Читать книгу "Дембель неизбежен Том 3."

– Вася, друг мой, ну какого хрена ты сюда все это притащил? – недоумевая кричал я на бойца, что приволок из бани все мешки с бельем, что лежали на лавках.

– Товарищ младший сержант, извините пожалуйста, я просто забыл, какие брать нужно, поэтому взял все, лишнее назад унесу. – виновато отвечал мне Ворошилов.

– Вася, да как ты их за раз-то дотащить смог, тут веса больше ста кило наберется? – не унимался я.

– Ой, да чего там. – отмахнулся он. – Я бревна зимой по пояс в снегу домой и потяжелее таскал. – улыбнувшись ответил он. – А один раз с охоты целого лося сам дотащил, волоком правда, но это потому, что он большой был. – добавил парень.

– Мда, следующие пять месяцев обещают быть интересными. – предвкушая будущие неприятности сказал я, покачав головой.

Глава 3

Ровно до того дня, пока у меня не появились подчиненные, я постоянно задавался вопросом «А почему со мной почти все офицеры разговаривают как со слабоумным, особенно первое время?» Если мне ставили задачу, то досконально объясняли и расписывали каждое действие, которое нужно совершить. И раз по сто спрашивали: «Семенов, ты понял? Семенов, ты точно понял? Семенов, если не понял, то лучше переспроси!» Подобное обращение меня частенько раздражало, но сделать с этим я ничего не мог.

Также меня по началу задевало то, как с нами в принципе общаются. Большинство офицеров и контрактников по большей части смотрели на нас свысока и не скупились на оскорбительные слова. И разумеется, наш старшина в подобном был фаворитом, с которым если кто и мог соревноваться, то наш комбат. Но тут, как говорится, ученик превзошел учителя.

Все это было для меня загадкой, пока я не познакомился с такими личностями, как рядовой Казаков, Смычков и Ворошилов. Эта троица просто с ума меня сводила. Как Казакову задачу не ставь, как ему это не объясняй, он все равно накосячит, он, сука, даже собственные берцы нормально почистить не в состоянии, а про подшиву вообще отдельная история, но об этом позже.

Смычков же типичная мямля, этакий маменькин сынок. Руки растут из задницы, когда ставишь ему задачу и спрашиваешь: «Ты все понял?» То он с честным и искренним взглядом в глаза докладывает, что все ясно, а на самом деле он просто хочет, чтобы я убрался от него подальше как можно скорее, а там он уже все будет делать как получится. К моему сожалению, я это понял не сразу.

Ворошилов – это вообще тот еще кадр со своей душевной простотой. Он по сути человек-айсберг, тихонечко плывет себе по течению, а потом БАХ! И корабль пошел ко дну. Я уже и не знаю что от него ожидать. Так, например, Бобков, стоящий на тумбочке, отправился в канцелярию к командиру роты и поставил вместо себя Ворошилова ровно на минуту. По иронии судьбы в эту самую минуту дневальному позвонил командир части. Ему нужны были помощники, чтобы что-то достать из его машины и занести в штаб. Но рота была на обеде, собственно, как и дежурный по роте, и дежурный по части, а помдеж курил в туалете. Поэтому, набрав несколько номеров, командир набрал на тумбочку к дневальному.

И каково же было его удивление, когда он вместо привычного «Дневальный по роте рядовой такой-то» услышал глубокое, басовитое и протяжное «Алооооооу». Собственно, он даже разговаривать не стал, а сразу поднялся в казарму. Весь наряд, разумеется, был снят, а старшина, хорошенько получивший по шапке от командира части, вручил Ворошилову телефонный аппарат, и по команде «Звонок» тот берет трубку и представляется как положено. Причем данная команда звучит теперь постоянно, так как ее может подать каждый.

Так что жизнь научила меня теперь самому главному – досконально все объяснять бойцам, дабы мне потом кто-нибудь из начальства шею не намылил. Вот так смотришь, вроде бы нормальный парень, все делает, понимает, умное лицо, верный взгляд, но нет, на это покупаться нельзя, маскируется, сука!

