Читать книгу "Съездили на рыбалку…"

Глава 3. В каждой бочке затычка

Получив задание, поехал на 62-й завод в Ярославль. Сбоку в машине сидел энкавэдешник. Якобы, охрана. В этой истории «Шестьдесят второй» не будет эвакуирован. Завод новый, но подшипники на большинстве шлифовальных станков бьют. Угроблены отсутствием ТО и плохой смазкой. Фильтры все забиты, система: «давай-давай» и «Стаханов – это круто», в действии. Инженер – мямля, и полностью находится под директором. Директор – редкостное хамло и очковтиратель. Вначале было море гонору, но, когда я составил акт, он притих, затем заскулил, что он всё исправит и даст план.

– Мне не план нужен, а работоспособная топливная аппаратура.

Посоветовался с мастерами. Вначале разговор не клеился, но форма подействовала, и статус представителя заказчика: военпреда. Мастера объяснили, что лучше вызвать старого директора, его уволили три года назад, поставили этого. В качестве рекомендации написал о необходимости замены директора и направлении на завод военной приёмки. С этим вернулся в Москву и доложил Устинову. Никак не привыкну к слову «НарКом». Направили на завод подшипники для станков из резерва. В тот же день в самолёт и в Сталинград, требуется внести изменения в конструкцию воздушного фильтра и отдать чертежи полуавтоматической и шестиступенчатой коробки передач танков. Заодно присмотреться, что можно сделать с ходовой частью.

– Вот, габариты те же, узлы крепления совпадают, меняем оснастку в литейке, и ставим на поток ещё один вал и 2 шестерни. Вот на этом валу ставим синхронизаторы, которые на вашей коробке отсутствуют. Всё делать без остановки конвейера. – я передал чертежи главному инженеру Павлову. Тот внимательно посмотрел на них, потом на меня.

– Оригинальное решение, но, что оно даст?

– Наработок на отказ 15 лет. Устраивает? Облегчение переключения передач механиком-водителем и увеличение манёвренности танка на поле боя. А, заодно, увеличение маршевой скорости на 15 км/час.

С пальцами всё понятно: ради экономии времени и для плана не догревают. Здесь нужен контроль по времени прогрева и температуре. Лучше всего поставить СВЧ нагрев, но где взять столько магнетронов? Просто настучал по голове местное НКВД и пообещал оторвать всё, если пальцы будут идти сырыми или перекалёнными. Надо уводить их производство с завода! Где-то читал, что вместо СВЧ использовали что-то другое, но никак не мог вспомнить что! Помнил, что сделал это профессор Вологдин. Но, кто это и где он находится сейчас, я не знал. Задал вопрос сопровождающему сотруднику НКВД, тот обещал узнать и сообщить руководству нашей конторы.

Из Сталинграда в Ленинград, на Кировский. Требуются траншеекопатели и много, а для них – вал отбора мощности. В наши годы он есть на любом тракторе, а здесь только на двух из восьми выпускающихся. И валы разные. Ленинградцы приняли радушно и инициативно, несмотря на то, что завод начал демонтаж производства, нашли место, где роторные машины можно делать. Жаль, что нет принтера. Приходится перерисовывать с монитора. Объявили о том, что занят Минск. Двое суток разницы с тем временем, но это может быть пропагандистская задержка. А вот то, что наступление немецких войск остановлено на подступах к Риге и Двинску, такого в той войне не было. Ригу взяли сходу. На Юге, пока, также как было, пали Львов и Ковель, бои под Ровно. Зацепиться там не за что, хотя довольно много сил и средств. Совинформбюро передаёт сводки каждый час, но отличить, где правда, а где ложь, пока нет никакой возможности. Первые же траншеекопатели будут направлены на создание обороны под Псковом и Нарвой. Здесь меня застал приказ возвращаться в Москву. Я прилетел на Центральный, приехал в Наркомат. Доложил о проделанной работе.

– Да, из Сталинграда поступило две шестиступенчатых коробки для испытаний, но вызывал Вас не я, вот пропуск в Кремль, Вас вызывает Сам. – сообщил Дмитрий Фёдорович. – Вот, звоните. Позывной: товарищ Иванов.

