Читать книгу "В плену у судьбы"

Глава 6

Утро выдалось ранним. Клавдия Никифоровна разбудила меня ни свет, ни заря. Оказалось, что здесь так заведено. Прислуге положено вставать раньше всех. Хотя, не понятно, – кого это, всех? В доме, по сути, никого нет, кроме той самой прислуги. Этот вопрос я и решила задать, между мытьем полов и глажкой бесконечного числа салфеток.

– Дом всегда должен быть готов принимать гостей, – вещает Клавдия Никифоровна поучительным тоном. – Что бы ни случилось, в любое время суток.

– Да что здесь может случиться-то?! – возражаю.

Дом находится в отдалении от жилых кварталов и цивилизации, вообще. Я сама едва нашла к нему дорогу. И только потому, что очень сильно хотела сюда попасть.

– Зачем нужна постоянная уборка? Комнаты пустуют, а хозяин появляется… ну, почти никогда, – добавляю.

– Он может явиться в любой момент, – поясняет Клавдия Никифоровна. – Вчера, к примеру, приезжал.

Сердце пропустило удар.

– Разве? – моя челюсть упала вниз. – Почему же вы не сказали?

– А зачем говорить? – женщина с невозмутимым видом продолжила складывать перестиранные салфетки стройной аккуратной стопочкой. – Или ты думала, что, едва он появится на пороге, тут же потребует познакомить его с тобой?

Она саркастично хмыкнула, а мне стало не по себе. Сословное разделение снова стало осязаемым, как никогда. Даже, в универе, когда тусовалась с детьми богачей, не ощущала его так остро, как здесь.

– Нет, не ожидала…, – мои щеки начинают гореть. Хотела бы я посмотреть на того напыщенного сноба, который владеет всем этим богатством! – Просто… неужели, ему все равно, кто живет у него в доме?

– Конечно, ему не все равно, – заявляет Клавдия Никифоровна, – но ты же понимаешь, что совсем недавно пришла сюда? А хозяин так не любит частой смены лиц!

Да что это за чудак такой?! Какая, нафиг, смена лиц? Он же тут не бывает почти! Клавдия Никифоровна говорила, что может годами не заезжать. Тут уж дорогу домой забыть можно. Не то, что все, кто порядок наводит к его внезапному появлению!

Пожимаю плечами.

Видно, не судьба нам встретиться. Да и я тут не для этого. Только вот, узнаю все тайны дома, развею свое наваждение, и поминай, как звали. Конечно, Клавдии Никифоровне этого не говорю. Послушно выполняю все задания и внимательно слушаю ее наставления. Начинаю привыкать к ее покровительственному тону и надменности.

– В этих комнатах кто-то, вообще, бывает? – спрашиваю, когда она заводит меня в третью уже по счету гостевую спальню.

Все они роскошны. Но ни одну из этих комнат я не помню по своим снам. Все видения касались совсем других локаций этого дома.

– Хм, – задумавшись, Клавдия Никифоровна повернулась ко мне лицом, – правду сказать, я не припомню, когда последний раз в доме бывали гости.

Хохотнув, вытираю пыль с карниза над камином. Этот предмет интерьера есть практически в каждой комнате. И это несмотря на наличие отопительных труб. Вообще, все выглядит так, словно, время замерло на этих этажах.

– Впрочем, – добавляет тут же женщина, – не наше дело задавать вопросы.

Очень жаль. Не проще было бы просто позвонить хозяину и спросить о его планах? Ну, хотя бы на выходные? Все же проще, чем делать дурацкую, никому не нужную, работу.

– Зачем нужен такой большой дом, если даже не бывать в нем? – рассуждаю вслух.

Клавдия Никифоровна не ответила. Быть может, она сама не знает ответа на этот вопрос.

Глава 7

Опять мне не уснуть. Это происходит каждую ночь с тех пор, как я осталась в этом доме. Будто, что-то будит, я вскакиваю во сне. Сердце бешено колотится в груди, и я снова и снова иду бродить по особняку.

Пытаюсь отыскать свидетельства того, что уже была здесь раньше. Снова и снова. Но что ищу – сама не знаю.

Забытую памятную вещь? Портрет? Черт возьми! Даже то, что мраморная статуя во дворе – это что-то из того, что я помню, никак не доказать. А мне крайне нужны факты! Чтобы знать наверняка. Убедиться в том, что я не спятила!

За прошедшие две недели я успела побывать в большинстве комнат этого дома. Пока убирала в них, сумела все внимательно рассмотреть. Та самая спальня, которую видела во сне. И гостиная. Я, наконец, смогла в нее попасть. Все точно так, как я помню по снам. За исключением мелких деталей, без сомнения, это те самые комнаты.

