Текст книги "Смешарики. Большая книга историй"

Прощай, Бараш!

Капитан Бараш смело вёл свой корабль по волнам. Вдоль высоких скал, мимо бурлящего водопада. Капитан спокойно смотрел вперёд. Он знал эти воды как свои четыре копыта – бояться было нечего. И вдруг – бах! – на корабль обрушилась огромная волна, он перевернулся и начал тонуть…

… Бараш очнулся от мечтаний, нырнул и вытащил утоплый кораблик. Какое замечательное было плавание! Хотя такую большую волну можно было и не гнать, но что с девочек возьмёшь – когда бельё стирают, всегда брызгаются.

– По-моему, плавать на кораблях могут только глупые люди, – сказала Нюша, выжимая носок в корыто.

– Э-э-эх, Нюша… – вздохнул Бараш и выбросил намокший кораблик в окошко.

Пролетев два метра, кораблик приземлился прямо на голову Кар-Карыча, который мирно возвращался из леса. «Откуда здесь корабли?» – удивился ворон и заглянул в окошко.

Бараш уже выбрался из корыта. Он вытирался махровым полотенцем и рассказывал Нюше про море. Солёные брызги, порывы бешеного ветра… Бараш даже покачался из стороны в сторону, показывая, как ходят моряки. Вразвалочку, чтобы не упасть при качке.

– Ведь это же так просто! Сел и поплыл! – сказал он и помахал полотенцем, как флагом.

Кар-Карыч свесился из окошка и воскликнул:

– Дружище! Да ты никак собрался в кругосветное путешествие? И никому не сказал?!

– Я?! – Бараш в ужасе посмотрел на ворона и выронил полотенце.

– Ты что – уезжаешь? – Нюша недоверчиво посмотрела на друга и вдруг представила, что Бараш уплывет.

Это ведь надолго! Настоящая разлука! Как в книжках! Не с кем будет на качелях качаться, чай пить с конфетами… Сердиться не на кого будет…

Бараш попытался объяснить, что его неправильно поняли. Не хочет он в плавание, он это просто так сказал для красного словца… Но в глазах у Нюши уже блестели слёзы.

– Я буду скучать! – всхлипнула она и высморкалась в только что постиранный носок.

Кар-Карыч понял, что надо действовать. Он вбежал в домик, схватил Бараша за плечи и решительно вытолкнул его на улицу!

– Бараш, пойдём отсюда! – прошептал Кар-Карыч. – Женщины для путешественника – самый страшный якорь!

Через некоторое время Бараш уже сидел в кресле-качалке в домике Кар-Карыча. Ворон рылся в шкафу и рассказывал поэту о будущем путешествии: о новых странах, испытаниях, опасностях… При слове «опасности» Бараш вскочил с кресла.

– Никакого путешествия не будет! – выпалил он и схватил ворона за крыло.

– Конечно, не будет! – радостно ответил Кар-Карыч.

Поэт с облегчением вздохнул. Фу-у-у. похоже, обошлось…

– Какие же могут быть приключения… – Кар-Карыч залез в шкаф с головой и вытащил железный кругляшок, – без компаса!

Копыта у Бараша задрожали.

– Прощай, друг! Плыви и не оглядывайся, – воскликнул Карыч и вручил компас поэту. Бараш начал медленно оседать на пол.

Тут в дверь постучали, и она резко открылась. Это были Крош с Ёжиком. Они принялись наперебой рассказывать, как забежали к Нюше. А она им и говорит: «Бараш уходит в море!» А они ей: «Вот это да! А с виду такой тихий, домашний! А на самом деле смельчак – ого-го!»

Крош подскочил к Барашу и забросал его вопросами: «А какой у тебя корабль? А есть ли у корабля мотор? А труба у него большая? А дым чёрный?»

Бараш начал злиться.

– Да нет у меня корабля! – бросил он компас на пол. – И никогда не было! – И Бараш наступил на компас копытом.

Крош запрыгал от радости. Если у Бараша нет корабля, значит, его нужно построить! Они с Ёжиком справятся с этим лучше всех!

– Пароход, конечно, не обещаем… – начал Ёжик.

– Но плавать будет! – закончил Крош, и оба выскочили за дверь.

– А ведь серьёзное путешествие невозможно, пока… – задумчиво произнёс Кар-Карыч. – Пока мы не позаботились о провианте!