Трубку взял Поскрёбышев.

– Да, вызывал, будьте сегодня в 21.00.

– По какому вопросу?

– Он не уточнял, просто приказал вызвать. – сказал Поскрёбышев и повесил трубку. Я связался со Светланой и поехал к ней на Мясницкую. Нашёл её в подвалах института. Серая от недосыпа, злющая, кто-то что-то натворил.

– Как дела?

– Нормально.

– А чё злющая?

– Бывает, сам-то где пропадал?

– В Ярославле, в Сталинграде и Питере. Меня Сталин вызывает.

– Это хорошо, покажешь ему вот это. – даёт мне черный порошок в полиэтиленовом пакете. – Заодно, и вот эти сопла для двигателей гранатомётов. Их можем уже сейчас производить до 10000 в день. А вот с алюминиевым литьём не идёт, вот и злюсь. Где-то химики прокололись. Придётся катать. Масс-спектрометров нет, обещали доставить из Харькова, а до сих пор нет. Скажи ему.

– Ты бы поспала, свалишься ведь.

– Не лезь! Всё, иди отсюда, а то разревусь, а мне нельзя. Устала очень.

Я не стал ей говорить, что она сама этого хотела. Ведь даже собак пришлось в «Красную звезду» отдать, двое из них на поиск мин выдрессированы, у остальных следовая служба сдана на отлично. Оба увлекались кинологией. Пришлось махнуть рукой, оставить Светлану в покое, да и время уже поджимало, мне же в Кремль ехать. Прошло пять суток с момента как всё это произошло, но у меня в пакете уже лежат Светкины «подарки для Гитлера». Сам принял меня вполне благосклонно, не так, как 23 июня. Руки, правда, не подал, молча указал на кресло справа от себя. Но начал с вопроса:

– Как устроились?

– Более-менее нормально, но есть куча замечаний по 62-му и Сталинградскому тракторному.

– Да, о них мне уже доложили. Для Сталинграда – это новая продукция, по мобилизационному плану.

– Это – понятно, тащ Сталин. Там ещё проблема, требуется заменить чертежи на башню, люк там от первых Т-34, харьковских. Сам Харьков, насколько мне известно, от этих башен и орудий отказался. Директору я это высказал, устно, он обещал задать вопрос в Харькове. Маску они заменили сами, а двойной люк оставили.

– Чертежи к ним поступили после принятия танка в серию, в сороковом году. Их КБ с ними не работало. Но я пометил это у себя. Меня же интересует другой вопрос: почему у Вашей супруги появилась идея попасть в прошлое?

– Она просила передать вам образцы шлифовальной пасты из мелкозернистого алмаза и сопла будущего гранатомета. С двигателем для гранаты возник «затык»: при литье корпус двигателя дает брак, в сплаве присутствует какая-то присадка, мешающая точно отливать корпус. Масс-спектрографа здесь нет, он есть в Харькове.

– Я в курсе, но ничем помочь не могу. Спектрограф эвакуировали, пока на место не прибыл. Вы не ответили на вопрос. Что такое могло произойти?

– В 1991-м году три «президента», в кавычках, РСФСР, УССР и БССР, собрались на правительственной даче в Беловежской Пуще и приняли решение о выходе из Союза ССР. Непосредственно перед этим в Москве 19 августа произошел так называемый «путч», целью которого было восстановить порядок в Москве, где бастовали шахтеры Воркуты, были введены войска, которые с задачей не справились. Народ вышел на улицы и оказал сопротивление войскам. Войска оружие не применяли. Последовал неудачный штурм Верховного Совета РСФСР, который был отбит, а отряд специального назначения «Альфа» отказался исполнять приказы Председателя комитета государственной безопасности. В результате к власти пришли демагоги и «дерьмократы». Курс взяли на приватизацию всего и вся, и построение капиталистического общества.

– Как случилось, что партия это допустила?

