Текст книги "Цвет мести"

Любовь и боль – красного цвета

Созвездья погаси и больше не смотри Вверх. Упакуй луну и солнце разбери, Слей в чашку океан, лес чисто подмети. Отныне ничего в них больше не найти.

У. Х. Оден. Похоронный блюз (Пер. И. Бродского)

Это Йехан попросил Нияма поскакать с ним во двор Роксаны.

– Он развел такое пламя, будто хотел спалить себя самого. Неужели он думает, что это поможет ему вернуть мою мать и сестру? Нам надо будет пуститься на их поиски! Поговори с ним ты!

Йехан был так разгневан и выглядел потерянным. Ниям должен был признаться, что иногда и сам сердился на Сажерука за то, что тот любил Фарида сильнее, чем своего пасынка. За все те годы, когда и жена Сажерука не знала, где он. Ниям присматривал за Роксаной. Она казалась тогда такой одинокой. Отчаяние из-за утраты ее младшей дочери, а потом еще смерть отца Йехана… Ниям тревожился, что вся эта боль сокрушит Роксану. Брианна в то время почти не отходила от матери, но Йехан предпочитал оставаться в лагере комедиантов. Он проливал свои слезы на медвежью шкуру и прятал узкую ладошку в руке Нияма перед тем, как заснуть у него под боком. Те дни навсегда связали их с Йеханом. А вот чувства к мужчине, который теперь сидел перед ними в огненном круге, у юноши были совсем иные.

Ниям мог понять, почему Йехан позвал его на помощь. Пять лет подряд огонь Сажерука воспевал в Омбре любовь и радость. Теперь он пел о боли. Гневе. Отчаянии. Но его пасынок был прав. Огнем не вернешь назад ни Роксану, ни Брианну, ни других.

Ниям как раз собирался заговорить, как во двор влетели два кавалериста Виоланты. Кони пугались огня и вставали на дыбы, а всадники не торопились спешиваться.

– Мы должны доставить в замок Огненного Танцора, – сказал старший, не сводя глаз с пламени, языки которого взмывали высоко к небу.

Второй был покрасноречивее.

– Сегодня убили книжного иллюстратора. Слуги говорят, при нем были деревяшки с лицами всех тех, кто исчез. – Он указал на Сажерука: – Деревяшка с его изображением там тоже была. Но почему он еще здесь?

В его голосе звучала враждебность. Вся Омбра искала виноватого. Почти каждый знал кого-нибудь из пропавших. Но откуда у Бальбулуса были те деревяшки? Ниям видел по Йехану, что тому это тоже невдомек.

– Оставайтесь здесь, – сказал он солдатам. – Я отведу его.

Йехан последовал за Ниямом, когда тот шагнул к огненному кругу вокруг Сажерука. Йехан, будучи кузнецом-ювелиром, знал толк в огне, но это пламя внушало уважение. Языки его пылали столь ярко, будто хотели передать всему миру цвета боли и отчаяния. Красный и черный. Когда Ниям впервые встретил Сажерука, огонь внушал ему страх. Сажерук любил дразнить его тем, что они якобы лишь потому подружились, что он этот страх изгнал.

– Нардо! – Ниям подошел к огню так близко, что чуть не опалил себе одежду. – Впусти меня.

Сажерук оставался сидеть в кругу золы, такой же серой, как его волосы. Дружба… Ничто не защищало человека надежнее от собственной тьмы. Но когда Сажерук поднял голову и Ниям увидел на его лице отчаяние, его уверенность, что на сей раз другу можно помочь, пошатнулась. Он мог лишь надеяться на то, что Сажерук вспомнит, как часто они побеждали отчаяние сообща.

И он вспомнил. Пламя отпрянуло, давая Нияму дорогу.

– Виоланта хочет тебя видеть. Кто-то убил Бальбулуса. При нем нашли деревяшки с лицами всех исчезнувших. И с твоим тоже.

Огненный Танцор поднял руку, и крик пламени оборвался тяжелым вздохом: высокое пламя сократилось до огненного круга, через который Йехан без слов переступил.

– Идем. – Ниям протянул руку и поднял своего друга с земли. – Ты знаешь, что здесь происходит, не так ли? Поговори с нами!

