Текст книги "Российский колокол №3-4 2015"
![](/books_files/covers/thumbs_240/rossiyskiy-kolokol-3-4-2015-106099.jpg)
Автор книги: Коллектив Авторов
Жанр: Журналы, Периодические издания
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 11 страниц) [доступный отрывок для чтения: 3 страниц]
Выходит. Поезд отправляется.
Картина вторая
То же купе через десять минут. За окном темно-синяя ночь, в купе чуть горит ночничок. Марта света не зажигает, сидит неподвижно в той же позе, что и раньше. Беспрерывно курит. В пепельнице – недокуренные, погашенные окурки. Входит мужчина в дорожной одежде, лица не разглядеть. В руке чемодан. За спиной рюкзак.
– Вот мы, наконец, и одни, Марта. Я приехал пораньше, показал билет проводнице, а сам – в тамбур. Дождался, пока поезд отойдет, и вот я здесь. Пришлось взять рюкзак. Ласты, маска с трубкой, линь для ныряния, подводный бокс для фотоаппарата. Ух, наныряюсь всласть! Мне сказали, где в Коктебеле отмель, на которой затонула греческая трирема, может, и галера, там, на дне – амфор видимо-невидимо.
Укладывает рюкзак на верхнюю полку. Переодевается, путь-то не короткий – мягкие тапки, темно-синие треники, фиолетовая футболка. Достает коньяк, батон за 13 копеек, масло, колбасу с чернильной надписью на шкурке: «Докторская», артикул, потом неясная надпись, заканчивающаяся «под управлением А.И. Микояна». Куда ж без Анастаса Ивановича? Аккуратно раскладывает на столе эти лучшие образцы советского продуктового ассортимента. Смотрит, ровно ли сложил. Удостоверившись, что все ровно, достает складной ножик, салфетки.
В купе заглядывает проводница:
– У вас все в порядке?
– Да, да, спасибо. Чай пока не надо, попозже. Перекусим, отметим отправление в теплые края. Коктебель, Коктебель, чудный край. Моя родина, моя любовь, край моей мечты. Райский уголок. Испортил немного настроение разговор с твоим мужем, ну никак я этого не ожидал. К сожалению, я, видимо, не сумел успокоить его в должной мере, не смог развеять его сомнения. Как ты думаешь, Лили?
– Лили – это что-то новенькое… Я всегда восхищалась тобой, Стива, – произнесла, наконец, Марта. – И на этот раз ты опять был великолепен. Что-что, а «дружить» ты умеешь, и с Максом, и со мной, и с Бобом, и к его Лариске под юбку пытался залезть, да не получилось. С Валей тоже «дружил» бы, будь она посимпатичней, и с Хачатуром, мужем Стеллы… Не юли, я все знаю, он – твой школьный друг, не разлей вода. Кстати, это я вчера Стелле звонила, вовсе не Хачатур, сказала, что ты намылился со мной в Крым.
Пауза.
– Ищешь, где обломится на дармовщинку, любитель полакомиться втихаря за чужим столом… Интересно, Стива, какое же еще укромное такое местечко, кроме талии, у меня настолько хуже, чем у всеобщей подстилки Стеллочки Пархатской? Настолько хуже, что ты с этим НИКОГДА В ЖИЗНИ не смог бы примириться…
Немая сцена. Стива хочет сказать: «Грубо, Марта, грубо и неинтеллигентно…», но слова застревают в горле. Откашливается, закуривает. «Им обеим нужен на самом деле хамоватый, нахрапистый мужик с деньгами. Одна уже нашла такого, другая – еще нет». Марта словно читает его мысли, она думает о том же.
Стива не допущен… Ни до разговора, ни до чего другого.
Картина третья
То же купе. Поезд прибывает в Крым. Крым на месте.
– Что притих, Стива? Дело сделано… Поздно пить боржоми. Бери чемодан, и свой тоже бери, пошли… Или забыл, зачем приехал, любовничек?
Картина четвертая
Марта одна в купе, спит, облокотившись на стол и положив голову на руки. Просыпается… Сколько сейчас времени? Час уже, как поезд в пути. Что это мне вдруг Стива приснился? Наверное, я к нему еще неровно дышу… Может, задело его высказывание обо мне? Или то, что он Стелку посещает? Что вспоминать об этом? – проскочили станцию, обратного хода нет. Просился, хотел и сейчас со мной поехать…
В двери появляется Хачатур.