Что такое «провиант», Бараш не знал, но у него появилась надежда. Может быть, Кар-Карыч не найдёт этот про-ви-ант и отпустит его домой?

Но ворон Бараша не отпустил. А наоборот, схватил за копыто и потащил к Конатычу. Ведь провиант – это просто-напросто еда, которую берут с собой в путешествие.

Копатыч как раз обедал. Кар-Карыч подсел к нему и сказал:

– Копатыч, путешествие у Бараша долгое, а в океане с магазинами туго…

Копатыч намёк понял. Капуста, помидоры… и бутерброды. Обязательно. Через минуту на спине у Бараша оказался огромный мешок с провиантом.

– Кстати, Бараш… – произнёс Копатыч, потирая затылок. – Я тут подумал… ты же надолго уезжаешь?

И Копатыч рассказал, что в этом году урожая много – хоть ушами ешь! А хранить негде! Можно, пока домик Бараша под склад оборудовать? Что же добру пропадать? Копатыч уже представил, какой хороший получится склад. Можно забор вокруг построить, колышками подпереть, чтоб не упал, замок повесить – загляденье! Кар-Карыч поддержал друга. Отличная идея!

– Не-е-ет! – закричал Бараш, бросил мешок и выбежал из домика. «Что они там о себе думают? Никуда я не поплыву!» – думал он, решительно шагая прочь. Через несколько шагов его догнал Кар-Карыч с мешком и крепко ухватил за плечо. Барашу пришлось повернуть к морю.

– Прощай, Бараш! – крикнул вслед Копатыч.

Кар-Карыч вёл Бараша к причалу. Проходя мимо домика Совуньи, он не смог удержаться и похвастался будущим героем. Совунья посмотрела на Бараша с жалостью:

– Это же бессердечно посылать тебя так, с пустыми руками!

Бараш радостно закивал головой. Правилыю! Это бессердечно!

– Подожди, я сейчас всё исправлю! – и Совунья исчезла в доме.

Так на спине у Бараша появился ещё один мешок с тёплыми вещами, лечебными настойками и прочими полезностями. Сова ещё собиралась положить гири, но…

– Бежим! – шепнул Барашу Кар-Карыч, и они потащились к причалу.

На берегу героя уже ждал праздничный оркестр. Копатыч бил в барабан, а Крош с Ёжиком махали флажками. Бараш грустно посмотрел на заходящее солнце и начал спускаться к воде.

– Принимай работу, Бараш! – радостно закричали Крош с Ёжиком.

Бараш посмотрел на воду и увидел… плот. Он качался на волнах и выглядел очень ненадёжно. У поэта сердце ушло в копыта.

– Мы назвали его «Ураган», – смущённо сказал Ёжик и показал табличку, которой не хватило места на плотике. – Табличку можно держать в копытах!

Бараш был так напуган, что сам не понял, как оказался на плоту вместе с мешками. Кар-Карыч начал торжественную речь.

– Мы провожаем в дальний путь Бараша… – ворон замолчал, вытер набежавшую слезу и махнул крылом. А… Ладно… Пип, руби канаты!

А в это время с маленьким кулёчком в копытах к причалу неслась Нюша. «Опять опаздываю! Как всегда… – думала она, задыхаясь от бега.

И вот впереди домик Бараша, который уже успел превратиться в склад. Нюша поднырнула под досочку, подпирающую забор, и… застряла. Она дернулась раз, два… подпорка хрустнула, но Нюша не обратила на это внимания и рванулась вперёд! Надо торопиться!

Ещё бы! Кар-Карыч только что разбил о борт корабля бутылку шипучки по старинной морской традиции. Пора было отчаливать.

Когда Нюша добежала, плотик медленно отходил от берега.

– Бара-а-аш! Лови! – отчаянно выкрикнула Нюша и бросила Барашу кулёк.

– Ловлю! Ловлю! – крикнул Бараш и потянулся к летящему подарку.

Кулёк упал точно в копыта. Нюша радостно вздохнула и тут услышала позади себя какой-то странный звук. Как будто что-то большое и тяжёлое катилось с горы. Она обернулась…

И увидела овощи. Много овощей! Целую лавину! Овощи проломили забор, вырвались из домика Бараша и теперь с бешеной скоростью неслись вниз по склону прямо к причалу. Огромные арбузы, тыквы, дыни прыгали, как мячи, взрываясь фонтанами семечек. Яблоки и морковки стайками летели следом. Огурцы разрывались маленькими бомбочками.

