Текст книги "Преданные. Лабиринты памяти"
![](/books_files/covers/thumbs_240/predannye-labirinty-pamyati-146506.jpg)
Автор книги: Кристина Робер
Жанр: Героическая фантастика, Фантастика
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 6 (всего у книги 26 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]
Михаил говорил спокойно, без запинок, как будто всю жизнь репетировал эту речь. Ника растерянно смотрела на него: такого она не ожидала и, к своему разочарованию, поймала себя на мысли, что этот безумный старик нравится ей. Но что же там было насчет сделки и Риты?
– Я бы научил тебя всему, я бы показал тебе другой мир. Ты даже не представляешь, как бы я хотел, чтобы ты была рядом с нами. Пусть сейчас это так нелепо звучит, однако я чувствую в тебе эту силу. Но если ты захочешь наладить свою жизнь здесь, я препятствовать не буду. Даю слово. Но подумай. Пожалуйста, подумай. Не отказывайся от того, чего совсем не знаешь, а иначе это будет не независимый выбор.
Ника и не заметила, как присела на лавочку. Невидящим взглядом она уставилась на свои кеды и пыталась собраться с мыслями, но в голове зияла дыра. Столько лет! Столько отвратительных лет никто из них не давал о себе знать, никого не волновало, что она делала и нужна ли ей помощь, – ни этого Михаила, ни Николаса. И Рита почти убедила Нику, что она не нужна в другом мире и лучше обо всем забыть. А теперь приходит старик и говорит такие вещи…
Михаил сел рядом, но больше ничего не сказал.
![](i_003.jpg)
Квартира Джейсона Айсейкса, Глазго
2015 год
– Так кто там твой отец, говоришь? Король? – с нескрываемой насмешкой спросил Джейсон. Сделав щедрый глоток из бутылки с пивом, он повернулся к Нике и подпер голову рукой.
Ника валялась на кровати в трусах и майке и равнодушно клацала по кнопке пульта, переключая телевизионные каналы. Услышав вопрос Джейсона, она усмехнулась и прикурила сигарету:
– Типа того.
– А ты, получается, будущая королева? – фыркнул мужчина.
– И такое вероятно. – Ника вальяжно выпускала изо рта дымные колечки и наблюдала, как они – одно за другим – поднимаются и исчезают под потолком.
– А торчать в этой дыре – это квест для всех наследников? Или ты особенная?
– Думаю, что особенная, – пожала плечами она. – Но рано или поздно король на белом коне заберет меня, и мы, счастливые, умчим в закат.
Ника холодно рассмеялась собственным словам и сделала затяжку. Джейсон неопределенно хмыкнул. Его маленькая квартира, вмещавшая только кровать, стол и пару стульев, насквозь провоняла сигаретами, но ему было все равно. Жизнь и так дерьмо, и табак ее хуже не сделает. К тому же в последний год он приходил сюда на несколько часов – просто переночевать, когда Ника уже спала, либо под утро, когда она уходила в школу (ну или где она пропадала сутками напролет).
– И ты реально думаешь, что он тебя заберет?
– Cogitatiōnis poenam nemo patitur, – отстраненно сказала она.
– Что? – нахмурился Джейсон: его жутко бесило, когда девчонка начинала умничать.
– Никто не несет наказания за мысли. Римское право.
– Ну да, точно. Никто, кроме тебя. Мечтай дальше.
Ника ткнула сигаретой в пепельницу и хмуро глянула на него.
– Думаешь, твоему папаше нужна такая наследница, как ты? – фыркнул Джейсон. – И он сидит и ждет, пока ты опустишься еще ниже?
Жуткие синие глаза Ники потемнели, и она бросилась на него, попыталась вцепиться в горло, но Джейсон поймал ее руки и завел на спину: она изо всех сил отбивалась и сыпала проклятиями.
– Угомонись ты. – Джейсон схватил ее за подбородок и поднял голову чуть вверх, пытаясь заглянуть в глаза: зрачки расширены, бешено пульсируют.
– Ты опять таблеток наглоталась?! – рявкнул он.
Ника со всей силы ударила его по руке и оттолкнула.
– Отвали, идиот, – прорычала она. – У меня ничего нет!
Джейсон вскочил с кровати и бросился к маленькому шкафу, в котором хранил весь свой скудный гардероб.
