Текст книги "Непокорная жена"
![](/books_files/covers/thumbs_240/nepokornaya-zhena-7943.jpg)
Автор книги: Кристина Кук
Жанр: Зарубежные любовные романы, Любовные романы
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 1 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
Кристина Кук
Непокорная жена
Пролог
Оксфордшир, 1793 год
– Пусть его душа и души всех усопших милостью Божией упокоятся с миром. Аминь.
Фредерик зажмурился, когда послышался грохот падающих на крышку гроба комьев земли. Стоявшая рядом сестра Мария, тихо всхлипывая, взяла его руку.
Фредерик мужественно старался сдержать свои слезы. Он не будет плакать. Ему уже десять лет, он почти мужчина. А мужчина не должен плакать, несмотря на то что невыплаканные слезы жгут веки. Беспокойно переминаясь с ноги на ногу, он открыл глаза и взглянул на стоящих в ряд девочек, его сестер. Их было пятеро, и все они старше его. Самая старшая, Кэтрин, стояла рядом с его отцом, который смотрел на зияющую в земле яму.
В следующий момент Фредерик увидел, как отец упал на колени на краю ямы, протягивая руки к наполовину засыпанному землей гробу красного дерева, и завыл душераздирающим голосом. Мгновенно все его сестры, как по команде, бросились к отцу и, подхватив его под руки, начали со слезами умолять подняться. Тетя Эстер тоже вмешалась, жестом заставив девочек отступить, и принялась увещевать брата таким повелительным тоном, какого Фредерик никогда прежде не слышал у нее.
С помощью тети Эстер отец встал наконец на ноги, опираясь о плечо сестры.
– Он был моим сыном, Эстер, – рыдая, оправдывался отец, и Фредерик с ужасом отпрянул. Его отец плачет? Нет, этого не может быть. – Он был самым дорогим для меня в этом мире после кончины Фионы.
– Успокойся, наконец. Мы все переживаем. Мы все очень любили Чарлза. Но у тебя остался другой сын, наследник, и пятеро прелестных дочерей.
Фредерик отступил на два шага назад, увязнув в грязи, когда его отец повернулся, несомненно, ища его глазами среди присутствующих на похоронах.
Остановив свой взгляд на дрожащей фигуре Фредерика, отец вытянул руку, с осуждающим видом указывая на него пальцем.
– Ты думаешь, я ценю его сколько-нибудь? – обратился он к Эстер. – Он явился причиной смерти моей Фионы. Все эти годы я не могу спокойно смотреть на него. И теперь, когда умер Чарлз… – Отец запнулся, неистово тряся головой. – Нет. Нет, черт возьми. Уберите его с глаз моих!
Фредерик ощутил спазмы в животе и испугался, что может замарать себя на виду у всех. Сестры обступили его плотным кольцом, и его тотчас стошнило. От стыда глаза его наполнились слезами, но он сдержал их, тогда как Мария вытирала его рот своим носовым платком.
– Не слушай его, Фредди, – прошептала Мария. – Иди к карете.
Однако он не мог двинуться с места, ноги не слушались его. Он сделал глубокий вдох, пытаясь восстановить дыхание, но это не успокоило его. В воздухе ощущался странный, тяжелый запах – запах смерти, запах безвозвратной потери.
На холодном, жгучем ветру прозвучал голос тети Эстер с оттенком недовольства:
– Возьми себя в руки, брат. Мальчик ни в чем не виноват. Бедный ребенок никогда не знал своей матери, а теперь к тому же потерял своего брата. Ты не прав, обвиняя его.
– После Чарлза Фиона намеревалась родить мне второго сына, – причитал отец. – Она говорила: «Это нужно про запас». Но одна за другой родились пять девочек, и я призывал ее остановиться на этом. Чарлз был прекрасным сыном во всех отношениях. Мне не нужен был другой. Я говорил акушерке… – Его голос снова прервался рыданиями. – Я говорил ей, чтобы она спасала мою жену, а не ребенка. Я просил ее сделать все возможное, чтобы сохранить жизнь Фионе. Однако видишь, – сказал он и презрительно сощурился, – вот он стоит здесь и смотрит на меня такими же, как у нее, глазами и будет каждый день напоминать мне о моей потере. Отправь его в Ирландию, в семью Фионы. – В следующее мгновение отец, рыдая, упал к ногам Эстер. Она беспомощно смотрела на брата несколько мгновений, затем сделала знак лакеям поднять его и отвести к ожидающей карете.