– Началось все гораздо раньше, в 1953-м году. Ваши соратники Вас убили, там на том приборе, который я Вам передал, есть книга о том, как Вас убивали. Затем Хрущев, после закрытия 20 съезда партии собрал его депутатов и прочел им «секретный», в кавычках, доклад о создании Вами культа личности, массовых репрессиях, раскулачивании и тому подобном. Мертвого льва пинают все, увы. Мать моя, еще в 1964-м году, после снятия Хрущева с должности Первого Секретаря КПСС, сказала при мне отцу, что это деяние еще очень больно ударит по стране. Я тогда не понял о каком деянии шла речь, позже выяснилось, что это об этом докладе Хрущева, а не о его снятии. Коммунисты радовались тому, что его убрали. Но, начался застой, брежневская эпоха, затем эпоха пышных похорон, когда каждый год хоронили генеральных секретарей партии. Затем пришел Горбачев, и Великой страны, которую наши родители создавали под Вашим управлением, не стало. Вместо неё 17 или 18 государств, часть из которых не признана до сих пор. А в настоящее время идет «майдан» на Украине, где пытаются сместить очередного «президента». Делают это американцы и англичане с канадцами. Науку, образование у нас буквально разодрали. Мозги и идеи уплыли на Запад. Светлана тоже уезжала в Швейцарию строить андронный коллайдер, новый ускоритель элементарных частиц. Я думал, что она не вернется, но нет, возвратилась и сделала этот эксперимент.

– Зачем она это сделала?

– Я у неё спрашивал об этом. Она, чисто по-женски, сказала, что это я её подвиг сделать это.

– Вы?

– Я. Увлекался чтением книг про «попаданцев» в разные эпохи. Эдакая машина времени с однократным и односторонним перемещением человеческих знаний из одной эпохи в другую. О роли личности в истории. Одна из самых популярных тем, это Ваша эпоха, и как с помощью «послезнания» можно было бы остановить те катастрофы, которые произошли со страной. Корень всего лежит в этой войне. Вы её выиграли, но, в конечном итоге, она продолжилась и теперь стоит вопрос о выживании русского народа и его государства. Против нас продолжают воевать, хотя «основной повод» ушел в историю, СССР не стало, но это не устранило противоречий между славянской и западной цивилизациями.

– То есть, ваша цель – реванш за поражение 1991-го?

– Можно и так сказать, товарищ Сталин. Судя по тому, что я слышу в Совинформбюро, некоторые изменения уже произошли. Так что, небольшая польза, от нашего появления в стране, есть.

– Этого пока недостаточно, товарищ Букреев. С Вами хотел встретиться новый начальник Генерального Штаба РККА маршал Шапошников. У него есть вопросы к Вам. Это – пропуск в Генеральный штаб. Вас проводят, и захватите с собой тот прибор, который Вы показывали мне. Белый такой, с экраном. А супруге передайте, что противотанковые средства нужны, как воздух, пусть заменит чем-нибудь материал корпуса.

– Это я могу сделать немедленно. – Я достал рацию, вызвал Светлану и передал ей слова Сталина. Из станции послышалось:

– Бесшовные трубы здесь не делают! Хотя… Скажи, что завтра доложу.

Опять у Светки бессонная ночь! У меня – тоже. Маршал вцепился в меня клещом, истерзал мою папку VOV, и, в конце концов, вынес приговор: сидеть мне при Генштабе на постоянной основе.

– Товарищ маршал, не штабной я, совсем не штабной, а работать ходячим справочником, это не по мне. Отдать Вам компьютер не могу, тут слишком много по промышленности и автокад стоит. Вся эта папка есть у Верховного.

– Вы меня не понимаете, товарищ капитан второго ранга. Важен ваш опыт маневренной войны с получением информации из различных источников. Вот по авиации постоянно проваливаемся, а научить, как использовать ту же самую авиацию – некому. Я буду настаивать перед Верховным о переводе Вас к нам.

– Товарищ маршал, нет у немцев никакого «секрета победы»! Есть преимущество в средствах связи, во взаимодействии сил и средств, и в авиации. Поставьте авиации задачу уничтожать автомобили и бронетранспортёры противника. А я дожму наши танки до нормального состояния, а все лёгкие танки переделаем в бронетранспортеры. Сейчас туго приходится: лето, даже плохие дороги проходимы для немецкой техники. Надо продержаться до осени, и они скиснут.