Но…

Что мне это дало? Ничего!

Нашла я хоть какие-то доказательства своей связи с домом? Нет!

Могу я, хоть кому-то, рассказать о том, что со мной происходит? Тоже нет! Меня поднимут на смех или просто запихнут в психушку.

И чем дальше, тем все меньше верится в успех моей затеи…

Сегодня был обычный день. И не менее обычная ночь, я опять мучаюсь бессонницей. Это уже стало ритуалом. Дурацкая ситуация, сама не понимаю, зачем все еще здесь. Снова выхожу из комнаты и отправляюсь бродить по дому. Чтобы найти… что? Себя? Какие-то улики… Чувствую себя идиоткой.

Мои глаза давно привыкли к тусклому лунному свету, который падает сквозь большие панорамные окна. Да и расстановку мебели в центральных комнатах я запомнила уже, как родную. Поэтому могу смело ступать вперед, попутно дергая за ручки двери в те комнаты, которые ранее были заперты.

Одна из таких дверей вдруг подалась, щеколда в замке призывно щелкнула. Медленно открываю ее. Стараясь не издавать ни звука, захожу внутрь. Осматриваюсь.

– Оу! – шепчу себе под нос, на выдохе. Будто, разом вышибло весь воздух из легких. – Это потрясающе!

Огромные стеллажи, плотно заставленные книгами, поднимаются от пола до самого потолка. Ими закрыты все стены помещения. И есть, даже, стоящие посредине. Они разбивают помещение на сектора, как в городской библиотеке. Оставляя узкие проходы, делают всю площадь похожей на большой лабиринт.

Это просто невероятно!

Открыв от удивления рот, разглядываю все. Ощущение, что попала в сказку или в какой-то исторический фильм. Только графского платья не хватает. Ну и шпилек в замысловатой прическе в волосах.

Не верю, что такое собрание возможно в частном доме!

Я ни у кого раньше не встречала подобного! Сколь богаты не были мои заказчики, но книги они никогда не коллекционировали. Может, и бывали в их домах томики в красивых обложках. Но чтобы так? Этот масштаб они бы не смогли повторить, даже при большом желании!

Почему я так решила? Да тут же большинство изданий явно раритетное! Все сплошь на старославянском, французском, есть немецкий и латынь. Да мне жизни не хватить перечитать хотя бы треть!

Подсвечиваю себе мобильником, чтобы прочитать надписи на корешках. Многотомные энциклопедии. По садоводству, религии, материаловедение, даже кристалловедение есть.

Десятки книг по истории на разных языках, написанные в разное время истории. Несколько энциклопедий советского времени. И это только то, что я смогла рассмотреть внизу этих стеллажей!

Медицина и астрономия! Старинные мемуары, описывающие путешествия и разные города. А вот здесь на французском, целый стеллаж! Кто способен прочесть все это?!

– Это невероятно! – бормочу себе под нос.

Глава 8

От волнения у меня дрожат руки. Кажется, я, даже, дышать стала через раз. Прохожусь вдоль шкафов, углубляясь все дальше и подсвечивая себе телефоном.

– Да тут целой жизни не хватит, чтобы прочесть и половину!

Интересно, сколько поколений нужно, чтобы собрать такую коллекцию? Одни энциклопедии чего стоят! И еще есть полки над большим мраморным камином. Они, как будто, нависают над серой скульптурной композицией с ангелами, которые поддерживают самый низ конструкции.

Фонарик на телефоне погас. Пытаюсь включить его заново. Но мобильник моргнул, противно пискнув, и погас.

– Вот черт! Забыла зарядить!

В полумраке тут толком ничего не рассмотреть. Ладно, вернусь в свою комнату, и поставлю гаджет на зарядку. А потом попробую снова прийти сюда. Вдруг, повезет, и комната еще не будет заперта?

Иду к двери. Но внезапный звук заставляет замереть на месте и вжаться в стену. Кто-то вошел в комнату, я ясно слышала, как скрипнула дверь.

Стараясь не дышать, я медленно протиснулась за выступ камина. Отсюда мне видно двери и мужчину, который вошел в комнату. Его лица не разглядеть. Но широкий разворот плеч и белую рубашку отчетливо видно в лунном свете.

От напряжения каждый слух и обоняние обострились. Сердце исполошно забилось, как у загнанного зайца. Я, даже, дышать боюсь, не то, чтобы пошевелиться. Напряженно всматриваюсь в незваного гостя, пытаясь понять его намерения. Что он тут делает ночью? Вряд ли то же, что и я.

