Текст книги "Вепрь. Лютый зверь"
![](/books_files/covers/thumbs_240/vepr-lyutyy-zver-62283.jpg)
Автор книги: Константин Калбазов
Жанр: Попаданцы, Фантастика
Возрастные ограничения: +12
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 5 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
Глава 3
Ватага
– И ты здрав будь, Добролюб. – Мужчина сладенько так улыбнулся.
Едва взглянешь на такого, как сразу вспоминается народная мудрость: мягко стелет, да жестко спать. Впрочем, может, это у Виктора возникла такая ассоциация, потому как он прекрасно знает, что этот купчина подставил своего подельника – сразу и по полной. По-видимому, он специально никогда не забирал весь товар из закромов постоялого двора. Случись что – у представителей власти имелись бы неопровержимые доказательства вины владельца подворья.
Ладно, нужно играть дальше. Виктора подставить у него никак не получится, он-то знает, чего ждать от этого красавца. А вот купчишка, видать, считает себя самым ушлым. Оно и понятно: из такой передряги, почитай, без потерь вывернуться! Ведь и Лисом просто так не назовут, здесь почти все имена с умыслом даются. Страшные раны на лице посетителя ничуть не пугают Отряхина. Нет, сказать, что впечатления вовсе никакого не произвели, это, конечно, соврать. Но то лишь неприятные ощущения от вида безобразных шрамов. Неуверенности в себе или страха ничуть не бывало.
– С чем пожаловал? Гляжу, товар не рассматриваешь, а прямиком ко мне, стало быть, дело имеешь.
– Ума у тебя палата, – глянув по сторонам и никого не увидев в лавке, произнес Виктор.
Посетителей не было. Да и неудивительно: время уже послеобеденное, пик миновал, да тут еще и нудный дождик с рассвета зарядил. Холопов Лиса тоже не видно, похоже, в лавке он один, хотя убедиться в этом не мешало бы. При таких разговорах лишние уши ни к чему. Если Волков заподозрит что-то неладное, то быстренько свернет беседу. Однако этот купчина ему нужен, с его помощью он время сэкономит, потому как уверен: Отряхин имеет выход на тех, в ком нуждался Добролюб. Только не нужно показывать, что обо всем догадывается, пусть купчина уверится в своем превосходстве.
– А ты как думал? – уже самодовольно улыбнулся купец. – Коли с головой не дружить, так можно и по миру пойти.
– Вот и я о том. Не ведаю, знаешь ли, да только досталось мне этим летом.
– Слышал. Сочувствую горю твоему, в одночасье лишиться всей семьи… Понимаю, словами тут не поможешь.
Виктор спрятал глаза, в которых сейчас плеснулся бешеный огонек. Вот и всегда так, стоит только вспомнить прошлое. Нет, нельзя купчине обличье свое выдавать!
– Тут ничем не поможешь. – Он произнес это едва слышно. Казалось, голос дрогнул от переполняющего человека горя, но никак не ярости. – Но ведь жизнь-то продолжается. Живым о живых думать нужно, а усопшим – отдать дань уважения.
– Твоя правда, Добролюб.
– Так вот, когда побили моих и пожгли подворье, нашли аспиды мою казну. Я как раз собирался отправляться в Рудный, там заказ у меня на большой товар, потому деньги не в схроне были, а в доме.
– Много взяли?
– Остались только слезы.
– Но ить я слыхивал, воевода-батюшка тебе подворье за счет казны восстановил, а ты с большим прибытком гульдам кровушку пустил. Одних боевых коней восемь взял да оружия и справы всякой. Нешто не восполнило?
– Нет. Половину и ту не покрыло. Да и воевода только стены поднял. А обставить все? Рухляди прикупить, запасы завести, чтобы постояльцев было чем привечать… Опять же заказ в Рудном уже готов, нужно оплачивать да забирать работу. Планы у меня – мануфактуру поставить.
– Так ты же сказывал, что торговля не твое?
– Сказывал и сызнова скажу: не мое. Но тут ведь мне не торговать, а продавать то, что сам и сделаю. Выходит, не нужно будет головушку ломать, что да почем взять, чтобы потом с выгодой продать. То забота купцов будет, не моя.
– Хм. И то верно. Ну а ко мне почто пришел? Денег в рост я не даю, да и нет у меня лишних, сам концы с концами едва свожу.