Лавина вылетела к причалу. Смешарики успели попрыгать в воду, только Нюше было некуда деться. Она закрыла глаза копытцами и сжалась в комочек. Вот-вот накроет!

Но овощи отпрыгнули от причала, пронеслись над Нюшиной головой и рухнули прямо на плотик. В мгновение ока плотика с Барашем не стало.

Бараш тонул. А с ним вместе тонули арбузы, тыквы, помидоры.

Компания эта поэту не нравилась, поэтому он активно заработал копытами и вырвался на поверхность…

Через пару минут он выполз на берег. Вокруг лежали мокрые «провожающие». Бараш оглянулся на море – там плавали остатки овощей: разбитые тыквы, сплющенные помидоры…

– Я же говорил: не надо! – закричал Бараш, размахивая обломком плотика. – Я вообще воды боюсь! Вы бы меня ещё на Луну отправили!

Лежащий неподалёку Кар-Карыч поднял голову. В глазах его загорелся огонёк:

– Так что ж ты сразу никому не сказал, дружище? Покорение космоса – отличная идея!

Бараш огляделся в поисках укрытия. Но нет – вокруг него стояли друзья, от которых не спрячешься.

ОРЗ

В самом конце зимы Лосяш заболел. Вычислял скорость порывов солнечного ветра, и его продуло. Этим самым ветром. Из форточки.

Теперь учёный лежал в постели, кряхтел, кашлял и чихал. А вокруг него хлопотали друзья. Совунья готовила травяные лекарства, Кар-Карыч читал больному лекцию о вреде сквозняков, а Копатыч держал свечку. Одному только Барашу никакого дела не нашлось. Поэт тихо стоял в сторонке и горестно завидовал тому, какая же хорошая у Лосяша жизнь. Лежит, ничего не делает, его кормят, поят, ставят тёплые банки. Просто праздник какой-то! И всё это только потому, что он случайно заболел!

Правда, Кар-Карыч считал, что Лосяш подхватил какую-то очень опасную болезнь под названием «инфлюэнца». Но Бараша даже это не пугало. Он стоял и думал, сможет ли когда-нибудь заболеть такой же замечательной болезнью.

Мечты его были прерваны громким криком:

– А-А-А! Больно!

Это кричал больной. Дело в том, что на него упал чайник, до краёв наполненный горячей водой. А упал чайник потому, что опрокинулся с самого края скамейки, на которую присел замечтавшийся Бараш. Все осуждающе уставились на рогатого недотёпу.

Смешарики были крайне недовольны. Они тут трудятся, спасают больного, а этот неуклюжий рифмоплёт чуть всё не испортил! И Бараша вытолкали на улицу – от Лосяша подальше! Только потому, что он на минуту задумался!

«Им нет до меня никакого дела, – вздохнул Бараш. – Всё внимание они отдают больному, а меня просто не видят! Я опять остался один, никому не нужный!»

На самом деле Бараш был не один – вместе с ним была его зависть. Она схватила Бараша изнутри за организм и принялась его трясти и расстраивать.

А в это время к домику Лосяша шла Нюша. У неё были полные копытца гостинцев: сладкая банка мёда, клубничная банка варенья и целая корзинка оранжевых мандаринов. Мандарины были очень неудобными. Они всё время падали и раскатывались в разные стороны. Нюше приходилось постоянно останавливаться, подбирать их и отряхивать. Увидев поэта, она очень обрадовалась.

– Бараш, помоги-ка! – Нюша вручила Барашу самую тяжёлую банку и, плотно обхватив корзинку, отправилась дальше.

Сделав два шага, она вдруг почувствовала неладное. Обернулась и увидела ужасную картину: рогатый обжора запустил в банку немытое копыто и слизывал с него лечебное варенье!

– Положи обратно! – что есть силы закричала Нюша и кинулась на Бараша. – Это же больному!

Вырвав банку, она быстро заскочила на крыльцо и захлопнула дверь прямо перед носом растерявшегося поэта.

Бараш остался в полном одиночестве. На холодном крыльце в окружении дикой обледеневшей природы. С крыши дома свисали огромные сосульки. Они сверкали на солнце и напоминали леденцы. Барашу сразу захотелось заесть своё горе чем-нибудь большим и чистым. Он встал на цыпочки, сорвал самую аппетитную сосульку и сунул её в рот. Но едва он откусил кусочек, как из дома вышла Совунья.

