Текст книги "Преданные. Лабиринты памяти"
![](/books_files/covers/thumbs_240/predannye-labirinty-pamyati-146506.jpg)
Автор книги: Кристина Робер
Жанр: Героическая фантастика, Фантастика
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 4 (всего у книги 26 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]
– Всегда готовы помочь другу приготовить правильное зелье, – сквозь смех выдавил Доминик.
Еще одной головной болью преподавателей стала Ника Харт-Вуд. На все претензии по поводу отсутствия школьной формы она равнодушно молчала. На математике ее даже выгнали из класса, отправив к директору писать объяснительную. Новенькую, казалось, нисколько не смутил этот жест: натянув капюшон на лоб, она спокойно покинула помещение. А вечером в гостиной Барбара рассказала всем про миссис Гибс, которая полчаса кричала в кабинете Шнайдера, требуя объяснений, почему Харт-Вуд до сих пор не отчислили. На общий вопрос: «И почему же» – Барбара закатила глаза и зловеще прошептала, что «все куплено, и Шнайдер в первую очередь».
– Видели бы вы сумму в чеке от ее опекуна, – вставила Дженни и одними губами произнесла: – Пять нулей.
Мари скептически скривилась, уверенная, что никто, и уж тем более Дженни, никакого чека не видел и видеть не мог, но вопрос, кем был опекун Ники и откуда у них такие деньги, заинтересовал ее.
![](i_003.jpg)
С мисс Дикман класс снова встретился на следующий день. Ника так и не надела школьную форму, и заместитель директора по воспитательной работе сдержала свое обещание. Она не стала утруждать себя рассуждениями о пренебрежении школьными правилами и выяснять отношения с новенькой на виду у всех, а просто объявила об аттестационной контрольной, к которой нужно было подготовиться уже к следующему занятию, чем вызвала шквал негодований и возмущенных предложений касательно судьбы Харт-Вуд – от отчисления до публичной порки.
– Публичная порка? – вдруг шепнула Ника.
Мари удивленно взглянула на нее: девчонка смотрела в стол, но на ее губах играла едва заметная ухмылка.
– Об этом в брошюре не писали, – заметила Ника.
Когда прозвенел звонок и новая волна возмущений в коридоре затихла, Мари не выдержала.
– Слушай, ты ведешь себя как настоящая свинья, – прошипела она, стараясь не отводить взгляд от ее странных глаз. – Пусть ты приехала сюда скоротать год, развлечься, отдохнуть или еще что, да и кому какое дело, но не надо подставлять других. Что с тобой будет, если наденешь эту идиотскую форму?
Ника какое-то время молча смотрела на нее, и эти ее глаза неестественно синего цвета были мертвее мертвых, отчего Мари впервые за эти дни ощутила желание убежать от нее куда подальше. Но вдруг Ника коротко кивнула и вышла из класса, оставив Мари в недоумении.
![](i_003.jpg)
Дело было не в форме, а скорее в том, чтобы вести себя так, как все, – нормально.
Но я ненормальная, я не смогу как все.
В этом было сложно признаться даже самой себе.
После литературы Ника покинула учебный корпус и направилась на поиски укромного местечка – того, где ее не сможет найти ни один школьник или преподаватель. Пробежала по аллее мимо футбольного поля, обогнула конюшни и, к своему счастью, обнаружила заброшенные лавочки и маленькие беседки с навесами, оклеенные светоотражающей лентой, – скорее всего, подготовленные для сноса или реконструкции. Идеальный объект для одиночек, уж за ним генерал Дикман вряд ли ведет наблюдение. Проскользнув под лентой, Ника опустилась на ступеньки одной из беседок и достала со дна рюкзака смятую пачку сигарет.
Реакция этих людей была для нее привычной: фи, негламурная, необщительная, замкнутая, не такая, как принято, дикарка, отброс. Подумаешь! Ничего нового. Только раньше Ника никогда не оказывалась в таком ограниченном пространстве. Даже в самой приличной школе всегда отыскивались похожие на нее. Можно было защищаться – после занятий коротать вечера в других компаниях, возвращаться в знакомую среду обитания. Всегда был баланс между тем, как надо, и тем, как хочется.
