Текст книги "Один из нас"
![](/books_files/covers/thumbs_240/odin-iz-nas-211232.jpg)
Автор книги: Крейг Дилуи
Жанр: Социальная фантастика, Фантастика
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 23 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]
Глава шестая
Реджи Элбод завтракал. Бекон, кукурузный хлеб с сиропом, лепешки, залитые густой бурой подливкой. Запивая обильный завтрак горячим сладким кофе, он смотрел на дочерей, гомонящих и толкающихся на кухне. Его Джуди, которая была хорошей женщиной, скончалась несколько лет назад. Парни в городе постоянно спрашивали его, когда он собирается найти себе новую супругу. В ответ он всегда смеялся: «Под моей крышей и так растут четыре девчонки, куда, черт побери, я ее дену?»
Плюс ко всему вокруг по-прежнему свирепствовала эта зараза. Людям приходилось тестироваться, прежде чем лечь в одну постель. Ухаживать за женщиной теперь означало совсем не то, что раньше. Нет, для него со всей этой чепухой было покончено. Четырех дочерей более чем достаточно, чтобы заводить еще одну женщину в своей жизни. В его возрасте у него оставалась лишь одна цель: позаботиться о себе и о том, что ему принадлежит.
Выйдя на веранду, он прислонился к облупившемуся столбу и принялся сворачивать самокрутку. Лизнул, заклеил. Закурил, глядя, как восходит солнце. Выбросил окурок, откашлялся, выплюнул комок слизи и затопал во двор, готовый начать трудовой день.
На созревающем хлопке уже открывались коробочки. Наряду с арахисом хлопок был его главным источником дохода. Кроме того, Элбод выращивал также бататы, тыкву, бобы, горох, капусту и помидоры – все это следовало поскорее собрать и законсервировать. Курам и свиньям требовался корм, коровы уже мычали, требуя внимания, изгороди нуждались в починке. Он напомнил себе не забыть заскочить сегодня в «Кормовую базу Экли», а потом еще закупиться в универмаге. Ему был нужен табак, растительное масло и всякие мелочи для девчушек.
И еще сегодня был день чудиков.
Они работали у Элбода по три-четыре дня в неделю вот уже восемь лет. Поначалу они вообще ни черта не смыслили, просто бегали повсюду и на все натыкались. Элбод припомнил, как один мальчонка боялся кур. Он показал детишкам свой хлыст, чтобы они не вздумали озоровать, и с тех пор они отлично поладили. Из чудиков выросли неплохие фермеры. Теперь он вряд ли бы смог справиться без них.
Он покормил скот, подоил коров. Потом, минута в минуту, на дороге в облаке пыли показался пикап и вкатил во двор. Дэйв Гейнс выключил мотор, вышел из машины и потянулся. Чудики сидели в кузове в своих грязных комбинезонах, ожидая команды выгружаться.
– С утречком, Реджи, – приветствовал его Гейнс.
– С утречком, Дэйв. Что-то я не вижу Болвана, простыл, что ли?
Здоровый глаз Гейнса уставился на Элбода. Второй, мутный и неподвижный, смотрел в другом направлении.
– Приходили люди из Бюро. Забрали его на какое-то время.
– Вон оно как? – отозвался Элбод.
В нем начинало вздыматься праведное негодование. Он ведь платил им за работу, черт возьми! Хотя на самом деле Дом должен бы помогать ему задаром, учитывая, сколько налогов от него требует Вашингтон.
Его младшенькая вынесла ему термос с кофе. Милая мордашка, светлые волосы, в точности как у ее сестер. В точности как у его Джуди, упокой Господь ее душу. Она вручила ему термос и чмокнула в щетинистую щеку.
– Это тебе, папа.
– Спасибо, золотко. Успехов тебе в школе.
– С утречком, мисс Салли! – поздоровался учитель с широкой улыбкой, но девочка уже бежала босиком обратно к дому.