– Выходыл покурить. Нэ хотэл беспокоыть тебя, Марточка. Ты устала, день непростой выдался. Да и у меня тоже. Вначале – Стелла… Потом, по дороге к вокзалу встрэтыл Стиву, как бы случайно… Как же, случайно… Полчаса заговаривал ему зубы, водыл кругами, чтобы нэ догадался…
Картина пятая
Марта одна в купе. Хачатур опять вышел курить. Марта размышляет.
«Все считают меня неважной женщиной. Одни – распущенной, другие – корыстной. А что я должна делать, как я должна поступить?
С Максом мы поженились, нам было по 19. Я ни в чем не разбиралась. Что он за мужчина? Всю жизнь сопли ему подтирать? Он хороший, но не мужик. Мне не нужен подкаблучник.
Стива – умный, тонкий, образованный, ироничный. Но он – центр Вселенной. Только о себе думает. Даже во время близости. Таблетки не принимай, это вредно. Что принимай, что не принимай – все равно доверия нет. Презерватив – это ему не надо, он, блин, удовольствия не получает. А вот выплеснуть мне на ягодицы – это пожалуйста. Получила я свое, не получила – это его не интересует. Иди, подмывайся, по спине течет, а еще думай, чтобы туда не попало.
А Хачатур… Зверь и только. Он считает себя лучше всех. А ему только бы сильнее да быстрее. Ничего в любви не понимает. Вряд ли я захочу еще быть с ним. А поездку пусть оплачивает. Сам вызвался. Пусть и почитает за счастье провести со мной несколько дней.
Никто из них ничего не может дать женщине. Себе, только себе. Не только в смысле близости. Вообще, по жизни. И в смысле близости тоже. Кажется, один только Боб меня ценит и понимает. Он – сильный, умный, ответственный. Да еще и красавец какой! Жаль, что на меня ноль внимания. Не по зубам он мне. Да и Лариске, наверное, тоже. Что мне-то делать? Ну, ничего. Я своего Боба еще дождусь. А пока я и так неплохо живу. Пока мне и со Стеллой неплохо».
Занавес
Ольга Дмитриева
![](i_007.jpg)
Родилась 12 декабря 1974 года, живет в Москве. Замужем, воспитывает двоих сыновей.
Закончила МГЮА им. Кутафина. Впоследствии вступила в Адвокатскую палату города Москвы. В течение 11 лет была управляющим партнером адвокатского бюро.
Рождение сына изменило ее жизненные цели и ценности. В 2012 году Ольга оставила адвокатуру, сейчас занимается семьей и детьми, много путешествует. Литература, описание интересных сюжетов всегда были ее хобби. Узкий круг читателей высоко оценивал ее литературные способности и с нетерпением ждал нового эссе.
В 2013 году Ольга решила написать несколько юмористических рассказов и издать сборник.
Крепкое поколениерассказ-эссе
Утро началось с не самого приятного открытия: на Кутузовском запретили парковку. Совсем. Теперь от моста до Триумфальной арки нигде нельзя останавливаться ни справа, ни слева. Вообще-то там и раньше не особо разрешалось стоять, но хоть не эвакуировали через три с половиной секунды, как сейчас. У нарушителя в запасе было хотя бы минут сорок. А больше мне сегодня и не нужно.
«Спецтрасса, и без того оборудованная для «специальных людей», стала совсем неудобной для всех, у кого нет мигалки. Хорошо еще, не все местные жители отгородились от временных гостей шлагбаумами и воротами, но недолго осталось», – размышляла я, широким шагом проходя через тихий чистенький двор сталинского дома, в дальнем углу которого мне удалось-таки приткнуть машину. Я приехала чуть раньше назначенной встречи, и было даже приятно немного пройтись в этот солнечный майский день.
– А-яй! – пискнуло нечто, больно врезаясь мне в бедро и чуть не сбив с ног. Раздался треск разрываемой ткани, как будто кто-то попытался сорвать с меня брюки.
Вздрогнув от неожиданности, я остановилась и посмотрела вниз. Передо мной стоял белобрысый малыш и испуганно таращил на меня голубые глазенки с неестественно длинными черными ресницами. Ресницы часто хлопали – столкновение было явно незапланированным. В ногах у меня валялся перевернутый самокат, о который я чуть не споткнулась. Аккуратно отцепив маленькую ручонку от моей штанины, которую парень только что использовал как страховочный трос, я смогла оценить объем ущерба.
