Текст книги "Цена наслаждения"
![](/books_files/covers/thumbs_240/cena-naslazhdeniya-12417.jpg)
Автор книги: Кресли Коул
Жанр: Зарубежные любовные романы, Любовные романы
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 6 (всего у книги 22 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
– Посмотрим, – ухмыльнулась она и, круто повернувшись, стала спускаться с покатого склона, и Грант не спеша последовал за ней.
Тропа привела их к небольшой бухте, скрытой за деревьями. Грант вспомнил про мангровые деревья, стелющиеся у самой кромки, так как уже посещал эту часть острова. Было видно, как в воде между корнями проплывает толстая рыба. Вверху, над зеленым пологом, с назойливым гомоном носились жадные крачки.
Виктория, казалось, забыла о его присутствии – она бросила свою корзину и вытащила из дупла гнилого дерева гарпун, а затем, пройдя к берегу, остановилась, чтобы подобрать юбку и заткнуть за пояс ее концы.
Грант с трудом подавил раздражение. Неужели она не боится предстать перед посторонним в подобном виде? Большая часть ее ног, бедер была оголена...
– Я совершенно не понимаю вас, – проворчал он. – Вам нет дела до приличий, но можно было хотя бы подумать о шляпе – а то как бы вам не умереть от солнечного удара!
Тори пожала плечами. Как будто у нее была эта самая шляпа!
– Вас не смущает, что кто-то может увидеть вас в этом костюме?
Тори выгнула брови.
– Вы их заметили, этих наблюдателей, не так ли? Он покраснел, но все же продолжал настаивать:
– Отвечайте на вопрос!
– Ну, если по существу, то все мои вещи наподобие этих или еще хуже, а потому вряд ли меня смутит, если вы и дальше будете видеть то, что вы уже видели. К чему краснеть и заикаться, если я все равно не могу ничего с этим поделать?
– Тогда почему бы вам не одолжить что-нибудь у мисс Скотт? – угрюмо спросил Грант.
– Чтобы точно так же истрепать ее одежду?
Грант нахмурился – девушка попала в точку.
Виктория между тем уже несколько секунд изучала глазами воду, затем она с невообразимой скоростью запустила гарпун и, дернув за противоположный конец, показала свою добычу – увесистую рыбину.
– Капитан, я не нанималась поставлять вам пищу. – Сказав это, Тори взяла леску, привязанную к ближайшему корню, и затянула петлю у рыбы на жабрах. – Если вы рассчитываете на обед, вам лучше самому приняться за дело. – Она посмотрела ему в лицо и с вызовом подняла подбородок.
Доставая из дупла другой гарпун, Грант подумал, что сейчас они похожи на двух дуэлянтов, встретившихся на рассвете. Но, учитывая ее прозрачное обтягивающее одеяние и сияние волос вокруг ее лица, он уже оказался обезоружен, и это было ужасно.
– Готовы, мастер-рыболов? – Тори самодовольно улыбнулась.
Кажется, она бросает ему перчатку?
– Всегда готов, – без колебания ответил Грант.
Наблюдая за Грантом, Тори пришла к следующему заключению: капитан был хоть и бравый мужчина, но, несомненно, на этом острове он чувствовал себя несчастным. Здесь все работало против него, против его строгих правил, против его до невозможности хрустящих крахмальных рубашек и начищенных до блеска сапог. Насколько сама она была раскованна, настолько у него все тело выглядело каким-то неповоротливым. Нет, с ним будет непросто. Этот капитан не так податлив. И он не из тех, кто с легкостью реагирует на потери. Ничего. Все лучшее ждет впереди, когда она поднесет ему на блюдечке его поражение.
Хотя ее руки напоминали сейчас два больших куля, прикрепленных к плечам, Тори отказалась от передышки. Капитан вытащил свою первую рыбу, потом вторую, но. Тори все равно опережала его.