– Не грызи лёд! – строго сказала она Барашу. – Заболеешь!

«Ну и пусть», – хотел сказать Бараш, но его вдруг осенило. Заболеешь! Он заболеет, если будет грызть сосульки!

«Так… – подумал он, – я заболею, все начнут за мной ухаживать. Карыч будет разводить крыльями и важно говорить: “Инфлюэнца”, Совунья обложит тёплыми грелками, а Нюша принесёт целый рюкзак мандаринов! И всё это – ТОЛЬКО ДЛЯ МЕНЯ ОДНОГО!»

Впервые за день Бараш улыбнулся… А затем решительно запихал в рот сразу четыре сосульки!

Тем временем Крош с Ёжиком занимались важным делом – разбивали лёд на подмёрзших за ночь лужах.

– Чем скорее вскроется лёд, – кричал Крош, стукая веткой очередную лужу, – тем скорее наступит весна!

И тут прямо посреди большой ледяной лужи друзья увидели Бараша.

Стоя по пояс в ледяной воде, он жевал прозрачные ледышки и брызгал себя мутной водой.

– Бараш?! – удивился Крош. – Ты чего туда залез?

– Ты же простудишься! – распереживался заботливый Ёжик.

– Вот и хорошо! – ответил Бараш и откусил кусок сосульки.

– Что же в этом хорошего? – удивился Крош.

– А чего плохого? – ответил Бараш, опуская копыта в холодную воду. – Все о тебе заботятся, лечат, переживают…

– По-моему, он заболел и бредит, – тихо прошептал Ёжик.

Друзья переглянулись и поняли, что Бараша надо спасать. Как решили – так и сделали. Срочно сбегали за спасательным снаряжением: сачком для ловли бабочек и надувным утёнком. Обратно неслись не чувствуя под собой лап – боялись опоздать. Но поэт всё так же плескался в луже, более того – нырял со льдины в воду вниз головой!

Крош решительно сжал сачок и шагнул в ледяную воду. Кожа его тут же покрылась пупырышками, и кролик почувствовал, как превращается в ледышку. Как ошпаренный он выскочил на берег и принялся придумывать другой способ спасения.

Поразмышляв секунд пятнадцать, кролик бросился к тонкой, гибкой берёзке, которая росла совсем рядом. Обхватил ствол лапами и полез наверх. Чем выше он залезал, тем ниже обледеневшее деревце наклонялось над лужей.

Когда Крош добрался до самой вершины, ветка, по которой он карабкался, оказалась прямо над Барашем. Поэту оставалось только схватиться за неё и спастись!

Но Бараш и не думал спасаться! Его интересовали только сосательные ледышки. Увидев перед собой ветку с висящей на ней сосулькой, он несказанно обрадовался. Схватил её и дёрнул на себя. Берёзка натянулась как тетива лука. Крош изо всех сил вцепился в качающийся стволик и закрыл глаза…

И тут в дело вступил Ёжик. Он раскрутил спасательного утёнка и попытался набросить его на Бараша. До цели утёнок долететь не смог, но приводнился совсем рядом. Бараш наклонился, чтобы получше разглядеть летающую утку… Тонкая берёзовая веточка не выдержала напряжения и – ДЫНЦ! – сломалась. Деревце радостно распрямилось и запустило Кроша под самые облака!

В копытах Бараша осталась отличная заболевательная сосулька. Как раз на две простуды хватит, а может, ещё и на грипп останется! Бараш так разволновался, что даже утёнка нечаянно проткнул.

Из утёнка с оглушительным свистом начал выходить холодный воздух. Спасательный утёнок превратился в реактивный двигатель и принялся носиться по луже. Туда-сюда! Туда-сюда! А вместе с ним начал носиться и Ёжик, потому что верёвку из лап так и не успел выпустить. Теперь уже не Бараш, а Ёжик нуждался в спасении. Потому что вода в луже и воздух в утёнке были очень вредными для здоровья.

Но всё плохое, к счастью, кончается. Через пять минут гонки воздух кончился, и утёнок выбросился на берег. А за ним с неба упал Крош. Таким образом, оба спасателя очутились на твёрдой земле. Пока они приходили в себя, Бараш, не переставая, жевал сосульки. Одну за другой!

По всему было видно, что он собирается подхватить серьёзное и очень опасное заболевание! Заболеть, как следует! Чтобы ему принесли не одну, а целых десять банок мёда, не один рюкзак мандаринов, а целый ящик!