Что же касается оскорблений, я думал, что я не такой! Не буду как старшина и как наши деды вести себя, буду выражаться корректно, а не как портовый грузчик. Но хватило меня меньше, чем на сутки, и все, чему я научился в армии, каждый речевой оборот – все это вываливалось на туго соображающих младших товарищей. Но тут нужно понимать один момент, а именно, грань, которую лучше не переступать, так как если парень, на которого ты кричишь, не слаб духом, он может тебе всечь.

Так вот, Бобков решил вызвериться на Ворошилова, откровенно говоря, картина слон и Моська. Но Ворошилов понимал, что виноват, и смиренно выслушивал все, что высказывал ему Бобков. Бобков, конечно, разошелся и, видя покорность в солдате, решил, что он его просто боится, все же дембель перед ним как-никак. В какой-то момент он перешел на личности, на семью Ворошилова, родителей, сестер и братьев.

Я только и успел заметить, как боец сначала стиснул зубы, а затем его кулаки сжались. Я понял, что его терпению пришел конец и сейчас что-то да будет. Но мой крик не вразумил Бобкова, и тот продолжал орать. К счастью, Ворошилов не стал бить дембеля по лицу или куда-либо еще, он просто схватил его за грудки, оторвал от земли и бросил на пол, правда, придав ему немного ускорения. Бобков впечатался в пол, но быстро встал и отскочил в сторону.

За подобное поведение я, разумеется, наказал нашего здоровяка, все же неуставные взаимоотношения и прочее. Но он послужил отличным примером для остальных, чтобы наши новоиспеченные дедушки тоже берега сильно не путали.

Но мой сущий кошмар – это, разумеется, Казаков, таких людей надо было еще поискать. Я искренне недоумеваю, как его взяли в армию, и мне бы хотелось посмотреть в глаза психологу, что вместо смирительной рубашки выдал ему путевку в армию.

Этот юноша никак не мог научиться завязывать портянки, что уже само по себе было звоночком. Медведи в цирке на велосипеде катаются, а этот портянки завязать не может. Ну да и хрен с ним, пусть мозоли себе трет, я смирился. Но тут, значит, захожу я в бытовку и вижу, как его товарищ рядовой Котельников подшивает ему китель. На мой вопрос «Какого хрена?» тот спокойненько пояснил, что тот просто не умеет этого делать. То есть человек служит больше месяца в армии, уже принял присягу, но завязывать портянки и подшивать китель так и не научился. Это просто не укладывалось у меня в голове. У меня тут же появилась мысль, может Казаков не такой уж и тупой, а просто гений, который косит под тупого, тем самым облегчая себе жизнь.

Но как же я ошибался, этот человек десять минут вставлял нитку в иголку. А потом криво, косо прикладывал подворотничок к кителю. И никак не мог запомнить простую формулу: двенадцать стежков сверху, по два по бокам и шесть снизу. Еще он шил не как положено, то есть откуда игла вышла, туда и зашла, чтобы белой нити не было видно, нет, он строчил как швейная машинка. И когда он предстал передо мной, я охренел, увидев белый пунктир на его воротнике. Причем пришил прям добротно, если в совокупности стежков по всему периметру должно быть двадцать два, то у него их было все двести. А еще стоит смотрит на меня, довольный улыбается, мол, вот, товарищ младший сержант, я все сделал.

Но кульминацией сего мероприятия стало другое. Разумеется, я начал отрывать ему подшиву, на что он начал брыкаться, отталкивать меня от себя и кричать на всю ивановскую, словно я его тут убиваю.

– Отрывайте! Бейте! Что хотите делайте! Не буду я больше подшиваться! И вообще ночью в окно выпрыгну! – истерично заявил он.

И я ему поверил, да все ему поверили. Так что-либо это человек, заслуживающий Оскара, либо полный невменяемый индивид с психическими отклонениями. Разумеется, до самого утра дневальные с его койки глаз не спускали. Всю сегодняшнюю ночь я не смог сомкнуть глаз, я то и дело ходил туда-сюда по казарме, наблюдая за сладко спящим Казаковым.

– Дим, да что ты шатаешься, иди спи, присмотрим мы за твоим Казаковым. – обратился ко мне Бобков, что стоял вторые сутки дневальным.

– Ага, ты за телефоном уследить не можешь! А тут за шизанутым бойцом! Ну тебя на хрен. – отмахнулся я от него.