– Мне не хватит работников, – сказал Элбод. – Я плачу Дому приличные деньги за этих ребят.
– Я привез с собой Мэри.
– Эту дурочку? У меня полдня уйдет, чтобы научить ее, что надо делать.
– Это я беру на себя, – заверил его Гейнс.
– У вас в Доме сотни чудиков, и вы не нашли никого лучше, чтобы послать ко мне?
– Я же сказал, я ее научу. Занимайтесь спокойно своими делами. Вы составили для меня список?
Элбод вытащил из заднего кармана комбинезона засаленный блокнот. Раскрыл, вырвал листок и протянул учителю.
– Как думаете, справитесь со всем этим за сегодня?
Учитель посмотрел на листок.
– Так что, у вас весь хлопок уже поспел?
Элбод сплюнул на землю.
– Угу.
Солнца в этом году было много, но без сильной жары. Обильные дожди. Для хлопка это хорошо. Урожай уже можно было собирать. Цены на рынке были не такими высокими, как ему бы хотелось, но и не особенно низкими. На следующий год он засеет свои поля горохом, чтобы почва не обеднялась.
– Нашим ребятам за один день все это не убрать, – сказал Гейнс. – Нужно больше времени. То есть гораздо больше.
– На вас только вон тот маленький участок. Я нанял цветных, они придут завтра утром и примутся за большие поля. Гляньте, справитесь вы или нет.
– Не могу сказать, пока мы не возьмемся за дело.
– Ну ладно. Начинайте тогда. Мне надо заехать к Экли, вернусь к концу дня. Пока меня не будет, в дом не заходить, понятно?
– Я буду постоянно при деле.
Элбод забрался в грузовик и бросил термос на переднее сиденье. Мотор, взревев, завелся. Фермер свесил руку из окна.
– До встречи, Дэйв.
Он включил передачу и нажал педаль газа. Впереди хлопотливый денек. Дел всегда невпроворот, но ему именно так и нравилось.
Проводив взглядом удаляющийся пикап фермера, Пес спрыгнул с заднего борта и помог Мэри спуститься. Ноги девочки запутались в траве, она споткнулась, ее широкополая соломенная шляпа слетела с головы. Пес подобрал шляпу и водрузил обратно.
Мистер Гейнс собрал их в кружок и показал листок со списком.
– Он надеется, что мы сделаем все это за один день, – сообщил он, потирая лоб. – «Маленький участок»… я вас умоляю! Мы весь день будем только собирать хлопок, и то выходит много.
Дети молчали. У них не было права голоса.
Мистер Гейнс вздохнул:
– Ладно, надо приниматься за дело. Мешки вон в том сарае.
Пес ничего не имел против уборки хлопка. С его длинными цепкими пальцами у него это отлично получалось. Работа была довольно простая, даже Мэри могла с ней справиться.
Уолли моргнул:
– Дер-гать сор-няки, нет?
Формой тела Уолли напоминал кеглю для боулинга. У него не было рук. Он ходил на корнях, росших из нижней части его туловища. У него отлично получалось выдергивать сорняки – любые сорняки, – а также собирать с деревьев орехи пекан и персики. Его корни, если он вытягивал их во всю длину, доставали до самых высоких веток.
– Сегодня только хлопок, – прорычал мистер Гейнс.
– Как насчет меня? – спросил Мозг.
Мозг выполнял особые работы: чинил технику, принимал телят, лечил заболевших животных. То есть совмещал обязанности механика и ветеринара.
– Ты что, оглох? Я сказал – хлопок! Давай, Джордж, принимайся за дело. Можешь не торопиться, ты знаешь, какой я терпеливый.
Дети поспешно двинулись к сараю, как им было сказано. Учитель смотрел на них, опершись на грузовик.
– Эй, ты! Енох!
– Да, сэр, – отозвался Пес.
– Покажи Мэри, что делать. Ты отвечаешь за нее.