– А я разговор наш припомнил, что год назад здесь же, на торжке, приключился. Сам-то я ни уха ни рыла в торговлишке, это правда. Но коли человек опытный возьмется подмогнуть, тогда не прогорю. Вот ты сказывал – в полцены…
– Ты вот что, Добролюб. Тот разговор стародавний. Опять же навеселе я был, у меня тогда дело доброе выгорело, мало ли что я плел. Это где ж такое видано, чтобы товар за полцены покупался? Извини, но не ведаю, о чем ты.
А что тут скажешь. Если бы Виктор год назад с ходу или, чуть подумав, согласился, тогда другое дело, ведь купчина сам подошел. А тут человек через год вспоминает и приходит. Нет, легенда вроде без протечек, но он и не рассчитывал, что ему сразу поверят. Отряхин должен все обдумать, взвесить, проверить слова Добролюба, а там уж будет принимать решение. Что ж, какое-то время он подождет. А если результата не будет, придется действовать более жестко, чего не хотелось бы. Это ведь означает преступать закон, и не где-то там за кордоном, а здесь, в Брячиславии. Негоже гадить там, где живешь.
Рейд по Гульдии он закончил весьма успешно, иначе и не скажешь. Правда, такого успеха, как с той каретой, у него больше не было, но все же удалось подстеречь еще двоих – дворянчика и слугу, которые ехали верхом. Только дворянчик оказался очень уж бедноват. Всего-то двадцать талеров при нем, два кольца да серебряная цепь; из оружия – пара пистолей, мушкет, что у слуги был, кинжал да шпага. Зато шпага, в отличие от огнестрела, – отличного качества, видать, фамильная. Кони так себе. Можно даже усомниться, стоит ли их с собой тащить. Красная цена – рублей по пятнадцать, а то и меньше. Но он взял, хотя и повязали они его по рукам и ногам. Но в тот момент им уж владела одна идея, и не терпелось ее реализовать.
А идея простая. Он все думал о сборе отряда. Тогда кровушку врагу пускать будет куда сподручнее; одному или вдвоем – все же трудно. Да и риск слишком велик. А вот если, к примеру, десяток, то это совсем иное дело. Это уже боевое подразделение получается. А если их еще и оснастить по полной, то такое может выйти! Разумеется, вставал вопрос: из кого собирать отряд? Ответ напрашивался сам собой: из людишек, обозленных на гульдов. Но тут проще сказать, чем сделать. Таких-то много наберется, да вот только, кроме проклятий и пустых угроз, подавляющее большинство ни на что не способно. Одним словом, коли ворог пришел бы на родную землю, тогда да. А вот так, самим на вражью территорию, искать приключения на свою шею… нет, это без них.
Решение пришло. Оно оказалось простым и сложным одновременно: разбойники. Если выйти на какую-нибудь ватагу да суметь ее возглавить, то многое можно сделать. Этим все едино, лишь бы добыча была, а где ее брать, в Гульдии ли, в Брячиславии ли, – без разницы. Как с ними разобраться и прогнуть под себя, он еще подумает. Может, кого сразу и упокоить придется, там видно будет. Самое главное – выйти на них. Эвон стражники да конные отряды, сколько ни гоняются, а что-то Виктор не слышал, чтобы за последние пару лет кто-нибудь сумел накрыть хоть одну банду. Впрочем, один случай был. Но это он сам как раз и накрыл – ватагу Секача. Опять же случайно. Со страху.
Вот тут-то и должен был помочь купчишка. Все вроде продумано и логично, так что должен клюнуть. Ну а как выйдет на ватагу, так того купчину и пнуть можно. А не поймет добром, то это его проблемы, церемониться Виктор не собирался.
Выйдя из лавки, Волков направился прямиком на площадку, предназначенную для стоянки повозок. Вот только пусто тут было. Лишь одна и стоит с возницей, понуро восседающим на облучке. Странная какая-то повозка, о двух колесах, таких тут и не видели. Подошел. Сел рядом с сидящим мужиком. Двуколка только качнулась, ну прямо карета боярская, не иначе. Видать, мягкий у нее ход, не растрясет на ухабах.
– Ты как, Горазд?
– И чего ты все спрашиваешь? Сказываю же: нормально все, зябко, но то к ране не имеет отношения.