Зола окрасила пальцы Сажерука в серый цвет, налипла на одежду.

– Вы мне не поверите.

Йехан взял его за плечи.

– Плевать мне на твои тайны! Где моя семья?

Ниям оттащил его назад, хотя и понимал гнев Йехана. Он и сам не раз испытывал это чувство, когда Сажерук отказывался объяснять свои мотивы. Но таким уж он был человеком.

– Орфей их вчитал куда-то. – Сажерук посмотрел в сторону дома, как будто видел Роксану, стоящую в дверях. – Они могут быть везде, здесь или в другом мире.

– Вчитал куда-то? – Йехан ткнул его кулаком в грудь. – Другой мир? О чем ты говоришь?

Сажерук лишь мотал головой и смотрел на Нияма, словно надеясь на прощение.

– Это все моя вина. Мне давно следовало бы сказать вам всю правду. Тебе, Роксане… Но я не знал как. Мы должны найти Орфея и те слова, которые он прочитал, но огонь не хочет сказать мне, где он.

Оба солдата все еще ждали на безопасном расстоянии.

– Скажи им, что я сейчас, только возьму своего коня. – Сажерук резко повернулся и пошел к конюшне.

Йехан хотел последовать за ним, но Ниям его остановил.

– Это не его вина, – сказал он. – Не важно, что он говорит. Не важно, о чем он умолчал. Твоя мать и сестра исчезли не из-за него, и вовсе не Сажерук убил Бальбулуса. Он прав. Мы должны найти Орфея.

Как бабочки

Человеку для жизни нужны краски. Они такая же необходимая стихия, как огонь и вода.

Фернан Леже

Виоланта ждала их в библиотеке. Сажерук лишь однажды ступал ногой в ее святая святых, вместе с Мортимером, который никогда не переставал убеждать его в том, что книги были чем-то чудесным. Может быть, для других, но не для него. Они были опасны, как змея, которая затаилась в траве, и Сажерук был уверен, что той новой болью, которая терзала его сердце, он снова обязан книге.

Пюпитр, перед которым стояла Виоланта, только подтверждал это подозрение. Хотя книга, которая на нем лежала, была куда невзрачнее той, что много лет тому назад украла у него покой. Она была серенькая и такая худенькая, что легко затерялась бы на полках дворцовой библиотеки.

– Подойдите ближе! – Виоланта нетерпеливо подманила их жестом. – Вот это я обнаружила здесь сегодня утром. Бальбулус ее иллюстрировал, без сомнений. Но делал он это не по моему заказу.

Ниям и Йехан подошли ближе так же робко, как и Сажерук. С тем же беспокойством осмотрели они книгу. Сажерук не верил до конца, что убедил их своим рассказом по пути в замок. Но он правильно сделал, что наконец-то открыл им все. Очень правильно.

– Эти деревяшки мы нашли в мастерской Бальбулуса. Вы знаете, что они означают?

Они лежали рядком поверх книги. Фенолио, Мортимер, Мегги и Реза, Элинор и Дариус, Роксана, Брианна и Фарид… Даже собственное изображение Сажерука здесь было. Дориа и Данте отсутствовали, но они находились тогда с Мегги и Резой.

– Я бы тоже наверняка исчез, если бы не медведь. – Ниям положил деревяшку со своим лицом рядом с остальными.

– А он? – Йехан указал на Сажерука. – Почему он еще здесь?

Да, почему? Сажерук смотрел на свое деревянное изваяние совершенной формы. Проклятая штуковина. Почему она не забрала его с собой?

– Я думаю, ответ здесь. – Виоланта открыла книгу. Великолепная буква «Ф» занимала всю левую страницу. Из-за нее выглядывал Фенолио.

– Бальбулус изобразил серым цветом всех, – сказала Виоланта. – За исключением Сажерука.

Она пролистала книгу дальше. Роксана. Брианна. Фарид. Сажеруку хотелось удержать ее, когда она переворачивала страницу за страницей, но королева остановилась только на странице с инициалом, в котором сплавились воедино две буквы – «Ч» и «П».

– Я думаю, это должен быть ты, Ниям. – Она указала на темнокожего чужеземца, который стоял позади этого сдвоенного инициала. – Я еще не видела, чтобы Бальбулус выдавал такую плохую работу.