Остался ли на свете хоть один человек, который понимал ее молчание? Наверное, Джейсон мог бы, если бы бросил навязчивую идею сделать из нее человека. Он часто твердил, что, несмотря на все несчастья и неудачи, Ника могла бы наслаждаться простыми радостями подростковой жизни. Если бы захотела. Если бы поняла, что некоторым людям можно доверять, что не все предают и что люди умеют дружить и любить бескорыстно. Но чтобы все это получить, она сама должна стать чуточку мягче.
Но как верить мужчине, который неоднократно использовал ее в своей работе и все время напоминал, что с прошлыми заслугами нет смысла рассчитывать на хорошую жизнь?
– Вот и здрасьте, – перед ней возник Дэвис. Не дожидаясь ответа, он кинул сумку на ступеньки беседки и сел рядом.
Мысленно выругавшись, Ника продолжила молча курить.
– Окей, посидим в тишине.
Дэвис вытащил из сумки гигантский сэндвич и принялся жевать, нарочито весело напевая себе под нос какую-то попсовую мелодию.
Начался мелкий дождь. Поджав губы, Ника затушила сигарету и надвинула капюшон на лоб. Дэвис продолжал жевать, бросая на нее задорные взгляды.
– Говнюк, – наконец сдалась Ника и улыбнулась. – Чего тебе?
– Хочу узнать, как ты. Просто дружеский жест, – пожал плечами Дэвис и протянул ей оставшийся кусок сэндвича. – Будешь?
– Нет. У меня все хорошо. Правда. Все хо-ро-шо.
– Тебе нужно больше есть, – менторским тоном заметил Дэвис. – Иначе наши курочки однажды не заметят тебя и затопчут.
Ника рассмеялась:
– Разве сейчас замечают?
Дэвис смял упаковку от сэндвича и запихнул ее в карман сумки.
– Кто-то да замечает, например Мари.
Ника закатила глаза.
– Не обижай ее. Я серьезно. Она слишком добрая для этого мира. И если хочет помочь, то от чистого сердца.
– Мне не нужна помощь.
– Тогда просто не груби ей. Вообще, зачем ты здесь?
– Мама, – брякнула Ника первое, что пришло в голову. – Поставила ультиматум: получу деньги, если окончу выпускной класс здесь. Ей стыдно перед своим великолепным окружением за необразованное чадо. Удивительно, как она еще не сдала меня в институт благородных девиц.
– То есть у тебя нет выбора? – в голосе Дэвиса мелькнуло понимание, и Ника кивнула, радуясь, что он проглотил историю. – Здесь неплохо, правда, но, если ты хочешь быть невидимкой, не выбивайся из общего фона. Никто же тебя не просит дружить с ними, просто не иди против. Вот увидишь, год пролетит быстрее и проще.
Небо затянуло грузными тучами, и на улице совсем стемнело. Дождь усилился. Крыша беседки оказалась прогнившей и почти не спасала от холодных капель. Ника затянула шнурки от капюшона, чтобы вода не затекала за шиворот. Ей хотелось, чтобы Дэвис ушел, но, кажется, он и не думал возвращаться в школу. Джордан снял красный джемпер и соорудил из него тюрбан. Ника поджала губы. Он всегда был таким – добрым, наивным, а может, и не наивным, но намеренно не замечавшим изъянов в других. Его мать работала в ветеринарной клинике, и одно время Ника таскала ей подбитых котов. Благородное дело, но это было прикрытием – шансом попасть к миссис Джордан и втихаря стащить пузырек с обезболивающим. И Дэвис знал это. Точно знал, даже поймал ее однажды, но ничего не сделал – не потребовал ни раскаяния, ни объяснений. Просто кивнул, мол, я все понимаю, и оставил ее наедине с совестью. Совесть Ника, конечно, быстро придушила, но осадок остался, и она пару недель обходила клинику стороной.
– Так… скажи, как твои родители оплачивают обучение здесь? – спросила Ника.
– История из разряда фантастики, – усмехнулся Дэвис. – Шнайдер каждый год открывает конкурс на стипендию. Мать из кожи вон лезла, чтобы вырвать одно место. Не знаю, как у нее это получилось. Я был слишком зол, чтобы узнавать подробности.
– А сейчас?