Мужчина замер на пороге. Будто, принюхиваясь, он сделал несколько глубоких вдохов.

Между лопаток сильно кольнуло. Почти больно, я едва сдержалась, чтобы не вскрикнуть. Нельзя выдавать себя. Нужно дождаться, пока этот человек уйдет. Он не должен видеть меня здесь. Потому, что меня тут не должно быть. Когда меня принимали на работу, Клавдия Никифоровна ясно дала понять, что самодеятельность среди прислуги не приветствуется. Тем более, вряд ли она обрадуется, узнав, что я хожу по ночам, где хочу.

Мужчина шагнул вперед, потом прошел вдоль стеллажей с книгами. Он повернул вправо. Я тихонько выдохнула. Вдруг замер и резко развернулся. На миг мне показалось, что он знает, где я. Поэтому инстинктивно вжалась в мрамор каминных скульптур. Между лопаток запекло, будто, кто-то поднес к спине раскаленное железо.

Нельзя выдавать себя!

Сцепив зубы, терплю эту пытку. Спину защипало, кожа покрылась мурашками. Неприятное предчувствие затопило все мое естество. Каждый шаг незнакомца эхом разносится по комнате, отбивая мгновения до моего раскрытия. Мысленно я стала читать молитву, зажмурившись и надеясь на то, что в этот раз пронесет.

– Виктория? – раздалось резкое у самого уха.

Разжимаю глаза. Мужчина стоит прямо передо мной, но мне не видно его лица. Зато мое, осунувшееся от страха, ему видно очень отчетливо.

– Что вы здесь делаете?!

Пусть мне не видно лица, но этот голос я хорошо запомнила. Настолько четко, что узнала бы, даже, разбуди меня посреди ночи. Резко вдыхаю. Тяжелый древесный аромат наполнил легкие. Я хорошо помню этот запах. Только этому человеку мог подойти такой парфюм. От него сразу закружилась голова. А, может, это от того, что мужчина так близко?

– Я задал вопрос! – положил он руки на стену за моей спиной. Так, что моя голова, как и вся я, оказалась в ловушке. И от этой внезапной близости стало жарко.

– Отвечайте! – снова потребовал он властно.

Сердце больно стучит где-то в горле. Хочется кричать от радости и бежать без оглядки одновременно.

– А…а… вы?! – выдавила из себя с трудом.

Мужчина наклонился еще ближе. Он резко втянул носом воздух. То ли пытаясь показать, как он раздражен. То ли для того, чтобы считать мой запах.

– Ищу вора, который рыскает по дому по ночам, – рыкнул мужчина жестко.

От такого обвинения я мигом забыла о страхе.

– Что?! Да я никогда не возьму чужого! Ясно вам?

– Неужели? – спросил он язвительно.

– Да! – заявила, гордо вскинув подбородок.

Мужчина выпрямился, отстранившись и давая мне ложное ощущение свободы.

– Тогда каково черта вы делаете в моем доме? – спросил он колко.

Его тон прозвучал обвинением во всех моих проступках сразу. Так, будто, я нагрешила уже одним своим присутствием.

– В вашем доме? – переспросила уже не так бойко.

Глава 9

Значит, Варшавский и есть тот самый неуловимый хозяин особняка? Тот, который не любит, чтобы прислуга путалась под ногами? Тот, что не считает нужным знакомится с каждым новым обитателем дома? Тот, который здесь почти никогда не бывает?

– Я тут работаю, – пролепетала, ощущая, как к щекам прилила краска.

Меньше всего на свете я хотела бы выглядеть не в лучшем виде перед этим человеком. Но, будто по волшебству, каждая наша встреча происходит при обстоятельствах, которые показывают меня не с самой выигрышной стороны. Сначала попытка изнасилования, потом та дурацкая ночь и падение с лошади. Затем, и вовсе, история с умирающей от передоза подругой. А теперь вот до обвинений в воровстве докатилась.

– Даже так? – усмехнулся Филипп Аркадьевич. – И хождение по ночам входит в ваши обязанности?

Ну вот как он умудряется так припереть к стенке? Не касаясь, одной фразой!?

– Я не знала, что это запрещено, – нагло вру, беспомощно краснея все сильнее.

Филипп Аркадьевич наклонился к моему уху. Каждая клеточка в теле напряглась в ожидании чего-то. Однажды я уже была в его объятиях, причем голой. И тогда, помнится, мужчина явно намекал на то, что не против продолжить наше тесное знакомство. Теперь, как и тогда, я полностью в его власти. И, точно так, как в каждую нашу встречу, желание отдаться этому властному мужчине захватывает все мое существо. Вдыхаю его запах, как самый вкусный из всех нектаров. От мысли о том, что он так близко, и можно дотронуться рукой, кружится голова. Чувствую себя слабой, безвольной и сильной одновременно.

