Читать книгу "Съездили на рыбалку…"

Глава 2. Восстановление старого знакомства

В «своё время» я имел отношение к 6-му Управлению ГРУ (Радиоразведке) и неоднократно проходил различные курсы в Московской области. Руководителем этих курсов был начальник управления генерал-лейтенант Дмитрий Федорович Холодов. В отличие от меня, тогда совсем молодого офицера, это был «зубр» разведки, с огромным опытом, знанием нескольких европейских языков на уровне «носителя». И интереснейший собеседник! «Своим» он много чего рассказывал. Одной из его историй я и решил воспользоваться. Как-то он поделился тем, как у него прошла первая неделя войны. Управление тогда находилось напротив старого здания НКО, сейчас на этом месте находится само здание Министерства Обороны, а в столовую они бегали через дорогу, на Большой Знаменский переулок. Мы подъехали по улице Фрунзе, я остановился, немного не доезжая крыльца Разведывательного Управления. Мои часы показывали 07:40. Мне было видно, что из столовой начали выходить люди после завтрака. Показался и человек, фотографию которого в этом возрасте я неоднократно видел. Она висела у него в кабинете. Я вышел из машины и окликнул его.

– Дмитрий Федорович, здравия желаю! Капитан 2-го ранга Букреев.

– Здравствуйте, товарищ Букреев. Мы, разве, знакомы?

– Да, знакомы. Взгляните, там есть и ваша подпись. Вот здесь! – и я протянул ему удостоверение личности, старенькое, еще советское. Новое, с орлом, я решил не показывать, пока в этом нет надобности.

– Подпись похожа на мою, но я – не генерал-лейтенант.

– Да, вам неделю назад присвоили звание полковника, как вы нам говорили. На дату внимательно посмотрите. И откройте первую страницу.

Полковник до этого, явно, собирался прервать разговор с незнакомым человеком, но решил взглянуть на первую страницу, а там, вместо Народного Комиссариата было написано «Министерство Обороны СССР». Он поднял на меня глаза, и еще раз взглянул на фотографию в документе.

– Ну, полиграфия сейчас достигла таких высот… – недоверчиво протянул он мне документ.

– Это – несомненно, Дмитрий Федорович. А что вы скажете на это? – я повернулся и достал из машины «Тигра» в чехле. – Расстегните молнию.

– Интересная конструкция! – ответил мне Холодов, вытянув за приклад охотничий карабин. Он сразу развернул к себе штамп завода и год выпуска.

– А это – мой охотничий билет, только теперь там не 1979-й год, а 95-й. И запись о том, что именно этим карабином я имею право пользоваться на охоте.

– То есть, Вы хотите сказать, что Вы – житель другого века?

– Именно так, товарищ генерал-лейтенант. И Вы принимали меня в 6-е управление ГРУ ГШ СССР в качестве командира группы.

– А сюда как попали?

– Ну, ехал я не сюда, а под Гродно, в Липчанскую пущу. И было это в 2013-м году. Но утром выяснилось, что произошел какой-то катаклизм, и я на шоссе перед Мостами увидел разбитую колонну 126-го мотострелкового полка. Переговорив с оставшимися в живых бойцами, в том числе, с лейтенантом Масленниковым, командиром 2-го взвода саперной роты полка, мы приняли решение отходить в Москву, но оставили двух бойцов в бункере, недалеко от лесничества, нашей бывшей дачи.

– Где это? – я включил карту на наладоннике и показал место.

– Что это?

– Электронный прибор, в котором сохранена карта Европейской части. В реальных условиях XXI века, мог определить свое местоположение на ней. Здесь не работает, только схема открывается.

– А кто еще в машине?

– Моя супруга, Букреева Светлана Евгеньевна, заведующая кафедрой экспериментальной ядерной физики ЛГУ. Долгое время работала над созданием новейших образцов ядерного и термоядерного оружия. Собственно, мы поэтому и приняли решение на отход. Я бы предпочел остаться в лесах Гродненской области. Но Светлану и компьютеры требовалось доставить в Москву.

– Зачем?

– Вам ни о чем не говорят слова: «Атомная бомба»?

– Нет, такого я еще не слышал.

– Это оружие большой мощности, основа обороноспособности СССР. Одна бомба может иметь мощность в 100 миллионов тонн тротила.

– Так, пожалуй, нам пора переместиться в другое место. Тут не поговорить.