– Ваши бы слова, да богу в уши. Это хорошо, то, что Вы делаете, но этого пока недостаточно, для того, чтобы связать немцев по рукам и ногам, заставить их отказаться от маневренной войны. И, требуется Ваша помощь в авиации. Летаем много, потери большие, а толку мало.

– Я встречался здесь, в Москве, и в Ленинграде, с Шахуриным и с Климовым. У меня диссертация написана по поршневым моторам Второй Мировой войны. Передал им обоим всё по М-108: четырёхклапанную головку цилиндров, по поверхностному виброупрочению шатунов, составу антифрикционного чугуна для втулок и колец, сейчас передадим алмазные пасты. Требуется слетать в Пермь и передать всё для М-82ФНК, М-71ФНК и М-73ТК, заодно, посмотреть на те нарушения техпроцесса, которые, наверняка, допускаются. Это – горит, причём, синим пламенем. Тем более, что Лавочкину уже переданы его чертежи по Ла-5ФН.

– Ну, хорошо, товарищ Букреев. Но и Вы меня поймите, что вопрос с авиацией требуется решать срочно, иначе без неё останемся. Слишком велики потери. Железо – это очень важно, но гораздо важнее люди, они должны знать, что делать. Поэтому, я прикажу разрешить Вам использовать самолеты связной эскадрильи Генерального штаба, с тем, чтобы Вы успевали и контактировать с промышленниками, и работать здесь. Ваш опыт требуется в войсках.

Зато всё узнал по положению на фронтах: Жуков зарылся в землю у Борисова и остановил Гудериана. Тот маневрирует, но 3-я и 10-я армии, получившие приказ на отход, треплют ему тылы и выходят в район Полоцка, сужая ему возможности для манёвра. На ожидаемом ударе в районе Могилева разворачиваются Брянский и Юго-западный фронты. Им, пока, удаётся сдерживать удары 2-й немецкой армии. Но у немцев есть резерв: VI армия Рейхенау. Она уткнулась в непроходимые Пинские болота, взорванные мосты, и стойкую оборону 5-й армии генерала Потапова, оставила арьергард, и начала манёвр в сторону Минска на усиление II армии. Основные бои развернутся на подступах к Могилеву.

Ватутин держит оборону на восточном берегу Даугавы (Западной Двины), все мосты взорваны, такого предательства, как прошлый раз, когда остался не взорванным железнодорожный мост в Риге, в этот раз не наблюдается. Сил и средств у него достаточно, так как войска, которые были сосредоточены в Литве, успешно отошли после приказа на второй день войны. И из глубины успела подойти свежая армия, сконцентрированная, в том времени, у Пскова.

В КОВО Будённый постоянно маневрирует, у него много мехкорпусов, но он действует из засад, во встречные бои не ввязывается. Он – кавалерист, и знает, что конницу на пулемёты посылать бессмысленно. Средних и тяжёлых танков у него мало, поэтому действует именно так. Окружить себя он не даёт, если намечается прорыв, то он подрезает его, пропустив ударный кулак, а потом расстреливает, остановившиеся без топлива, танки. В общем, партизанит! Это как раз для него!

На южном фланге, у немцев наметился успех. Они обошли Сафронова, разрезали армии Малиновского и Коротеева, и наступают на Ямполь. В резерве там только Тюленев. Там давление огромное. Немцы уже поняли, что-то идёт не так, как было задумано. Успех во Франции и Польше им не повторить. Эх, если бы англичане поддержали нас бомбёжками! Но, пока, кроме заявления Черчилля в первый день войны, от них ничего не поступало. Все ждут, когда подломятся коленки «у колосса на глиняных ногах». А он сопротивляется, не хочет падать. Весь мир замер в ожидании. Сволочи!