– Как ты меня запарила, – шипел он, яростно выбрасывая вещи на пол, пытаясь отыскать ненавистные баночки. – Ты обещала!
– Бросила, говорила же!
Джейсон замер, тяжело дыша, и какое-то время смотрел в пустой шкаф, а затем повернулся к ней, сжимая в руке комок из футболок. Ника сидела на кровати, обняв подушку, и ее тощее тело била крупная дрожь.
– Я не хотел тебя обидеть, ты же знаешь, – сквозь зубы проговорил он. – Но ты достала со своими сказками. Живешь в своей реальности в ожидании вечного чуда. Да откуда в твоей голове столько бреда? Опомнись, наконец, и вернись в наш мир. Он не волшебный, а грязный и мерзкий. И тебе бы пора научиться извлекать из него лучшее! Никто за тобой не придет, если ты сама не пойдешь навстречу!
Стамерфильд восседал на троне в ворохе оленьих шкур. Губы его застыли в улыбке, но взгляд пронизывал до костей. Все боялись смотреть ему в глаза, а иначе давно бы поняли, что за этой улыбкой ничего доброго не скрывалось.
Из воспоминаний Гидеона, заточённых в книгу и оставленных на хранение Стамерфильдам
Глава 6. Джейсон находит ключ
Алекс очень удивился, когда на первом факультативе по латыни увидел Нику Харт-Вуд. Занятия проходили раз в неделю по средам, и для него этот день неожиданно стал самым волнительным. Спецкурс выбрали всего десять человек, и Алекс точно знал, что восемь из них собирались связать свою жизнь с историей, языками или медициной. Он сам был выходцем из аристократической семьи, в которой все необычное для настоящего времени считалось верхом образованности и престижности. А что Ника? Латынь явно была не тем занятием, которое выбирают от нечего делать. К тому же мистер Аластор после вступительной речи упомянул, что таких блестящих познаний, какие продемонстрировала мисс Харт-Вуд на экзамене, он не встречал ни у одного школьника за десять лет практики.
Весь урок Алекс исподтишка наблюдал за ней и никак не мог решить, имеет ли она отношение к другому миру… «Возможно, у меня паранойя, – все чаще повторял он себе. – Я просто не знаю о ней ничего и придумываю сложности». За последние три недели Алекс так и не пришел к какому-либо мнению, но один вопрос мучил его изо дня в день: «Почему мне так важно знать, кто она?»
У Мари наверняка был ответ: «Потому что она игнорирует тебя по полной. Она даже не помнит о твоем существовании, олух». Но ведь это же ерунда. Словно ему важно владеть вниманием каждой девчонки в школе. Алекс усмехнулся, представив саркастическую гримасу сестры, если бы она услышала его мысли.
Нет, он всего лишь хотел знать, почему убил ее. Пусть даже и во сне.
К середине первого занятия мистер Аластор попросил Нику пересесть поближе к доске и прочитать отрывок из учебника, и Алекс, к своему ужасу, понял, что все время, пока она говорила, неотрывно пялился на нее. И самое страшное во всем этом было то, что ему безумно нравилось все, что он видел: ее дикая, грубая красота без намека на макияж, маленькая родинка над губой, холодность во взгляде, непосредственные легкие движения, низкий бархатный тембр голоса, совершенно несвойственный девчонке такого юного возраста. Все в ней было какое-то другое, не как у остальных. И ее отстраненность от мира, так бесившая Алекса в первые дни, сейчас, к удивлению, завораживала больше всего.
Ника закончила с отрывком, за что получила одобрительный возглас мистера Аластора, и парень едва удержался от реплики в ее адрес. Да, черт возьми, он хотел ее внимания! Подумав об этом, Алекс залился краской и приподнял учебник, пряча смущенное лицо. Одна радость: Мари и Доминика не было рядом, и никто не мог узнать его сокровенные мысли.
Тем же вечером он возвращался с футбольной тренировки. Погода была дождливая, и команда занималась в спортивном зале на четвертом этаже. Отпустив игроков, тренер задержал Алекса и в очередной раз попытался втолковать ему, что пора подавать заявку на стипендию в университеты.