Она перелистала назад и протянула книгу Сажеруку:

– Почитай слова.

Портрет Роксаны, несмотря на серость, был дивно точен, Сажерук не поверил ощущению пергамента под пальцами, когда коснулся ее лица. Бальбулус обрамил текст лечебными травами, которые Роксана собирала на лугах. Внизу на краю страницы лежали лютня и флейта, инструменты, которыми она любила сопровождать свое пение.

Жена Огненного Танцора была красива. Он любил ее больше жизни. Серой книге пришлось поймать и ее, словно бабочку. Ибо то была месть, какую заслуживало его предательство. Потерять всех тех, кого он любил.

– Так вот же! – Йехан взял Сажерука за плечо. – Из-за тебя они исчезли! Если ты действительно был в другом мире, почему ты там не остался? – зло крикнул он.

Ниям примирительно встал между ними.

– Расскажи ей, – он кивнул в сторону королевы. – Все, что рассказал нам.

Но Сажерук, будто околдованный, молча продолжал стоять, не сводя глаз с маленькой серой книжицы.

– Что ты должен мне рассказать? – Виоланта требовательно смотрела на него. – Говори же, Огненный Танцор. Не молчи!

Как? Он не находил в себе ничего, кроме тишины. Слова были ядом. Ножом, который разрезал сердце.

– Ваши книги… – Когда он наконец заставил себя отвечать, его голос был серым, как лицо на миниатюре. – Не верьте им. Они могут унести человека прочь, в другие миры, только силой слов, которые содержат. Это произошло со мной, много лет назад. Орфей, человек, что служил вашему отцу, вернул меня. Слова оживают, когда он читает вслух. У Мортимера и его дочери такой же дар.

Взгляд королевы выражал сомнение, будто комедиант вещал ей о диковинных чудищах, а не о книгах.

– Он лжет. Это все чепуха! – Голос Йехана был хриплым от гнева. – Люди в книге? Они все мертвые. Поэтому Бальбулус и нарисовал их такими серыми. Орфей велел их убить. Что ты ему такого сделал? Говори уже.

Он ткнул Сажерука кулаком в грудь. Ниям снова оттащил юношу, но Сажерук успел заметить на лице Черного Принца тот же вопрос.

– Ничего, – заикаясь, ответил он. – Я никогда не хотел быть его другом, вот и все. Или героем, которого он во мне видит. Я помогал Мортимеру его остановить. А тебе было бы лучше, если бы я сражался на стороне Змееглава, как того хотел Орфей?

Виоланта смотрела на свои полки. Слышала ли она шепот книг, как слышал его Сажерук?

– Стоит только прочитать слова вслух? – Глаза Виоланты были широко распахнуты, как у ребенка. – И тогда ты окажешься в книге?

И все же она ему поверила. Брианна рассказывала Сажеруку, что Виоланта предпочитает общество книг компании большинства людей. Лишь для его дочери она делала исключение.

– Но Брианна всегда читала мне вслух! – сказала она. – Почему же…

Сажерук вцепился в локоть Нияма.

– Прочитай это ты. – Он раскрыл книжку на странице со своим изображением. Бальбулус окружил текст на правой странице языками пламени.

Отправляйся на север, Огненный Танцор! – читал Ниям вслух. – Там есть город, на гербе которого изображены три чаши. Там ты узнаешь, как тебе увидеть ту, кого ты любишь. Но ты должен пойти один.

Ниям закрыл книгу, как будто хотел воспрепятствовать словам Орфея выйти из нее наружу.

Виоланта по-прежнему смотрела на свои полки. Вдруг она обернулась.

– Книга останется здесь, – сказала она. – Если Огненный Танцор прав, то книга держит Брианну в плену. И здесь для нее самое надежное место.

Сажерук хотел возразить, но Ниям метнул в его сторону предостерегающий взгляд.

– Оставь ее здесь! – прошептал он ему. – Она права, безопаснее места не сыскать. Ты ведь не хочешь лишиться рассудка, постоянно разглядывая картинки? Не будем оказывать Орфею такую услугу. Я знаю, ты думаешь, что понимаешь это колдовство, но что означают картинки? И их серый цвет? И тот факт, что Бальбулус убит? Ты не можешь ясно мыслить, иначе сам задался бы вопросом. Нам надо узнать об этой книге больше, прежде чем пуститься на поиски Орфея.