С гражданских самолётов пересел в военный, лечу задом наперед в Р-12 в Пермь. Надо будет сказать Шапошникову, что эти машины требуется заменить, и срочно, иначе Генштаб останется без курьеров. В Молотове, на крупнейшем в СССР, моторостроительном заводе изготавливались и собирались авиадвигатели для бомбардировщиков и истребителей. Требовалось передать им технологические карты производства трех двигателей: АШ-62ИР, АШ-82ФН и АШ-73ТК. Швецов встретил меня на заводском аэродроме. С удивлением рассматривал подписанные им самим распечатки ксерокопий старинных чертежей, некогда входивших в мою диссертацию, как отдельный реферат, в которой я обобщал работу КБ Швецова по усовершенствованию двигателей в период с 1939 по 1954 год.

– А М-71?

– Вы же в курсе, что М-71 – это спарка М-63. Он оказался очень ненадёжным, а вот АШ-62ИР – чрезвычайно надёжен и долговечен. – я посмотрел на реакцию Аркадия Дмитриевича.

– Вы полагаете, что его надо «спаривать»?

– Я думаю, что да. Повышение степени сжатия свыше 7, для используемых материалов, просто губительно. Плюс недостаточная «масляная культура», плюс сами масла очень низкого качества. Поэтому и не пошло.

– Я тоже думаю, что здесь собака зарыта! На заводе этот двигатель отработал 100 часов.

– А АШ-62ИР – 1200!

– А удельная мощность?

– Упадет на 0,3 – 0,6 лошади на кг, не принципиально, но надежность повысится. 2000 сил, конечно, от спаривания не получить, а вот 1850 – это реально. И работы немного.

– Да-да, конечно! Лучшее – враг хорошего! Я понимаю. Действительно: не удастся? – Швецов ещё продолжал сомневаться. Рубеж в две тысячи сил был так близок.

– Аркадий Дмитриевич, на МС-20 вы достигли предела мощности. Увеличение степени сжатия ведёт к резкому уменьшению ресурса двигателя. А запустить производство полусинтетических масел с многочисленными присадками технологически сложно в военных условиях. Насколько я в курсе, есть установка Верховного на скорейшее приобретение и монтаж завода по изготовлению масел фирмы «Shell», но, когда реально это произойдёт, тогда и будем говорить о М-71ФН. Пока, мне даны указания нацелить Вас на скорейшее увеличение выпуска «восемьдесят вторых» и налаживание выпуска АШ-73ТК по имеющимся чертежам Wright R-3350.

– Мои технологи утверждают, что для производства «73ТК» предварительно нужно запустить производство компрессоров ТК-19!

– Нет! Приказано начать выпуск и отладку линии немедленно, а ТК-19 устанавливать в полевых условиях! Времени ждать нет.

– Я не понимаю причину такой спешки! Машин под этот двигатель просто нет!

– Честно говоря, я этого тоже не понимаю, но, это приказ Cтавки и наркомата. Увы, дорогой Аркадий Дмитриевич.

– А почему так резко возросло количество АШ-82 в плане? Мы просто зашиваемся!

– Они пойдут на истребитель ЛаГГ-3, и на бомбардировщики Пе-8 и Ту-2. Здесь просили уделить особое внимание срочному выпуску новой топливной аппаратуры непосредственного впрыска, но, без снижения плана по выпуску АШ-82Ф и АШ-82ФК. Переход на «82ФН» и «82ФНК» производить без остановки линии. А вот это его развитие: АШ-83ФНК, передайте в опытное производство, пожалуйста, и готовьтесь переходить на него. Срок – максимум полгода, товарищ Швецов.