Алекс снова обошелся дежурной фразой из серии «подумываю о стажировке в другом месте, не знаю еще где, но точно очень далеко отсюда» и покинул спортивный зал. Не мог же он рассказать тренеру, что вообще не собирается получать высшее образование в этом мире.
Опасаясь, что тренер догонит его, Алекс ускорил шаг и быстро пересек коридор с кабинетами для внеклассных занятий. Так как уже было больше девяти, то все двери оказались заперты, освещение осталось фоновое – тусклые голубые светильники под потолком. Алекс вытер потное лицо полотенцем и готов был спуститься, но вдруг замер, услышав шаги за стеной. Танцевальный класс. Странно, ведь раньше занятия проходили по выходным в дневное время. Ведомый необъяснимым порывом, он осторожно приоткрыл дверь.
Зал был большой и просторный. Зеркальные стены и потолок, деревянные станки по всему периметру, в углу – музыкальная аппаратура и спортивные маты. Основной свет был выключен, горели лишь лампочки, вмонтированные в пол, но их света хватало, чтобы разглядеть движущуюся фигуру Харт-Вуд. Алекс даже не удивился, что увидел ее здесь. В последнее время он так много думал о ней, что подсознательно был готов к любой внезапной встрече.
Оставив рюкзак, джемпер и обувь у одного из зеркал, Ника шла вдоль дальней стены, водя пальцем по станку. Спина прямая, голова высоко поднята, ступни грациозно – с носка на пятку – касались пола. Глаза ее были плотно закрыты, в ушах – наушники. Она что-то напевала себе под нос и улыбалась. Иногда замирала и вставала на носочки, вскидывая руку вверх, изображая классическое балетное па. Слабый свет лампочек выхватывал из тени хрупкую фигуру в майке и джинсах, и она казалась еще более маленькой, чем была на самом деле.
Алекс подавил вдох. Спустя месяцы, вспоминая этот момент, он знал, что именно тогда его глупое сердце поняло все раньше головы. А может, и не сердце, а что-то другое, инстинктивное. То, что все это время лениво дремало в глубине, а тут вдруг проснулось – резко так, непрошено, нервно забилось внутри, и дыхание сперло, и стало тревожно и даже страшно, но страх вытеснило волнением, фейерверком, поразившим каждую клеточку тела так, что в подушечках пальцев закололо и закружилась голова. Как в тот год, когда ему было десять и он украдкой от отца выпил целый бокал крепленого вина.
Ника была поглощена музыкой и не обратила на него внимания. Как завороженный, Алекс наблюдал за ней, жадно ловил каждое движение, провожал взглядом грациозные взмахи руками и жалел, что не захватил с собой блокнот и карандаш. Он впервые видел ее такой – не пытавшейся спрятаться за ворохом одежды, а свободной, легкой и… величественной. И вдруг случилось нечто из ряда вон выходящее: Ника принялась кружиться на месте и, закинув голову назад, рассмеялась – негромко и как-то по-детски наивно, – а потом, будто споткнувшись, упала на колени и неожиданно заплакала.
Не раздумывая, Алекс бросился к ней:
– Эй, все в порядке?
Он машинально прикоснулся к ее плечу, и вдруг глаза обожгла вспышка яркого света…
Темнота зеркального зала рассеялась, открывая взору другую картинку. Он сидел на мягкой кровати, и солнечный свет из окна напротив – призрачный, мерцающий – горячил лицо. На его коленях лежала книга. Содержания не получалось разобрать, все казалось каким-то размытым и ненастоящим, но девочка… Рядом с ним, бок о бок, сидела девочка, и он будто бы ощущал ее тепло, чувствовал свежий цветочный аромат ее волос. Она склонилась над книгой, поводила пальчиком по страницам – и вдруг откинула голову назад и заливисто рассмеялась. Алекс невольно улыбнулся, ощутив прилив радости. А потом девочка взглянула на него, одарила широкой улыбкой, и он увидел маленькую родинку над губой…
Все закончилось так же резко, как и началось, и сквозь солнечную иллюзию прорезались дикие синие глаза. Ника с испугом таращилась на него. Не отдавая себе отчета, Алекс дотронулся пальцем до родинки на ее лице. Чертовщина какая-то…
– Не прикасайся ко мне, – зашептала Ника, отползая от него. – Не прикасайся… не прикасайся…
– Я… я не хотел, – заикаясь, произнес Алекс. И тут взгляд упал на ее оголенные плечи, и зрелище его ужаснуло: все исполосованные мелкими уродливыми шрамами, кожа сморщенная, как будто заживающая после огня. – Господи, что это… твоя… твоя…
Зрачки ее максимально расширились и неистово пульсировали, а по щекам катились слезы. Ника вскочила на ноги, взяла джемпер, наспех накинула его на плечи и, подхватив на ходу рюкзак и обувь, бросилась прочь из зала.