Разумеется, он был прав. Но Сажеруку все равно было тяжело оставлять книгу в замке.

– А может ли библиотекарь для нас выяснить, какой город на севере имеет на своем гербе три чаши? – спросил Ниям, передавая книгу Виоланте.

– Конечно. – Королева прижала книгу к груди, будто чувствовала сердцебиение тех, кто был в ее плену. – И Орфей вычитает их назад. А потом покажет мне, как проникают в книгу.

Она оглядела свою библиотеку, будто заранее выбирая, какую книгу должен прочитать Орфей.

Сажеруку стало дурно. Там ты узнаешь, как тебе увидеть ту, кого ты любишь. Но ты должен пойти один.

Йехан стоял перед пюпитром и разглядывал деревяшки.

– Такие настоящие, – бормотал он. – Как будто даже дышат.

Он поднял голову и посмотрел на Нияма:

– А что, если их похитили не слова, а картинки? Может, поэтому Бальбулус и был убит. Одна моя подруга живет у лесных женщин. Она говорит, что они умеют прятаться в картинках.

Сажерук недоверчиво помотал головой:

– Это работа Орфея. Он все делает словами и никогда не использовал рисунки.

Йехан пожал плечами.

– А можно мне забрать вот это? – Он указал на деревяшки с лицами его сестры и матери. – У вас же есть книга.

Виоланта поколебалась, но в конце концов кивнула.

– Женщины, у которых живет твоя подруга, – ты должен предупредить ее, что они опасны! Они верят, что могут превращаться в животных и понимать язык растений. Такое бывает, когда живешь в лесу один.

Йехан смотрел на две деревяшки у себя в руках.

– Лилия их очень ценит, – сказал он, пряча деревяшки в карман. – Поговорите с ней. Что нам терять? Разве то, что он рассказывает, – при этом он метнул в Сажерука враждебный взгляд, – не звучит безумно?

Йехан безумно походил на свою мать. Роксана тоже часто смотрела на Сажерука острым взглядом. Но в ее глазах при этом всегда была любовь.

Серое

 
День миновал, и темнота
Падает с крыльев ночи.
 

Генри У. Лонгфелло. Закончен день

Серое. Это было все, что видела, слышала и чувствовала Мегги. Серое. Оно заполняло ее сердце и глаза, руки и уши… Это был пепел того, чем она когда-то была. Мегги не могла бы сказать, откуда она это знала. Но это было так.

– Я все поглотило, – нашептывало Серое. – Нет ничего, кроме меня.

Оно имело тысячу языков и тысячу рук, которые крепко удерживали пленника. Но Мегги чувствовала две другие руки, теплые и родные. Она чувствовала руки, которые обнимали ее, держали ее, хотя Серое делало ее слепой, немой и глухой.

Дориа. Если бы она могла его видеть. Может, он ей всего лишь снится.

Они же хотели отправиться в путешествие. Да.

– Все будет хорошо, Мегги, – чудился ей его шепот. Может, умерла?

Нет, смерть она встречала. Смерть была белая.

Серое было гораздо, гораздо хуже. В нем пропадало все.

Цветы на лбу

Язык – тот регион, откуда исходит ложь. Вся правда – в картинах.

Дэвид Кастан, Стивен Фартинг. О цвете

Ниям считал, что Йехан прав. Почему бы не узнать больше о колдовстве, которое похищало цвета, пока библиотекарь Виоланты занят поисками герба, описанного в серой книге? Сажерук по-прежнему ничего не хотел об этом слышать. Но он, тем не менее, примкнул к Нияму, когда тот отправился к мастерской Йехана, чтобы встретить там Лилию.

В переулке, где занимались своим ремеслом ювелиры Омбры, работали и оружейники, и котельщики, и даже кузнецы, к которым шли местные крестьяне, если лемех их плуга обломится, наткнувшись в поле на камень. Мастерская Йехана находилась в конце переулка. Там юноша создавал не только филигранные золотые украшения, но и, если потребуется, узорчатые решетки на окна и двери, котлы с ручками в виде драконов и медных травяных фей, крылышки которых были прозрачны, как стрекозиные.