Наконец Фредерик пришел в себя и сознание его прояснилось. Он почувствовал холодную отчужденность отца и по выражению его глаз понял, что отец ненавидит его.
Он выдернул свою руку из руки Марии, повернулся и бросился бежать со всех ног через лес, находящийся рядом с кладбищем. Ветви деревьев хлестали его по лицу и цеплялись за одежду. Из царапины на щеке текла кровь, но он не останавливался, чтобы вытереть ее. В это время мрачные небеса разверзлись и хлынул дождь. Струи били по лицу, смывая кровь, а он продолжал бежать в никуда, лишь бы подальше от всех.
В конце концов силы оставили его, ноги подогнулись, и он, задыхаясь, опустился на грязную землю возле дороги, в мокрой разорванной одежде, с болью в груди.
Его охватило отчаяние, судорога сжала горло, и из груди вырвались мучительные рыдания. Он лежал на мокрой холодной земле, и по щекам его текли безудержные слезы. От холода он свернулся клубком и лежал в забытьи, пока не иссякли слезы и он уже не мог больше плакать. Тогда он поднялся с земли, отряхнул испачканную одежду и побрел домой, чувствуя, что его жизнь уже никогда не будет прежней.
Беззаботные дни его отрочества миновали. Теперь он являлся наследником, будущим бароном Уортингтоном, несмотря на то, что отец не ставил его ни в грош.
Глава 1
Эссекс, 1806 год
– Замуж за Стоунема? Неужели ты можешь говорить об этом серьезно, папа?
Элинор Эштон почувствовала неприятные спазмы в горле и на мгновение испугалась, что ей станет дурно.
– Я говорю совершенно серьезно, дорогая Элинор. – Ее отец поднялся из-за массивного письменного стола красного дерева и наклонился вперед, опираясь на ладони. – Между мной и лордом Уортингтоном есть договоренность. Ты выйдешь замуж к Рождеству. Молодой Фредерик уже дал свое согласие. Полагаю, ты будешь довольна.
– Довольна?! – Голос Элинор поднялся до самой высокой ноты, и она в гневе стиснула кулаки. – Почему я должна быть довольна? Он… он ужасный повеса, папа, и… негодяй, – запинаясь, выпалила она, и ее щеки порозовели.
– Вот как? А твоя мать говорит мне, что все юные леди вздыхают по нему. Она надеется, ты будешь в восторге, что он согласился жениться на тебе.
О чем толкует отец? Ни одна благовоспитанная молодая леди не вздыхает по Фредерику Стоунему. Да и как это возможно? Он не вхож ни в одно приличное общество, да и в столице бывает раз в полгода. Элинор провела весь светский сезон в Лондоне, но ни разу не видела его, так же, как и ее знакомые.
В обществе о нем распространяются многочисленные слухи и шепотом передаются рассказы о его неприличных проступках и подвигах. Сказать, что юные леди из светского общества вздыхают по нему, было бы большим преувеличением. Это явно не соответствовало действительности. Ее мать, должно быть, ошиблась, спутав его с кем-то другим. Если только не…
Элинор с чувством стыда вспомнила о своем дневнике, и ее ладони увлажнились. Она бросила взгляд на дверной проем в любимую гостиную матери. Возможно ли, что ее мать каким-то образом обнаружила тонкую тетрадь, которую Элинор прятала под пуховый матрас? Может быть, она прочитала ее глупые детские записи? О Боже, нет! Это было бы невыносимо.
– Но я ничуть не в восторге от него, папа, – сказала она, обретя наконец дар речи. – Да и он не любит никого, кроме себя. Я не могу понять, почему Фредерик Стоунем согласился на брак со мной, поскольку он не похож на тех мужчин, которые слепо подчиняются воле своих отцов.