Алекс таращился ей вслед, а когда дверь захлопнулась, обессиленно прислонился к холодному зеркалу лбом и закрыл глаза. Воздух стал горячим и жалил легкие. К горлу подступила тошнота, и он задержал дыхание. Слишком много событий для десяти минут. Что он видел? Ее детство? Девочка из видения с идентичной родинкой… Или ему всего лишь показалось? У него никогда не было видений, а тем более при контакте с другим человеком. Может быть, Ника вызывала подобные вещи и поэтому так просила не прикасаться к ней?
А что на коже? Шрамы, ожоги, что? Все произошло слишком быстро, чтобы разглядеть внимательно, но, безусловно, выглядело это отвратительно.
Алекс с шумом выдохнул и провел рукой по волосам. Нет, дело совсем не во влечении, теперь он точно уверен в этом. Харт-Вуд не была обычной девчонкой, чьего внимания он страстно желал. Она хранила много секретов, которые каким-то образом касались его. Что-что, а чутье его редко подводило.
Алекс достал телефон из внутреннего кармана спортивной куртки, нажал двойку на быстром наборе.
– Чувак, уже почти одиннадцать, – просипел голос в трубке.
– Привет, Спайк. – Сердце бешено колотилось, посылая вибрации всему телу, и он с трудом придал голосу невозмутимость: – Помоги, это важно.
– Валяй.
– Пиши имя: Ника Харт-Вуд, лет семнадцать или восемнадцать. Сейчас находится в Лондоне, в моем пансионе. В прошлом занималась балетом. Нужно узнать все, что сможешь, интересна любая мелочь.
– Маркел, ты офигел? Я не стану пробивать тебе цыпочек, – фыркнул приятель.
– Спайк, это важно, не про этот мир, – с нажимом проговорил Алекс.
Тот ответил после короткого молчания:
– Ладно, хер с тобой. Ты больше ничего не знаешь? Родители? Где жила или училась?
– Вообще ничего. Хотя, может, в ее детстве было что-то необычное… пожар, например.
– Ожидай.
Алекс отключился. Если Мари узнает, что он собирает информацию о новенькой, скандала не избежать. Но ему плевать. Теряться в догадках до конца года он не желал.
Парень вернулся в гостиную и, к своему счастью, застал Доминика одного. Его друг сидел за столом недалеко от камина, склонившись над учебником, и хмуро листал страницы.
– Привет. – Алекс опустился в кресло напротив и перегнулся через стол, заглядывая в учебник: алгебра.
– Чтоб тебе жилось долго, дорогая миссис Стивенс, – бурчал Доминик. Он в сердцах захлопнул книгу и недовольно фыркнул: – Прикинь, эта карга заставляет пересдавать тест. Кто-то ей напел, что я списывал.
– Кто бы это мог быть? – усмехнулся Алекс.
– Да кто-кто, Барби наверняка. Как же она меня бесит! – Доминик закатил глаза. – В этом году стала совершенно невыносимой, идиотка. Хоть самому привози ее супербойфренда, чтоб трахнул. Ее же всю распирает!
Алекс рассмеялся:
– Ты бы лучше сам, ей явно нужно твое внимание.
– Фу, да ты что? – скривился Доминик. – Даже смотреть на нее противно, не то что все остальное. Дура заносчивая.
– Тебе же не жениться на ней. Попей какао, маршмеллоу побольше, развлеки: лед оттает, она забудет о тебе.
– Не так я плох, чтобы обо мне забывали… Что? Какао? Ты реально это сказал? – Доминик картинно закатил глаза, и оба одновременно прыснули. – Ладно, ну ее. Ты как?