Йехан не любил, когда за ним наблюдали в процессе работы, но его коллеги часто подкрадывались к мастерской, чтобы тайком за ним понаблюдать. Как этому юноше удается подчинить металл так, как они не могут и после десяти лет практики? «Его отец приручил для него огонь», – перешептывались чумазые мастера. В их поры и морщины навечно въелась копоть, хотя они счищали ее с себя каждый вечер. «Этот парень работает с помощью колдовства». Но ювилирное искусство Йехана не имело ничего общего ни с волшебством, ни с огнем Сажерука. Любое искусство начинается с любви, а Йехан любил то, что таилось в лоне Земли. Еще ребенком он выискивал камни с блестящими прожилками, да и жил он в мире, где не только огонь умел отвечать, когда с ним заговаривали. Йехан слышал, что ему нашептывали серебро, золото, медь и железо. Поэтому они послушно меняли свою форму для него так, как он просил. Может, отчасти это и впрямь было колдовством.

Он работал над миниатюрной фигуркой из меди, когда в его мастерскую вошли Ниям и Сажерук. Было нетрудно опознать в руках Йехана фигурку Брианны.

– Лилия скоро придет сюда, – сказал он. – Она не особенно следит за временем, поэтому я не могу точно сказать когда. Но не беспокойтесь. Уж на десять лет она еще ни разу не опаздывала, – добавил он, выразительно глянув на своего отчима.

Сажерук проигнорировал эту колкость. Ниям видел, что отношения между этими двумя становились с годами все холоднее. Йехан очень походил на второго мужа Роксаны, может, в этом было дело. Хотя Ниам считал, что тот копия молодого Сажерука, но эти двое не видели, насколько были похожи между собой.

О лесных женщинах Ниям слышал. Они предпочитали человеческому обществу лесных зверей, и увидеть их можно было лишь тогда, когда они сами этого хотели. Как волки и лисы. Иногда ходили слухи, что они могут колдовать, но такое же говорили и про нимф или огненных эльфов, у которых Сажерук воровал мед.

– Лилия какое-то время жила у нас, когда я был маленький. Я уверен, ты ее помнишь? – Он вопросительно взглянул на Нияма.

Разумеется. Роксана взяла девочку к себе после смерти ее матери. Лилия была маленькой и худенькой, а когда Ниям въезжал к ним во двор на коне, поспешно пряталась, чтобы наблюдать за ним из своего укрытия большими глазами.

Йехан вымыл руки в ведре и отставил почти готовую фигурку сестры на полку.

– Мой отец умер незадолго перед тем. И мать находила утешение в том, что заботилась о Лилии. Она почти год жила у нас, пока бабушка не забрала ее к лесным женщинам. Брианна тогда плакала из-за потери сестренки, Лилия тоже по нам тосковала. Но они с бабушкой часто заходили в гости. Еще мы встречались в лесу и обменивались сообщениями через ручных ворон, которых Брианна держит наверху в замке.

Сажерук собирался что-то спросить, но Йехан опередил его.

– Нет, – добавил Йехан, взглянув на своего отчима, – она не моя девушка, если этот вопрос вертится у тебя на языке. Лилия мне как сестра. После смерти ее бабушки Брианна надеялась, что Лилия вернется в Омбру, но ей хорошо у лесных женщин. Она говорит, что многому научилась от них.

– Чему, например? Колдовству? – Сажерук взял с полки фигурку Брианны.

– Ну да, и что? Ты вот говоришь, что можно исчезнуть в книгах. Как это можно назвать? – Йехан не пытался скрыть насмешку в своем голосе.

Ниям почувствовал на себе взгляд Сажерука. Ты тоже находишь смешным то, что я вам рассказал? – спрашивали его глаза. Ниям не был уверен. Другой мир, где в одной книге можно прочитать о них, здешних жителях? Книга, которую написал Чернильный Шелкопряд? Это и впрямь звучало как одна из сказок Фенолио или как спектакль, который Баптиста разыгрывает со своими марионетками для детей Омбры. Мортимер, Реза и Мегги, Элинор и Дариус… Как он мог поверить, что все они были гостями из другого мира, даже если в этом уверял его лучший друг?