– Как вернемся, сразу сбирайся в дорогу. Отправимся в Обережную, к бабке Любаве, пусть тебя посмотрит.
– Чай, не маленький и сам дорогу знаю.
– А у меня тебе в этом деле веры нет. Вот скажет лекарка, что можно тебя пользовать по-всякому, тогда и посчитаю тебя здоровым.
– Это как это пользовать-то? – встрепенулся Горазд.
– А как возжелаю. Трогай давай.
– Куда?
– В арсенал, куда же еще-то.
На въезде в кремль их остановили. Оно и правильно: нечего всякому возжелавшему беспрепятственно туда ездить, тем паче на повозке. Досмотрели. А кто, собственно, от них скрывал груз? Оружие огнестрельное да холодное, все разномастное и в немалом количестве. Нет, Виктор не собирался сдавать в арсенал оружие за вознаграждение, хотя такое тут практиковалось и обмана не приключалось. Покупали чин чином, складывали на хранение – коли исправное, разумеется. Эвон, как война приключилась, откуда народ вооружали? То-то и оно. Война окончилась, все обратно приняли, почистили, смазали от ржавчины, убрали до лучших – вернее, худших – времен.
– Здрав будь, Ратибор.
– И тебе не хворать, – отозвался мужчина, что примостился за обшарпанным столиком криворукой работы. Скамья, на которой он сидел, была не лучше. Некогда Ратибор был высокий и статный, а теперь – пригнутый годами старик. Сказывали, славным был рубакой в свое время. Да укатали сивку крутые горки. – Прибыл, стало быть.
– Как и уговаривались.
– Странное у тебя какое-то дело. Коли воевода-батюшка не указал бы, так погнал бы тебя взашей. Но уж коли так, то давай, заносите.
Откинули сиденье на бедарке. Под ним объемный короб, сейчас набитый оружием. Его они с Гораздом начали споро затаскивать в арсенал, на приемку. Ратибор критически осматривал все. Но даже ему, уже не первый год ведающему арсеналом, придраться было не к чему. Все почищено, смазано салом, чтобы никакая ржа не прокралась, замки исправны, клинки блестят стальными жалами.
– Воевода сказывал, ты хотел отобрать на обмен десять гульдских драгунских карабинов да пистоли.
– Все так.
– К чему тебе столько оружия-то?
– Кто я, ведаешь ли?
– Конечно.
– А зачем тогда спрашиваешь? Однажды я уже не сумел защитить свой дом, в другой раз такого не будет.
– Ладно, не кипи, как вода в горшке. Эх, молодежь, молодежь. – Посмурнев, Ратибор поспешил успокоить начавшего заводиться Виктора. – Чем эти-то не подходят? Ить вижу, что все исправно.
– Калибр у них разный. Одних пулелеек, почитай, под каждый ствол иметь нужно. Неудобно.
– А в арсенале, стало быть, удобно.
– Так тут и без того столько всего набрано, что одним больше, одним меньше – разница невелика. К тому же уверен, что у этих товарки быстро тут сыщутся.
– Сыщутся, сыщутся. От ить, трактирщик, а и тот понимание имеет, что разные калибры – это глупость несусветная. А тут даже в одной сотне до трех калибров набирается, а если с пистолями считать, так и вовсе беда. Хм… А клинки что же?
– Это в дар граду.
– Хе! Подмасливаешь, выходит?
– Не без того.
– Пулелейки-то имеются ко всему этому богатству?
– Прости, позабыли. Горазд!
– Уже бегу, Добролюб.
– Ко всем есть-то?
– Нет, не ко всем. Все это в бою взято.
– Слышал я, как ты повоевал. Знатно дал прикурить гульдским собакам. Э-эх, где мои младые годы. Пошли, что ли.
Беспорядка в Брячиславии хватало. Да и где его нет? Но тут, в арсенале, все было чинно и упорядоченно. Мушкеты, пищали, мушкетоны, пистоли – все в пирамидах и ящиках, все одно к одному. Отчего-то Виктор был убежден, что подразделения ополчения Звонграда вооружены правильно. Наверняка в сотнях, или по крайней мере в полусотнях, было оружие под один стандарт. Одним словом – полный порядок. И не поверишь даже, что такое под силу одному старику. Ан нет, не один он работает, вон двое молодцов лет по пятнадцати в помощниках бегают. Вошли из соседнего помещения, несут какой-то тяжелый бочонок, натужно кряхтят.