Начинался явно не лучший день в моей жизни. «Молния» брюк разошлась, ее зубчики расплелись в подобие пружинки, на которой покачивался замок; карман повис, вырванный из бокового шва. «Слава богу, хоть не «с мясом», – попыталась я себя успокоить. Сам шов, кстати, тоже не выдержал, образуя прореху, в которую без труда помещалась ладонь.
– Я как энгЛи бёЛд! – пояснил розовощекий террорист. – Взял и влетел!
– «Энгри» сейчас я, – процедила я сквозь зубы. – Лучше отойди отсюда, – позаботилась я о безопасности ребенка.
– Мишенька!! – гаркнули мне в ухо.
К нам подскочила крепко сбитая женщина далеко за пятьдесят, в обтягивающей футболке с ярким рисунком, такая же светловолосая и розовощекая, как и малыш. Да откуда они все появляются-то? Я огляделась, никакой другой дорожки, кроме той, по которой я шла, не было. Справа только поросший одуванчиками пригорок, кстати, довольно крутой, а наверху детская площадка. Неужели с площадки скатываются? Тогда мне еще повезло, что стою на ногах…
Тетенька взволнованно ощупывала свое чадо.
– Мишенька, ты не ударился? Не упал?
Она осеклась, увидев мое каменное выражение лица наемника перед выстрелом.
– Ой, ты что же, порвал девушке брюки? – наигранно начала она пенять Мишеньке, полностью успокоившись: у ребенка нет ни царапины. – Вот тоже, одежду делают, не дотронуться! Чуть что, сразу рвется, – попыталась она перевести стрелки на дизайнеров Брунел-ло Кучинелли, которые, по ее мнению, не предусмотрели самого важного: по-настоящему хорошая одежда должна выдерживать вес трехлетнего пацана, родители которого не экономят на еде! Иначе за что же деньги платить?
– Как энгЛи бёЛд! – еще раз обозначил Мишенька свою миссию.
Я постаралась вдохнуть поглубже и сосчитать до десяти. «Удовольствие представить Мишеньку с его бабушкой снарядами в игре «Энгри Бёрде» я доставлю себе позже, – подумала я. – А сейчас надо срочно что-то делать». В голове носилось множество мыслей, одна другой негативнее.
У меня через полчаса встреча с очень важным чиновником. Явиться в драной одежде – нонсенс. Переодеться нет времени, а опаздывать нельзя. Хотя… он и сам опоздает, никогда не приходит вовремя, но и не задерживается больше чем на пятнадцать минут. Отменить? Нет, это глупейшая идея, ведь пять минут назад я отправила смс, что подъезжаю, а за сутки до этого просила его о немедленной встрече. Человека, который с сегодняшнего дня в отпуске. Понятно, что все мои просьбы, которые, к слову, входят в его повседневные служебные обязанности, выполняются за отдельный гонорар (будем его так именовать). Но гонорар – не решающий фактор. Этим людям деньги несут всегда, и в рабочее время. Поэтому обсуждать дела в праздники, отпуска и выходные – большое с его стороны одолжение. Если отменю, повторной аудиенции может и не случиться. Что же делать, имея в запасе полчаса? Что?!
По-своему расценив мое тоскливое молчание, женщина решила действовать. Порывшись в сумке, она извлекла оттуда огромную английскую булавку, украшенную синим оком «от сглаза». Видели, наверное, такой круглый, яркий, аляповатый глаз – любимый нашими туристами сувенир из Турции.
– Вот! Слава богу, с собой было! – она живо начала пихать мне в руки булавку.
– И куда мне это?
– Так вы «молнию» заколете, а сбоку шов блузочкой закроете. И, если будете идти слегка наклонившись, то и не видно ничего! Никто даже внимания не обратит! – полностью довольная собой, заулыбалась любительница ярких маек-бандаж.
– То есть, вы считаете, что человек, скрюченный на правую сторону, как при застарелом люмбаго, да еще и с огромным синим глазом на причинном месте выглядит настолько банально, что его никто не заметит? Даже не взглянет в его сторону! Практически идеальный агент наружного наблюдения… – раскипятилась я.