Дэвис лукаво улыбнулся:
– Это лучшее, что случилось в моей паршивой жизни.
Ника кивнула: ему никогда не было места на улице.
– Я рад, что ты здесь, – тихо сказал он. – Хотя мне немного грустно, что ты осталась прежней. Когда ты исчезла, я думал, что тебя ждет другая жизнь, что ты выбьешься в люди, уйдешь с улицы. А что…
– Как ты здесь выжил? – перебила его Ника. Она не хотела придумывать очередную байку о том, что делала последние два года.
– Маскировка. – Дэвис улыбнулся. – И это оказалось проще простого. Надел форму, прочитал пару умных книжек, чтобы поддержать разговор, и еще пару никому не известных, чтоб блеснуть в компании, вот и все.
Ника подставила ладонь дождю и равнодушно смотрела, как большие холодные капли обволакивают пальцы. Дэвис напомнил ей о цели приезда, и в голове зазвучало одно-единственное слово – притворство. Сколько же здесь таких? И самое главное: есть ли среди них тот, кто нужен ей?
Но стоило войне закончиться, а землям обрести границы, как наш предводитель замкнулся, отгородился от людей, и на моей памяти день победы стал последним днем, когда двери его замка были открыты для всех, кто желал говорить с огненным владыкой.
Из воспоминаний Гидеона, заточённых в книгу и оставленных на хранение Стамерфильдам
Глава 4. Сон на крыше
Пансион «Форест Холл»
Сентябрь 2016 года
Бессонница. Снова. В такие моменты Алекс всегда поднимался на крышу Северной башни с какой-нибудь книгой. Ночью в гостиной не посидишь: чего доброго, нарвешься на мисс Дикман, а она не одобряла этого и часто наказывала вечерними отработками.
Алекс взял увесистый томик Толкиена и пробрался на чердак над четвертым этажом. К его удивлению, замок на двери уже был кем-то открыт. Еще один полуночник?
Ника. Меньше всего он ожидал увидеть здесь новенькую. Девчонка сидела на самом краю крыши с ноутбуком на коленях и с кем-то тихо разговаривала через наушники. Она часто улыбалась – так искренне и непринужденно, что Алекс опешил. Он хотел было уйти, пока его не заметили, но вместо этого по необъяснимым причинам сделал пару шагов вперед и тихо затворил дверь. Ника была увлечена разговором и не замечала его.
Алекса удивил ее внешний вид. Привычные грубые ботинки на ногах, безразмерная куртка, но вместо джинсов – легкий белый сарафан, похожий на ночную рубашку, едва прикрывающую бедра. А еще она распустила волосы, и теперь они чернильными волнами спадали на плечи. Черты ее лица – острые и хищные – смягчились, само лицо стало нежным и светлым из-за беззаботной улыбки.
Сердце вдруг глухо забилось в груди. В лунном свете ее кожа отливала золотом, а глаза были яркие, неестественно синие, как у ведьмы. Его взгляд переметнулся на стройные подтянутые ноги, и появилось непреодолимое желание прикоснуться к ним. Словно завороженный, Алекс наблюдал за ее ртом: когда Ника говорила, родинка над губой мягко подпрыгивала вверх, а когда улыбалась, на носу появлялись морщинки.
– Эй ты! – вдруг рявкнула она, захлопнув крышку ноутбука.
Алекс вздрогнул, и иллюзия мгновенно рассеялась: перед ним вновь хмурое раздраженное лицо. Магия исчезла.
– Прости, я не знал, что здесь уже занято, – буркнул он.
– Но стоял и пялился. Соображать быстрее не пробовал? – Ника запихнула наушники в карман куртки и нахлобучила на голову капюшон.
– Нервная какая, больно ты мне нужна.
Ника что-то прошипела себе под нос и поспешила к выходу. Алекс хотел пропустить ее (ей-богу, хотел!) и даже отступил в сторону, но в последний момент зачем-то удержал ее за руку.
– Дай пройти, – процедила она, уставившись под ноги.
– Да спокойно ты. Если часто здесь бываешь, можем график составить.
Дурак, что ты несешь! Просто отпусти ее.
– Не буду я с тобой ничего составлять. Другое место найду.