Раздражение, отразившееся у него на лице, сделало его черты жестче. Чем больше он сердился, тем меньше на нем оставалось одежды. Сначала Грант сбросил свою широкополую шляпу, и теперь ему не нужно было ее снимать, чтобы вытирать пот со лба. Следующей исчезла рубашка, потом – сапоги, чтобы он мог пройти туда, где глубже. Тори вдруг подумала, не пытается ли он смутить ее таким образом – и надо сказать, не без успеха, – но капитан выглядел настолько увлеченным состязанием, что это подозрение сразу отпало.
Убрав с глаз волосы, Тори незаметно наблюдала, как его подтянутое тело сгибается, потом замирает перед тем, как он бросает гарпун. Она следила, как поднимаются его длинные руки, вытягивая рыбу. Время от времени он откидывался назад – тогда на его бронзовом торсе вздувались тугие мышцы, и у нее невольно приоткрывались губы от изумления.
Тори нахмурилась. Ей никогда не приходилось задумываться, сможет ли она со временем приспособиться к требованиям общества. Прежде она была уверена, что вполне способна сделать все необходимое для этого, но сейчас вдруг испытала замешательство, так как начинала сознавать, что в ее знаниях существует зияющая дыра. Возникал ряд вопросов, ответы на которые невозможно было предугадать. Например, как можно питать отвращение к мужчине и вместе с тем, просто глядя на него, получать самое большое удовольствие, какое она когда-либо испытывала? Что она чувствовала, наблюдая за его движениями? Симпатию? Вожделение?
Ей вдруг захотелось положить руки ему на плечи. Почему, питая ненависть к нему, она так обрадовалась его поцелую? «Уму непостижимо», – подумала Тори и вздохнула.
Когда Сазерленд поймал еще одну рыбину, Тори спешно привела в порядок свои мысли и решительно настроилась на победу. Теперь они сравнялись... вот только руки ей уже совершенно не подчинялись. А он все продолжал поднимать гарпун, терпеливо выжидая новую добычу. Рыба, вероятно, была огромная, если это его так занимало.
Тори передернула плечами. Даже если он опередит ее на одну рыбину, все другие у нее по-прежнему остаются крупнее. Она испытывала удовлетворение, зная, что счет зависит не от количества, а от общего веса в фунтах. Вряд ли ее соперник не осведомлен об этом.
Тори прошла вброд дальше, в затененную часть бухты, где вода была прохладнее, и разделась. Обмывшись, выстирав и отжав одежду, она надела ее и стала перебирать пальцами мокрые пряди, чтобы волосы скорее высохли.
Когда она вернулась назад, Сазерленд, держа гарпун, все еще медленно двигался за рыбой. Тори уселась на согнутую пальму, барабаня по ее стволу своими маленькими ноготками.
«Довольно», – решила она наконец и, выпятив нижнюю губу, сдула с лица волосы. Направляясь к воде, она прихватила по пути камень и швырнула его в воду прямо перед Грантом.
Глава 9
Воля – вот чем он мог одолеть этого монстра. Грант напрягся. Странное дело – как только он собирался метнуть гарпун, рыба ускользала. Но он был терпеливым человеком и мог часами караулить свою добычу. У него ныла рука, уставшая держать на весу оружие, но он не отступал...
Мысли Гранта внезапно прервались, после того как вода плеснула ему в лицо. Рыба метнулась в заводь, к упавшему перед ним огромному булыжнику. Грант стиснул зубы и посмотрел туда, где в тени, на берегу, сидела Виктория. Она торжествующе улыбалась.
Заворчав, он швырнул в воду свое оружие так, что гарпун, взлетев вертикально, воткнулся в дно, а затем направился к ней. Подбородок Виктории задирался все выше и выше с каждым новым шагом Гранта. Когда он встал прямо перед ней и наградил ее взглядом, которого боялись бывалые матросы, она даже не шелохнулась. У нее не было ни страха, ни робости. Что ж, хорошо...