– Видимо, ты ошибаешься, так как лорд Уортингтон заявил о его полном согласии. Не стоит так беспокоиться, Элинор. Не ты ли говорила, что не обязательно выходить замуж по любви? Теперь ты изменила свое мнение на этот счет, дочь?
– Нет, конечно. – Она поднесла руку к виску и помассировала впадинку рядом с бровью. Если бы отец только почувствовал иронию сложившейся ситуации.
– Тогда я не понимаю твою нерешительность. Это будет превосходный брак. Лорд Уортингтон имеет обширное и прибыльное поместье в Оксфордшире, а также владения здесь, в Эссексе. Я не сомневаюсь, что этот брак вполне устроит и молодого Фредерика, а ты со временем станешь баронессой.
Баронессой? Всего лишь. Нет, она не может обручиться с Фредериком Стоунемом. Это будет слишком крутой поворот в ее судьбе.
Странно, почему Фредерик согласился на этот брак? Он еще слишком молод для семейной жизни. К тому же Элинор знала, как он относится к ней. Ей стало опять не по себе при воспоминании о том, как грубо он отозвался о ней более четырех лет назад. Он назвал ее тогда кобылицей, и это был самый лестный эпитет среди тех, которые он употребил в ее адрес.
О, она знала, что ее слепое детское увлечение было безнадежным и опрометчивым. Она никогда никому не призналась бы в своем тайном постыдном чувстве, даже брату. Генри решил бы, что она сошла с ума, хотя до этого считал ее толковой, благоразумной и практичной девушкой. У нее не было склонности к фантазиям и глупым романтическим заблуждениям. Она охотно согласилась с тем, что отец сам выберет ей мужа, но не представляла, что его выбор окажется таким…
Элинор полагала, что выйдет замуж за благовоспитанного, образованного, благородного человека, наследника по меньшей мере герцогства. Но не за безрассудного молодого повесу, чьи распутные подвиги стали почти легендарными. И в будущем ему светит лишь баронство! О чем только думал ее отец?
Она закрыла глаза и тяжело вздохнула. Перед ее мысленным взором всплыло дьявольски красивое лицо Фредерика с карими глазами цвета жидкого шоколада; с полными, чувственными, озорно улыбающимися губами; с загорелой кожей, которая могла ввести в заблуждение, будто бы он ведет здоровый, спортивный образ жизни, а не беспорядочную разгульную жизнь. Тряхнув головой, Элинор открыла глаза, прогнав этот образ.
Несмотря на разумное возражение против кандидатуры Фредерика Стоунема, она тем не менее хотела быть желанной для него – хотела так отчаянно, что боялась сойти с ума от этого страстного стремления. В животе у нее возникли неприятные позывы, и она поднялась с кресла на дрожащих ногах.
– Прошу прощения, папа, – извинилась Элинор, спеша покинуть комнату со слезами на глазах.
– Так, значит, я передам лорду Уортингтону, что ты согласна, – сказал отец ей вслед. – Завтра, перед тем как отправлюсь в Кент.
«Говори что хочешь, – подумала она, быстро поднимаясь по широкой мраморной лестнице в убежище своей спальни. – Я никогда не примирюсь с таким браком. Никогда. До самого последнего дыхания».
– Ты женишься? Это ужасно, Фредерик. – Молли откинула длинные светлые волосы на свое восхитительно гладкое плечо. – Почему ты решился на это? Разве тебе не достаточно меня? – Она провела ногтем по его обнаженному торсу, глядя на него своими блестящими круглыми глазами.
Фредерик обнял ее за талию и придвинул ближе к себе. Она была теплой и мягкой, и от нее исходил призывный аромат лепестков розы.
– Ты доставляешь мне огромное удовольствие, милая. – Он прильнул к ее шее и провел языком по пульсирующей жилке.
Она оттолкнула его.
– Тогда почему ты решил жениться? Почему сейчас? Ты еще слишком молод для брака. Это… разве необходимо?
Фредерик вздохнул:
– За ней огромное приданое, и я смогу воспользоваться им. Куплю тебе кучу безделушек помимо прочих вещей. Кроме того, подумай, сколько времени я буду проводить с тобой, освободившись от мамаш, озабоченных замужеством своих дочерей.