Алекс огляделся по сторонам, опасаясь увидеть поблизости сестру, но в комнате, кроме двух десятиклассниц, никого больше не было. Он поймал взгляд одной из девчонок – и та, залившись краской, поспешила спрятаться за плечом подруги. Алекс машинально улыбнулся.
– Какая-то чертовщина происходит, если честно, но, если я скажу, ты должен пообещать, что не растреплешь Мари. – Алекс требовательно посмотрел на друга.
Доминик скривился:
– Ты за кого меня принимаешь?
– Да знаю я, как вы ночами о личном воркуете. И не надо ля-ля. Ну так что? – Алекс скрестил руки на столе и опустил на них голову.
Доминик картинно фыркнул и откинулся на стуле:
– Мари говорит со мной о том, какой ты говнюк, всего-то.
– А то, что она последние две недели прописалась в моей голове, тоже говорит? – Приятель скривился, и Алекс нетерпеливо закатил глаза. – Ой, да ладно гримасничать, ты же знаешь о нашей связи. Давай хоть раз откровенно поговорим.
– Валяй, – буркнул Доминик, исподлобья посматривая на друга. Он всегда напускал на себя равнодушие, когда речь шла о том мире.
Алекс на мгновение прикрыл глаза, решая, с чего бы начать.
– Кроме нас троих, здесь есть еще кто-то… из наших?
Доминик понимающе усмехнулся и наклонился к другу:
– Если ты о нашей дикой новенькой, то я тоже думал…
– И что же ты «думал»?
– О том, как звучит ее полное имя. Даже залез в картотеку – глянуть ее документы. Ника Харт-Вуд.
– Подожди… А при чем здесь полное имя?
– Не знаю, наверное, я помешался. Матушка в свое время все уши прожужжала про мертвую принцессу.
Алекс округлил глаза. Так далеко его мысли не заходили. Чтобы Ника оказалась дочерью правителя Огненных земель? Полный бред. Уж на кого-кого, а на Николину Стамерфильд она совсем не похожа.
– Не знаю, чувак. – Алекс отвел взгляд. – Все уже давно забыли о принцессе. Отец уверяет, что она действительно умерла. И вдруг появляется здесь? В таком виде? Единственная дочь огненного короля, первая девчонка-наследница за последнюю тысячу лет – наркоманка? Ерунда. Я просто думал, что она из нашего мира. Но не так глобально.
Доминик развел руками. Девчонки, едва слышно переговариваясь, скрылись за дверью коридора в женские спальни, и комната отдыха погрузилась в тишину, сопровождаемую убаюкивающим треском электрокамина.
– Я ни черта не знаю о Стамерфильдах. Что там случилось на самом деле и кто виноват, – добавил Алиат. – Короче, сплошная тайна. Ты бы лучше у отца спросил.
– Ага, сейчас, – усмехнулся Алекс. – Как-то я заикнулся о Стамерфильдах. Он, бедный, чуть не подавился, и потом я… – Алекс запнулся, машинально прикоснувшись к щеке. Эту пощечину он никогда не забудет. – Короче, табу. А твоя маман?
Доминик махнул рукой:
– Не видел ее с июля.
– Она на прошлой неделе дважды здесь шныряла, во всем черном, вся такая типа незаметная. – Алекс вскинул руки и потянулся: тело ныло после тренировки.
– Не удивительно, она же тебя опекает. – Доминик пожал плечами, мол, а то ты не в курсе. – На днях письмо прислала, просила предупредить, чтобы смотрел в оба. В этом году смерть свою встретишь, о как.
Алекс тихо рассмеялся. Мать Доминика была провидицей и все время засыпала сына своими предсказаниями. А когда узнала, что Алекс тоже не из местных, переключилась и на него. В первое время Доминик передавал ему письма, и ребята весело проводили время, обсуждая зловещие тексты и фантазируя о том, что бы это могло значить. «Ты свой род проклял, дурной отпрыск. Нечестивый отец тебя предал. Смерть династии». Классический пророческий бред. Его больше напрягал чертов список…
– Но о моей смерти напрямую она впервые заговорила, – заметил Алекс.