Сегодня утром был первый день, когда я искренне и с нетерпением ждал появления старшины. Едва дневальный открыл ему дверь, как я уже стоял перед ним и производил доклад.

– Семенов, что надо? – сразу с порога спросил он у меня.

– Поговорить. – ответил я ему и указал на каптерку.

– Дела. – удивился прапор. – Ну пойдем, поговорим. – протяжно сказал он и пошел в свое убежище.

– Товарищ старшина, тут такое дело. – начал было с порога говорить я, но он меня прервал.

– Ты про Бобкова с Ворошиловым мне хочешь рассказать? – прервал он мою тираду.

– Нет, а что с ними? – включив дурачка, уточнил я.

– Ты мне тут не заливай, не знает он! Партизан, мать твою! Ну хрен с ним, что хотел-то?

Я ему сразу рассказал все о Казакове, от начала до самого конца, в самых мельчайших подробностях и ярких красках.

– Да гасится твой Казаков. – отмахнулся от меня прапор.

– Товарищ старшина, у меня, конечно, нет столько выслуги, как у вас, но не гасится он. Он реально шизанутый, а я весной хочу уйти на дембель, а не на дизель! Да и вам этот геморрой вообще нужен? Я уже видел тут одного скрипача, кровищу его задолбался тогда отмывать. – начал настаивать я на своем.

– Хорошо, я тебя услышал. Как знать, может ты и прав, учудит чего, а мне до пенсии совсем чуть-чуть осталось. – задумчиво произнес он. – Ладно, иди занимайся, свожу я твоего бойца к психологу. – указал он мне рукой на дверь.

Дни стали совсем короткими, а ночи темными. Зима пожаловала и в московский регион, причем ворвалась она в него сразу с двух ног. Снег сыпал днем и ночью без остановки, причем громадными хлопьями, а на улице при этом была нулевая температура. Все до единого целыми днями только и делали, что чистили снег, но мы же военные, так что простая уборка снега – это не про нас. Как оказалось, даже сугробы в армии должны иметь кантики. Так что мы сначала чистим большой плац, таская мокрый снег, а потом скребками наводим красоту, чтобы об угол кантика порезаться можно было, ну хоть не в буквальном смысле.

Казакова сводили в санчасть, но, к моему глубокому сожалению, вернули обратно. Мол, нормальный он, чего вы наговариваете на парня, просто он не особо сообразительный и излишне эмоциональный.

Через два дня ко мне подошел один из новичков, рядовой Павлик Захаров. Нормальный парень, все схватывает на лету, особо не ошибается, освоился достаточно быстро и уже во всю летает в наряды на КПП. КППшники раньше спали у себя в комнате отдыха, но там нет отопления, и сейчас они приходят отдыхать в казарму. И Павлик спал с восьми утра до двенадцати дня.

– Товарищ младший сержант, разрешите обратиться. – подошел ко мне Захаров, как только я поднялся в казарму с уборки снега.

– Обращайся. – согласно вякнул я, снимая с себя бушлат.

– Мне бы это, без лишних ушей. – смутившись, добавил парень, озираясь по сторонам.

– Случилось чего что ли? – уточнил я, глядя на него.

– Так точно. – согласно кивнул он.

– Пошли в каптерку, старшина пораньше сегодня отпросился. – сказал ему я, доставая ключи из кармана.

Закрыв дверь за парнем, я приступил к расспросу, что же беспокоит моего юного воина.

– Тут вот какое дело, сегодня утром пришел, лег спать, как полагается. Форму сложил, а когда проснулся, стал собираться. И тут заметил, что карман нагрудный раскрыт, я в него залез и понял, что у меня деньги пропали. – с виноватым лицом сказал он. – Или с деньгами тоже, как и со всеми вещами, не украли, а про#бал?

– Нет, с деньгами так не работает. – отрицательно покачал я головой. – Много пропало? – уточнил я у него.

– Пятьсот рублей, одной купюрой. – сразу ответил Павлик.

– А деньги точно там были? Может, просто выпали или ты в другой карман их переложил? – предположил я.

– Да точно были, прям сто пудов! У меня тысяча была, и я перед тем, как лечь спать, Казакову пятихатку занял, а вторую положил в карман. – пояснил он.