– Врать ты совсем не умеешь, Виктория, – от вкрадчивого шепота у самого уха мурашки забегали по коже табунами.

Мне вдруг невыносимо захотелось, чтобы он коснулся меня. Дотронулся до моего обнаженного тела. Пусть разозлится, сойдет с ума. Пускай, я потом обо всем пожалею. Но сейчас мне отчаянно хочется забыть все принципы. Вообще, все забыть! Пусть весь мир катится в бездну! Есть только Он, и никого другого мне не нужно!

Откуда эта странная мысль? Что за наваждение?

Закрываю глаза, чтобы не видеть его, отключить, хотя бы, один из органов восприятия. Боже! Если бы можно было вот так же отключить тот пожар, который горит внутри!? Как заставить себя не хотеть его? Как перестать думать?

– Я хочу наказать тебя за непослушание, девочка, – прошептал, будто, нарочно касаясь губами моей кожи.

Меня обожгло, как огнем. Низ живота свело судорогой. Я едва не простонала, как последняя шлюха. Хорошо, хватило сил захлопнуть вовремя рот и сдержаться.

Что со мной происходит? Почему я теряю себя всякий раз, когда этот мужик подбирается близко?

Что это? Похоть? Судьба? Искушение?

Все это унизительно! И так сладко…

Филипп Аркадьевич победно усмехнулся. Наверняка, в его глазах я сейчас выгляжу полной дурой! Или доступной вещью, которую он мысленно уже присвоил. Только по одному праву рождения, находясь на высшей ступени общества. И эта мысль тоже пьянит. Теперь мне начинает казаться, что никто и никогда раньше не хотел меня так сильно, как этот мужчина. И что попасть в постель к нему – это привилегия, достойная только избранных. Я хочу быть в числе избранных, хочу почувствовать, каково это быть принадлежать ему. Что будет, если...?

Мой взгляд залип на его губах. Наверняка, у него чувственные губы. И вкусные. Вот, только, если бы они не были искажены этой гадкой усмешкой…

Нет, не позволю себе пасть к ногам этого самоуверенного гада!

Усилием воли заставляю себя поднять взгляд и заглянуть в его черные глаза.

– Вы не имеете права, – шиплю в ответ, не отрывая взгляд.

Мой ответ прозвучал, как удар хлыста. Или, это только мне хочется так думать? Филипп Аркадьевич же, даже, не дрогнул.

– Ошибаешься, – его вкрадчивый шепот сводит с ума, никогда не слышала такого сексуального голоса, – у меня на тебя есть все права.

В мозгу помутнело. Я почти готова уступить. Я хочу уступить. Пусть берет все. Наверняка, он потеряет ко мне интерес, как только получит свое. Ну и пусть! Плевать!

Наверняка, на меня станут косо смотреть все в этом доме. Он барин, он может получить все. Конечно, Клавдия Никифоровна станет презирать меня. Но и на это мне плевать!

Даже, если весь мир потом будет считать меня меркантильной дрянью, – кому какое дело?

Я хочу его. Прямо здесь и сейчас.

Вика, остановись! Где твоя гордость?

– Пустите! – прошипела, собрав в кулак всю силу воли, от которой уже остались одни ошметки.

Мужчина замер, гадкая ухмылка сползла с его лица. Медленно он отстранился назад. Меня, будто, обдало холодом. Всего на мгновение, и этого хватило, чтобы прийти в чувство. Выскальзываю из капкана и бегу. Не оборачиваясь, прямиком в свою комнату. Запираюсь на два замка и с прижимаюсь спиной к двери.

Что это, мать его, было?!

Почему он такой? Почему я с ним такая? Что с нами происходит?

Это все дом. Дурацкий особняк, в нем есть какая-то тайна, и она влияет на нас всех.

Черт! Как такое может быть? Дом? Влияет?! Просто груда камней!

Груда камней, которая снится мне каждую ночь…

Еще и Варшавский! Как же он не вовремя!

Глава 10

Свет в комнате приглушен. Вернее, это камин отбрасывает причудливые тени, согревая теплом огня озябшие ступни. Мои туфли насквозь промокли, подол платья безнадежно испорчен вязкой грязью, а от утренней строгой прически не осталось и следа.