Но и Ёжик с Крошем тоже не сдавались. Если уж они решили спасти Бараша – они его спасут. И если Бараш не хочет вылезать из лужи, Ёжик с Крошем эту лужу вычерпают до дна!

Всякий, кто хоть раз вычерпывал из луж воду, знает, что вода всегда утекает обратно. Такой уж у луж закон! Зачерпнёт Ёжик целый горшок, выльет в сторонку, а лужа всё такая же полная.

Зато Бараш веселился вовсю – кувыркался, плескался, обливался холодной водой – даже позагорал немного. В общем – радовался тому, что болезнь уже не за горами.

Сил у спасателей осталось на самом донышке. Только на последний рывок. И тогда они взяли горшки-черпаки, уселись в них и поплыли к гибнущему Барашу.

Бараш сопротивлялся, как мог. Он брызгался, отпихивал спасателей… И, в итоге, вывалил их из своих кораблей прямо в воду! Но даже стоя по колено в ледяной воде, Крош и Ёжик продолжали бороться с Барашем за его здоровье! Потому что здоровье Бараша было для них важнее их собственного.

Наконец безумный поэт был пленён, и его торжественно вытащили на берег. Это была настоящая победа! Вот только радоваться спасатели уже не могли. Они себя плохо чувствовали. Точнее говоря – ОЧЕНЬ плохо!

– Кажется, я заболел, – пробормотал Ёжик и чихнул.

– И я, – подтвердил Крош и покачнулся.

– А я почему-то нет! – вконец расстроился Бараш.

Крош, которого начала бить дрожь, подхватил Ёжика под локоток и сиплым голосом прошептал:

– Ничего, ничего… Держись, дружок. Сейчас доберёмся до дома, и всё будет хорошо…

Кое-как спасатели добрались до домика Бараша, где поэт измерил друзьям температуру. Градуснику не хватило делений – температура была слишком высокой. У Кроша с Ёжиком начался такой жар, что они постоянно стонали и бредили. Им казалось, что они два больших айсберга, которые плывут по Северному Ледовитому океану.

– Ёжик… Крош… Что случилось? Вы как-то нехорошо болеете… без удовольствия… – искренне переживал Бараш, подбегая то к одному, то к другому.

Взглянув последний раз на градусник, Бараш со всех ног бросился за подмогой.

– Ну вот! Точно – инфлюэнца! – прокаркал Кар-Карыч, едва взглянув на деления. – Просто какая-то эпидемия.

Совунья была настроена более оптимистично.

– Двадцать уколов – и они как новенькие, – сказала она, достала из чемоданчика большой шприц и, пристально оглядев всех, добавила: – Кстати… Надо бы узнать, не заразился ли кто ещё…

Барашу вдруг как-то разом расхотелось болеть и очень-очень захотелось на свежий воздух – прогуляться. Чтобы не беспокоить больных друзей, он осторожно приоткрыл дверь и тихо-тихо выскользнул на крыльцо.

На улице стояла замечательная погода. Наконец-то началась весна! Под ногами сновали тоненькие змейки-ручейки, светило яркое тёплое солнце, и птицы пели свои радостные песни. Как же прекрасно быть здоровым в такой замечательный день!

Бараш любовался солнечными зайчиками, прыгающими по сияющим сосулькам, жмурился от яркого солнца. И вдруг чихнул…

– Ешьте сами своё малиновое варенье! – тут же пробормотал он и побежал домой – надевать тёплый шарфик и варежки. Впереди было так много прекрасных солнечных дней, и болеть ему совсем не хотелось!

Утерянные извинения

Бараш любил посидеть в тишине. Почитать книжку, стихи посочинять… Но сегодня был явно не его день – с самого утра из домика Бараша раздавалось задорное пение Нюши.

Окно распахнулось. Из него высунулся розовый пятачок и понюхал вкусный свежий воздух. За ним показались пухлые копытца, которые вытряхнули маленький пыльный коврик.

Бараш сидел в самом тёмном углу кровати и пытался читать книжку. «Рыцарь резко обернулся и увидел…»

– Траля-ля! – громко пропела Нюша прямо Барашу в ухо.

Бараш замотал головой, пытаясь вытрясти «траля-ля». Но не тут-то было! Ой, что это? Почему так мокро? Это Нюша, замечтавшись, натирала копыто поэта шваброй. Бараш зарычал и резко захлопнул книжку.