Не говоря ни слова, Грант схватил ее и потащил к воде.
– Нет, Сазерленд! – закричала Тори. – Не надо! Я только что обсохла и согрелась.
Она колотила его по груди и наконец вцепилась сзади в шею, пытаясь душить. Но ничто не могло помешать ему. Лишь в последнее мгновение, когда он в очередной раз поднял ее за волосы, чтобы снова окунуть с головой, Тори потащила его за собой.
Грант вынырнул на поверхность, точно выстрелившая пробка. Откашливаясь, он давился от смеха.
Тори отплевывалась, отбрасывая волосы с лица.
– Подонок! Вы еще пожалеете... – Она посмотрела вниз, на свою грудь, без сомнения, следуя за его взглядом. Ее рубашка перекрутилась и наполовину соскочила с плеча, обнажив верхнюю часть груди, а тонкая материя облепила другую половину.
Как ни пыталась Тори оторвать рубашку от кожи, ткань упорно возвращалась назад, обнаруживая отвердевшие соски. При виде их Грант представил, как он трогает ее, задерживает на ней губы... Пламя сжигало его, угрожая взорвать изнутри...
Он сцепил руки в замок, пытаясь справиться с искушением. Все утро он не сводил глаз с ее длинных ног и почти обнаженной груди, а постоянное мелькание ее упругих ягодиц едва не повергло его на колени. Чтобы подержаться за них руками, взвесить в ладонях налитую плоть и приладить пальцы вокруг ее изгибов, он бы, казалось, жизнь отдал. Он чуть не дошел до безумия, тщетно пытаясь подавить почти непрекращающийся бунт своей мужской сущности.
Сейчас Виктория стояла перед ним, словно раздетая. Интересно, тронул он ее в той же мере, как она его? Грудь ее высоко вздымалась, дыхание было поверхностным, а глаза рыскали поверх его груди, смелым, оценивающим взглядом продвигаясь все ниже.
В течение этого короткого времени Грант подумал, что, возможно, ей понравилось, как он ее поцеловал. Может, она позволила бы ему смахнуть с ее плеч рубашку и пробежать руками поверх груди. «Виктория, раздетая, в воде, со мной...»
Издав горловой звук, Грант силой вытолкнул себя на берег. Не медля ни минуты, он подхватил свою рубашку и сапоги и опрометью бросился прочь. Рассвирепев, он мчался по сверкающему белому пляжу, взбегая вверх, спускаясь вниз и останавливаясь только для того, чтобы в сердцах метнуть в море ракушку или представить свое судно, стоящее на якоре.
Пока он не нашел Викторию, его обуревало желание поскорее вернуться домой, но отныне он видел в этом единственное спасение для себя. В привычном ему мире Виктория утратит свою привлекательность, так как эта девушка слишком прямолинейна, слишком дерзка.
Грант вглядывался в заходящее солнце, поражаясь буйству огненной палитры, простирающейся сквозь небо. Нигде, кроме как здесь, он не увидит такой картины. Кроваво-красный цвет забивал оранжевый. Пурпурный и темно-синий смыкались с цветом ночи. В этом разгуле красок, как в зеркале, отражались его собственные безумные чувства. Грант был намерен их обуздать – иначе он пропал. Эта девушка возбудила его эмоции удивительным образом.
До сих пор ни одна женщина не возбуждала в нем такого желания. Он желал ее больше, чем кого-либо, больше, чем вообще был способен желать.
Когда Грант вернулся в бухту, Виктория уже ушла, и он устало поплелся к ее дому. Поднимаясь по тропе, на полпути он учуял запах готовящейся пищи. В природе не существовало аромата лучше, чем этот. Запах становился все более сильным, и Грант почувствовал, что его рот заполняется слюной.