– «Ты сможешь спастись, если хватит сил устоять перед искушением искать ее», – добавив голосу драматизма, процитировал Доминик фразу из последнего письма. – Короче, забей. Маман совсем крышей тронулась. Что же касается Харт-Вуд… Нет, ты прав, это все маман, а я не верю в ее принадлежность к династии, да и вообще к нашему миру. Тебе нужно отвлечься, друг. Ты слишком много паришься. Замути с кем-нибудь – и год быстрее пройдет. Мы тут явно засиделись. А на Харт-Вуд забей, только время зря потратишь. Слишком все это сложно.
Под пытливым взглядом Доминика Алекс натянуто улыбнулся. Конечно, не зная всех подробностей, Алиат даже предположить не мог, что друга заинтересует такая девушка, как Ника. Ну что ж, посмотрим, что нароет Спайк. А пока Доминик прав: ему нужно отвлечься.
![](i_003.jpg)
Пансион «Форест Холл»
Октябрь 2016 года
Первая пятница октября традиционно считалась родительским днем. Для родственников двери пансиона были открыты с утра до вечера – в рамках установленного комендантского часа. Во время визита школьники устраивали публичные творческие уроки: танцевальные постановки, литературные чтения, показательные выступления по фехтованию и представления с лошадьми. В этом году ко всему прочему добавился первый футбольный матч сезона: сборная «Форест Холла» соревновалась с командой из колледжа Сент-Джонса.
Ника и так ждала эту пятницу из-за встречи с Джейсоном, а после случившегося в балетном классе прямо-таки считала дни на календаре. Чертов Маркел, да кто он вообще такой? Внутри все клокотало еще много часов после того, как она выбежала из зала. Что это было? Видение? О ком? И почему именно с Маркелом? Ну зачем он к ней полез? Зачем?!
В памяти все чаще всплывали слова Михаила: «А родной мир – это ваша болевая точка?» Может, и не конкретно родной мир, а все, что он олицетворял: все, что было странным, непонятным, необъяснимым. Как и она сама. Как и ее странная природа.
Ника приехала в пансион, чтобы разгадать тайну списка и Дэвиса Джордана, а в итоге получила еще одно загадочное имя – Алекс Маркел. Ей стало казаться, что он постоянно наблюдает за ней. Она и сама несколько раз ловила себя на мысли, что смотрит в его сторону, и в те редкие моменты, когда их взгляды встречались, ее одолевал необъяснимый страх – чувство настолько новое и жуткое, что хотелось вопить во все горло!
Измотанная огромным потоком беспорядочных мыслей, Ника твердо решила поговорить с ним. Она выжидала в коридоре четвертого этажа окончания футбольной тренировки, а когда игроки толпой вышли из зала, увидела Маркела в обнимку со Стейси Уолш. И он так мило и непринужденно нашептывал ей что-то на ухо, что Нике как-то быстро расхотелось говорить с ним. Маркел выглядел вполне довольным жизнью и совсем не походил на человека, которому что-то там привиделось. И в тот злополучный вечер ужас в его глазах, скорее всего, возник от уродств на ее плече. Осознав это, Ника в сердцах пнула стену и разочарованно опустилась на пол, мысленно ругая себя за глупые теории.
Октябрь принес череду холодных дождей и хмурое, серое небо. Мари впервые за долгое время предприняла попытку приобщить Нику к культурной жизни школы и предложила сходить на открытый урок театральной группы, но та отказалась, сославшись на скорую встречу с опекуном. Джейсон обещал приехать к обеду.
– В прошлом году было скучно, – протянула Барбара. Она валялась на кровати и равнодушно что-то листала на смартфоне. – Три калеки пытались изобразить Гомера. – Барбара скривилась, изображая тошноту. – Стейс, шевели булками, уже девять! – крикнула она в сторону ванной.
– Пять минут! – Блондинка вернулась в комнату, на ходу поправляя только что завитые локоны. – Дай мне свою новую помаду.
Барбара нехотя оторвалась от телефона и бросила подруге косметичку.
– Только в один слой, а то целоваться неприятно будет.
Стейси закатила глаза и, пристроившись на краешке кровати, вытащила зеркальце.
– До поцелуев еще целый день. Кстати, Мари, свистнешь, когда ваши предки приедут? Моя мама жаждет с ними познакомиться.
Мари поперхнулась и поспешила отложить бутылочку с соком, который непринужденно потягивала последний час.
– А Алекс в курсе?