– Ха! Можно подумать, что найдется хоть одна респектабельная мать, которая принимает тебя в расчет. И ты забыл, что тебе придется проводить время со своей женой? – раздраженно сказала Молли. – Время, которое ты мог бы посвятить мне?
– Жена займет не так уж много времени, уверяю тебя, милая. Речь идет только о формальности, о женитьбе на респектабельной, но совершенно непривлекательной женщине. Клянусь, она ничего не значит для меня.
Молли раздраженно поправила прядь волос, отведя ее за ухо.
– Не будь так уверен в этом, Фредерик. Ты говорил то же самое в отношении той шлюхи в Шропшире.
Ее тон вызвал ответное раздражение у Фредерика, и его настроение мгновенно испортилось. Он ничем не обязан Молли. Хотя она довольно мила, ее непомерные аппетиты истощили его финансы. К тому же она отнимала у него слишком много времени, лишая его многих удовольствий светской жизни.
Та самая «шлюха» в Шропшире доставляла ему необычайное наслаждение в течение более двух недель. Опытная вдова была почти вдвое старше его и научила его кое-чему, так что он с большим сожалением вынужден был прервать связь с ней и вернуться в Лондон, в постель Молли. Однако сейчас, когда он собирался обзавестись женой, достаточно иметь всего одну любовницу.
Ему предстояло жениться на ничем не примечательной женщине, подумал он с недовольной ухмылкой, вспомнив фигуру и черты лица упомянутой леди. Ей было не более шестнадцати, когда он впервые увидел ее – необыкновенно высокую, с удлиненным лицом и своенравными глазами. Ну просто Долговязая Мег, лишенная изящества, грации и женского обаяния.
Тем не менее, она почему-то понравилась ему, насколько он помнил. Она отличалась мальчишескими повадками, была искренней и, хотя еще не сформировалась, со временем, вероятно, должна стать благородной леди. Увидев ее впервые, он остолбенел, наблюдая, как она возится с парой гончих собак на лугу вблизи своего дома, бросаясь то туда, то сюда и дергая за конец палку, в то время как одна из огромных гончих тянула ее в противоположную сторону. Это зрелище позабавило его. Ему казалось, что так могла вести себя сумасбродная ирландская девчонка, а не благородная дочь английского лорда.
Познакомившись поближе с юной леди Элинор Эштон, он понял, что подобное поведение было естественным для нее. Он сажал ее в седло впереди себя, и они мчались по пересеченной местности, в то время как Элинор весело смеялась и громко кричала: «Быстрее! Быстрее!» – подставляя лицо теплому летнему ветру. Сейчас, подумав об этом, он вспомнил, что ее общество доставляло ему тогда большое удовольствие.
Однако теперь, повзрослев, он предпочитал красивых женщин, а Элинор была невзрачной на вид, и он не мог даже припомнить цвет ее глаз.
Впрочем, он полагал, что скоро узнает, какие у нее глаза, так как завтра собирался отправиться в Эссекс, чтобы окончательно договориться с ее отцом, лордом Мэндвиллом, об условиях брачного контракта. Он надеялся, что они быстро завершат это дело, так как не имел намерения оставаться в компании своего отца дольше, чем это было необходимо. Он не хотел задерживаться в Эссексе и не мог терпеть его неудовольствие более пары дней. Помоги ему Бог.
– Я должен идти, – пробормотал Фредерик, вставая с кровати и подходя к креслу, где лежали его брюки.
– Не веди со мной двойную игру, – раздраженно сказала Молли, садясь в постели. – Едва ли ты мог ожидать, что мне понравится твое решение вступить в брак. Тебе действительно необходимо идти сейчас, Фредерик? – Она наклонилась вперед, призывно выставив свои восхитительные груди. – Я не думаю, что ты уже пресытился мной.
Фредерик хмуро взглянул на нее:
– Боюсь, мое дело не терпит отлагательства, А ты, разумеется, поживешь неделю без меня. Не сомневаюсь, что найдешь кого-нибудь еще, кто согреет твою постель в мое отсутствие.
– Так-то ты думаешь обо мне, Фредерик? Ты полагаешь, что я могу развлекаться с другими мужчинами в этом доме, который оплачен твоими деньгами?