– Хорошо, мистер Гейнс.
Перед ними в волнах солнечного жара раскинулось хлопковое поле. Со стеблей свисали раскрывшиеся коробочки. Дети принялись каждый за свой ряд. Один за другим Пес ощипывал созревшие хохолки, засовывая их в свой мешок. Раз-два-три-четыре, шаг.
Он помахал рукой Мэри:
– Проснись, девочка! Делай так, как я тебе показал.
Она поднесла к лицу зажатую в кулаке пригоршню хлопка.
– Мягко!
– Положи это в мешок, который у тебя на плече. Вот так, хорошо. Все правильно. Теперь набери еще. Как будто ты его кормишь, да? Мешок тако-ой голодный!
Мозг набивал свой мешок, не переставая брюзжать:
– Большинство людей не знают, что мы выращиваем для них еду. Собираем хлопок, которым они утепляют свои драгоценные нормальные интимные части. А если б знали, то отказались бы есть эти продукты и носить эти вещи!
На этот счет Пес не был так уверен. Даже он знал, что бацилла не может жить вне человеческого тела. Он посмотрел вдаль, поверх поля белого золота, на цепочку деревьев, зеленевших на горизонте под сияющим небом.
– Как ты думаешь, что там, дальше? На что похож их мир? – спросил он.
– Это наш мир, – парировал Мозг. – Только нас туда не пускают!
– Я имел в виду – ты думаешь, он действительно такой, как показывают в кино?
– Мы никогда не узнаем этого, если не озаботимся тем, что происходит здесь, у нас перед носом. Например тем, что мы задарма трудимся на Элбода, ничего не получая взамен.
– Мы получаем образование, – возразил Пес. – Я, например, собираюсь стать фермером.
– Но нам ничего не платят! И не предоставляют другого выбора.
– Это только на несколько лет. А потом Папа Элбод обещал, что будет платить нам за арахис и хлопок по весу.
– На этот заработок едва проживешь. Это настоящее рабство, просто называется по-другому!
– Тебе лучше знать.
– Только посмотри на нашего надсмотрщика! – сказал Мозг. – Великий мистер Гейнс. Ошивается вокруг дома в надежде попялиться на Элбодовых дочерей, идущих в школу. Единственное, чему он смог нас научить, – это что хозяева нас эксплуатируют, а мы, черт подери, совершенно беспомощны это изменить!
– Может, выберемся сегодня вечером на наше местечко в лесу? – предложил Пес. – Обсудим все это как следует. Тебе наверняка полегчает, если ты выговоришься.
Мозг прервал работу.
– Ты вообще слышал хоть одно слово из того, что я сказал?
– Не обращай на меня внимания. Продолжай, я слушаю.
Мозг всегда страдал, если ему приходилось заниматься ручной работой. Он от рождения имел повышенную чувствительность к физической боли – спину тут же начинало ломить, маленькие изящные руки покрывались ссадинами и кровоточили. В такие моменты с ним было трудно разговаривать. В любое другое время Пес любил послушать, как его друг проклинает жестокость системы и пророчит грядущую революцию. До него не доходил смысл половины сказанного, но было трудно устоять перед впечатлением, которое производил Мозг, развивающий какую-нибудь идею. Однако, испытывая боль, Мозг ожесточался, и его речи становились язвительными и злобными.
Пес поспешно двинулся дальше вдоль своего ряда, оставив друзей далеко за спиной. Мозг мог буйствовать сколько угодно – его больше не было слышно. Подняв голову, Пес обнаружил, что Мэри почти поравнялась с ним. Похоже, из девчонки выйдет отличная уборщица хлопка!
Когда утро уже переходило в день, они сделали перерыв и направились к водяной колонке. Мистер Гейнс храпел в кабине грузовика. В ярко-синем небе висели белые облачка, похожие на кусочки хлопка. Пес взялся за рукоятку и принялся качать. По очереди наклоняясь к крану, дети глотали воду, такую чистую и холодную, что у них заломило зубы.