Стейси посмотрела на нее поверх зеркальца так, будто она сморозила полную чепуху.
– Конечно в курсе! Да и что здесь такого? Мы же не жениться собрались, а просто познакомимся. – Стейси бросила косметичку Барбаре. – Все, пойдем, я готова.
Обменявшись многозначительными взглядами, подруги скрылись за дверью. Мари прыснула, закатив глаза:
– Ну да, как же – в курсе! Ему скучно, а она детей планирует.
– Ее же никто не заставляет, – пожала плечами Ника.
Она лежала на кровати и, уставившись в плеер, изучала новый трек-лист. Услышав ее реплику, Мари с удивлением улыбнулась и присела рядом с ней:
– То есть ты думаешь, она все понимает?
– Ну-у-у, – протянула Ника, не отрывая глаз от плеера, – она же не полная дура, да?
Мари рассмеялась:
– Меня просто бесит, что Саша пытается отвлечься от своих тараканов, а нам потом из-за этого слушать нытье.
– Саша? – Ника скосила на Мари удивленный взгляд, и та вдруг покраснела.
– Оу… Александр он. Мы с мамой всю жизнь звали его Саша, но здесь… ну, здесь решили, что так проще будет. Меньше вопросов о том, что это за имена такие и откуда наши предки.
– А это заслуживает внимания?
Ухмыльнувшись, Мари закатила глаза:
– Конечно, мы же наследники потерянной Атлантиды, будущие король и королева.
– Не удивлюсь. Братец твой ведет себя так, словно корона ему жмет. Какие у него могут быть тараканы? Мне казалось, что он купается во всеобщем внимании. – Ника постаралась придать голосу максимальное безразличие.
– Да кто его разберет. Нервный какой-то в последнее время, вечно над чем-то парится. Только мы редко разговаривать стали. Просто я чувствую его очень хорошо, мы же двойняшки.
Мари подошла к шкафу с одеждой и взяла с полки свежий комплект школьной формы. Ника почувствовала, что тема закрыта. Наверняка соседку можно было разговорить, но опыта в диалогах «между нами, девочками» у Ники особо не было. Однако Мари сказала важную вещь: ее брат был чем-то озадачен, и беззаботность в отношениях с блондинкой могла быть напускной и наигранной.
![](i_003.jpg)
– А ты отлично вписалась в это общество, – заключил Джейсон, оглядев Нику с ног до головы. – Святая вещь – эта школьная форма.
– А сам-то! Где на этот раз тряпки взял?
Ника окинула его саркастическим взглядом: новое пальто, рубашка и брюки, натертые до блеска ботинки, стильный шарф.
– И прическу изменил. – Ее глаза картинно расширились. – О-о-о, ты бабу нашел?
– Все мое, купил, – жеманно улыбнулся Джейсон, показательно приподняв ворот пальто. – На днях хорошее дело выгорело.
– Какая скука. Тогда давай к нашей теме.
Взяв кофе в автомате в холле столовой, они вышли в пустующий двор. Ночью прошел сильный дождь, оставив после себя лужи на кованых столах и лавочках. На улице было сыро, воздух стал холодным и колючим.
– Эти имена – настоящий список смертников, – заговорил Джейсон, как только входная дверь за ними закрылась. Он машинально огляделся по сторонам: никого. – Сестры Харута и Рея Лим мертвы.
– Охренеть. Они здесь умерли? Как?
– Не совсем. – Джейсон поежился от порыва ветра и затянул потуже шарф. – Анна и Виктория выпустились из «Форест Холла» три года назад, но на следующее лето приезжали сюда для участия в каком-то фестивале. Обе отравились, якобы передоз амфетамином. Я вспомнил это дело, слышал о нем еще со времен своей работы в полиции. Их мать требовала начать расследование: якобы ее дочери никогда в жизни даже не видели наркотиков в глаза. Но экспертиза ни у кого не вызвала подозрений.
Ника скептически хмыкнула. Сколько таких прилежных девушек она наблюдала в Глазго: в школу ходят как монашки, застегнутые на все пуговицы, а в туалете переодеваются в запредельные мини, курят травку за парковкой и трахаются в спортзале на грязных матах.
– А Рея Лим?