Он пожал плечами и протянул руку к своей рубашке. Черт побери, ему совершенно безразлично, чем она занимается без него. Он вдруг осознал, что не испытывает никаких чувств к этой женщине и ценит в ней лишь способность доставлять плотское удовольствие.
Впрочем, следует признать, что этот ее талант имел для него немаловажное значение. Нет, должно быть, он еще не готов полностью порвать с ней в настоящее время.
Взяв свой сюртук, он сунул руку в карман и извлек браслет с рубином и бриллиантами, который попутно купил этим утром на Бонд-стрит, когда выбирал обручальное кольцо для своей нареченной. В спешке он не подумал о том, что кольцо и браслет имеют одинаковый дизайн – рубин, окруженный бриллиантами, в изящной оправе. Кольцо осталось спрятанным в дорожной сумке, а браслет он сунул в карман, прежде чем отправиться на Джермин-стрит в дом, который он снимал на свои деньги и делил его вместе с Молли.
Легким движением кисти он бросил браслет на кровать:
– Вот. Надеюсь, эта безделушка успокоит тебя.
Как он и ожидал, Молли взвизгнула от восторга, потом зажала браслет между большим и указательным пальцами, раскачивая его в лучах заходящего солнца и наслаждаясь созерцанием радужных красок, бросаемых драгоценными камнями на гладкие белые стены комнаты.
– О, Фредерик! Какая прелесть. – Ее глаза искрились жадным блеском, когда она надела браслет на свое запястье. – Иди ко мне, – промурлыкала она, похлопав рукой по постели рядом с собой. – Ты действительно должен уйти так скоро?
– Боюсь, что да. – Его отец не ждал приезда сына в ближайшие две недели, однако Фредерик не считал себя обязанным являться точно в назначенное время.
Отец, несомненно, будет раздражен неожиданным прибытием своего единственного сына и наследника, и Фредерик испытывал превратное удовлетворение, оттого что доставлял отцу огорчение. И почему бы нет? Барон Уортингтон всегда был недоволен сыном, что бы Фредерик ни делал. Поэтому он стремился хоть как-то оправдывать порицания отца в свой адрес.
Он поспешно надел сапоги, потом повернулся к Молли:
– Не расстраивайся. Я скоро вернусь в Лондон и в твою постель.
Чем скорее, тем лучше, подумал он и нарочито поклонился даме, прежде чем решительно направиться к двери.
– До свидания, любовь моя, – сказала Молли ему вслед по-французски, словно была аристократичной куртизанкой, а не бывшей заурядной актрисой на подмостках в нищенском Уайтчепеле.
Глава 2
Элинор, вздохнув, сорвала ярко-красную астру и осторожно положила ее в корзину, которую держала в руке. Рядом с ней вспорхнул воробей, и она взглянула вверх, наблюдая за перемещением птички среди ветвей, колышущихся на легком ветерке. Подставив лицо солнцу, она улыбнулась, ощущая приятное прикосновение теплых лучей.
Был ранний сентябрь, и лишь порой прохлада напоминала о том, что уже наступает осень. Элинор сделала глубокий вдох, наполнив легкие воздухом с приятным ароматом цветов, окружавших ее. Тишину сада нарушало только жужжание насекомых, щебетание птиц и изредка отдаленное блеяние овцы.
Тем не менее, Элинор испытывала беспокойство и недовольство. Почему она должна так круто менять свою жизнь? Она была счастлива тем, как протекали ее дни в соответствии е заведенным порядком. Два минувших светских сезона прошли для нее без осложнений, поскольку она не сочла возможным принять ни одно из брачных предложений, которые получала.
Элинор покачала головой. Однако чего она ждала? Она не искала настоящей любви – это вполне определенно. Или по крайней мере думала, что не искала ее. Ей казалось, что любовь имеет односторонний характер. При этом один из партнеров, как правило, остается равнодушным, а другой страдает от безответной любви. Брак ее родителей являлся прекрасным примером таких отношений, которые Элинор не могла назвать приятными.