– Боюсь, что с нашими документами мы никуда попасть не сможем, товарищ полковник.

– Да, скорее всего так. Ладно, попробуем сюда. – он показал рукой на вход в РУпр.

Но тут вышла Светлана и разрушила все задумки начальства.

– У нас в машине очень ценные вещи и шесть собак. А вон там уже стоит патруль, чтобы выгнать нас с этой улицы. Вначале требуется поставить машину в тень, чтобы собаки могли оставаться в ней.

– Хорошо, подождите здесь. Лейтенант! Не стойте над душой, эти люди приехали ко мне, машину сейчас уберем на стоянку.

Холодов исчез, но через несколько минут появился вместе с дежурным по управлению. Нам освободили место в тени дома в переулке, где я поставил машину, никто и никогда здесь не пользовался автомат-коробкой. Я снял скотч с компьютеров и передал противотанковую гранату одному из помощников дежурного. Оружие мы захватили с собой, и сдали его в оружейку внутри РазведУпра. Холодов пригласил нас пройти в его кабинет. Разовый пропуск на обоих выписал он сам.

– Проходите, товарищи Букреевы. Давайте немного более плотно познакомимся.

– Я заканчивал высшее военно-морское училище подводного плавания имени Ленинского Комсомола, оно будет открыто в 1944-м году. По специальности – инженер-электромеханик по системам управления крылатых ракет. С 1978 по 1981 год проходил службу в Вашем управлении, как командир разведгруппы. В настоящее время преподаю в Академии имени Можайского, читаю курс термодинамики по реактивным и ракетным двигателям. Светлана Евгеньевна заканчивала физфак ЛГУ по специальности – физик-экспериментатор. Специалист по ядерным вооружениям.

– Да-да, Вы уже это упоминали. А что такое «ядерное оружие»?

– Основа военной мощи СССР с 1949 года по настоящее время. Реализовано на неуправляемом ядерном синтезе или делении ядер тяжёлых металлов. Кроме того, управляемые ядерные реакции используются для получения энергии в специальных реакторах, которую используют либо для получения электроэнергии, либо пара. Бомбы обладают мощностью от нескольких десятков тонн до 100 миллионов тонн в тротиловом эквиваленте. – сказала Светлана.

– И Вы, Светлана Евгеньевна, изобрели такое оружие?

– Нет, конечно, я ещё не родилась, когда его изобрели. Я принимала участие в разработке и конструировании некоторых новейших образцов этой техники, в том числе, как ведущий конструктор. Это – отрасль оборонной промышленности.

– Это несколько выше моей компетенции, поэтому этот разговор мы отложим. Вернёмся к положению в Белоруссии.

– Да, пожалуйста. Вы разрешите мне включить вот этот прибор. Это электронный прибор, позволяющий хранить, передавать и использовать информацию. – Я нажал кнопку пуска «Macbook». – Последнее время, я увлёкся историей Великой Отечественной войны, так она будет называться в нашей истории. Особенно её начальным этапом. Поэтому, здесь собраны сведения обо всех событиях этого периода истории нашей с Вами Родины, товарищ полковник. И так, второй день войны в документах и фотографиях. Причём, с обеих сторон. С чего начнём?

– С завтрака! – послышалось замечание Светланы. Она не может начинать работу без завтрака. – Ибо Вы сейчас «углубитесь» так, что Вас потом за уши не оттянешь. А я буду сидеть голодная. Товарищ полковник, у Вас кипяток есть? – сказала жена, развязывая и расстёгивая рюкзак. Через три минуты на столе на газете был сооружён завтрак, густо пахло кофе, копчёной колбасой, сыром. После завтрака вернулись к документам. Но, через пять минут после начала обсуждения, полковник Холодов выпрямился и сказал:

– Светлана Евгеньевна, Вы посидите здесь, а мы пройдём к НачШтаба. Это очень важно. Извините.

– Ну, что с Вами делать, идите. – довольно прохладно заметила супруга. Видимо, Холодов ей не слишком понравился. Она к военным относится «своеобразно», я – единственный из «звездоносцев», кто удостоился ее благосклонности. Остальных на дух не переносит, видимо из-за того, что они были основными заказчиками.

Мы вышли из кабинета, спустились на три этажа ниже и прошли подземным переходом в дом напротив. Генерал Жуков что-то кричал по телефону кому-то. Лицо злобное, глаза сощурены. Увидев Холодова, сделал жест рукой, что не время, не сейчас.