Я знаю, как неряшливо сейчас выгляжу. Но мне удивительно хорошо. Внутри, будто, огонек, разрастаясь все сильнее, охватывая все естество, крепнет то самое чувство. Мой любимый, самый лучший мужчина на земле, он рядом, со мной. А ничего больше мне не нужно.

Его рука коснулась моей щеки. Дыхание перехватило, а сердце забилось еще быстрее. Длинные пальцы, играя прядью волос, будто, невзначай, задевают мочку уха, касаются шеи.

От каждого касания меня, словно током, прошибает электрическим зарядом. Тело горит. Кажется, еще чуть-чуть, и я окончательно паду к ногам этого мужчины. И мне хочется упасть, отдаться ему, принадлежать ему. Чтобы выразить, как сильно люблю его. Навсегда. Его одного. И это никогда не изменится.

Мужчина обходит меня, и теперь он стоит впереди, закрывая собой камин. Его властная аура окутывает, берет в плен. Я хочу раствориться в этом ощущении. С трудом сдерживаю порыв упасть перед ним на колени, чтобы показать, что только он имеет право владеть мной.

Медленно поднимаю голову, встречаюсь с ним взглядом. Черные глаза впиваются в мое лицо, на губах блуждает победная усмешка. Узнаю эту улыбку, и этот взгляд.

Боже! Что он здесь делает?! Это так странно, что я тут же просыпаюсь.

Вскакиваю в кровати, провожу рукой по лицу.

Приснится же такое?! Или Варшавский и впредь будет гулять в моих снах?

Я не звала его. А что? Мало мне ночного приключения в библиотеке? Он чуть не разорвал меня на части! И все из-за чего? Подумаешь, книги его рассматривала!

Я же так… только посмотреть. У меня научный, можно сказать, интерес. Но этот невыносимый властный человек снова поймал меня там, где я меньше всего ожидала его увидеть. Дурацкое совпадение! Почему именно он должен был оказаться владельцем этого дома? Ну, почему он?!

В дверь стучат. Подскакиваю в постели от неожиданности.

Кого это принесло в такую рань?

– Кто здесь? – спрашиваю, подходя к двери.

– Виктория, – слышится голос Клавдии Никифоровны, – быстро просыпайтесь!

Открываю.

– Что случилось?

– Хозяин приехал вчера, – сообщает мне экономка. Тоже мне новость?! – И он требует, чтобы именно вы подали ему завтрак. Как вы это объясните, м?

Вот те раз! Как я могу объяснить перемену настроения этого аристократичного сноба? Может, ретроградный Меркурий шалит. А, может, ему сон дурной приснился?

– О чем вы? Не понимаю, – пожимаю плечами, – почему именно я?

– Вот и вы мне скажите – почему именно вы? – упирает руки в бока женщина. – Вы что, навязывались ему?

Интересно, можно вчерашнюю сцену в библиотеке назвать навязыванием? Я же не специально на него там натолкнулась. Это он сам явился, когда не звали. А я так, прогуливалась мимо, попутно засовывая свой нос везде, где можно что-то разузнать. Думаю, что ни один прокурор не смог бы назвать мое поведение навязчивым. Ну, разве самую малость. Да и то можно объяснить обычным женским любопытством.

– Когда бы я это сделала? – вру и не краснею. – Вы же меня с ним не знакомили. А сама я понятия не имею, как он выглядит.

А о наших встречах в прошлом вам, и вовсе, знать не обязательно, – едва не добавила я. Вовремя прикусила язык.

Лицо Клавдии Никифоровны вытянулось. Она уставилась на нее меня, как на главный источник всех бед. Немудрено. Не известно еще, в каких эпитетах Варшавский потребовал притащить мою тушку на его утреннюю трапезу?!

– Ладно, – говорит она, быстро взяв себя в руки, – одевайтесь, у вас десять минут. Жду на кухне.

Женщина быстро засеменила по коридору. А я отправилась выполнять приказ. С большой неохотой напялила на себя форму прислуги и собрала волосы в тугой пучок.

Зачем Варшавскому понадобилось звать меня к завтраку? Решил поиздеваться над непутевой девушкой, закусывая насмешки круассаном?

Может, уволиться к чертям? Прямо сейчас, в этот момент, а? Все же просто! Можно взять и уйти, вряд ли, меня станут искать. Варшавский не будет точно. Клавдия Никифоровна, уверена, быстро найдет другую несчастную на мое место. Ну а дом… Черт возьми! Я должна разгадать его мистический ребус!

Ну уж нет! Варшавскому скучно? Хочет повеселиться? Черта с два! Я стерплю его насмешки, а ночью, когда снова выйду из комнаты, буду вести себя осторожнее. И этот гад ни о чем не узнает.