– Не-е-е н-н-на-до открывать окно, – медленно проговорил он. – Ты специально хочешь, чтобы я заболел?

Но Нюша не обратила на него никакого внимания. Бараш любит поворчать. У него стихи опять не получаются, вот он и вредничает. Ласково улыбнувшись, она вытерла копыто друга насухо и сказала:

– Для здоровья нужен свежий воздух. Здесь же совершенно нечем дышать.

А про себя подумала: «Вот какая я умная и добрая принцесса!»

Бараш спрыгнул с кровати, пнул швабру, захлопнул окно, задёрнул занавеску и резко сказал:

– Мне воздух не нужен! И мне есть, чем дышать!

А про себя подумал: «Я тут хозяин! Что хочу, то и делаю!»

Нюше очень хотелось ещё немного побыть умной и доброй, но у неё не получилось. Сердито засопев, она подошла к окну и распахнула его.

– Так… – сообщила она. – Давай-ка, коль я взялась помочь тебе, ты, по крайней мере, не будешь мне мешать! Иди прогуляйся лучше – сидишь здесь, как крот в норе!

У Бараша затряслись копыта. Такое бывает, когда сильно сердишься. Набрав в себя побольше пыли, поэт затопал ногами и закричал:

– Нечего командовать в МОЁМ доме!!!

Нюша ахнула и сделала шаг назад. Потом моргнула и сделала шаг вперёд… Что было дальше, поэт помнил плохо. Кажется, уходя, Нюша сломала швабру и сильно хлопнула дверью…

Стояла тёмная-претёмная ночь. Тяжёлые чёрные тучи нависали над головой. Маленькая-премаленькая Нюша шла по дремучему лесу. Деревья тянули к ней свои корявые лапы… Хищные ночные птицы вываливались из дупел. Нюша заламывала копытца и горько-горько плакала. Впереди была высокая-превысокая скала. Нюша забралась на самый её верх, громко хрюкнула и… бросилась в пропасть.

Бараш в ужасе открыл глаза. В ушах ещё звучал плач Нюши, от которого у поэта разрывалось сердце. За окном завывал ветер. Уф! Приснится же такое! Бараш вскочил с кровати. Надо проверить, вдруг она и вправду?..

Выбежав из домика, он остановился и принюхался. Пахло теплом и свежестью…

А в это время в домике Совуньи проходил женский совет. Совунья сидела у зеркала. Голова её была спрятана в тюрбан. К лицу прилипла жутко полезная маска из огурцов.

Нюша тихо сидела на стульчике, поджав копытца. Она шмыгала пятачком и теребила в руках обломок швабры.

– Я к нему… с самыми добрыми намерениями! Хотела помочь! А он… – Она скорчила рожу и, передразнивая Бараша, гадко пропищала: – «Ты специально хочешь, чтобы я заболел…»

Совунья подошла к Нюше, придерживая огурцы крыльями, и заботливо обмазала её маской:

– Он должен осознать свою вину и извиниться!

– А если он не захочет? – спросила Нюша расстроенно.

При слове «не захочет» Совунья побледнела. Лицо её вытянулось, и дольки огурцов попадали на пол.

– Когда-то давным-давно, – сказала она и всхлипнула, – был у меня очень близкий друг. Мы катались на лодочке, фотографировались, он дарил мне ромашки…

Совунья рассказывала долго-предолго. Нюша сидела тихо-претихо.

Она-то и не знала, что у Совуньи была большая любовь! Как в книжках! Нюша даже глаза прикрыла, чтобы лучше всё представлять. Надо же, на лодочке катались! Интересно, а у Совуньиного друга клюв есть? Или у него рога, как у Лосяша? Ой, а где он живёт? А лет ему сколько? Ромашки дарил… Настоящий принц! Не то что этот душный Бараш. Эх, повезло…

Нюша открыла глаза и с восхищением посмотрела на Совунью. Совунья плакала.

Нюша испугалась. Она вскочила со стульчика, подбежала к Совунье и обняла её.

Оказалось, этот, так сказать, друг… сильно обидел Совунью! Очень-очень! Сильнее, чем Бараш Нюшу.

– Я ждала извинений, но их не последовало, – Совунья высморкалась в носовой платок. – Что мне было делать? Сказать: «А мне всё равно, обижайте меня сколько угодно»?