– Что у Вас, полковник? – послышался голос с другой стороны кабинета. Он повернулся и вытянулся в струнку. В кабинете Жукова был Сталин. А как же вопли Хрущёва и дерьмократов? Главнокомандующий находился в Генеральном штабе утром 23 июня.

– Планы командования вермахта на начальном этапе войны, товарищ Сталин.

– Это – немецкая провокация, никто сейчас не знает, что задумали немцы.

Холодов повернулся ко мне и попросил показать компьютер. Я раскрыл ноут, ввел пассворд одной рукой, затем передал его Сталину. На Preview стоял файл Invasion1941.jpg

– Откуда это у Вас?

– В 2013 году это история, а не стратегические данные, товарищ Верховный.

– Гроша ломаного не стоят такие данные. Враг будет разбит и немедленно.

– Война закончится в мае 1945 года, в Берлине и на берегах Эльбы, товарищ Сталин. И обойдётся нам очень дорого из-за поражений сорок первого и сорок второго годов. Современные нам историки говорят об ошибках командования РККА на первом этапе войны, когда армия понесла неоправданные потери, пытаясь контратаковать более сильного и хорошо организованного противника с неподготовленных позиций. Потеряла более двух миллионов человек личного состава кадровых войск. Я только что из-под Гродно. К вечеру Гот возьмёт город, а 25 июня замкнёт кольцо окружения вокруг 3-й и 10-й армий под Барановичами. Здесь есть вся информация по Великой Отечественной войне. В папке VOV. Разбита по дням, месяцам и годам, отдельным операциям и сводные карты-схемы.

К нам подошёл Жуков и внимательно прислушивался к разговору. Сталин отложил ноутбук на рядом стоящий стул, и встал.

– Какие у нас основания доверять Вам?

– Никаких, товарищ Сталин. Вы, только что, держали в руках компьютер, изготовленный в 2008 году. В кабинете полковника Холодова оружие, изготовленное в 1994 и 2008 годах. И ещё один компьютер, уже 2012 года выпуска. В переулке напротив столовой стоит наша машина, сделанная в Германии в 1986-м году. Вот её паспорт. На нём лазерная голограмма, защищающая его от подделки. В этом мире этого никто делать не умеет. Я понимаю, что Вы – материалист, я, кстати, тоже. Но факт остаётся фактом: я стою перед Вами, хотя родился, когда Вы были уже мертвы.

– Товарищ Жуков, посмотрите: насколько эта схема соответствует действительности на вчерашний день?

– Полностью совпадает по нашим частям и соединениям, но сильно отличается по немецким. Таких данных у нас нет. – сказал Жуков через несколько минут. – И здесь не показан Север, что там?

– Вот отдельно по Карельскому фронту. – я показал на вкладку с данными.

– А почему Вы обратились именно к товарищу Холодову? – недоверчивым тоном спросил Сталин.

– Знаю его лично с 1978 года как руководителя одного из Управлений ГРУ, а именно, шестого Управления. До самой его смерти в 1986 году.

Сталин внимательно посмотрел на меня и на Холодова.

– Пройдёмте, нужно переговорить!

Мы перешли вновь в кабинет Холодова. Там нас встретила язвительная улыбка Светланы.

– Лёша, тебя не затруднит представить меня вождю народов и самому ужасному монстру, из всех рождённых на Земле. Здравствуйте, товарищ Сталин. – «Вот язва! Помолчать не может!»

– Букреева Светлана Евгеньевна, моя жена, доктор физико-математических наук, завкафедры экспериментальной ядерной физики ЛГУ. Специалист по ядерному и термоядерному оружию.

– А почему Вы так меня характеризуете? – спросил её Сталин.

– Я??? Вовсе нет! Это – официальное общественное мнение правящей партии России в 2013 году. У меня другое мнение, товарищ Сталин. Но, я, пока, помолчу!

– Ваш муж назвал Вас специалистом по ядерному оружию, это действительно так?

– Да, последние 25 лет я занималась малыми и сверхмалыми термоядерными зарядами. В просторечии: нейтронными. Большая часть энергии взрыва таких зарядов выделяется в виде нейтронов. Поражаются только биообъекты, зона сплошного поражения у них маленькая, а вот зона поражения личного состава противника очень большая. Насколько я понимаю, товарищ Сталин, у меня появится шанс отыграться за все 90-е? И за слёзы моего учителя? Я – готова!

