Читать книгу "В плену у судьбы"

Глава 11

– Бери поднос и неси в столовую, – говорит мне Клавдия Никифоровна, едва я захожу на кухню, – и не вздумай с хозяином заговаривать! – поучает она меня.

– Да я и не думала, – говорю, подхватывая поднос, на котором уже красиво разложены приборы и стоит тарелка с яичницей.

Клавдия Никифоровна напряженно смотрит мне вслед. Так, будто, от того, насколько тщательно будут соблюдены все указания, зависит взойдет ли завтра солнце. Странная женщина. Ничего же особенного не происходит. Просто утро, просто завтрак. Но у меня уже ощущение такое, словно, в Средневековье попала. С лордами и графами, у которых было столько слуг, что ими можно было расплачиваться в ресторане.

Захожу в столовую. Варшавский сидит за столом и листает свежую газету. Говорю же, сноб! Ну кто сейчас бумажные издания покупает? Все давно перешли на мобильный интернет.

Молча ставлю поднос на стол, расставляю перед мужчиной тарелку и приборы. Варшавский даже не смотрит в мою сторону. Будто, я не человек, а функция. Так, даже, лучше. Мне сейчас только его колких замечаний не хватает!

– Хорошо спалось, Виктория? – прилетает мне в спину, когда я, уже успев облегченно выдохнуть, заспешила прочь.

Надо же?! И это тогда, когда я почти унесла ноги! Медленно разворачиваюсь, встречаясь взглядом с мужчиной. Он уже отложил газету и теперь замер, ожидая моего ответа.

Что там говорила Клавдия Никифоровна? Не заговаривать с ним? И как это сделать? Молча сбежать? Отползти? Промолчать и вызвать на себя справедливое негодование?

– Нормально, – отвечаю, гордо выпрямив спину.

В глазах мужчины блеснул недобрый огонек, а губы исказила чуть заметная усмешка.

– Мне вот интересно, – проговорил он хорошо поставленным голосом, – вы всегда бродите по ночам? Или только тогда, когда я оказываюсь неподалеку?

Мне снова стало неловко. Да так, что я не знаю, что ответить. Вопрос поставил в тупик. Сказать «нет, не всегда» – значит, признать, что иногда все же брожу. Сказать «да» и вовсе означает выставить себя полным недоразумением.

– Не понимаю, что вы имеет в виду, – нашла в себе силы ответить.

– Все вы прекрасно понимаете, – сказал Варшавский, ухмыляясь. – Но не волнуйтесь, – добавил он, и мне вдруг захотелось швырнуть ему поднос прям в лоб, – мне даже нравится эта ваша особенность. Тем более, всегда есть шанс, что во время одной из вылазок вы заберетесь ко мне в постель.

Мои щеки вспыхнули, на радость этому гаду. Надо же было ему про тот случай вспомнить!

Кто ж знал, что он совсем не джентльменом окажется? Вон, какой антураж вокруг! И дом, и слуги, и, даже, завтрак проходит с важностью, достойной запуска орбитальной станции. Сиди да радуйся! Так нет же! Он решил припомнить мне невинные огрехи прошлого.

– Не дождетесь! – прошипела я.

Быстро развернулась на каблуках и выбежала из столовой, как ошпаренная. В ответ мне прилетел раздражающий смех, от звучания которого еще больше захотелось кого-нибудь придушить.

Влетаю на кухню так, будто, за мной черти гонятся. Хотя, как знать? С Варшавского станется.

– Как все прошло? – спрашивает Клавдия Никифоровна. Она, конечно, заметила неладное с одного взгляда.

– Нормально, – ставлю поднос.

Дьявол доволен и накормлен, – захотелось добавить. Клавдия Никифоровна прищурила глаза.

– Точно нормально? – переспросила она.

– Угу, – отвожу взгляд.

Только ей каяться мне не хватало!

– Хорошо, – почему-то быстро сдается мегера. – Возьмите в подсобке все необходимое и отправляйтесь мыть окна на втором этаже.

С радостью, – захотелось плюнуть в ответ. Но удержалась и ограничилась скромным кивком головы.