– Закончили, что ли?
– Закончили, дядька Ратибор. Все, как ты обсказал.
– Отнесите куда положено да подойдите потом.
– Хорошо.
– А чего это они словно свинца в бочонок напихали? – поинтересовался Виктор.
– Кхм. Так свинец и есть. Пули они лили. А ты думаешь, мы тут в безделье прозябаем? Время есть, вот и льем пули, чтобы, когда срок подойдет, не бегали ополченцы, как заполошенные, а на первое время запас имели. К каждому калибру отливаем. Есть и картечь, потому как из пищали, к примеру, в ближнем бою вдарить картечью – самое оно. Так какой тебе калибр надобен, парень?
– Вот.
Виктор достал из кармана две пули: одна побольше, к карабину, другая поменьше – это уже к пистолю. Признаться, на такую удачу – заполучить только два калибра – он не рассчитывал, планировал обойтись хотя бы тремя. Ведь и без того три пистоля были иного калибра, да еще и каждый со своей пулей, потому как «лукасы» были под круглую. Но, с другой стороны, и кольт можно было снарядить обычной пулей.
– Ага. Ясно. Идем сюда. – Они прошли мимо нескольких пирамид и штабелей деревянных ящиков. Старик двигался уверенно, к определенной цели. – Вот тут тебе гульдские карабины, хотя по мне, так наши им ничем не уступят.
– Воевода работу казьминских мастеров обменивать не пожелал.
– Ну и правильно сделал. Кабы ты брячиславскую работу приволок, то было бы по-иному, а коли так, то и получи.
Виктор поднял крышку одного из ящиков. На него взглянули карабины, все ухоженные и по виду исправные. Было их там никак не меньше двух десятков, а в штабеле – четыре ящика, стоящих слегка в стороне.
– А там что? То же самое? – кивнул Виктор на оставшиеся три.
– То не про твою честь, – отрезал старик.
– Что так-то?
– Там все новое, почитай, непользованное. Только в недавнем походе и побывали, да каждое не больше десятка выстрелов сделало. Ты принес взятое после боя, такое и получишь.
– А эти что же, не в бою взяты?
– Нет. Эти куплены. Наши-то не управляются, чтобы поспеть всех обеспечить.
– А как же гульдское-то закупить получилось?
– А купцам какая разница, чьим оружием торговать? Лишь бы деньга шла. А нам только бы арсенал в порядке содержать.
– Понятно.
Оружие-то трофейное, но все исправное, неизношенное. Волков достал первый карабин, закатил пулю в ствол, та вошла впритирку, с минимальным зазором. Хм, а у старика-то глаз – алмаз.
– Что проверяешь? Калибр один, даже не сомневайся. Все с Прижской мануфактуры. Ты проверяй замки да стволы, чтобы попорченными не оказались.
– Незачем мне тебе обиду чинить. Разве не вижу, что в порядке все содержишь.
– А что же тогда калибр полез проверять? – Ворчать-то ворчит, но видно, что лесть пришлась старику по сердцу.
– Так ведь ты даже не измерял те пули. Вот я и усомнился. Сам-то ни в жисть на глазок не определю.
– Поворочай железо с мое, еще не так руку набьешь, – все так же выказывая довольство, с показной серьезностью изрек Ратибор. – Вот что, ребятки, берите десяток карабинов и несите к выходу, – это уже подошедшим парнишкам, – а потом подойдете вон туда. Пистоли отбирать станем.
– Хорошо, дядька Ратибор.
В арсенале с делами покончили быстро. После чего Виктор и Горазд направились в плотницкую слободку. Имелось у Волкова еще одно дело. Уж больно неказисто выглядели местные ложа и приклады, а хотелось, чтобы все было ладным и удобным, как раз по руке. Ехать пришлось недолго. Ну так оно и понятно: кремль-то – в центре града, отсюда все близко.
Плотник встретил их несколько испуганный. Да и как не испугаться, когда к тебе на подворье входит такая страхолюдина! Да еще и при оружии. А в другой руке держит что-то в холстину завернутое. Второй остался в странной, непривычной повозке, словно чтобы укатить, случись что.