– Обрадовали, нечего сказать, Алексей Николаевич! – мы попрощались, подергивая чуть опущенной головой, Швецов из цеха направился в управление, а я сел в Эмку и поехал на аэродром. Шапошников категорически запретил задерживаться. На полигоне в Кубинке начались испытания новой коробки для Т-34 и КВ. Зачем это требовалось, осталось за кадром моего восприятия мира. На этих коробках мы въехали в Берлин. Полуавтомат-коробку отклонили, как слишком дорогую, да и бог с ней, но это – родная коробка Т-34 и Т-44. Вместо того, чтобы ставить на поток, два танка утюжат полигон в Кубинке. Единственное, что радует, что из Свердловска, Челябинска и Омска пришло подтверждение, что корпуса для них уже отливаются. А мне требуется 2000 штук, чтобы переделать фронтовые машины. Они начали поступать в конце июля месяца, но партии были по пять-шесть коробок в сутки. Сформировали шесть ремонтных бригад, согласовали с ГАБТУ, и приступили к установке и переоборудованию имеющихся в войсках танков. Эти танки направлялись во вновь формируемую 1-ю танковую армию под командованием Катукова. Мы «вылавливали» машины первых выпусков, и «с боем», пару раз с реальным боем, ставили их на переоборудование. Каждая группа имела в хозяйстве по два тягача на базе КВ, что позволяло вытаскивать подбитые танки и с поля боя, ремонтировать и переоборудовать их. Таким образом, было переделано более трехсот машин. Остальные проходили эту операцию более или менее в стационарных условиях.

Глава 4. Первые успехи и новая должность

В конце июля немцы прорвали фронт у города Бобруйска, форсировали Березину сразу в трёх местах. Бои за Матевичи они выиграли. Нащупали стык Брянского и Юго-Западного фронта. Войска начали отход к Могилеву, на заранее подготовленные позиции на берегу Днепра. Благодаря появлению в саперных войсках траншеекопателей, удалось создать укрепленные районы на правом берегу Днепра и не допустить его форсирования сходу. Захватить плацдармы на левом берегу у немцев не получилось. Но, из-за угрозы окружения, четыре армии были вынуждены отойти к Днепру от Мозырьских болот. В этот момент группа Гудериана повернула на юг, во фланг ведущей тяжелые бои 6-й армии Малиновского. Гудериан и Клейст устремились на Киев. С воздуха их поддерживало два воздушных флота. Киев обороняла 37-я армия Власова. Почти два месяца она держала оборону города. Это дало возможность подготовить три новых мехкорпуса на новых, с новыми коробками и новыми ленивцами, танках, и перебросить их на киевское направление. В районе Бузовой произошёл первый в этой войне встречный танковый бой, который выиграл, с разгромным счётом, генерал Катуков. Его Т-34, поддержанные тяжёлыми КВ, разнесли ударный кулак Клейста. Немцам не повезло с погодой. Их авиация в тот день была прижата к земле туманом. Танкисты Катукова совершили марш до Житомира и основательно потрепали люфтваффе на аэродромах. Но и потери от огня зениток были солидные. После этого, вечером того же дня, Катуков отошёл обратно. Переформировавшись, он нанес удар Гудериану. С гораздо меньшим успехом, но, тоже, чувствительный. 37-ю армию пополнили, туда же была введена 5-я армия Потапова.

Немцы перешли к обороне, пытаясь пополнить танковый кулак и переформироваться.

Я просился на юг, но приходилось читать лекции командирам и инженерам авиадивизий: как использовать радиосвязь, заземлять электропроводку, о роли авианаводчика, использовании радиолокатора. Дела у Светланы пошли гораздо лучше, в июле начались полигонные испытания гранатомётов: ручного и станкового. А в Чкаловском появились первые Ла-5, переделанные из ЛаГГ-3. И Як-9 с двигателем М-108. Они прибыли на государственные испытания. Ещё одной новостью был прилёт Гарримана в Москву. Стало полегче! Появилась хоть какая-то координация действий с будущими союзниками. Англичане нанесли дневной удар по Кельну, и Гитлер убрал третью часть истребительной авиации на запад. Заканчивался демонтаж оборудования на Кировском заводе в Ленинграде. С особой тщательностью были отправлены карусельные станки, которые «потерялись» в спешке того 1941 года. На этот раз все они успешно добрались до места в Нижнем Тагиле. Но, по-прежнему, броня шла сырая, пальцы либо были хрупкими, либо сырыми. Кардинально взялся за это только профессор Вологдин, без него ничего не получалось. У меня не хватало ни опыта, ни специфических знаний, чтобы окончательно решить эти проблемы. Вместо СВЧ, он использовал ТВЧ, пригодились схемы умножителей частоты. Его установки решили проблемы с закаливанием, но произошло это только 8 месяцев спустя. Т-34 полегчал на три тонны, и, начал показывать хорошую скорость и выносливость.