– От оно как! – спародировав старшину, удивился я. – И Казаков видел, как ты деньги в карман убирал? – уточнил я.

– Наверное, я как-то не прятался, дал ему одну бумажку, вторую в карман положил. – ответил он мне.

– Ладно, иди, никому пока об этом не говори, я разберусь. – сказал я Захарову и указал на дверь.

– Спасибо, товарищ младший сержант, если поможете, я в долгу не останусь! – обрадовался паренек.

– Сочтемся. – отмахнулся я от него и вышел следом за ним.

– Здравствуй, дежурный, дембель Миронов. – подошел я к своему дедушке, от чего тот аж вздрогнул.

– Привет, Дим. – нервно ответил мне парень, набирая между нами дистанцию.

– А ты чего занервничал? А? – ехидно улыбаясь, спросил я у него и начал сокращать дистанцию между нами.

– Я не знаю чего от тебя ожидать. Ты же просто так не подходишь, что надо? – продолжая отходить от меня, ответил парень.

– Пока мы снег убирали, кто был в казарме? – спросил я, глядя ему в глаза.

– Да никого. – пожав плечами, ответил он.

– Прямо-таки никого? – переспросил я.

– Ну я был, Казаков, ну и парни с наряда спали. А что случилось? – спросил он у меня.

– Казакова на деньги разводил? – спросил я у него прямо, от чего Миронова аж затрясло.

– Нет! – сразу ответил он.

– Честно говори, сучонок, иначе я тебе сейчас инквизицию в бытовке устрою! Бить буду, иголки под ногти засовывать и все такое. – резко приблизившись к нему и схватив его за предплечье, прошипел я.

– Ну да, было дело. На какую-то пятихатку я ему разрешение на пользование телефоном продал и разрешил ему им пользоваться, пока ты не видишь. – поморщившись, словно перед ударом, сказал Миронов.

– Силен. – ухмыльнувшись, ответил я. – Бабки гони сюда. – протянул я вторую руку.

– Не, Дим, ты это самое, давай тоже не борщи. Меня наши деды как липку обдирали, вот и моя очередь пришла. – начал возмущаться Миронов.

– Слышь, липка! Тебя обдирали потому, что ты, как лох, велся на всякую лажу. А Казаков эти бабки украл! Сейчас разбирательство начнется и выяснится, что наш доблестный Миронов тут различные аферы крутит, и поедешь ты не на дембель к маме, а в прокуратуру к следаку! А Казаков тебя сразу сольет, еще скажет, что ты ему угрожал расправой, я думаю, за этим дело не станет. – пригрозил ему я.

– Не гонишь? – недоверчиво спросил он у меня.

– Слушай, у меня много недостатков, но быть балаболом – это не про меня. – искренне ответил я парню.

– Ой, черт! – схватился за голову парень. – А что теперь будет? Дим, помоги, а! – едва не плача, дрожащим голосом обратился ко мне Миронов.

– В чем мой интерес помогать тебе? Свою бы задницу прикрыть. – решил я слегка накалить обстановку.

– Что хочешь? У меня есть новая форма, мне со склада подогнали, у нас размер одинаковый, хочешь, тебе отдам? – предложил мне Миронов.

– Да нахрен мне твоя форма, у меня ее вон полная каптерка. – отмахнулся я от него. – Забей, нормально все будет, гони бабки на базу. – добавил я, после чего парень достал военный билет из кармана и выудил из-под обложки аккуратно сложенную купюру.

Дальше было дело техники, я зашел в дежурку, где за столом восседал капитан Афанасьев, он был заместителем командира роты. Хороший такой дядька, суровый, но справедливый. Я с ним был на короткой ноге, мы оба родом из Сибири, на этой почве как-то и нашли общий язык.

– Здравия желаю, товарищ капитан. – поприветствовал я его.

– О, Димон, на ловца и зверь бежит! – обрадовался он моему прибытию. – Кофейком не богат? А то закончилось все. Два дня назад банку целую принес, уже ничего не осталось, ложками его жрут, что ли. – посетовав, сказал он.

– Сейчас организуем. – улыбнувшись, сказал я и быстренько метнулся в каптерку за кофе.