– Здрав будь, хозяин, – поприветствовал страхолюд.
– И тебе не хворать, мил человек.
Ишь ты, сказал, а самого едва не передернуло, – куда уж милее-то.
– Неужто не признал?
– А разве мы знакомы?
– Было дело. Скомороха Добролюба-то помнишь?
Некогда еще прежний владелец тела, в котором сейчас обретался Виктор, заказывал у этого мастера шары для жонглирования. Работа лишь с виду простая, а на самом деле – тонкая. Шар должен четко в руку ложиться, да еще быть гладким и, главное, круглым. Да все это вытачивается из лиственницы. Дерево это и прочное и тяжелое. Также Виктор тут заказывал барабан, бирки и столик, когда устроил на торжке лотерею. Станины для станков тоже дело рук этого мастера. Одним словом, связывали их давние, так сказать, деловые отношения.
– Как не помнить, помню… Погодь…
– Я это, Рукодел, я.
– Эка тебя расписала-то жизнь!
– Было дело.
– А что же ты ко мне оружным-то?
– Так ведь дело имею, потому и оружный. Может, в мастерскую пройдем?
Когда они оказались в сухой, но уже по-осеннему прохладной мастерской, плотник повертел в руках выструганный из сосны мушкет:
– Эка ты намудрил!
Оно вроде и неказисто: понятное дело, у скомороха руки не под работу с деревом заточены. Но, с другой стороны, все понятно. Вот ствол. Вот по желобку от него должно отделяться ложе. Замка, разумеется, нет. Приклад какой-то мудреный. Работа хотя и корявая, но даже в таком виде поудобнее будет в руках держать, чем тот карабин, который рядом на верстаке лежит. Видно, что размеры старались под него заточить.
– Я так понимаю, хочешь, чтобы я новое ложе изготовил для твоего мушкета.
– Правильно мыслишь. О цене особо не задумывайся. Сколько скажешь, столько и уплачу. И дерево самое лучшее подбери.
– Хм. А коли сто рублев укажу, что же и столько уплатишь? – Непривычно было плотнику как-то вот так, не торгуясь, самому цену назначать.
– Почто пустые разговоры разговаривать? Ты свою работу знаешь, чего она стоит – тоже. Лишнего все одно не затребуешь, не того ты склада. Да на будущее держи, как испытаю работу, так будет еще заказ.
– Большой?
– Дюжина карабинов. Заказ спешный, так что имей в виду, коли работа какая подвернется.
– Добро. К какому сроку исполнить первый?
– Ты мастер, сам срок и назначай.
– Дай мне неделю.
– Указывать не стану, но не много ли?
– В самый раз будет. Управлюсь раньше – хорошо, да только сомнительно. Ты ить вырезал игрушку из сосны и радуешься, как дите. А тут оружие с огненным боем, не шутка. Нужно все семь раз отмерять да поглядеть.
– Добро.
Когда Виктор сел рядом, Горазд спросил:
– Домой?
Время вроде как и обеденное, засветло не обернуться, даже если выехать с утра. Дороги расквасило, который день идут дожди с небольшими перерывами. Да и в Звонграде вроде делать нечего. С другой стороны, лошадь у них добрая. Ее Добролюб из похода привел. Тех, что поплоше, при хозяйстве оставили. За эту можно было взять хорошую цену, но хозяин отказался ее продавать. В общем-то правильно сделал. Лошадь сильная, легкую повозку тащит без проблем даже по раскисшей дороге.
– Нечего ерундой заниматься. Завтра с рассветом и двинем.
– Тогда куда?
– Нешто мы в граде постой не сыщем?
Сыскали, как не сыскать. А с рассветом в путь наладились. К вечеру уж были дома, да и там долго не задержались. Собрались поутру и дальше двинули, в Обережную. А что время терять? С подворьем Беляна справляется. Если что непонятно – Богдан подскажет. Все же год прожил при постоялом дворе, не слепой и не глухой, к делам присматривался. Горазду же пора медкомиссию устраивать. Если бабушка позволит, то нужно парня начинать нагружать. Пришло время заняться серьезным делом.