Иду в подсобку, а потом на второй этаж. Злюсь на себя за то, что не послала к черту напыщенного сноба.

А, может, ну его? И дом, и всю эту затею? Можно же просто уйти, и не слушать колкости в фирменном стиле Варшавского. Что с того, если я так и не узнаю всей правды? Может, мне и не нужно ее знать?

Да и как разобраться с моими снами – в толк не возьму! Тут эксперт нужен, а уж мозгов обычной студентки точно не хватит. Да где ж сего эксперта взять-то? Еще и такого, который не отправит тебя на опыты?

Эх! – вздох мой тоскливый и печальный. Остается только окна намывать. Да ждать удобного случая выбраться на разведку. Может, в следующий раз удастся что-то отыскать?

Тоскливо смотрю в окно. Как вдруг, взгляд цепляется за маленькие подвесные качели. Они канатами привязаны к ветке старого дуба, и из-за листвы их практически не видно из моего положения. Но это не мешает мне вспомнить все, до мельчайших деталей.

И цвет, и ощущение, когда толкаешься о землю ногами, раскачиваясь. И даже то, что с одной стороны узлов, крепящих конструкцию, на один больше, чем с другой. Я снова проживаю то ощущение, из одного из моих снов, в котором сидела на этих качелях. И кто-то, у меня за спиной, все раскачивал их, вызывая у меня восторг.

Уйти и бросить свое расследование? Так ничего и не понять?

Почему я знаю здесь все с такой тщательностью, будто, уже бывала в этом доме раньше?

Кто расскажет мне правду? Никто, кроме меня самой. Я обязана узнать!

И нет, я не могу просто взять и уйти. Теперь, когда дом из моих снов оказался явью, тем более. Сколько раз я просыпалась среди ночи, раздумывая о том, как начать поиски? И пыталась, задавая различные запросы поисковой строке интернета, добиться точных координат этого места? Тысячи!?

И теперь все оставить из-за одного напыщенного аристократишки? Ну, нет!

Я так просто не сдамся!

Домываю окна, спускаюсь по лестнице. Клавдия Никифоровна тут, как тут.

– Вот вы где? – восклицает она.

Пожимаю плечами. Где ж мне еще быть! Сама же послала на второй этаж.

– Бросьте это все, – говорит она, глядя на тряпку и ведро в моих руках. – Хозяин требует кофе, идемте прямо сейчас!

– А без меня никак нельзя? – закатываю глаза.

Кто сказал, что мое расследование будет простым и гладким?

– Нет! – отрезает Клавдия Никифоровна. – Он хочет, чтобы именно вы подали ему.

Опять? Только не это!

– Вы уверены? – спрашиваю. Надежда умирает последней.

– Определенно! – заявляет, подхватывая меня под локоть. – Филипп Аркадьевич выразил свое требование весьма четко. Это должны быть именно вы!

Вот черт! Ну чего ему неймется-то?!

Глава 12

Делать нечего, беру, заготовленный заботливой экономкой, поднос с кофе. Маленький чайник и сахарница. А еще пара чашек. Значит, у шефа сегодня гость? Это хорошо. Может, забудет про меня, и я успею смыться еще до того, как он станет оттачивать свое остроумие на моих расшатанных нервах.

На этот раз мужчина предпочел не ту топорную столовую, в которую я носила ему завтрак. Она сразу показалась мне слишком вычурной и холодной. Слишком огромной для одного человека. Даже, если этот человек – сам Варшавский, с его непомерно раздутым самоуверенным бахвальством. Заходишь туда, и сразу ощущаешь себя никчемной дворнягой.

То ли дело эта маленькая гостиная из моих снов. Атмосфера здесь совсем иная. Более доверительная и располагающая к отдыху, что ли. Будь моя воля, я бы обедала только в такой атмосфере. Так и было в моем сне. А еще, в моих грезах там горел камин. И от огня в очаге становилось, даже на душе, теплее. Но все это фантазии, а впереди реальность. И Варшавский далеко не романтик. Он с радостью прищемит мне нос дверью, если поймает во время ночных бдений еще раз.