– А чего хотел-то? – спросил у меня капитан, когда я протянул ему банку с сублимированным кофе.

– Тут какое дело, мне бы записи с камер посмотреть. – честно признался я, глядя на монитор, на котором вся казарма была под наблюдением.

– Что стряслось? – сразу напрягся Афанасьев.

– Да пока ничего, но надо бы убедиться. Чего воду зря мутить. – ответил я.

– Хорошо, смотри, я пока пойду чайник поставлю. – согласно кивнул капитан и уступил мне свое место.

Посмотрев номер нужной камеры, я быстренько зашел в нужную папку и начал прокручивать записи, глядя на то, как Захаров улегся спать. Долго ждать не пришлось, на записи я увидел, как Казаков намывает полы в кубрике, а потом подходит к кровати Захарова и, склонившись над его формой, начинает рыскать по карманам. Картинка была четкой, и на ней был прекрасно запечатлен момент, как парень достал купюру из нагрудного кармана и, сложив все обратно, продолжил спокойненько намывать полы.

– Мало того, что закупок, так еще и крыса! – прошипел я, ударив кулаком по столу.

– Ну что, нашел, что искал? – спросил у меня ротный, вернувшись в дежурку.

– Так точно. – цокнув, сказал я и продемонстрировал ему запись.

– Что взял? – спросил он у меня.

– Пятихатку. – честно ответил я.

– А мне зачем показываешь? – с ехидной ухмылкой спросил он у меня.

– Будь на его месте любой другой боец, сам бы решил, но не с Казаковым. Я вообще не знаю, что с ним делать. – честно признался я.

– Да уж, таких индивидов не часто в наших рядах встретишь. – согласно кивнул капитан. – Ты вот что, давай-ка никому пока про это не говори. Вечером проведем с ним беседу, а там видно будет. – предложил мне он.

– Понял. – согласно кивнул я и уступил ему место. – Чувствую, вечером будет весело. – добавил я, выходя из дежурки.

– Типун тебе на язык! – крикнул мне вслед капитан.

Глава 4

До самого отбоя я ходил с невозмутимым лицом и, разумеется, никому не сообщал о том, что Казаков мало того, что не дружит с головой, так еще и не чист на руку, то есть просто крыса.

После вечерней поверки я отправил всех готовиться ко сну, а сам взял под руку Казакова и завел его в дежурку к капитану. Я подвел его прямо к столу дежурного, а сам встал позади, при этом закрыв за собой дверь на щеколду. Паренек стоял с невозмутимым лицом и делал вид, что вообще не понимает, зачем его сюда вызвали.

– Казаков, есть предположения, зачем тебя сюда привели? – окинув взглядом парня, спросил у него капитан.

– Никак нет! – громким голосом ответил парень.

– Хорошо, тогда зайдем с другой стороны. – покачав головой, сказал капитан. – Казаков, у тебя мама и папа есть? – как бы невзначай спросил у него дежурный по части.

– Так точно! – радостно ответил паренек, натянув на лицо свою фирменную, идиотскую улыбку.

– Это хорошо. – почесав затылок, сказал капитан. – Так вот, они в детстве тебе говорили, что воровать не хорошо? – с ухмылкой спросил он.

– Говорили. – кивая словно болванчик, ответил парень.

– Так хрен ли ты их не слушал? Зачем деньги украл? – слегка повысив тон и при этом глядя в глаза парню, спросил дежурный.

По лицу парня пробежали эмоции, только это было не раскаяние, а возмущение.

– Какие еще деньги? Я ничего не брал! – насупившись, ответил боец.

– О как! – ухмыльнулся капитан. – Ну хорошо, хрен с тобой, а это тогда что? – добавил он развернув к парню монитор, а затем клацнул указательным пальцем по клавише «пробел».

На экране был изображен кубрик и момент, когда парень крадет деньги из чужого кармана. Вот тут-то паренька затрясло.

Врать не буду, в этот момент я злорадствовал, думал, сейчас слезу пустит, начнет что-нибудь лечить о тяжелой жизни и о том, что он так больше не будет, а также просить, чтобы данная информация осталась между нами. Скорее всего аналогично думал и капитан. Но как оказалось, Казаков умеет удивлять.