Виктор помнил взгляд, которым встретил его несостоявшийся зять Богдана. Была в нем и обида, и надежда, и зависть. Да много чего было, не передать тот взгляд! Хотелось ему отправиться вместе с Добролюбом в следующий поход, страсть как хотелось. Но тот четко наказал сначала полностью оправиться после ранения и только потом подумывать о походе. Ждет Горазд приговора бабки с нетерпением, потому как не сомневается, что оправился полностью. А вот тут его ждет разочарование, потому как сначала нужно пройти обучение, вдумчивое и серьезное. Виктору нужен напарник, а не обуза.
– Что это там, Добролюб?
– Бог весть. Народ чего-то шумит. Не иначе как буза какая. А ну-ка, погоняй.
– Н-но, пошла, родимая!
Лошади словно передалось волнение пассажиров. Она припустила по разгвазданной дороге вновь отстроенной улицы посада, возродившегося из пепла, словно птица Феникс, только комья грязи и брызги полетели во все стороны. Словно и не было целого дня пути по бездорожью! Хорошие все же лошади у западников в каретных упряжах ходят, сильные и выносливые.
Да что же такое могло приключиться? Чего это народ так разъярился? Столпились на краю села возле нового домишки. Впрочем, тут они все новые. А на этом месте стоял когда-то дом, в котором обреталась бабка Любава. Погоди, да не на нее ли взъярился народ? Этим крестьянским душам много не надо, лишь бы нашелся козел отпущения, на которого можно свалить все, в том числе и случайности, и собственную глупость. Даже распоследний тупица не любит признаваться в своей дурости, проще кого иного обвинить. А знахарка для того – самый подходящий кандидат.
– Ломи двери, чего смотришь!!!
– Круши!!!
– Да мы ее сейчас на кусочки!!!
Мужики толпятся на подворье, возле двери. Ярятся, грозятся, но пока никто не решается ударить первым. Тут ведь как? Когда кто разойдется, то тогда уж со всей душой или дуростью, это уж как у кого. А вот начать-то – как раз самое трудное. Желающие пока не сыскались, вот и гомонит народ.
– Чего стоите!!!
– Бейте гадину!!!
– Тоже мне мужики!!!
Это орут бабы, что столпились на улице. На подворье шагу не ступили, но подзадоривают мужей с не менее гневными криками. Виктор отчего-то был убежден: живи в селе одни бабы, то все уж полыхало бы ярким пламенем. Бабы – они только с виду покладистые, до того момента, пока их серьезно не затронуть. А еще хуже, если затронуть детишек или хозяйство. Вот тогда она в ярость входит куда сильнее мужика и головушку теряет напрочь. Нет страшнее существа на Земле, чем разъярившаяся женщина. Но при наличии мужика она старается пустить его вперед. Как-никак глава – и так далее и тому подобное. Да и за крепкой спиной лучше. Скорее всего, дело в том, что разумности у женщин побольше и они прекрасно понимают, что за ними детишки. Берегут себя скорее для них – материнский, так сказать, инстинкт.
Горазд осадил коня и без раздумий побежал за Виктором. Тот сначала растолкал женщин, а затем усиленно и особо не церемонясь, пихаясь ногами и локтями, пробился к двери, где обернулся лицом к мужикам. Горазд как привязанный двигался следом. Успели. Видать, процесс накачки себя адреналином уже закончился. Один из мужичков, что порешительнее, уже замахивался топором. Этот нехитрый и полезный инструмент был в наличии и у других, но они пока только грозно потрясали им в воздухе. А вот этот именно замахивался, примериваясь к двери.
На раздумья времени не было. Волков спинным мозгом чувствовал: стоит обрушиться на дверь одному удару – и все, дальше этот процесс уподобится лавине. Мужик крепкий, кулаком такого свалить тяжко. Ногой не ударишь, больно тесно. В мгновение ока все это пронеслось в голове Виктора. Он подступил вплотную и впечатал крестьянину колено в пах, успев перехватить топорище поближе к жалу.
– Уй-у-у! – Бузотера буквально переломило пополам, а народ от удивления даже кричать позабыл.
Ага, растерялись. Только недолго это продлится, поскольку только что произошло то, чего им очень не хватало. Бабка-то заперлась, дрожит за дверью, никак не противодействует тем, кто пришел ее убивать. А так и разозлиться сложно. Но вот нашелся реальный противник, тот, кто решил поднять руку на твоих товарищей. Ах, аспид! Да как он посмел! Да вот мы его!.. Вот до этого доводить не следует. Значит – остается страх, который сумеет пересилить злобу. Пистоль сам собой скакнул в руку, курок уже взведен. Ковбой, блин! Выстрел!..