Аккуратно захожу в комнату. Камин не горит, но в комнате, будто, теплее, чем в остальных помещениях дома. Меня снова накрывает ощущение дежавю. Будто, я угодила в сюжет заезженного фильма. Когда все знаешь наперед, но все равно смотришь. И это, уже почти ставшее привычным, покалывание между лопаток. Оно снова раздражает кожу.

– Поставьте на стол, – командует Варшавский.

Он сидит в большом кресле, которое стоит в стороне от большого окна, в тени. Мне плохо видно мужчину. Зато сама я, как на ладони, в лучах летнего солнца.

Послушно выполняю приказ. Расставляю на столе чашки. Мельком оглядываю комнату. Где гость? Еще не подошел?

– Вы что-то потеряли, Виктория? – спрашивает Варшавский.

Кажется, он наблюдает за мной из своего угла, как кот за мышью. И от этого по коже бегают мурашки.

– Нет, – отвечаю.

Рука дрогнула, я немного пролила на стол, когда наливала из чайника в чашку. Уверена, эта оплошность тоже не прошла мимо пытливого взгляда. Странно, что мужчина никак не прокомментировал мою неловкость. Быстро отставляю заварник на поднос.

– Сколько сахара? – спрашиваю.

Почему я ощущаю себя так, словно, знаю, что должно происходить дальше? Это так же нелепо, как и все в моей жизни, с самой первой встречи с этим мужчиной. Теперь мой воспаленный мозг решил, что я обязана отыграть эту историю до конца. Как в кино. И это немного раздражает. Роли расписаны, но мне моя совсем не дается.

– А сколько вам нравится? – спрашивает Варшавский. Я почти уверена, что на его лице сейчас эта его гадкая ухмылочка.

– Две, – отвечаю, не раздумывая.

– Тогда две, – приказывает Варшавский.

Делаю, как он сказал, бросаю в чашку сахар. Выпрямляюсь, чтобы поскорее уйти. Между лопаток снова печет. Будто, маленькими иголочками там кто-то колет.

– Останьтесь, – звучит новый приказ.

Сердце пропустило удар. Ноги приросли к полу, я не успела сделать и шага к выходу.

Медленно поворачиваю голову, смотрю на мужчину. Он встает и подходит ко мне. Так близко, что, кажется, может слышать мое дыхание. Только теперь мне стало видно его лицо. И черные горящие глаза.

Делаю глубокий вдох. Аромат мужского парфюма, с нотками древесной сладости, ворвался в ноздри. Дыхание сбилось, ноги стали ватными. Пение птиц за окном зазвучало громче, настойчивее. Мне вдруг показалось, что я могу понять их напев. «Останься», – звучит он плавно у меня в мозгу. Мотнув головой, заставляю себя вернуться в реальность.

– Останьтесь, – повторяет мужчина свой приказ.

– Зачем? – мой резонный вопрос. Настроение Варшавского слишком изменчиво, мне не устоять в очередной схватке от его обвинений.

– Выпейте со мной кофе, – поясняет Варшавский неожиданно мягко.

Конечно, он уловил мое замешательство, и теперь его брови напряженно сошлись на переносице. Во взгляде промелькнуло удивление. И это само по себе странно. Не говоря уж о приглашении.

А этот поворот был в сценарии моего дурацкого фильма? Кажется, я все-таки попала в одну из дурацких мелодрам. Может, сделать вид, что не расслышала и побыстрее смыться отсюда?

Да, пожалуй, так было бы правильно.

– Я… не пью кофе, – выдавливаю из себя первое, что пришло в голову, – извините!

Резко отворачиваюсь и быстро выхожу из комнаты. Нет, сбегаю.

Мое сердце бешено колотится в груди, я с трудом дышу, глотая кислород, которого катастрофически не хватает. Мне кажется, что Варшавский сейчас нагонит меня и обязательно накажет. Самым строгим способом. Возможно, выпорет, как крепостную крестьянку. В этом доме все возможно, я, будто, окунулась в прошлые века.

В кухню больше не возвращаюсь. Отвечать на расспросы Клавдии Никифоровны я сейчас не смогу. Тем более, мне не удастся сделать это так, чтобы наблюдательный взгляд экономки не заподозрил неладное.