Мимо мастерской прошли трое мужчин. Увидев Нияма с Сажеруком, они начали перешептываться. Вся Омбра судачила об исчезновениях и о том, что ни Черный Принц, ни Огненный Танцор не смогли их защитить. Были даже попытки обвинить их в злодеянии. Восхищение легко оборачивается в ужас и неприятие, а ни Сажерук, ни Ниям никогда не старались понравиться добропорядочным гражданам Омбры. Людям внушало страх, что одиннадцать человек, живших по соседству, бесследно исчезли. Еще хорошо, что никто в Омбре не знал про серую книгу и про утверждение Сажерука, что, мол, достаточно человеческого голоса, чтобы заставить кого-то исчезнуть.

– Вот и она, – Йехан указал в конец переулка. – Будьте с ней дружелюбны. Она не любит появляться в городе.

Темные волосы девушки, вошедшей в мастерскую, были подстрижены коротко, как шерстка косули.

Йехан указал ей на Сажерука:

– Ты ведь, наверное, слышала про моего отчима. – (Кто же не знал Огненного Танцора). – А это…

– …Черный Принц. – Лилия закончила фразу сама. – Защитник бедных и слабых, надежда тех, кто ее потерял. Так мне всегда говорила о нем моя мать. Мне кажется, она была немножко влюблена в него.

Она улыбнулась Нияму.

Он ответил на ее улыбку. Ее лоб покрывала татуировка с растительным узором. Ежевика, чертополох, шиповник…

– Йехан в своем сообщении передал про деревяшки с человеческими лицами. Можно мне взглянуть хоть на одну?

Ниям положил ей в руку деревяшку с собственным лицом. Лилия провела пальцами по резным чертам. Потом обнюхала материал.

– Ольха. Но что-то в ее запахе меня смущает. – Она наморщила лоб. И вернула деревяшку Нияму. – Такая резьба, собственно говоря, безобидна. Парочки заказывают такие деревяшки, чтобы носить при себе изображение любимого. Они в точности повторяют лицо, но не для того, чтобы причинить кому-то вред. Правда, обычно их вырезают из ивы.

Из заплечного мешка Сажерука высунулась рогатая голова. Куница Гвин вернулась минувшей ночью, словно почувствовав, что ее хозяин в ней нуждается. Когда Лилия улыбнулась зверьку, он навострил уши и прыгнул ей на плечо. Взгляд Сажерука смягчился. Его благожелательность легче всего можно было вызвать симпатией к этому зверьку. Гвин потерся головой о щеку Лилии, она что-то шепнула ему на ухо. О лесных женщинах поговаривали, что они знают язык животных. Ниям был уверен, что его медведю девушка с цветами на лбу тоже понравится.

– Йехан рассказал мне про книгу и про картинки. – (Гвин спустился по ее руке вниз, освоившись на ее теле, как у себя дома). – У лесных женщин нет книг. Написанные слова слишком быстро становятся могущественными.

Сажерук переглянулся с Ниямом.

– С изображениями другое дело, – продолжала Лилия. – Они могут взывать и исцелять, утешать и напоминать. Их можно ковать из металла, как это делает Йехан, вырезать из дерева, отливать из воска или писать красками. Изображения дают жизнь, но Йехан говорит, что эти – серые. Я не уверена в их значении. Может быть, другие знают больше. Покажите книгу им. Я могу на нее взглянуть?

– Она в замке, – сказал Йехан.

Лилия взглянула на башню, которая отбрасывала тень на крыши Омбры.

– Как странно будет находиться там, зная, что Брианны нет рядом, – тихо произнесла она. – Но я с удовольствием взглянула бы на ее изображение. И на портрет твоей матери.

Йехан погасил огонь в своем горне и замкнул мастерскую на цепь, прежде чем пуститься в путь. Другие кузнецы иногда крали у него инструменты или ведра тлеющих углей, надеясь раскрыть его секреты. На все это ушло не так много времени, но когда они вышли из переулка на площадь перед замком, тотчас поняли, что-то произошло. Стража перед воротами была усилена, а навстречу им бежал посыльный Виоланты.

Последняя книга, которую довелось иллюстрировать великому Бальбулусу, исчезла.