Поэтому ей казалось разумным продолжать выбирать мужа после двух неудачных сезонов. Хотя это только ее мать считала их неудачными. Элинор же находила их даже забавными, хотя и не получила приемлемого предложения.
Отчего же отец умудрился выбрать ей мужа, который, несомненно, подвергнет ее опасности испытать такую же судьбу, какую испытывал он сам? Элинор не желала верить в измены своей матери всякий раз, когда брат прямо заявлял об этом, однако понимала, что он прав. Она знала, как отец страдал при этом.
Должно быть, есть немало холостяков, среди которых он мог бы выбрать для нее подходящего джентльмена в соответствии с ее подробным описанием идеального мужа. Почему судьба сыграла с ней такую злую шутку?
Ее внимание привлек отдаленный стук копыт на дороге. Может быть, стоит навестить сегодня Селину? До Марблтона почти час пути, однако прогулка пойдет ей на пользу.
Элинор сорвала еще один душистый цветок и положила его в корзину. Да, она отправится в Марблтон, но, может быть, все-таки воспользоваться каретой? Впрочем, глупо делать себе поблажки, поскольку ей обычно нравились пешие прогулки. Это могло бы немного успокоить ее растревоженную душу.
Фредерик должен приехать через две недели, и Элинор мучилась в беспокойном ожидании. Дружеский совет Селины помог бы вселить уверенность, что она сумеет воспротивиться желанию отца.
Если она категорически откажется выйти замуж за Фредерика, то отец едва ли станет заставлять ее сделать это против ее воли. Несомненно, он имел благие намерения. Мать убеждала его, что Фредерик Стоунем самый недоступный и самый втайне желанный жених в окружающем их обществе, поэтому отец, конечно, с восторгом решил, что нашел наиболее подходящую пару для своей единственной дочери.
Однако если она признается ему – скажет всю правду, почему не может выйти замуж за Фредерика, – он, разумеется, поймет и избавит ее от выполнения договоренности. Правда, признаться в том, что она лелеяла такие глупые романтические представления о человеке, который не обращал на нее внимания, будет крайне унизительно.
Единственной надеждой было то, что за прошедшие несколько лет его почти легендарная внешность могла существенно потускнеть. Возможно, он стал толстым, преждевременно облысел и потерял свою былую привлекательность. Конечно, это маловероятно, но если бы такое произошло, она смогла бы противостоять его чарам. Нельзя отрицать, что именно его внешность привлекала ее и волновала кровь. И ничего более. Он не обладал какими-то особыми чертами характера, которые рекомендовали бы его с лучшей стороны. В связи с этим оставалось загадкой, почему ее родители сочли его подходящим для нее женихом.
Элинор решила немедленно поговорить с отцом по возвращении его из Кента. Когда он впервые сообщил ей новость о предстоящем браке, она была слишком ошеломлена, чтобы найти подходящие аргументы для отказа. Теперь она готова возразить отцу и должна сделать это до приезда Фредерика.
Ухватившись за стебель цветущей хризантемы, Элинор резко сорвала цветок и с хмурым видом бросила его в корзину.
– Могу я спросить, чем этот цветок заслужил такое грубое обращение с ним? – раздался мужской голос, настолько поразивший ее, что она уронила корзину к своим ногам на покрытую гравием дорожку.
– О, сэр, вы испугали меня, – воскликнула Элинор, наклоняясь, чтобы поднять корзину.
– Умоляю простить меня. – В низком голосе она расслышала едва заметный ирландский акцент. Ее рука и рука мужчины встретились на ручке корзины, и Элинор, подняв голову, посмотрела на незнакомца.
О нет! Она отдернула руку и распрямилась с тихим стоном. Нет, не может быть. Он должен был приехать через две недели. Лорд Уортингтон сказал об этом вполне определенно два дня назад. Тем не менее, он здесь, стоит перед ней – возмужавший образ того мальчика, который являлся ей во сне. И о Боже, он выглядит еще более красивым, чем прежде.
Видя ее смущение, Фредерик Стоунем улыбнулся и низко поклонился:
– Позвольте представиться. Я…
– Я знаю, кто вы, – прервала его Элинор.