– Это не я! Я ничего не делал! Это неправда! Это провокация! Инсинуация! Подстава! И вообще это видеомонтаж! – истерически заверещал он.

От такого ответа мы на пару с дежурным выпали в осадок. Это же надо так, глядя на неопровержимые доказательства, вести себя подобным образом, слов нет, одни эмоции и те матом.

– Что ты мне тут отплясываешь! – прорычал капитан, не выдерживая такой наглости.

– Я ничего не брал! Ясно тебе? – прямо в лицо капитаны закричал Казаков и попытался выйти из дежурки.

Я перекрыл ему путь отступления, но боец так не думал и что было сил толкнул меня в грудь. А дури то в нем не мало, недооценил я парнишку и если бы не запертая на щеколду дверь, то вылетел бы я сейчас кубарем прямо к тумбочке дневального.

Восстановил равновесие, а по моему телу раскатом грома пронеслась вспышка ярости.

– Ах ты сучонок! – зарычал я, сжав кулаки.

– Семенов, мать твою! Не вздумай! – капитан теперь уже закричал на меня.

Благо, здравый смысл возобладал надо мной, и я не стал бить парня. А Казаков сейчас метался между нами словно между двух огней.

– Значит это не ты и сознаваться не будешь? – еще раз спросил у бойца капитан.

– Нет! Я же сказал не я! Ничего я не брал! Клянусь это не я! – закричал он во все горло.

Причем орал он так словно его живьем резали.

– Пшел вон отсюда! – скомандовал дежурный, а Казаков, кое-как справившись с щеколдой, открыл дверь и убежал в расположение.

Капитан сразу подал команду дневальному глаз с него не спускать.

– Семенов, в общем я тебя понял, завтра лично за руку отведу его к замполиту, пусть везет его в госпиталь и там решает, а то боюсь – это еще цветочки. – понимающе сказал мне капитан.

– Спасибо. – ответил ему я.

Выйдя из дежурки, я сходил покурить, а после решил посмотреть, чем там занимается Казаков и каково же было мое удивление, когда я увидел, что он уже тихо и мирно сопит в кроватке. «Во нервы у парня.» – мысленно произнес я и подошел к свей кровати.

Сложив свою форму, я улегся под одеяло, все же в казарме прохладно. Спать не сильно хотелось, поэтому я вдруг вспомнил кое-что.

– Дзынь дзынь! – вполголоса произнес я. – Дзынь дзынь! Итит твою, мать! – добавил я погромче и тут же услышал скрип кровати, звук снимающейся трубки и заспанный голос Ворошилова.

– Дневальный по роте, рядовой Ворошилов! – кое-как ответил он.

– Это полковник Страхов! А ну-ка обязанности дневального мне доложи! – сквозь поднявшийся гогот, сказал ему я.

– Есть доложить обязанности дневального! Дневальный по роте обязан.

– Отставить, команда спать! – все же сжалился я над Ворошиловом, и тот, радостно буркнув «Есть» тут же положил трубку и укутался в одеяло.

Утром, когда мы доблестно убирали снег, я с радостью на лице смотрел на выезжающую через КПП медицинскую УАЗ буханку, в окне которой я видел недоумевающее лицо Казакова.

– Я надеюсь, что этот волшебный парень к нам не вернется. – вздохнув с облегчением, сказал я.

– А что было то? – спросил у меня Артем.

– Оооо парни, эта история будет стоить вам сигареты. – улыбнувшись, ответил я, глядя на пустую пачку.

– Не вопрос, командир. – протянув мне запечатанную пачку, сказал Степан.

– Это что, все мне? – удивившись спросил у него я.

– Ага, угощайся, посылка вчера пришла, вот решил побаловать товарища младшего сержанта, глядишь, пощадит меня в один из залетов. – ехидно сказал мне Степан.

– Я конечно взяток не беру, но для тебя сделаю исключение. – хохотнул я, и мы пошли в курилку.

– Товарищ младший сержант, разрешите перекур? – обратился ко мне Ворошилов, что чистил снег и держал телефон подмышкой одновременно.

– Нет, еще не заработали, когда плац почистите, тогда и покурите. – отмахнулся я от него.