– Почему Вы такая злая?

– Потому, товарищ Сталин, что в 1991-м нам сказали, что нам никто не угрожает, поэтому финансирование с вас мы снимаем. Я выжила благодаря своей прабабке-блокаднице, которая, всю оставшуюся жизнь, закупала продукты и хранила их у себя дома. Она не дожила до 1991-го, умерла за полгода до этого. Я три года ела то, что она накопила. Моей зарплаты ведущего конструктора хватало только на оплату телефона. Вышла замуж за Алексея. Затем уехала в ЦЕРН на строительство Большого Андронного Коллайдера. Вернувшись в Питер, создала установку, улавливающую потоки, обнаруженного мной, вторичного эффекта столкновений андронов. Я рассчитала всё точно, и мы с Алексеем оказались в том месте, и в том времени, где можем принести максимальную пользу стране.

– Вы – не человек…

– Да, я – ведьма. Их всегда сжигали на кострах. Но, Вам нужно оружие, а оно вот тут! – и она показала на свою голову.

– Что требуется?

– Мозги, но я всех их знаю. И деньги, для этого я сохранила на компьютере все ресурсы СССР-91. И кучу всего интересного. И ещё, товарищ Сталин. Алексей – очень хороший специалист по двигателям, хоть и не говорит об этом. У него 4 международных патента по поршневым и реактивным двигателям. И вообще, толковый инженер, а не солдафон, которым старается выглядеть. И это у него получается.

Сталин повернулся ко мне.

– Судя по Вашему лицу, Вы не знали об этом?

– Так точно, иначе более плотно подготовился бы. Ты что, не могла сказать, что задумала?

– Не было уверенности, что всё пройдёт как надо. Всё должно было случиться на день раньше, но не случилось. Это был не более, чем эксперимент.

– Так, достаточно! Что мы имеем? Сумасшедшую девицу и большое количество информации, и её мужа-историка, тоже с большим количеством информации. И войну, которую предстоит выиграть. Что у Вас пишут про причину поражений?

– Неисполнение Директивы номер 1, задержка передачи сигнала о вскрытии пакетов с данной директивой на один час сорок минут из Генерального Штаба в войска, плюс развёрнутая к тому времени сеть ложных Контрольно-Пропускных Пунктов Абвером в районах ЗОВО и ПрибОВО. Командующие трёх особых округов не справились с обязанностями. Некоторые историки устанавливают прямую связь некоторых генералов с заговором 1937 года. Подмену стратегической оборонной доктрины на разработку маршала Тухачевского. Вместо активной обороны, последует серия неэффективных контрударов, с неподготовленных позиций и со слабо обеспеченными тылами. В итоге, кадровая армия будет разбита, понесёт огромные материальные и людские потери, но, всё равно сорвёт планы Гитлера по блицкригу. С работой Абвера я уже столкнулся на примере 126-го мотострелкового полка, который не успел занять подготовленные позиции под Мостами. Переправы не уничтожены, Гот прорвался через пустую линию обороны.

– «Некоторые генералы» – это кто?

– Жуков, Тимошенко, Павлов, Кузнецов и Кирпонос. Туда же причисляют Жигарева и некоторых других. Официально: вина не доказана, так как после Вашей смерти расследование было остановлено.

– Когда я умер?

– Отравлены Кагановичем в марте 1953 года.

– Что можно предпринять?

– Ватутина срочно перевести в Прибалтийский округ, командующим Северо-Западным фронтом. Жукова – вместо Павлова, а Будённого – вместо Кирпоноса. Да, и ещё, очень много дел наворотит Хрущёв. И именно он остановит это расследование. Он объявит другую теорию, что Вы, лично, создали культ личности, разгромили РККА в 1937-м году, из-за чего всё и произошло. Это – официальная советская история, начиная с 1953 года.

– Светлана Евгеньевна, с Вашими работами, в свете перспектив, которые нарисовал Ваш муж, придётся подождать. Что Вы можете предложить фронту с минимальными финансовыми затратами?

– Искусственные алмазы для шлифовки и резки материалов, головодонные взрыватели для кумулятивных гранат и снарядов, активно-реактивные двигатели для крупнокалиберных снарядов и малокалиберных ракет, всё, что связано с металлокерамикой для удешевления процесса производства массовой продукции. То, с чем приходилось постоянно работать.