До середины октября сохранялось хрупкое равновесие на всём советско–германском фронте. Он застыл на берегах Днепра и Западной Двины. На юге держалась Одесса, но черноморский флот понёс солидные потери от действий люфтваффе. Поняв, что блицкриг провалился, немцы решили срезать Киевский выступ. Наша разведка засекла сосредоточение немецких войск севернее и южнее Киева. При мне, Шапошников предупреждал Будённого, что если немцы прорвутся, то их будет не удержать до самого Донца, пройдут до самого Ростова. Удар немцев состоялся. Они прорвались, и, двумя клиньями, двинулись на Харьков. Спустя неделю они подошли к Харькову, где входящие в город танки встретили бригады истребителей танков с новыми гранатомётами, а Будённый подрезал клинья и разбомбил переправы. Защищать их было почти некому. Истребителей у немцев стало не хватать. А у нас появились двухместные «Ил-2» под надёжным истребительным прикрытием. Клейст, отскочив от зубастого Харькова, с половиной техники, пытался маневрировать в степях, но выпавший ранний снег и активный поиск его группы авиацией, решили всё не в его пользу.

В этот момент Светлана сообщила, что переходит на другую работу. Сталин выделил средства для начала работ по ядерному оружию. При очередной встрече с Верховным, а он не забывал посещать ГенШтаб, удалось забросить удочку о том, что я не своим делом занимаюсь. Всё, что я мог отдать РККА и промышленности – отдано. Я нужнее там, где с оружием в руках решается всё.

– Нет, товарищ Букреев. Это было бы преждевременным. Вы в курсе об изменении направления работ у Вашей жены?

– Частично, в подробностях мне об этом неизвестно.

– Вы показали себя грамотным инженером, особенно, как мне говорили, при доводке конструкций, устранении производственного брака. Так как мы смогли удержать в руках наши крупнейшие заводы по производству алюминия, и есть необходимость в авиации дальнего действия, а товарищ Петляков, в основном, сейчас занимается производством и доводкой своего Пе-2, и говорит, что конструкция Пе-8 себя исчерпала, мы бы хотели поручить Вам часть завода номер 22. Нам необходимо провести модернизацию самолётов Пе-8, увеличить их дальность и высотность, снабдить их новой аппаратурой. Группа конструкторов, которая работала с этой машиной, и все технологи остаются в вашем распоряжении. Соответствующий приказ мы уже подготовили.

«Оба на! Приехали! Он с ума сошёл! Какой Пе-8, если мы с трудом удерживаем немцев на Западной Двине? Что ему Светлана наговорила? Она понимает, что нет носителей для этого оружия? На этой скорости из зоны поражения не выскочить!»

– Товарищ Букреева говорит, что для доставки её «изделий» потребуется управляемая крылатая ракета. В Уфе начали изготавливать реактивный двигатель для неё. Само изделие и самолёт-носитель будут изготавливаться в Казани, в тех цехах, которые поручаются Вам.

– Товарищ Сталин, я же не конструктор! Тем более, не авиаконструктор.

– Вам не требуется быть авиаконструктором, Вам поручается наладить производство изделия и самолётов по готовым чертежам. Светлана Евгеньевна говорит, что у Вас это лучше всех получится.

– Почему именно у меня?

– Потому, что требуется доработать дизельный двигатель ЦИАМ-30, плюс, Вы – единственный, пока, инженер, хорошо знакомый с плазово–шаблонным методом сборки корпусов и с новыми материалами.

– Товарищ Сталин! По-моему, Светлана Евгеньевна не понимает всей сложности таких работ. Особенно, когда на любом заводе высится гора брака, на много миллионов рублей, а чуть кого прижмёшь, они сразу начинают строчить анонимки в НКВД. И по ним, с удовольствием, «работают». Насколько я в курсе событий, человек, разработавший этот движок, находится в местах, не столь отдалённых от Магадана. Именно из-за анонимок, когда он попытался прижать мастеров и рабочих литейного цеха, которые не давали нужной точности.