Ее безоблачное настроение вводило меня в бешенство.
– Ну что вы так сердитесь, – тетенька с сожалением посмотрела на свой аксессуар и запихнула его обратно в сумку. – Ничего же страшного не произошло. «Молнию» можно поменять, карман – зашить, – рассудила она и отвернулась, высматривая Мишеньку, который носился по двору в поисках новой жертвы.
«Я ее сейчас убью», – оценила я свое внутреннее состояние. Неужели эту женщину не научила ни жизнь, ни родители, что только пострадавший имеет право подвести итог: «ничего страшного», «все хорошо», «все исправим, будет лучше прежнего», а задача виновника – проявлять участие и сопереживать. И чем активнее он будет сокрушаться, тем быстрее он услышит от пострадавшего: «Ерунда, забудь». И не надо быть дипломированным психологом, чтобы уяснить это простое правило. Всё очень просто. Прищемил ему палец дверью? Кидайся вызывать «скорую»! И ни у кого язык не повернется назвать тебя мудаком. Наоборот, оставшимися девятью он будет отнимать телефон и успокаивать такого душевного, пусть и немного неуклюжего тебя. Но перебарщивать, конечно, тоже не стоит. Помню, как, невольно следуя этому правилу, я отпустила бесспорного виновника моей первой в жизни аварии. Не смогла вынести его переживаний.
Было это много лет назад, но человек настолько меня впечатлил, что забыть этот случай вряд ли удастся. Помню, как из сильно подержанных «Жигулей» вышел сорокалетний дядька с таким же, как и «Жигули», не по годам «подержанным» лицом. С первого же взгляда стало понятно, что его пренебрежение дорожной разметкой стоило фары моей новенькой БМВ. Я позвонила в дилерский центр и без лишних слов сразу передала дядечке трубку. Выяснив приблизительную стоимость ремонта, он сильно расстроился. Постоял, подумал – и вдруг как зарыдает! Его манера переживать привела в тихий ужас меня и собравшихся вокруг зевак. Рыдал дядя с размахом: долго, трубно и надрывно, как младенец, страдающий метеоризмом. Он широко разевал рот, в котором отсутствовало добрых две трети зубов, размазывал по лицу настоящие слезы, и с воплем: «Землю жрать буду! Простите Христа ради!» кидался на газон, рвал траву, лютики и колючки. Все собранное дядечка старательно запихивал в рот и быстро-быстро пережевывал, восхищая собравшихся работоспособностью своего скудного инструментария. Народ прибывал. Уже ни один прохожий не захотел просто так пройти мимо. Конечно, где еще такое шоу увидишь? И что характерно – все как один сочувствовали ему, а меня призывали к гуманности.
Справившись с приступом оцепенения и не дожидаясь, пока общественность потребует от меня купить бедолаге новый авто или хотя бы просто дать побольше денег (всё к тому шло), я прыгнула в машину и ударила по газам.
Такое театральное раскаяние – это, конечно, сильный перебор. Тем не менее, против фактов не попрешь: машину я чинила за свой счет. Так что схема вполне рабочая…
…Из воспоминаний меня вернула мысль, которая уже минуту пыталась пробиться сквозь мой пессимизм. Зашить! Как же мне это сразу не пришло в голову?
В юности я прожила много лет в этом районе и сейчас вспомнила, что в двух шагах, на первом этаже соседнего дома, находится старое-старое ателье, ведущее свою историю еще со времен постройки этих домов. Туда я и побежала искать спасение.
Бывшее ведомственное предприятие, раньше оно обслуживало исключительно узкий круг номенклатурных работников, их жен и детей. Сейчас перешли на коммерческую основу, но кое-кто из «того самого» персонала еще остался. Работали очень качественно и, по старой привычке, проявляли высшую степень учтивости к посетителям.
Надеясь, что за последние годы они не закрылись и не набрали на работу гастарбайтеров, я побежала умолять их о срочной услуге.
В ателье ничего не изменилось: те же высоченные потолки с лепниной, пыльная хрустальная люстра в холле и огромные окна. На низких деревянных столиках – потрепанные журналы мод. Оказывается, их еще издают.
За кассой все та же, теперь уже совсем пожилая женщина. Длинные, крашенные в жгучий черный цвет волосы собраны в замысловатую вечернюю укладку. На лице излишне яркий для ее возраста макияж, руки – с безупречным маникюром. А по большому количеству золотых украшений старого советского дизайна видно, что работа ее в те времена оплачивалась неплохо.