Грант застал Викторию возле открытого очага, где она готовила их улов, и заключил, что никогда в жизни не был так голоден. Окинув глазами лужайку, он спросил:
– Чем будем есть?
Она язвительно засмеялась:
– Вы так уверены, что получите еду?
– Где посуда? – проскрежетал Грант.
В ответ раздался страдальческий вздох.
– Напрасно ищете, – сообщила Виктория. – Довольствуйтесь этим блюдом.
Грант уставился на деревянный диск, который она назвала блюдом, – он был доверху наполнен пластами белой рыбы. Неужели ему придется есть рыбу руками?
Виктория уже приступила к еде, издавая смачные звуки, отнюдь не способствовавшие упрочению его сопротивления. Наконец все манеры были отброшены в сторону, и он, сложив ладонь ковшом, зачерпнул несколько пластов. Препроводив их в рот, он прикрыл глаза, прежде чем успел остановить себя. Рыба буквально таяла во рту – вкус, консистенция и аромат были несопоставимы ни с чем, доселе им испробованным.
Заметив, что Виктория внимательно наблюдает за ним. Грант покраснел. Хотя он старался есть, как подобает цивилизованному человеку, его усилия не увенчались особым успехом: точно зверь, он проталкивал в рот кусок за куском и высматривал следующую порцию. Виктории приходилось вырывать у него блюдо, чтобы очищать рыбу от костей. Остров понемногу начинал его принимать. Но он не примет остров. Грант не мог этого допустить. Он преодолеет силу его притяжения.
– Что вы делаете? – спросил он, увидев, как Виктория выжимает себе на пальцы сок какого-то фрукта. Она не ответила, только швырнула ему вторую половинку плода, у которого был кислый запах, забивающий рыбный запах на руках.
– Вы прекрасно обошлись без столовых приборов, – небрежно сказала Виктория, падая в уцелевший, плавно покачивающийся гамак.
– Не понимаю, почему вы не выстругали несколько ложек и вилок. Сделали же вы рыболовные крючки из кости! Вы такая способная...
– Зачем было попусту использовать нож – мой единственный нож, – когда есть эти четыре пальца и противостоящий им большой?
– Затем, чтобы достичь некого подобия цивилизации. – Грант уселся на бревно возле костра. – Когда вы вернетесь домой, вам придется заново осваивать кучу вещей.
– А что, если я ничего не забыла? Может, я сознательно предпочитаю отказываться от некоторых привычек.
– И каких же?
– Таких, которые здесь неуместны. – Виктория свесила ногу за край гамака и принялась раскачивать гамак. – Например, одеваться как леди. Напяливать на себя нижние юбки на три сотни фунтов. Даже если бы у меня имелось такое количество, это было бы самоубийством. Здесь нужно приспосабливаться – или вы умрете.
– Это не цивилизованная постановка вопроса. – Грант взял ветку из кучи хвороста и разворошил угли. – Не важно, где вы находитесь, в любом случае вы не должны утрачивать свои манеры, свою одежду. Иначе вам не сохранить свою личность, – заключил он.
Виктория напряглась.
– А к чему мне было сохранять ее? Поймите, капитан, в течение восьми лет мы считали себя умершими для остального мира. Здесь у нас была полная свобода. – Она снова расслабилась. – И сознаете вы это или нет, но вы тоже приноравливаетесь, как в свое время сделала я.
– Что вы имеете в виду?
– То, что вы сняли свою рубашку, сапоги...
– Так вы заметили это? – Грант поднял брови. – Я понимаю, почему ваша одежда наподобие... – он махнул рукой на яркий шарф, который она обернула вокруг груди, – наподобие этого. Но все же, может, стоило бы быть немного поскромнее? Когда вы оказались здесь, вы были уже достаточно большой девочкой, чтобы иметь представление о приличиях.