– Его дело пересмотрено, он в Вашем распоряжении. Вопрос решён, товарищ Букреев, Ваша кандидатура утверждена ГКО СССР. Приступайте!

«Вот сволочи! Это – подстава! И кто! Собственная жена! Дура!» – с такими мыслями я взял под козырёк.

Поехал к ней, но её не было на месте: в командировке, на связь по рации не выходит. Через два часа, после разговора со Сталиным, раздался звонок ВЧ: Берия. Приказал прибыть к нему. Еду на Лубянку.

После довольно длительной процедуры оформления всяких бумажек и пропусков, наконец, меня провели в приёмную. Сижу, с интересом осматривая достаточно хорошо знакомый кабинет. Поменялось здесь не шибко много. Разве что другие портреты висели, немного другие телефоны и мордашка дежурного другая. Отделка, практически не изменилась. Последний раз я был здесь в 89-м году. Дежурный снял телефон, и сказал мне:

– Проходите, товарищ капитан второго ранга.

Вошёл, представился. Меня осматривают из-под пенсне, я рассматриваю его.

– Присаживайтесь, Алексей Николаевич. – значит: «разговор по душам». – Как мне передал товарищ Сталин, Вы не очень довольны переводом Вас на новую должность. Это так?

– Да, это соответствует моему настроению.

– Позвольте полюбопытствовать: почему?

– Потому, что такие попытки предпринимались, и кончились неудачей, товарищ Берия.

– В чём была, на Ваш взгляд, причина неудач?

– В общей неготовности технологических цепочек СССР к выпуску такой продукции. Подвесить под фюзеляж болванку возможно, самолёт взлетит, выполнит сброс, возможно, что запустится двигатель ракеты, а вот куда она упадёт… А оружие – мощнейшее. А если по своим войскам? Для использования такого оружия требуется быть уверенным на 1000 процентов в нём.

– А вот это уже разговор! То есть, Вы прекрасно понимаете, что требуется сделать! И я, теперь, понимаю Светлану Евгеньевну, почему она настаивала на этом назначении! Поручи мы это другому человеку, он отрапортует, что готово, и произойдёт настоящая катастрофа. Мы отчётливо понимаем, что, да, мы никогда не выпускали такую продукцию, наши технологи не могут подготовить безошибочную схему изготовления ни самой ракеты, ни модернизированного носителя. Поэтому, Алексей Николаевич, у Вас на заводе будет «карт-бланш». Общие чертежи 3М14, его всех отдельных устройств имеются. Ваша жена утверждает, что есть возможность вписаться в габариты на имеющейся электротехнике. Но требуется доработать или закупить лаки, перекомпоновать схему расположения, сократить объём горючего, а, следовательно, дальность, если что-то будет «вылезать» из габаритов. 300 км дальность она считает пока избыточной. И, в первую очередь, просит подготовить морской вариант ракето-торпеды, с надводным пуском и кумулятивно-фугасной БЧ.

– Когда бабы берутся воевать, это страшно!

– Вы уже поняли для чего?

– А что тут не понять! «Тирпиц» – единственная стоящая цель для такой дурищи.

– Совершенно верно. Англичане хотят воевать нашими и американскими руками. Сейчас весь Ленд-лиз получают они, делиться им они не рвутся, ссылаясь на угрозу «Тирпица», которого они сами сюда и пропустили. Наш флот на Севере для немцев большой угрозы не представляет, поэтому они, пока, не используют его против нас.

– Товарищ Генеральный Комиссар, я именно поэтому и сказал о «бабе-дуре»! Если немцы пронюхают о ракето-торпеде, то всей мощью навалятся на практически отсутствующий флот.

– Наша задача: не допустить этого, товарищ капитан 2 ранга.

– Утечка может произойти в любом месте.

– Постараемся этого не допустить. Одновременно, для защиты побережья развернём и наземные пусковые установки.

– Вас понял: «давай-давай!»

– Да, времени на раскачку нет. Война.