– Ну товарищ младший сержант. – жалобно протянул здоровяк.

– Дзын дзынь! – громко произнес я.

Ворошилов тут же бросил лопату и схватился за трубку.

– Дневальный по роте рядовой Ворошилов. – громко и четко представился он.

– Рядовой Ворошилов, будешь со мной пререкаться, про перекур всем призывом забудете. Я понятно объясняю? – суровым голосом спросил я.

– Так точно! – ответил он.

– И инвентарь не ломай! – указал я пальцем на брошенную лопату.

– Виноват! – ответил он и тут же потянулся за лопатой, при этом уронив телефон.

Когда я рассказал парням всю историю Казакова от начала и до конца, они думали, что я просто шучу над ними. Но сопоставив факты, они все же мне поверили. И были в шоке от подобного поведения, особенно, когда капитан ему показал видео.

– Ты правильно сделал, что сдал его. Боюсь, его бы свои зачмырили, еще вскрылся бы как тот парень из наших дембелей. – согревая руки дыханием, сказал Тема.

– Я тоже так подумал и, чтобы подстраховаться, все доложил начальникам. А то еще бы потом крайним сделали, если что. – согласно кивнув, ответил я, усевшись на холодную лавочку.

Снег так и не прекращался, поэтому до обеда мы чистили территорию перед штабом и плац, а после обеда нас отправили чистить снег в автопарк. После ужина опять чистили его напротив штаба и плац соответственно. Я конечно же мог бы этого не делать, сославшись на задачи от старшины. Но совесть мне не позволяла, все же я не сильно то отличаюсь от других, меня и так многие недолюбливают, а если еще и от этого буду гаситься, то это уже будет совсем перебор.

День пролетел очень быстро и ничего не предвещало беды. После команды отбой, я как обычно умылся и ушел в каптерку. Там, налив кофейку, я достал из сейфа свой телефон, чтобы созвониться с Оксаной. Дела у нас с ней в последнее время шли не очень то и хорошо. В основном она истерила и высказывала свое недовольство недостатком внимания с моей стороны. И тот факт, что я сейчас нахожусь на срочной службе каждый раз пролетал мимо ее ушей. Мол, хотел бы позвонил или написал.

Присев за стол, я включил телефон и сообщения посыпались одно за другим. Содержание было одинаковое «Абонент Оксана звонил вам в такое-то время», этих сообщений было под сотню. А затем и текстовые сообщения вроде «срочно позвони, это важно.»

Не успел я нажать на клавишу вызова, как телефон завибрировал, а на экране высветилось имя Оксана.

– Привет, что случилось? – взволнованно спросил я у девушки.

– Привет Дим, у меня проблемы, нам нужно срочно встретиться! – стервозно заявила она.

– Что случилось то? – переспросил я у нее.

– Не по телефону, нам нужно увидеться! И это срочно! Тебя это тоже касается! – настояла она на своем.

Мысли словно тараканы при включенном свете забегали по по моей голове. Что же такое могло произойти, раз она так настаивает на личной встрече. Единственное предположение, что пришло мне в голову, а не беременна ли она? Хотя я предохранялся, но как знать, в жизни разное бывает. И от этой мысли уже и мне стало не по себе.

– Ты беременна? – прямо спросил я у нее.

– Я сказала, поговорим при личной встрече! – опять надавила она на меня.

– Хорошо, будь на связи, я что-нибудь придумаю. – ответил я, а в голове уже мелькали бутылочки с молоком, соски пустышки, да пеленки – распашонки.

В самоход я еще ни разу не ходил, да и не планировал, если честно. Но, как говорится, все бывает в первый раз. Дежурным сегодня заступил мой взводный Юдин. В этом был несомненый плюс, так как он после отбоя уходит в канцелярию и рубится в ноутбук, что уже дает мне возможность незаметно выскочить из казармы.

Собравшись с мыслями, я быстренько оделся и подошел к Миронову, что был дежурным по роте.

– Короче, дело такое, я выйду ненадолго, если кто вдруг спросит, скажи, что в парк пошел. А так, набери мне, номер у тебя есть. – шепотом обратился я к нему.

– Ты чего? Куда собрался? – начал паниковать Миронов. – Если я тебя выпущу мне же тоже достанется.