– В таком случае, есть мнение направить Вас в Московский институт боеприпасов. Заодно будете готовить кадры, и разрабатывать технологии для наркомата боеприпасов. Основная Ваша тема пойдёт тоже через этот институт. Пока, заместителем директора по экспериментальной работе. А там – посмотрим. Что касается Вас, товарищ Букреев, то я затрудняюсь пока сказать, где Вас лучше использовать. С одной стороны, вы – человек военный, но совершенно незнакомы со спецификой именно Красной Армии, и на фронт Вас не пошлёшь. С другой стороны, Вы – инженер. А у нас резкая нехватка инженерных кадров. Что сами можете предложить?

– Видимо, потребуется поработать с авиамоторостроителями, и разобраться с конструкцией некоторых узлов и механизмов основных танков. Но, с правом решающего голоса. Если это невозможно, то я служил в ГРУ, был специалистом по фронтовой, армейской и окружной разведке. А бывших разведчиков не бывает, плюс подготовка людей для этой деятельности.

– Нет, товарищ Букреев. Вы больше необходимы здесь, в Москве, чем на фронте. Заедете к Устинову, будете работать с ним и с Шахуриным.

– У нас нет документов, товарищ Сталин.

– Да-да, я понимаю. Товарищ Холодов, согласуйте вопрос и решите его.

Я передал Сталину свой наладонник, куда слил папку VOV.

– Включается вот здесь, вот папка, там ещё книги различные, много про себя интересного прочтёте. Это зарядка к нему. Требуется 220 вольт переменного тока.

– Спасибо. А сделать много таких штук сможете?

– Нет, эти технологии пока не доступны.

– Товарищ Холодов, займитесь размещением и документами товарищей Букреевых. Наркоматы я предупрежу о них сам.

Не могу сказать, что нашему появлению кто-нибудь, кроме Холодова, обрадовался. Но дефицит инженерных кадров был настолько велик, что каждый из них был на особом учете. Поэтому через пару часов к нам в комнату, где мы ругались между собой, ввалились два Дмитрий Федоровича: Холодов и Устинов. До этого мы обвиняли друг друга в скудоумии:

– Чего ты добилась? Испортила нам отпуск и ухудшила жилищные условия. Пойми, староваты мы для подобных приключений. Всё давным-давно сделано до нас, мы ничего реально изменить не можем. Денег нет, корма собакам только то, что с собой. Уж лучше бы в бункере остались.

– Ты бы не стенал, а съездил к Устинову, и вообще, ты много говорил о том, что можно и нужно изменить, чтобы всё пошло по-другому. Вот тебе и карты в руки. Действуй.

Но спор пришлось прервать, Холодов привез документы и пропуск по Москве, а Устинову позвонил Сталин, и приказал взять на себя использование нас обоих. Нас «разделили»! Светлану направили в МИФИ, который носил название Московский Институт Боеприпасов, где ей выделили большие мастерские, и подчинили её наркому боеприпасов Горемыкину. Там чего-то не хватало, и она пошла в атаку на замнаркома, из нашей комнаты, где стоял аппарат ВЧ.

– Мне поставлена задача, в кратчайшие сроки, обеспечить промышленность техническими алмазами, а Вы говорите, что планом не предусмотрено! Вот, срочно и в полном объёме!

Её работа для меня всегда находилась за семью печатями, секретность такая, что не подходи, поэтому я впервые вижу её в деле. И это не завкаф, отчитывающий очередного двоечника. Где только набралась таких язвительных выражений?

После получения пропуска я спустился вниз вместе с Холодовым, при нем поменял номера машины на армейские, а на стекло повесили пропуск НКО. Еще до этого Устинов озадачил меня ценными указаниями:

– Алексей Николаевич, три больших дыры: топливная аппаратура к двигателям В-12, завод номер 62, гонят брак. Второе: пальцы и траки на всех танковых заводах, выходят из строя через 300 км, в лучшем случае, и эвакуация Кировского и Харьковского танковых заводов. Приказ сегодня получен. Я связался с Шахуриным, он просил посетить Московский и Пермский моторостроительные заводы, и посмотреть, что можно предпринять по увеличению мощности и надёжности авиадвигателей. Это ближайшие задачи. Вы – мой заместитель, так что прав у Вас хватает, как и ответственности. Вас не смущает разница в возрасте?

– Нисколько, я был курсантом, а Вы были министром обороны.