Снова в поле и опять за работу. Потом мистер Гейнс позвал их обедать. Затем опять уборка до позднего вечера, пока наконец не наступило время отправляться домой.
Разгоряченные и усталые, дети двинулись прочь с поля.
– Эй, ребята! – послышался голос. – У меня тут для вас чай со льдом!
По травянистой лужайке к ним направлялась Салли Элбод, держа большой поднос, уставленный сверкающими стаканами с темным крепким чаем. Простое белое платье подчеркивало ее гибкие, загорелые руки. Она опустила поднос на столик для пикников, стоявший во дворе.
– Это вовсе не обязательно, мисс Салли, – сказал мистер Гейнс.
– Им нужно немного охладиться, они столько работали на такой жаре. Сегодня весь день печет, как в кузне.
– Им это нипочем. Они всегда могут попить воды. А с этим чаем оглянуться не успеешь, как они начнут требовать его каждый…
– Но я уже его приготовила, – резким тоном возразила Салли.
Здоровый глаз учителя с ненавистью уставился на детей, в то время как другой, безвольно опущенный книзу, казалось, не придавал значения ничему из происходящего.
– Ну хорошо. Давайте, ребята, пейте свой чай. Только не думайте, что теперь так будет каждый раз.
– Спасибо, мисс Салли, – нестройно пробормотали дети, собираясь вокруг столика.
– На здоровье, – отозвалась девушка.
Зажав запотевший стакан в ладонях, Пес приложил его сбоку к морде. Холод, восхитительный холод. По такой жаре ходить в шерсти было просто убийственно. В стакане позвякивал лед, под которым виднелась веточка мяты. Пес в несколько глотков прикончил сладкий напиток и принялся дробить лед острыми зубами.
Мистер Гейнс вновь обратил свое внимание на девушку.
– Это очень великодушно с вашей стороны, мисс Салли, – произнес он с широкой улыбкой. – Надеюсь, вы не станете возражать, если я скажу, что вы сегодня восхитительно выглядите?
– Нет, сэр, я стану возражать! Эти ребята трудятся не жалея сил, а вы стоите тут, изображаете из себя босса, да еще и раздаете комплименты четырнадцатилетней девушке!
– Ну-ну, поосторожнее…
– Это вы поосторожнее! – отрезала девушка. – Вот я расскажу папе, как вы разглядываете меня уже чуть ли не месяц! Все эти постоянные замечания насчет того, как я выгляжу…
– Можете рассказывать ему все что хотите. Я просто пытался поддержать дружескую беседу.
Она склонила голову набок, прислушиваясь. Издалека доносился звук приближающейся машины.
– Вон он уже едет, я слышу!
Мистер Гейнс яростно воззрился на детей. Они отворачивались, благоразумно делая вид, что их это не касается. Одна Мэри с отсутствующим лицом продолжала смотреть прямо на него. Учитель бросил взгляд на дом, где Элбод хранил свой дробовик.
– Вот что я вам скажу, мистер Гейнс, – продолжала Салли. – С этого момента я буду угощать этих ребят каждый раз, когда мне захочется. И вы не станете мне препятствовать или думать, будто я что-то вам должна.
– Да делайте что хотите. Мне все равно.
– Вот и хорошо, – проговорила девушка с милой улыбкой, поворачиваясь к дому.
– Ну ладно, – проворчал мистер Гейнс, когда она ушла. – Нам пора. На сегодня хватит.
Пес возвращался к грузовику, воодушевленный чаем и еще больше – небольшим проявлением доброты со стороны Салли. По пути его взгляд упал на тощую курицу, на теле которой почти не оставалось перьев. Очевидно, ее сестры клевали ее, понемногу убивая с каждым клевком. Пройдет немного времени, и она погибнет от ран. Так уж устроен мир – Пес по опыту знал, что он жесток и безжалостен. До сих пор у него не было причин думать, будто мир может быть другим.