– О приличиях? – фыркнула она. – Как мне называть вас впредь – святой капитан или капитан святость? Да, я была достаточно взрослой, чтобы усвоить правила приличия – если то, чему меня учили, было таковым. Когда мне было меньше лет, моя мама обычно говорила, что ничто не ограничивает свободу человеческого духа так, как приличия. Мама назвала бы вас фарисейским брюзгой.
– И вовсе я не брюзга, – запротестовал Грант. – Я придерживаюсь правил приличия, потому что это становой хребет Британии. Это то, что отличает наше общество от любого другого в мире. – Он взъерошил волосы, собираясь обосновать сказанное. Из множества вещей, неправильно понятых или игнорируемых ею, это нельзя было оставлять без внимания. – Правила приличия возникли не вдруг и не из вакуума – они формировались пластами, на протяжении многих эпох и поддерживаются обществом по ряду причин...
Тори задумчиво посмотрела на него.
– Да, – сказала она, – так я и буду вас называть – Капитан Брюзга.
Грант гневно сверкнул глазами. Черт побери, она не поняла ни одного его слова!
– Если личность и приличия для вас ничего не значат, – наконец сказал он, – я вправе сомневаться, хотите ли вы вообще уехать отсюда.
– Почему вы так решили? Только потому, что я не выбежала на пляж встречать вас? Это вовсе не значит, что я не хочу покинуть эти места. Возможно, вы начитались историй о кораблекрушениях, но, поверьте мне, все они неправдоподобны. По-вашему, женщины, до которых никому в мире не было дела, потому что их считали погибшими, побегут встречать корабль, полный матросов, которые провели в море много месяцев без женщин? Где вы такое видели?
– В самом деле, вы были правы, проявляя осторожность. – Грант задумчиво посмотрел на костер, размышляя о дневнике. Что сталось с тем капитаном? – Вы совсем ничего не писали о том негодяе, которого мисс Скотт ударила камнем...
Ее нога, качавшая гамак, притормозила движение, и Тори села.
– Не писала, потому что история на том и закончилась. Он умер, и мы оставили его там. Экипаж не смог его найти. Они были в ужасе и через день уплыли.
– И вы нисколько не жалеете об этом? – Он с нетерпением ожидал ее ответа. Неужели ее не терзали кошмарные воспоминания? «Он домогался ее, он мучил ее, – писала она в своем дневнике. – Я пыталась ее защитить, я хотела причинить ему боль. Я будто лишилась рассудка».
– Жалею? Разумеется, жалею. Конечно, лучше было бы избежать всего этого, но в той ситуации я предпочла бы вместо Кэмми сама бросить в него камень и часть вины взять на себя.
Грант не верил своим ушам. Он едва удержался, чтобы не высказать свое осуждение. Другая в той ситуации ломала бы себе руки в ожидании помощи. Ни одна женщина не бросилась бы извергу на спину, чтобы его удушить. Это был предел возможного. И вот теперь, спустя годы, она говорит, что хотела бы нанести завершающий удар своими руками.
Встретив ее недрогнувший чистый взгляд, Грант на мгновение испытал благоговение. Он все понимал и не хотел бы никаких перемен в ее действиях, но по-прежнему пребывал в смятении. Виктория слишком отличалась от всех женщин, каких он когда-либо знал.
В конце концов он неуверенно произнес:
– Я разделяю вашу предосторожность. Ваша бдительность в отношении нас была оправданна, но те проказы... Можно было бы обойтись без них.
Виктория пожала плечами и опустилась обратно в гамак.
– Я полагаю, в то время это было единственным выходом.
– Вы так думаете? Я бы предположил, что инстинкт у вас возобладал над логикой.
– Что то, что другое – результат одинаковый. – Виктория пожала плечами. – Вот только инстинкт срабатывает быстрее. – Она продолжала покачиваться в гамаке.
Неожиданно ему захотелось поколебать ее устои.
– Как инстинкт поможет вам планировать свою жизнь, когда у вас возникнет такое желание? – поинтересовался Грант. – И вдруг вам нужно будет добиться чего-то большего, чем удовлетворение основных потребностей?