В креслах у окна сидели несколько чистеньких, со вкусом одетых бабушек. Их, кстати, и раньше часто можно было там обнаружить в количестве не меньше трех человек. Всегда очень ухоженные, с прямой осанкой, они заходили, перебирали образцы тканей, ассортимент которых не менялся годами, перекладывали одни и те же журналы и рассаживались в кресла. Это жительницы соседних домов. Настоящие старожилы, они сами или их родители получили свои квартиры еще в пятидесятые, по распределению, с количеством комнат согласно статусу. Они знали друг друга с юности и старались почаще видеться. Какая нужда тянула их заходить в ателье по пять раз в неделю – непонятно. Вряд ли они так интенсивно обновляли свой гардероб…
Посулив тройные чаевые, я усадила портниху за работу, а сама, облачившись в импровизированное парео из какой-то безнадежно невостребованной ткани, приготовилась ждать.
Холл ателье небольшой, и даже негромкий разговор старушек был слышен отчетливо. Сначала они неторопливо обсуждали поведение своих внуков и точки продажи качественного репчатого лука, потом разговор перешел на ценообразование прочих товаров, а дальше – я не поверила своим ушам!
– Я так нервничаю, сил нет! – пожаловалась статная старушка с седыми кудрями, тонированными в нежно-фиолетовый оттенок, – Слышали, на Филипповском кладбище-то места освободились! – разъяснила она причину своих переживаний.
Кровь застыла у меня в жилах. Как? Как места на кладбище могут «освободиться»? Кто-то из покойников переехал, улучшив свои жилищные условия? Прочие объяснения, которые пришли в голову, казались еще более жуткими. «Наверное, у бабушки дача недалеко от кладбища, это же с ума можно сойти», – мне вспомнилась сцена из известного триллера, где главные герои с утра находят раскопанные могилы и следы, ведущие в лес. Я перестала дышать и обратилась в слух.
– Вот директор и решил побыстрее их продать тем, кто успеет, – сообщила женщина. Она положила в рот леденец и мимикой добавила восклицательный знак к сказанному.
Надо же, какой предприимчивый и хладнокровный директор! Я бы на его месте не рискнула так легкомысленно пользоваться моментом. А ну как вояжеры захотят вернуться, а «парковочные места» уже проданы?
Как ни странно, эта новость только у меня вызвала суеверный ужас. Бабушкины собеседницы оживились и наперебой начали выяснять существенные условия сделки: почём торгуют, дают ли удостоверения, скидки и бонусы?
– По пять тысяч евро, – охотно делилась бабушка, – Если брать сразу два, то 20 % скидка.
Обсудив стоимость аналогичных землевладений в других районах, собеседницы пришли к выводу, что цена вполне божеская, надо брать! Судьбой предыдущих собственников объекта недвижимости никто из них так и не заинтересовался.
– Конечно, я, как узнала, кинулась к зятю, – продолжила свою историю бабушка в голубых кудрях. – Решила: начну издалека. Деньги-то немалые, с бухты-барахты не попросишь. Пришла к ним (к зятю с дочкой) и говорю: так, мол, и так, я не молодею, давайте обсудим похороны. Зять смеется: «Живите, говорит, мама, триста лет, мы потом разберемся». А как он потом разберется? Да и что это за разговор про триста лет? Я ему что, попугай что ли, триста лет жить? Решила, на днях еще раз зайду. Пришла вновь и говорю ему, как бы между прочим: «Встретила сегодня Наташеньку Кольцову, расспросила: как дела? Что нового? Сколько похороны обошлись в прошлом году, когда соседа хоронили? Сколько, спрашиваю, за место заплатили?» Ну, чтобы зять мой понимал реальное положение вещей. Так он на полуслове меня перебил: «Вам что, больше не о чем спросить человека, которого вы год не видели?! Лучше бы о детях ее спросили. Что вы, ей-богу?!» И ушел к себе в комнату…
Старушка покрутила в руках фантик от карамельки, разгладила его на коленях, свернула уголком и, под одобрительные кивки подруг, высоко ценивших ее бытовую смекалку, продолжила свой рассказ:
– Через пару дней я опять у них, пришла к ужину. Сейчас-то, думаю, выслушает, не будет же из-за стола убегать. Сели кушать. Он сердитый какой-то, в тарелку смотрит и не разговаривает. Я сижу, как будто ничего не происходит, с дочкой общаюсь, и невзначай вынимаю из сумки журнал ритуального дела, «Пантеон» называется. Мне его на Филипповском подарили. Красивый такой, бумага глянцевая. «Вот, – говорю, – дочка, почитай, как мошенники обманывают, наживаются, мерзавцы, на людях, кто не успел подготовиться к похоронам». Тут он как заорет: «Марина!! Накапай мне корвалол, не могу я больше это слушать!» Псих какой-то! Больной человек, честное слово! Я тут, конечно, не выдержала, накричала на него. Что за осёл? Я ему про Фому, а он мне про Ерему: «Ищите, – говорит, – какие-нибудь позитивные стороны в жизни!» – и журнал в помойку пытается запихнуть, еле отбила. В общем, со скандалом кое-как объяснились. Он молча убежал в кабинет, выносит всю сумму: «Этого, – говорит, – достаточно, чтобы закрыть вопрос раз и навсегда?» – а сам бледный, потный какой-то. От жадности, наверное, трясется. Я даже брать не захотела сначала. «Для вас же, – говорю, – в первую очередь стараюсь, вам же это надо!» А он мне: «Вот это верно подмечено.
Ваши визиты, мама, меня очень скоро в могилу сведут. Так что бегите быстрее, покупайте!» Что за человек?.. – старушка поджала губы и замолчала.
Бедный мужик, подумала я. Каждый день приходит теща и заводит разговоры про погребение. Это ж какая психика выдержит? А он ничего так, держится. С корвалолом, правда. Ну, не без того! Где же взять энергию прошлого поколения? Нам до них далеко, из этих людей «гвозди делали». Трижды в неделю сбегать на кладбище, а вечерами поглумиться над зятем – это так, кровь разогнать…
Но самое забавное, что на этом история не закончилась. Бабуля поведала вторую ее часть:
– Съездили мы с дедом, купили место, а через три дня его как осенило: «А как же мы с тобой это место делить-то будем? Надо же было два покупать! Все по два брали, со скидкой, и только мы как дураки». Ну что, пришлось опять к зятю идти…
Мое настроение стремительно поднималось.
Какая чудесная история про человека с конским терпением! Зятю надо памятник ставить. В хорошем смысле этого слова.
Потому как выяснилось, что и очередной транш задачу не решает: скидка на зловещий товар действует только при единовременной покупке, а при покупке с разницей в несколько дней скидку ушлый директор не дает. Так что выделенной суммы опять не хватило. Как ни скандалила бабуля, ни угрожала, директор остался непреклонен.
Пришлось обращаться к зятю в третий раз.
Получив от заикающегося спонсора конверт, теща красочно изложила все, что она думает о его жадности и неуживчивости характера.
Помогла ли в тот вечер зятю двойная доза сердечных капель, я не знаю, потому что вышла портниха и вынесла мой заказ. Надеюсь, зятю вскоре полегчает, ведь бабуля твердо решила больше с ним не знаться!
По дороге я прикидывала, насколько уместно поделиться этой забавной историей с Андреем Михайловичем, с которым я сейчас увижусь. Решила, что, наверное, воздержусь. Он человек уже немолодой, шестьдесят шесть лет, может примерить эту ситуацию на себя и расстроиться, что жить осталось явно меньше, чем уже прожил… Скорее всего, рассказ будет выглядеть неделикатно.
С первых же минут нашего разговора я поняла, как сильно ошибалась. И вышеописанная история с кладбищем коснется быстрее меня, чем его. Энергии и жизнелюбия этому пожилому мужчине оказалось не занимать.
– А я ведь, Олечка, сегодня в свадебное путешествие уезжаю! – поделился планами Андрей Михайлович.
– М-м-м-м… – промычала я, отпивая чай. Наверное, он оговорился. Какое «свадебное»? Я помню, у него давно уже жена есть. Он еще хвастался, как много времени она уделяет спорту: и бегает, и плавает, в отличие от него, кабинетного работника.
– А вы с женой раньше не были официально женаты? Или у вас годовщина? – надо, думаю, разъяснить человеку значение терминов.
– Да нет, был. Но тут такая история… Вам не рассказывали? – Андрей Михайлович покраснел и заерзал на стуле.