Он удивленно приподнял темную бровь:
– Вот как? Что ж, я вижу, моя репутация опережает меня. В таком случае не могли бы вы направить меня к лорду Мэндвиллу? Мы должны обсудить одно дело.
Элинор с трудом справилась с волнением, прежде чем ответить:
– Боюсь, лорда Мэндвилла нет дома. Он уехал в Кент и вернется через неделю. До свидания, мистер Стоунем. – Более всего Элинор хотела оставить его и уйти как можно быстрее.
– О, я оказался в неловком положении, чего терпеть не могу. Смею ли я узнать ваше имя?
– Мое имя? – переспросила Элинор дрожащим голосом. Неужели он не помнит ее? Ее пальцы невольно потянулись к губам, а щеки зарделись при воспоминании о прежнем унижении.
– Да, ваше имя. Я знаю, что у лорда Мэндвилла только одна дочь, и вы, безусловно, не являетесь ею. – Слегка прищурившись, он скользнул взглядом по ее фигуре, на мгновение задержавшись на декольте, затем присмотрелся к ее лицу: – Впрочем, есть некоторое сходство. Должно быть, вы ее кузина?
Элинор чуть заметно содрогнулась, испытывая неловкость под тяжелым проницательным взглядом его карих глаз, которые лишали ее присутствия духа. Может быть, от того, что он смотрел на нее так пристально, прямо в глаза? Она обратила внимание на его полные губы, на волевой подбородок, который явно нуждался в бритье.
Его непокорные волосы мягкими темными волнами достигали плеч, которые казались очень широкими. Элинор невольно отступила на два шага назад, желая увеличить дистанцию между ними. Испуганно оглядевшись, она поняла, что поблизости нет никого, кто мог бы обеспечить ей надлежащее сопровождение. Куда подевалась мать?
Затем до ее сознания дошло его оскорбительное замечание. Неужели ее внешность дает ему основание считать, что она не та леди, какую он ожидал встретить здесь? Ведь он однажды поцеловал ее без разрешения, когда она была еще девчонкой. Все эти годы Элинор, как ни старалась, не могла забыть этот поцелуй. А сейчас он даже не узнал ее? Неужели она так сильно изменилась с тех пор? Или она недостойна, чтобы помнить о ней?
Чувствуя прилив тепла к шее, она распрямила спину и подняла подбородок, глядя прямо ему в глаза.
– Я леди Элинор Эштон, – заявила она холодным надменным тоном. – И попрошу вас немедленно удалиться.
Фредерик застыл, изумленно глядя на нее. Не может быть, что это леди Элинор, его нареченная. Насколько он помнил, она была высокой, нескладной, заурядной девицей. Но эта женщина… Нет. Он покачал головой. Неужели ему изменяет память? Эта женщина обладала исключительной грацией и, можно сказать, являлась воплощением классической красоты. Если одеть ее в древнегреческую тунику, она предстанет настоящей богиней.
Она по-прежнему была гибкой и высокой, в этом отношении не произошло никаких изменений. Фредерик был ростом шесть футов, а макушка ее головы достигала его плеча. Но что касается нескладности… Ее шея выглядела изящной и величавой, как у лебедя, а руки и ноги отличались классической соразмерностью. Под корсажем платья угадывалась пышная грудь, и возникала уверенность, что под складками одежды скрывались восхитительно округлые формы – именно такие, какие он и предпочитал, в отличие от тонкого и хрупкого телосложения, какое превозносил высший свет.
Тем не менее, она была истинной леди. Ее осанка отличалась грацией и аристократизмом, в то время как она смотрела на него своими темно-синими глазами с густыми ресницами. Фредерик никогда прежде не видел глаз такого цвета. Только глупец мог забыть их.
Ее кожа была, пожалуй, слишком загорелой, чтобы считаться модной, однако это придавало ей здоровый вид, полный жизненной энергии. Лицо имело мягкий овал и нисколько не напоминало прежние вытянутые очертания щек и подбородка. Рот был широким, а губы выглядели полными, даже когда она хмурилась и поджимала их. Ее волосы… ее волосы были черными и блестящими как вороново крыло.