Но сейчас ему начинало казаться, что, возможно, он был неправ.
Глава седьмая
Эми в последний раз посмотрела на себя в зеркало в ванной комнате, прежде чем спуститься вниз. Мама похрапывала на диване в гостиной. В темноте вспыхивал и угасал экран телевизора. Было душно, в воздухе висел запах застарелого табачного дыма.
– Я ухожу. Может быть, займусь сексом с одним мальчиком, – сказала она.
В ответ мать выдала очередную руладу. До завтрашнего утра она не проснется.
– Спокойной ночи, мама.
Она вышла, и ночь тотчас облепила ее кожу. Теплая и влажная. Темная и бесконечная. В такую ночь могло произойти что угодно. В такую ночь можно скрыть что угодно – идеальные условия для любых проделок. Эми прошлась до угла дороги, где они с Джейком целовались. Он ждал ее, руки в карманах, стоя рядом с кустом желтого жасмина.
Заслышав хруст ботинок по гравию, он насторожился. Затем его лицо прояснилось, когда она со смехом вышла в пятно лунного света.
– Что, испугался? Решил, что я монстр? – спросила она.
– Меня пугает только то, какая ты красивая. Я каждый раз чувствую, будто меня асфальтовый каток переехал.
– А-ха-ха, да ты умеешь мести языком!
– Э-э…
– Продолжай, мне нравится. Я просто тебя подкалываю.
Джейк взял ее за руку и повел через разоренное поле. Вся кукуруза была уже убрана, торчали только обрубки стеблей. Его ладонь была потной.
– Салли, наверное, уже на месте, – сообщил он. – И Трой тоже.
– Так что, они теперь вместе? Она мне ничего такого не говорила, хотя могла бы и сказать.
– Да, вместе. – Джейк засмеялся. – Просто Салли еще этого не знает.
– Если бы знала, ее папочка уже развязал бы военные действия.
– Не ему решать, кого она должна любить.
– Вы с Салли оба такие сердобольные в вопросе насчет чумных детей, – сказала Эми. – Удивительно, что ты выбрал в подруги меня, а не ее.
– Я ничего не выбирал. Кажется, я рассказал тебе без утайки, как я к тебе отношусь.
– А что ты, кстати, такое говорил? Я что-то плохо помню.
– Все, что было надо, я сказал. Теперь твоя очередь. Иначе ты не дождешься от меня ни единого слова.
– Ты сломаешься, – поддразнила она. – Я могу быть очень упрямой. В этих делах я совсем как моя мама.
– Да уж. – Он снова засмеялся. – Скорее всего, я сломаюсь.
Если он не скажет это первым, то скажет она. Ей не терпелось сказать ему всю неделю.
Может быть, сегодня ночью. Сегодня было возможно все.
Они вошли в лес. Эми прислонилась к нему, и он обнял ее за талию. Его пальцы пробрались внутрь ее джинсов, ладонь легла на бедро. Она прочла свой учебник гигиены от корки до корки. Она знала, что если заниматься сексом в презервативе, это не гарантирует, что ты не подцепишь заболевание, которое распространяется при телесном контакте. Тем не менее трогать друг друга там, внизу, не возбранялось: они могли делать это без риска распространить заболевание, если использовали одноразовые перчатки.
Его пальцы передвинулись к мягкой выемке между ее ребрами и подвздошной костью. Эми поежилась от его прикосновения и дернула себя за волосы. На коже высыпали мурашки.
– Ну а теперь кто боится? – спросил он.
Она не боялась. Это было возбуждение. Она хотела быть нормальной девочкой.
– Не волнуйся, – добавил он, – мы уже почти пришли. Слышишь музыку?
Среди деревьев бухал сумасшедший бас, в ветвях мелькали отблески. Они с Джейком сошли с тропы и пошли напрямик, пока не оказались на поляне, окруженной древними дубами и гикори.