– Я не в курсе. Да и общих знакомых у нас с вами очень мало, кто же мне, кроме вас, расскажет?
– Мы с Ларисой развелись. Как-то лишились мы общих интересов… Или надоели друг другу?..
– Сочувствую! – искренне сказала я – Развод – это всегда очень печально, даже если он по обоюдному согласию.
– А недавно я женился. Как документы получил, так и расписались, – Андрей Михайлович продолжал краснеть и крутился на стуле теперь уже всем телом. Взгляд его исследовал пол, не поднимаясь на меня. – Нет, свадьбы не было! Просто расписались, – начал он оправдываться и махать рукой, как будто бы я обиделась на то, что обошли приглашением.
– Это хорошо, поздравляю! – произнесла я, глядя на него во все глаза. – Вот уж, действительно, неожиданная новость.
А что он так ерзает? Стыдится, что ли?
– Я бы не стал жениться ни в коем случае. Зачем мне это? – будто услышал мои мысли Андрей Михайлович. – Но она беременна, куда ж деваться?
Наконец-то посмотрев мне в глаза, которые размером уже начали конкурировать с кофейным блюдцем, Андрей Михайлович еще больше смутился.
– А сколько ей лет? – вырвался у меня бестактный вопрос.
Это я, конечно, зря спросила, потому что в ответ скорость и амплитуда волнообразных телодвижений собеседника увеличились в несколько раз, и только чудо удерживало его от падения под стол.
– Да тридцать будет в этом году… – промямлил молодожен. – Потому я и женился. Молодая девочка, замужем не была, родители не поймут…
– Поздравляю! Поздравляю от души, – выдохнула я и горячо затрясла ему руку, что несколько погасило его телесные колебания, видимо, попав в противоход.
Вот ведь крепкое поколение! В шестьдесят шесть жениться на женщине, которая ему во внучки годится, да еще и по залёту! Гусар, нет слов.
– А у вас какие новости? А то что мы все обо мне… – поинтересовался мой собеседник.
Какие у меня новости? По сравнению с новостями в жизни Андрея Михайловича я уже умерла от обострения хандры и занудства. Я начала перебирать в памяти последние события, но они только подтверждали все вышесказанное. Например, месяц назад моя сестра купила медицинские страховки всей семье – нам, родителям и девяностолетней бабушке. Решила поддержать стариков качественным лечением. По итогам первичной диспансеризации выяснилось, что самым здоровым человеком в семье, вообще не нуждающимся ни в каких медикаментах, оказалась пережившая оккупацию бабушка. Родители тоже, в общем-то, могут при желании в космос слетать, проветриться. А целый мешок лекарств выписали – догадайтесь с первого раза, кому.
Домой я добиралась по заполненной дороге. Справа ехал «Мерседес», лавируя среди машин, в попытке не терять хотя бы двадцатикилометровую скорость. За ним, вплотную залипнув на хвосте, ехала старенькая «Волга». За рулем сидел дедушка крепко под восемьдесят. «Волга» держала дистанцию не больше трех-четырех сантиметров от заднего бампера «Мерседеса», в лучших традициях машины сопровождения, и не уступала «Мерседесу» ни в скорости реакции, ни в маневренности. С правой стороны в этот дуэт уже битый час пытался вклиниться джип. Он объехал препятствие по обочине и теперь желал пристроиться между «Волгой» и «Мерседесом». Дед свысока поглядывал на водителя джипа и не пускал. Ни призывы из окна, ни попытки, вплотную притираясь, оставить «Волгу» позади, не дали результата. Дед сидел как в танке. Закупорив окна и не отвлекаясь на пустяки, он пёр за «Мерседесом» на единой скорости и с одинаковой дистанцией. Со стороны казалось, что едут они на жесткой сцепке, и это сердобольный «Мерседес» отвозит в ремонт сломанную «Волгу». Но это была только видимость, а на деле дед нуждался не в помощи, а в аплодисментах. На заднем сиденье «Волги» среди ящиков с рассадой и объемных пакетов разместилась миниатюрная бабуля в ситцевом платочке. Она спокойно и безмятежно поглядывала в окно и смачно хрустела огромным яблоком. Как я ее понимаю! С таким дедом я бы тоже чувствовала себя как за каменной стеной.
Крепкое поколение!
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?