Черт побери, она была совсем не такой, какой он помнил ее с прежних лет. Нынешняя внешность стоявшей перед ним женщины явно смущала его. Фредерик приложил волевые усилия, чтобы вновь обрести хладнокровие.
– Не может быть, что вы леди Элинор Эштон, – произнес он и тотчас же понял, какую глупость сказал.
– В таком случае вам следует разыскать в Кенте моего отца и сообщить ему эту новость. Он, несомненно, будет удивлен, поскольку все эти годы считал меня своей дочерью. – Элинор покачала головой и присела, чтобы взять свою корзину. Повесив ее на руку, она поднялась и снова посмотрела в лицо Фредерику.
Он молча изучал ее, отыскивая знакомые черты в ее облике, хотя она изменилась до неузнаваемости.
– Простите, но вы совсем не такая, какую я помнил. Вы не та девочка, какую я знал. – Юная, уступчивая, легко согласившаяся на поцелуй, чтобы он мог выиграть пари.
– Не пытайтесь узнать меня, Фредерик Стоунем, – резко сказала Элинор. – Прошло четыре года с момента нашей последней встречи. Тогда я была всего лишь девчонкой.
Четыре года. Неужели это было так давно? Этого времени оказалось достаточно, чтобы девочка превратилась в зрелую женщину.
– Могу я узнать, сколько вам лет?
– Двадцать, – холодно ответила она. – А сколько вам?
Довольно дерзкая особа. Тем не менее, он ответил:
– Двадцать три.
– В таком случае вы должны понимать, что вам еще слишком рано жениться. Вы окончили университет?
Он кивнул.
– Стало быть, вы еще не нагулялись вволю. Почему же вы хотите жениться? Для джентльмена вашего возраста неразумно обзаводиться женой. – Ее брови сошлись на переносице. – Естественно, я употребила термин «джентльмен» весьма вольно в данном случае.
– Не буду спорить с этим. Я никогда не считал себя джентльменом в привычном светском понимании этого слова.
– По крайней мере, в этом мы пришли к согласию. А теперь вам следует удалиться. – Элинор взглянула через плечо на дом. – Вас ожидали через две недели, и ваш преждевременный приезд нарушает мои планы. – Ее щеки очаровательно порозовели.
Господи, он совершает ошибку. Ужасную ошибку. Он не может жениться на этой женщине. Она, несомненно, образец изысканной грации и благовоспитанности, а он… Фредерик ощутил боль в груди.
– Да, я уйду, – выдавил он из себя. – Я поговорю с вашим отцом позже…
– Не стоит беспокоиться, – прервала она его. – Я не хочу выходить за вас замуж, несмотря на договоренность наших отцов. Это… это было сделано слишком поспешно и необдуманно, и я не считаю возможным…
– Позвольте успокоить вас, леди Элинор. Я тоже не хочу жениться на вас.
Теперь пришла ее очередь раскрыть рот от изумления.
Нет, он не может жениться на ней. Она во всем слишком отличается от него, между ними не будет равенства. Она всем своим видом подчеркивает это. Но будь он проклят, если позволит ей обращаться с ним пренебрежительно. Он непременно поставит леди Элинор на место.
* * *
– Какого черта ты здесь делаешь?
Фредерик обернулся на суровый голос отца.
– Рад, что ты, как всегда, тепло встречаешь меня, отец. Кажется, меня позвали сюда по делу. Речь идет о брачном контракте, если мне не изменяет память.
– Тебя никто не ждал раньше двух недель. Мэндвилла нет сейчас в Ковингтон-Холле.
– Да, я знаю. Я только что оттуда и имел возможность вновь познакомиться со своей нареченной. Боюсь, по возвращении Мэндвилла тебе придется сказать ему, что я хочу отказаться от этого брака. Я передумал жениться.
Шея отца покраснела от гнева.
– Ты женишься. Я обо всем договорился с Мэндвиллом и не стану отказываться от сделки в угоду твоей изменчивой натуре. Тебе чертовски повезло, что он согласился на этот брак.
Фредерик подошел к буфету в углу комнаты и взял бутылку темно-синего стекла. Вытащив пробку, он налил себе приличную порцию превосходного отцовского бренди в стакан, после чего залпом осушил его.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?