Трой подбрасывал прутики в небольшой костерок на дне выложенной камнями ямы. Салли и Мишель сидели на одном из нескольких бревен, положенных возле кострища вместо скамеек. В переносном магнитофоне орала какая-то песня, которую Эми никогда не слышала.
– Хей-хей-хей! – приветствовал друзей Джейк, изображая Толстяка Альберта.
Трой расцвел улыбкой:
– Теперь можно начинать веселиться! Глянь-ка, что принесла Мишель: бутылку красного!
– А ты? – спросил Джейк. – Ты-то принес что-нибудь?
– Пару бутылок «Йинглинга». Привет, Эми!
– Господи помилуй, – произнесла она. – Что у тебя с лицом?
Кто-то разрисовал его маркерами – жирные черные линии на темной коже. Свет от костра еще больше дополнял отвратительную картину, превращая лицо в ухмыляющуюся маску с острыми клыками и большим красным языком, вытянутым вверх, как бы облизывая правую щеку. Салли и Мишель засмеялись. В отблесках пламени Эми увидела, что их лица точно так же изуродованы.
Мама рассказывала ей, что раньше дети раскрашивались подобным образом на Хеллоуин – до того как появились настоящие монстры. Нарядившись чудовищами, они ходили по домам и выпрашивали сласти.
– Мы сделали себе уродские лица! – похвастался Трой.
– Зачем вам это понадобилось?
– Потому что это круто!
– Ужасно жаль вас разочаровывать, но это совсем не круто.
– Уроды – это круто, – сказал Джейк. – Крайности выносят мозг.
– Почему вы называете их уродами?
– У «Би-52» была такая песня, «Каменный урод».
– Это то, что сейчас играет?
– Нет, это «Стыдомания», альбом «Чумное поколение».
– Кажется, я видела их на одной из твоих футболок, – сказала Эми. – Они поют так, словно их что-то очень достало.
– Это музыка бунта, – ответил Джейк.
Трой сказал:
– Уродам не нужно писать музыку или носить костюмы, чтобы заявить о себе. Они заявляют о себе самим своим существованием. Просто тем, что они есть.
– В задницу общество! – вставил Джейк.
– Вот именно. Для ребят нашего возраста вся жизнь – тюрьма. Все говорят нам, как жить, даже если мы их не спрашиваем. Вся школа построена на иерархии: кто крутой, а кто не крутой. Отражение иерархии общества. Уроды получают то же самое, потому что они так живут. Наша тюрьма невидима, а у них – абсолютно реальна.
Эми никогда в жизни не слышала ничего тупее. Долгие годы она жила с мыслью о том, как она отличается от других. И в этом не было ровным счетом ничего замечательного. Быть аутсайдером, изгоем, вынужденным прятаться у всех на виду, – чему тут можно было завидовать?
– Моя старшая сестра ходит в школу в Атланте, – рассказывал тем временем Трой. – И она протестует против апартеида! А у нас, между прочим, в какой-то паре миль отсюда находится Дом, где детей держат под замком! Мы не лучше, чем Южная Африка. Черт, да мы не намного лучше нацистов с их концентрационными лагерями!
Не было смысла с ними спорить. В конце концов, Эми пришла сюда, чтобы повеселиться. Она пренебрежительно махнула рукой:
– Вы можете делать с собой что хотите, но я не собираюсь разрисовывать себе лицо, чтобы выглядеть уродкой. А вот пива я бы выпила, если тут предлагают.
Она присела на бревно рядом с другими девушками и взяла протянутую бутылку «Йинглинга». Опасливо понюхав, отхлебнула и поморщилась от горечи. Напиток пощипывал язык и давал небольшое ощущение тепла.
– Как будто что-нибудь может сделать тебя уродкой, – сказала Салли.
– Сколько нужно выпить, чтобы напиться? – спросила Эми.