– Остановка сердца два года назад. Она училась с твоими одноклассниками. – Джейсон многозначительно посмотрел на Нику.
– Думаешь, им всем помогли?
– Ну, сама посуди: с одной стороны – две сестры, ни разу не замеченные в приеме наркотиков, в один день глотают летальную дозу, с другой – Рея Лим, первоклассная пловчиха, десять лет тренировок, все анализы сдавала вовремя и вдруг тонет в школьном бассейне из-за оторвавшегося тромба.
Ника нахмурилась: в медицине она была не сильна и понятия не имела, как там бывает с этими тромбами. И все же что-то ее смущало.
– А Дэвис Джордан?
– Ничего необычного. Поступил на общих условиях, родители подогрели Шнайдера небольшим благотворительным взносом, причем в своем письме настоятельно просили не говорить их сыну, что внесли деньги на счет. Мол, выиграл конкурс на бюджет.
– Да что ты? Родители Дэвиса концы с концами едва сводили. Рассказать, как мы познакомились? Я знала его мать: добрейшей души тетка, ветеринар, постоянно себе в убыток лечила собак местных наркош, я ей котят таскала. А Дэвис связался с дурной компашкой и решил траву для них доставать. Перехватила его на первой продаже.
– Зачем?
– Чтобы не впутывался, пока не поздно, – пожала плечами Ника. На самом деле ей просто было неловко, что Дэвис застал ее за кражей таблеток, и она решила задобрить его.
– Ты смотри, какая душка. А сразу и не скажешь.
– Ой, отвали. Это к делу не относится. Я к тому, что откуда у них деньги на взносы и оплату учебы? Да и Дэвис говорил про конкурс.
– Не знаю, Ника, я просто рассказываю о том, что нашел. – Джейсон подавил зевок. Казалось, происходящее и в самом деле его не заботило. – В письме сообщалось, что они всё оплатили. А копаться в банковских выписках у меня нет возможности.
– То есть ты не отрицаешь, что оплатить его учебу мог кто-то другой?
Джейсон коротко рассмеялся:
– Что за шпионские игры? Зачем кому-то хотеть обучать его именно здесь?
– Чтобы было легче убить, – выпалила Ника. Она начинала злиться: ну как же он не понимает очевидных вещей?
– Дэвис Джордан в «Форест Холле» уже второй год. Ты не думаешь, что его могли прикончить давным-давно?
– Не знаю. – Ника закатила глаза: рационализм приятеля жутко раздражал ее. – Но этому есть какое-то логическое объяснение. А что Джей Фо?
– По нулям. Мои источники говорят, что такого человека не существует.
– Конечно, не существует, это я ее придумала.
На некоторое время оба замолчали. Обогнув футбольное поле, они побрели в сторону конюшен. Ника пила остывший кофе и задумчиво смотрела под ноги. Если она права и обучение Дэвиса Джордана в «Форест Холле» – заслуга убийцы, то виновника нужно искать среди учеников? Ведь любой преподаватель или персонал может в нерабочее время покинуть территорию пансиона и сделать свое дело, не помогая полиции сузить круг поиска. Но кому из школьников понадобилось убивать их? Что они сделали? А главное – почему Дэвис еще жив? Ника поделилась своей теорией с Джейсоном.
– Ты меня поражаешь, – фыркнул он и выбросил бумажный стаканчик в ближайшую урну. – Тебя волнует причина, но не волнует сам факт?
– В смысле? – опешила Ника.
– Ты предполагаешь, что среди школьников… то есть среди твоих ровесников есть тот, кто способен убить. Тебя не волнует, зачем это ему?
– Ну, разные бывают обстоятельства, – неуверенно сказала Ника.
Джейсон так резко остановился и повернулся, что девушка едва не налетела на него.
– Какие на хрен обстоятельства у подростка? – зашипел он. – Это не какие-то случайные убийства. Все ведь продумано. И если ты права насчет Джордана, то каким же конченым психопатом нужно быть, чтобы проворачивать такое? Тебя это совсем не волнует? Конечно, главное – понять, с чего вдруг этот бедняга до сих пор жив… Пиздец, Ника, у тебя реально крыша пробита!
– Не кипятись. – Ника вытянула ладонь вперед и мягко отстранилась. – Мы просто мыслим по-разному. Я в полиции не работала.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?