– А если не выпустишь, тебе и так достанется, а так может и пронесет. Все будет ровно, не дрейфь. – надавил я на него.

– Блин, вот подстава под дембель. – скуксился Миронов, словно съел дольку лимона.

– Не ссы! Кто ссыт – тот гибнет! – похлопал я его по плечу и пошел к выходу.

– Давай, только не долго, пожалуйста. – жалобно попросил он.

– Я быстро, одна нога тут, вторая там. – улыбнувшись, сказал я, с полной уверенностью в глазах.

Выйдя из казармы, я бегом рванул к месту, где штабной всегда перекидывает посылки через забор. Колючей проволоки в том месте нет, и я без проблем перемахнул через препятствие, правда спрыгнув вниз оказался почти по пояс в снегу.

Окольными путями я рванул в сторону центра и на ходу набрал Оксане. Девушка была очень рада слышать тот факт, что я ради нее сбежал из части, и мы договорились о месте встречи.

Весь запыхавшийся и на нервах, я примчался к месту рандеву с Оксаной. Та почему-то еще и опаздывала. А я все поглядывал на телефон, боясь увидеть, на нем надпись, что мне звонит Миронов.

Девушка пришла через пять минут, вся красивая, в легкой шубке и очень сильным запахом алкоголя.

Учуяв запах, я даже облегченно вздохнул, раз она пила, значит не беременна. Она крайне щепетильно относится к своему здоровью и не допустила бы подобного.

– Привет, милый, я соскучилась! – заявила она, расплываясь в улыбке и прижавшись ко мне.

– Ага, здравствуй. Что стряслось? О чем ты не могла по телефону сказать? – минуя прелюдию, приступил я к делу.

– Ну так я же сказала, я соскучилась и мне было очень важно увидеть тебя! – насупившись, сказала мне девушка.

– И все? – уточнил у нее я.

– А тебе этого мало? Девушка скучает по нему, а он видите ли значит еще и недоволен!

– Я сейчас сбежал в самоход, мне за это год дисбата грозит, ради того, чтобы услышать, что ты по мне соскучилась? – возмутился я едва сдерживаясь, чтобы не перейти на крик.

– А знаешь что, Дим! Пошел ты в жопу! Недовольный такой! Я к тебе и так, и так, а ты все занят и занят своей армией! Все, я тебя бросаю, не звони мне больше! Я давно об этом думала и твой поступок – это последняя капля. – злобно прошипела она. – Иди, служи дальше! – махнула она мне рукой на прощание и развернувшись пошла в обратном направлении.

– Это что вообще сейчас было? – прошептал я себе под нос, глядя в лед Оксане.

– Ну нахрен! – добавил я и побежал обратно в часть, знал бы, что все так будет, сразу бы ее послал.

Обратный путь занял чуть меньше времени, я перелез обратно через забор, отряхнувшись от снега, вошел в казарму и поднялся на этаж. Подойдя к двери, я тихонько постучался и ее открыл Миронов, вот только рядом с ним стоял Юдин.

– О, Семенов, а ты откуда тут взялся? – возмущенно спросил у меня лейтенант.

– Я это… вспомнил, что лопаты на территории оставил. Не дай бог утром старшина их увидит, мы же потом ладошками снег убирать будем, вот встал, оделся и пошел убирать. – ляпнул я первое, что пришло мне в голову.

– А чего мокрый такой, словно марафон пробежал? – уточнил у меня дежурный по части.

– Так по сугробам лазил. Вы видели как метет? Лопаты засыпало, вот я и искал. – пояснил я Юдину.

– Вот видишь, Миронов, парень на полгода меньше тебя отслужил, уже при звании, не спит, о подчиненных заботится, а ты тут не можешь порядок нормальный навести! – продолжил отчитывать его лейтенант.

Я же спокойно прошел по казарме, развесив форму в сушилке, умылся еще раз и, поблагодарив Миронова за то, что он меня не сдал, улегся спать.

Новый день сурка начался как обычно. Два человека остались на уборку казармы, а остальные под моим чутким руководством ушли чистить снег. К утру снегопад наконец-то прекратился, на улице звенел кусачий морозец, а пушистые снежинки приятно похрустывали под подошвами берцев.