Толпа сразу же слегка подалась назад. Горазд так же стоял с револьверами в руках. Вид решительный. Да и плевать, что перед ним не гульды, а свои, братья-славены, потому как пришли они за той, которая вытащила его с того света. А раз так, то за ним должок.
– А ну, осади!!! Осади говорю!!!
Виктор настроен решительно. Воспользовавшись заминкой, он взвел курок и нацелил кольт в лицо ближайшему мужику:
– Если кто шевельнется, ты умрешь первым.
В другой руке обычный пистоль. Зрачок ствола смотрит в лицо второму.
– Ты – вместе с ним.
Горазд не менее решительно направил на селян свои «лукасы»:
– И вам не поздоровится!
Он держал пистоли в обеих руках. Виктор решил не разделять пару и презентовал парню.
Мужики сначала растерялись. Потом испугались. Да и как не испугаться, когда перед тобой эдакий страхолюд, до зубов вооруженный. И зыркает так, что кровь в жилах стынет. Пистоли-то пистолями, да чувство такое, что может и зубами начать грызть. Пара мужичков, что послабее, тут же просочилась за спины односельчан. Остальные стояли в нерешительности.
– Пошли вон со двора! Считаю до трех, потом начинаю стрелять. У нас два десятка выстрелов, кого не пристрелим – пойдем резать. Ни одного в живых не оставлю! Всех порешу.
– Да ты знаешь…
– И знать не хочу! – резко оборвал Виктор начавшего было говорить мужика. – Пошли вон, сказал! Не доводите до греха. – Это произнес уже сиплым голосом, полным ярости. – Порву, как свинья фуфайку.
Что за фуфайка такая, мужикам и невдомек, но уж больно страшен тот, кто стоит перед ними. Вот. Еще у одного нервы сдали – и он юркнул назад. Вот еще и еще. Как говорится, процесс пошел.
С улицы послышались гневные выкрики женщин. Эти могут все пустить прахом. Виктор сделал очередной выстрел и быстро взвел курок.
– Назад, кому сказал! – Он уже и не говорит, а сипит, переполняемый гневом.
Вообще-то мужики собирались расправиться с безответной старухой, а не устраивать бойню с этим зверем в человеческом обличии. Тем паче, что многие его признали. Этот может натворить дел, потому как в одиночку не боялся выходить супротив целого войска гульдов и притом холку им знатно мылить.
– Бабушка, открывай, не бойся! Это я, Добролюб.
– Ты, что ли, скоморошья душа? – Пытается шутить, а испуг все равно пробивается наружу. Оно и понятно: на волосок от смерти была, никак не иначе.
– Я, я. А со мной крестник твой, коего ты с того света вынула.
Дверца осторожно приоткрылась. Интересно, у старушки там цепочка, до которых тут еще не додумались? Или она и впрямь рассчитывала успеть захлопнуть дверь, если бы кто вознамерился вломиться к ней таким образом? Впрочем, сразу в омут с головой – не всем дано. Это как во время купания: большинство входят в воду постепенно, даже смешно втягивают живот, чтобы создалась иллюзия, что тот повыше, чем уровень воды, а вот те, кто порешительнее, сразу бросаются в воду, чтобы только раз испугаться, а не растягивать удовольствие.
– Здравствуй, бабушка Любава.
– И тебе не хворать.
– Собирайся.
– Куда?
– Да уж туда, где тебе будет все получше, нежели здесь. Не знаю, что за беда у людей, но коли серьезная, так сейчас соберутся с духом и…
– Беда большая, почитай, все коровы пали да многие вот-вот издохнут.
– Да-а, за буренок тут порвут на части и фамилию не спросят, – невесело ухмыльнулся Виктор, сразу вспомнив скандал, что закатили тогда еще живые Голуба, Млада и Веселина, когда он хотел потеснить скотинку. – Собирайся скоренько, бабушка. Не хотелось бы их стрелять.
– А стрельнешь?
– Ить зверь лютый, отчего не стрельнуть.
– Помнишь, стало быть?
– Помню, бабушка. Вот только невдомек мне было, что говоришь ты про меня. Помочь, что ли?