Виктория посмотрела на него так, будто он свалился с луны.
– Мой единственный план – остаться живой, и, я думаю, этого будет более чем достаточно.
Грант не мог ничего понять: сам он уже давно спланировал свою жизнь на все последующие годы. Все у него было расписано до мельчайших деталей. Он доставит Викторию в Англию и заработает Белмонт-Корт. Когда старый хозяин скончается, он восстановит поместье и вернет ему былую славу. Достигнув этого рубежа, он начнет подыскивать себе супругу: обстоятельно, без эмоций, как и все, что он делал. С таким поместьем он найдет себе такую партию, какую ему только захочется. Это будет степенная английская невеста с родословной и безупречными манерами...
– А каковы ваши планы, Капитан Брюзга? – ехидно спросила Тори.
Грант наградил ее мрачным взглядом.
– Привезти вас обратно и потом обустроить дом для себя.
– Итак, я разочаровала вас отсутствием планов на будущее... – Тори притворно вздохнула. – Но как я могу что-то планировать – мне ведь совершенно не известно, что меня ждет, когда я вернусь.
– Я полагаю, ваш дедушка будет заботиться о вас до тех пор, пока вы не выйдете замуж.
– А что будет с Кэмми? У нее нет семьи.
– Разумеется, Белмонт позволит ей остаться с вами, – уверенно сказал Грант. – Опять же, до вашего замужества, – резонно добавил он.
– А дальше?
– Вы задаете слишком много вопросов, Виктория.
– Я планирую, – подчеркнула она. – И потом, ведь та жизнь для меня будет внове, поэтому не хотелось бы вступать в нее неподготовленной.
С этим он не мог спорить.
– Ну, хорошо. Возможно, ваш муж позволит мисс Скотт остаться при вас компаньонкой или гувернанткой.
– Возможно? А если нет?
– Тогда она выйдет замуж, – сказал Грант.
– Замуж? – повторила Тори. – Это и есть ключ ко всему? Удивительно, и как это еще существуют неженатые люди! Наверное, специально, чтобы можно было выбрать кого-то из них!
Когда Грант наградил ее отнюдь не благодушным взглядом, Тори всплеснула руками, словно потрясенная избытком всего, что она услышала. Оказывается, ей есть над чем подумать.
Грант вдруг проникся сочувствием к ней.
– Вы удачно выйдете замуж, можете на это рассчитывать. У вас появятся дети, – добавил он с абсолютной уверенностью. – У вас будут друзья и семья, Виктория.
Какой-то миг Тори выглядела ошеломленной, потом лицо ее осветилось легкой улыбкой.
– Возможно, – пробормотала она в глубоком раздумье.
Грант был готов держать пари, что однажды ей захочется иметь детей. Он не мог отвести от нее глаз. Бриз погасил пламя и раздул длинные, как щупальца, пряди ее волос. Когда Тори встала и рассеянно пожелала ему спокойной ночи, Гранту показалось, что впервые за все это время в глазах у нее не было страха или отвращения.
Шагая от гамака к своему жилищу, она все еще была погружена в свои мысли.
Грант посмотрел ей вслед. Еще раньше он заключил, что ее легко разгадать, но сейчас у него не было такой уверенности. Он раскатал свой тюфяк и вдруг остановился. Эта девушка действительно считала себя погибшей для мира, когда так говорила? Может, она в самом деле потеряла все надежды вернуться назад? Как же она жила, зная, что никогда не будет иметь всего того, что было в ее прежней жизни?
Эта мысль не давала ему покоя. К счастью, теперь все будет по-другому. Она вернется. У нее будут дети, семья, друзья.
Полагая, что сейчас она уже устроилась в своей хижине, Грант крикнул:
– Виктория, когда я доставлю вас домой, у вас будет все, что я вам обещал!
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?