Иду в свою комнату, запираюсь там и подпираю спиной стену.

«Вернись», – вдруг застучала в голове назойливая мысль. Отмахиваюсь от нее и отхожу от двери. Иду в ванную, чтобы умыть лицо прохладной водой. Теперь стало легче, я могу адекватно соображать.

Что это было, черт возьми?! Как он делает это со мной? Почему я всякий раз вынуждена сбегать?

Для чего Варшавский устроил это дурацкое представление? Почему решил предложить мне остаться с ним? Он же не серьезно? Все это так странно… нелепо! Кто он мне?! Чего от меня ждет? Он же не думает, что после того раза, когда я пришла к нему ночью, он имеет на меня какие-то права?!

Нет! – мотаю головой.

Мне не понять этого мужчину. Нужно поскорее разобраться, что здесь происходит, и почему дом связан с моими снами. Как только разгадаю этот ребус, уйду, не мешкая.

Глава 13

В этот раз я не стала ложиться спать. Дождалась темноты и, когда дом погрузился в ночную тишину, вышла из комнаты.

Больше никаких случайностей! Я настроена решительно, поэтому зарядила телефон и выбрала удобную обувь. Даже, если мне придется бродить тут до утра, я не остановлюсь, пока не обойду все комнаты.

Многое здесь уже хорошо знакомо. Но вот те комнаты, на верхнем этаже, еще не попались мне на проверку. Я, даже, прихватила нож, чтобы открыть замок, если понадобится. На кой черт понадобилось их закрывать-то?! Точно не как у людей все! Только усложняют жизнь себе и людям! Не то, чтобы я могла считать себя профи по взлому замков. Но те несколько роликов, которые посмотрела в интернете, должны помочь вскрыть замок бесшумно.

В высоченные окна пробивается лунный свет. Сегодня полнолуние, и легко можно разобрать дорогу без фонарика. Поднимаюсь по лестнице, оглядываюсь по сторонам. Чувствую себя воришкой, впервые решившимся на настоящее дело. От каждого скрипа вздрагиваю, замирая и прислушиваясь.

Здесь комнат не меньше, чем этажом ниже. И в какой мне искать ответы на свои вопросы – никто не скажет.

В некоторых комнатах я уже бывала. Например, в той, где есть выход на балкон. Я не смогла ее толком рассмотреть в прошлый раз, потому, что рядом была Клавдия Никифоровна. А глаз у этой рымзы наметанный, она сразу неладное подмечает. Может, стоит попробовать еще раз? Начинать надо с тех комнат, которые мне виделись во снах. Наверняка, именно там есть что-то важное.

Надеюсь, что получится понять…

Да и комната, будто специально, открыта настежь. Странно, но ладно. Так даже проще.

Прохожу внутрь, осматриваюсь. Да, это определенно именно та комната. И я все хорошо тут знаю. За исключением мелочей, которые сразу подмечаю, как нечто инородное. Они раздражают. Будто, кто-то нарушил первозданный вид этого места без моего разрешения. Кто посмел?

Очнись, Вика! С чего ты решила, что кто-то должен спрашивать?

Какие только глупости не придут в голову!?

Подхожу к кровати, трогаю балдахин и покрывало. Зачем я это делаю? Можно подумать, что это вызовет у меня видение, как в том фантастическом кино?! Конечно, никаких видений у меня нет. И покрывало… это просто кусок ткани. Очень красивой и, наверняка, дорогой. Но ничего более.

Прохожусь по комнате. Все кажется таким родным, будто, уже принадлежит мне. Странное чувство, словно, домой вернулась. Но это же не так! Этого просто не может быть.

Открываю двери и выхожу на балкон. Тут я тоже бывала не раз, и все во сне. Это скорее терраса, а не привычный нам балкон. Пол и перила выложены из мрамора, вдоль литых перекладин плетется старый виноград. Но самое интересное здесь, это каменная статуя в виде ангела с женским лицом, который сидит на перилах. Ее лицо обращено на меня, и в лунном свете кажется призрачным. Но не пугающим. Наоборот, эта фигура из мрамора дает ложное ощущение чьего-то присутствия, лишая одиночества. И это чувство, что я и раньше разделяла с этой статуей свои мысли, теперь кажется таким же отчетливым, как и в моем сне.