– Для кого как, – отозвалась Мишель.
– Ну мне не хочется, чтобы меня стошнило. Я слышала, что так бывает.
– Ты справишься. Просто выпей побольше воды, когда придешь домой. Но если хочешь действительно оттянуться, глотни тутового вина. Тебя мигом сшибет с ног!
– Нет, спасибо. В следующий раз я утащу бутылочку из маминых запасов. У нее весь дом завален бурбоном, она даже не заметит.
– Если ты припрешь бурбон, можешь считать себя членом шайки, – сказала Мишель.
Джейк с Троем продолжали разглагольствовать об отчужденности молодежи. Родители, учителя, президент Рейган – все были против них. Россия с Америкой целились друг в друга ядерными боеголовками. Какие бы ошибки ни делало общество, расплачиваться за них предстояло детям. Детям без будущего, без права голоса в отношении чего бы то ни было.
Они как будто читали друг другу проповеди: их речи казались заученными, словно некий старый ритуал, известный им обоим. У Эми было чувство, что Джейк пытается произвести на нее впечатление, разыгрывая эту сцену. Может быть, ее бойфренд был немножко чересчур увлечен всем этим, но ей было все равно. Его страстность – вот что вызывало в ней интерес. То, как он выступал, а не то, за что он выступал.
Мишель отхлебнула вина из бутылки и скорчила гримасу.
– Я с тобой согласна, Эми. Мне просто нравится делать себе уродское лицо, потому что это весело – разрисовывать лица друг другу!
– Для тебя это просто абстракция, – сказала Салли. – Ведь это так называется? Когда что-то не по-настоящему?
Эми подавила отрыжку.
– Угу. Именно так.
– Абстракция, – повторила Салли. – Даже для Троя с Джейком. Я встречала заразных детей. И я никогда не видела, чтобы на детей изо дня в день валилось столько дерьма. Даже папа иногда обращается с ними плохо. Он даже не понимает, что это плохо!
– Да, им не повезло в жизни, – сказала Мишель. – Здесь я с тобой согласна.
– И они принимают все это так, будто не знают, что хорошо, а что плохо. Для них это нормальное положение вещей.
Эми чувствовала, как ее мозги тяжелеют от пива.
– Я просто хочу жить обычной жизнью. Я не хочу, чтобы в моем мире было чувство вины или уродство.
– Так устроен мир, – отозвалась Салли. – Прекрасное и уродливое идут рука об руку.
Мишель переменила тему:
– Так что, вы с Джейком теперь типа вместе?
Эми взглянула на Джейка и улыбнулась.
– Да, типа того.
– Из вас выйдет прекрасная пара, – заверила ее Салли.
Эми понравилось, как это звучит: «прекрасная пара».
– Ну да. Он мне тоже очень нравится.
Мишель наклонилась к ней и понизила голос:
– А что, вы уже занимались чем-нибудь? Ну, ты знаешь, как в книжке написано?
– Погоди-ка секундочку, – перебила Салли. – Вы слышали?
– Я ничего…
– Эй! – позвал чей-то голос из кустов.
Дети замерли, прислушиваясь. Ничего, кроме крикливой музыки, разносящейся среди деревьев – еще один певец, сердитый на весь мир.
Салли выключила магнитофон. Мишель спрятала бутылку.
– Кто там? – спросил Джейк.
– Это наше место.
– Твое имя здесь не написано, дружок.
– Ничего, если мы выйдем, чтобы поздороваться? Может быть, посидим с вами у костра?
Джейк повернулся к друзьям и пожал плечами.
– Конечно. Выходите и садитесь, если вы мирные люди.
– Кто это? – шепотом спросил Трой.
– Я знаю этот голос, – сказала Салли.
На свет костра вышел монстр – тощий, похожий на волка, с пронзительно-голубыми человеческими глазами и длинными волосатыми лапами, торчавшими из рукавов, словно ершики для чистки труб.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?