Она собрала вещи и уехала. На поезде! В вагоне Совунья плакала и рвала фотографии друга… Она хотела забыть его навсегда! Прошёл день, потом второй, третий. От друга не было вестей. Совунья ждала, что он напишет, извинится. Но нет – ни строчечки, ни буковки! И тогда, чтобы забыть его навсегда, она начала собирать рецепты и заниматься спортом.

– Вот такая история, – закончила Совунья и тяжело вздохнула.

Бараш бежал по тёмному лесу. «Я должен ей сказать, что виноват! Извиниться! Я же это не специально сделал! Я просто хотел в тишине немного посидеть! Ну ладно, пусть она делает, как ей хочется. И окно пусть открывает!»

Поэт подбежал к Нюшиному домику. Постучал, прислушался… Никого. «Она на качелях!» – догадался он и со всех ног помчался к горе. Сейчас он встретит Нюшу, она обрадуется и сразу его простит… Но Нюши на качелях не оказалось.

И тут Барашу стало страшно. Где же она?! Неужели, и правда… в пропасть? Несчастный поэт бросился в лес. Забравшись в самую глубь, он остановился и в отчаянии закричал:

– НЮША-А-А!

Ответом ему была тишина…

Нюша и Совунья рыдали, обнявшись. Через некоторое время Нюше вдруг пришла в голову мысль:

– А если этот твой друг обидел тебя нечаянно? Может, он не собирался тебя обижать, а просто так получилось?

Совунья замотала головой! Нет, нет и ещё раз нет! Если бы это было так, он бы обязательно ей написал! А раз не написал, значит, не больно-то ему это и нужно. Ну да ладно, всё, что ни делается, – всё к лучшему. Совунья смахнула последнюю слезинку и мудро сказала:

– Всякое бывает с друзьями… То ли дело мой сундук. Он со мной всю жизнь – и ни разу не предал!

Только сейчас Нюша заметила в углу старый пыльный сундук с покосившейся крышкой…

Ах, сколько интересных вещей было в нём! Старые платья, ржавый утюг, кокошник принцессы, патефон… Нюша была очень довольна. Она выудила красивую розовую шляпку и, нахлобучив её на голову, принялась вертеться перед зеркалом.

– В этой шляпе я… – начала Совунья и замолчала…

На самом дне оставались ещё сокровища, и Нюше пришлось залезть поглубже. В дальнем углу сундука пылились какие-то журналы.

– А что за журналы здесь? – спросила Нюша. – Некоторые страницы не расклеены даже…

– А… – отмахнулась Совунья. – Когда-то выписывала, а читать времени не было. Думала, что на пенсии буду читать, да вот никак не соберусь.

Нюша принялась расклеивать странички. Вдруг там про принцев и про моду? Но нашла письмо. Нераспечатанное.

– Ой! Здесь письмо! – сказала она и протянула его Совунье.

Совунья непонимающе повертела конверт в крыльях, подумала немного и вскрыла его.

«Милая… почему не отвечаешь на мои письма? – прочитала она вслух. – Я послал их уже тридцать штук… и в каждом прошу простить меня… я виноват…»

Тем временем Нюша просматривала другие журналы…

– Здесь ещё письма! – радостно сообщила она и помахала толстенькой пачкой. – Наверное, их клали внутрь журналов! Ведь письма и журналы всё равно нести по одному адресу…

И вдруг она догадалась! Это же от сердечного друга письма! Он извинился! Но поздно! У Нюши комок подступил к горлу. Она вспомнила про Бараша. А что, если она с ним тоже больше никогда не увидится?! Через секунду Нюши и след простыл…

В домике Бараша было темно и тихо… Весь в листиках и колючках, поэт тревожно спал на стуле. Ему снились Нюша, пропасть и разбитое окно… Он ворочался с боку на бок и всхлипывал.

Вдруг дверь распахнулась, и в комнату ворвался розовый вихрь. Перед стулом он затормозил, превратился в Нюшу и, закрыв глаза, принял позу «Я готова тебя извинить, если очень попросишь».

Но Бараш извиняться не спешил. Нюша приоткрыла один глаз и только сейчас заметила, что поэт спит. Как можно спать, когда тут такое! Она начала его трясти.

Бараш вздрогнул и проснулся. Нюша! Живая и невредимая!

– Вот она я! Можешь извиняться! – выкрикнула она и растопырила копытца.

От её крика пыль в комнате взметнулась вверх и закружилась, красиво сверкая в первых лучах восходящего солнца.