– Повозка у тебя больно махонькая, все и не войдет.
– Некогда сейчас рассусоливать. Бери самое главное. Как тебя не станет, так и подворье твое не тронут, а там приедем с Гораздом да все заберем.
Ворчать-то лекарка ворчала, да только собралась на диво споро, прямо как солдат по тревоге. Виктор и Горазд отнесли в бедарку и уложили в короб две объемные корзины, плетенные из ивовых прутьев, в которые она уложила горшки, стеклянные бутыли и иную посуду, о содержимом которой оставалось только гадать. Погрузились и тронули конягу, сразу выехав из села, чтобы объехать его сторонкой. В крепости им делать было нечего, в селе им не рады, так что, хотя и близится вечер, нужно двигаться.
Здешним крестьянам повезло больше, чем, к примеру, жителям того же Приютного, потому как вывозить свой скарб было недалече: эвон стена крепостная рядышком, видно и место, где еще недавно был пролом, оно свежей кладкой и камнем иным отличается, а потому, кроме сена и домов, спасли, почитай, все. Так что голод вроде постучаться не должен, но, с другой стороны, молочные продукты в крестьянском рационе составляют немалый процент, так что потеря кормилицы больно бьет по любой семье. Понятно, отчего селяне взъярились. Опять же, кого проще всего обвинить, как не ту, кого постичь не можешь? Одна дура или дурак (но дуры чаще все же) брякнет слово, а остальные, словно бараны, подхватят и ломятся стадом справедливость устанавливать.
– А ты куда это меня везешь, Добролюб?
– К себе.
– С чего это? Поворачивай в крепость.
– А зачем?
– Так ить защитит воевода, успокоятся люди, и все вернется на круги своя.
– Ага, до следующего раза. Вот только вдругорядь меня поблизости может и не оказаться. А воевода… Много он сегодня тебе помог.
– За всем не углядишь, – упрямо буркнула старуха, но страх все еще не отпустил ее, голосок-то дрожит.
– За той, кто воинов твоих с того света вытаскивает, можно и повнимательнее следить. Или сделать так, чтобы народ даже в страшном сне не мог помыслить на нее руку поднять. А он ничего не сделал.
– А ты, стало быть, сделаешь?
– Я сделаю. Будешь жить у меня на подворье, а я погляжу, кто посмеет приблизиться, чтобы тебя обидеть.
– Ладно, чего уж, вези, спаситель. – Как видно, сильно бабушка напугалась, а может, и не впервой ей спасаться от благодарности людской.
– Бабушка, а что произошло-то? С чего скотина пала? – Раз уж вопрос с переездом разрешился, пришла пора и любопытство потешить.
– О том ты себя спроси.
– А я-то тут каким боком?
– Дак пиво гульдам потравил?
– Было дело.
– А гульды, недолго думая, все пиво, что нашлось у их торговцев, вылили, да случилось так, что на выпасе. Бочонки побросали, а наши умники подобрали – в хозяйстве, значит, пригодится. Как сами-то не потравились! Хорошо хоть додумались под скотину пользовать. В общем, какая скотинка травленой травки поела, какая водички попила из бочки.
– Не клеится, бабушка. То дело когда было? А скотина сейчас падать начала.
– Клеится все, милок, еще как клеится. Яд постепенно извел скотинку. Если бы остолопы сразу ко мне обратились, мол, скотина исхудала, то можно было бы и решить. Но ить у всех ума палата, а теперь уж ничегошеньки не поделаешь.
– Выходит, моя вина, – тяжко вздохнул Виктор.
– А вот это брось. Неча на себя все грехи людские взваливать, чай, не святой. Ты ворога бил так, как мог. Не скажу, что одобряю, с отравой той, да только все тобою свершенное многие жизни славенские сберегло. Так что не вини себя.
На ночь все же остановились в деревеньке, что по пути повстречалась. Лошадь их, конечно, особой породы, да только и у нее предел имеется. А поутру продолжили путь. Горазд прямо-таки весь светился. С утра лекарка устроила ему осмотр и признала полностью оправившимся. Ну-ну, веселись, кабы плакать не пришлось. Послаблений ему Виктор делать не собирался, ведь если все пойдет так, как планирует, то очень скоро им придется схлестнуться в смертельной схватке, причем не с гульдами.
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?