– Ты ждала меня? – шепчу тихо. Чувствую себя идиоткой. Но это именно то, что я чувствую.

Резкий шум отрывает от глупостей и заставляет подскочить на месте. Кто-то обронил нечто тяжелое за дверью. И теперь я отчетливо слышу отборный мат по этому поводу. Сейчас этот некто войдет сюда и увидит меня. Боже! Что делать? Спрятаться в шкаф? Но там так скрипят створки, что меня точно услышат. Нырнуть под кровать? А помещусь?

Мамочки!

Что делать?

Есть только один выход, и он внизу. Я спущусь по ветвям винограда, и никто меня не найдет. Перекидываю ногу, цепляюсь руками. Мне нужно опуститься ниже. Да, вот так. А теперь надо обхватить эту ветку. Господи! Как? Она же не выдержит и ребенка! О чем я только думала?!

Ну все, теперь мне точно хана. Между лопаток защипало со страшной силой, а глаза наполнились слезами. Я сама себя загнала в эту западню. Осталось рухнуть вниз и свернуть себе шею. А это обязательно произойдет, когда мои руки совсем онемеют и не смогут меня держать.

– Ай! – шепчу от досады.

Жизнь меня к такому не готовила. И спортом я никогда не любила заниматься. Если бы ходила в зал и тренировалась, то сейчас бы наверняка смогла подтянуться и залезть обратно на балкон. Может, все-таки эта ветка выдержит?

Черт! Она треснула, едва я потянула ее на себя. Ой, все! Рука соскальзывает, и я лечу вниз.

– Ой! – выдохнула, мягко приземлившись в чьи-то крепкие руки.

– Вам снова не спится, Виктория? – раздраженный тон Варшавского не предвещает ничего хорошего.

Какая нелегкая принесла его в сей скорбный момент истории?

– А вам? – спросила, попытавшись вырваться из крепкой хватки. Но черта с два! Держит мужчина крепко.

– С вами уснешь, – заявляет он жестким тоном. – Какого черта вы здесь делаете?!

И вот что ему сказать? Правду? Да ни за что!

– Не знаю, – заявила самым невинным голосом.

– Даже так? – не поверил Варшавский. Он, конечно, высокомерен, но точно не идиот. – Вы не знаете, зачем прыгнули с балкона?!

Хороший вопрос. Прямо в точку.

Черт! Ну почему снова он оказался рядом в самый неподходящий момент? Нет, я конечно рада своему спасению. Но… Почему, блин, именно он!

– Ага, – киваю, – я хожу во сне, и потом не помню ничего.

Сказала, и попала в точку. Варшавский тут же сменил гнев на милость.

– Лунатизм? – переспросил он уже более ласковым голосом. – Это многое объясняет.

– И что же? – выпалила, не подумав.

– Ваши странности, Виктория, – говоря это, Варшавский успел отойти от стены со мной на руках. Он несет меня так легко, будто, я совсем ничего не вешу. Это впечатляет. Особенно после бесславного падения из-за собственной же оплошности.

– Странности? – переспросила.

Мужчина повернулся, и луна ярко озарила его лицо. И все-таки он красив. По-своему, по-мужски. Этот волевой подбородок и линия губ. И еще что-то в чертах лица. Неуловимое, властное. И такое сейчас притягательное. Если бы не напряженная складка между бровей…

– Вот так лучше, – шепчу, проведя по ней пальцем.

Глава 14

Вопреки ожиданиям, противная складка не разгладилась. Наоборот, их стало две. И в то же мгновение я ощутила, как напряглись мышцы под моей рукой.

Варшавский остановился и замер, глядя на меня. Вернее, на мои губы, которые запекло, как огнем. Он не впервые так делал, и всякий раз это ощущалось почти физическим прикосновением.

По венам пронесся электрический заряд, мне резко стало жарко. Захотелось снять с себя все, прижаться губами к губам мужчины. Все вокруг стало туманным, несущественным. Все, кроме его губ, которые, кажется, зовут меня. Я интуитивно подалась вперед.