Ника дернулась, но Алекс, вопреки здравому смыслу, лишь сильнее сомкнул пальцы.
– Может, отпустишь?
– Ты красивая. Почему скрываешь это?
Господи. Заткнись.
– Чтобы такие придурки, как ты, меньше внимания обращали.
Алекс не мог понять, что творится в его голове. С одной стороны, он совсем не хотел удерживать ее и слушать в свой адрес необоснованные обвинения, но с другой, – кто-то внутри – кто-то очень сильный и настойчивый – будто заклинал его пойти на необдуманный поступок. И этот второй голос был сильнее.
Не отдавая себе отчета, Алекс резко дернул девчонку на себя и схватил за горло. Ника вскрикнула, выронив ноутбук. Ведьмовские глаза расширились, зрачки испуганно пульсировали, и его человеческая часть сама испугалась и порывалась отскочить, убежать и навсегда забыть, что натворила, но кто-то другой искусно подавлял эти порывы. Его пальцы все сильнее давили на горло, и он вдруг ощутил необъяснимый прилив радости от вида ее перекошенного лица, от того, как рот открылся, губы побледнели, а она стала судорожно хватать воздух, от прикосновений холодных пальцев, которыми она отчаянно скребла по его руке, тщетно пытаясь освободиться.
– От… отпу… от…
Звериная жажда, которая раньше уже неоднократно овладевала разумом, вновь захлестнула его, и жалкие попытки жертвы отбиться только раззадоривали.
– Сейчас твоя очередь убивать, – неожиданно прошептала она.
И в этот момент он впился в ее горло зубами и в одно мгновение разодрал кожу – так легко, словно всю жизнь только это и делал. Горячая кровь заливала его губы, стекала на подбородок и шею. Алекс хладнокровно отступил и, вытирая рот рукой, завороженно наблюдал, как маленькое тело упало на грязную крышу, как неестественно синие глаза затянуло пеленой. Доли секунды, бесконечные доли секунды его чужое сердце разрывалось от эйфории, а потом он закричал.
Алекс сел на кровати, тяжело дыша. Сердце неистово билось о ребра. Парень облизнул губы, и на мгновение (ей-богу!) ему показалось, что они все еще в крови.
Это что-то новенькое…
![](i_003.jpg)
Пригород Лондона, кладбище у портала
Июль 2016 года
Ноги Лидии утопали в грязи, и женщина машинально сделала шаг в сторону, но туфли снова провалились. Ну и пусть. Сейчас внешний вид меньше всего волновал ее. Лидия стояла напротив одного из надгробий и, нервно теребя в руках пожелтевший конверт, в сотый раз перечитывала надпись: «Н. Стамерфильд, 1999–2000. А. Саквильский, 1998–2000. Пусть ваши души правят на небесах».
Женщина вздохнула.
– Вы должны прекратить сюда приходить, – раздался голос за спиной.
К ней приближался мужчина. Его некогда темные волосы давно поседели, а лицо беспощадно изъели морщины. Он был одет в длинный дождевик с капюшоном поверх делового костюма, на ногах – резиновые сапоги, и в сумерках уходящего дня его силуэт едва заметно светился. Лидия коротко улыбнулась ему:
– А, Михаил, это вы! Мне тут просто думается хорошо…
Стараясь не задевать старые надгробные камни, мужчина подошел к Лидии и взглянул на надпись плиты, у которой та стояла.
– Вы наверняка знаете, что это за школа, – сказал он.
Лидия обернулась и посмотрела вдаль: там, за деревьями, в надвигающейся темноте виднелись тусклые фонари учебного заведения. Женщина хмуро кивнула:
– Знаю. Знаю, кто ее спонсирует.
– И совсем неудивительно, что…
– Я похоронила их в одной могиле, а потом позволила развести по разным землям… Но спустя столько лет они снова рядом. – Она горестно усмехнулась. – Судьбу не обмануть, да?
Лидия спрятала конверт в карман пальто и сжала пальцы в кулаки, стараясь унять дрожь.
– «Судьбу»? Разве не вы поспособствовали этому?
Лидия покачала головой, совсем не обиженная предположением Михаила. Слишком долго они были знакомы. Слишком хорошо он знал ее…
– Мне неизвестно, кто надоумил ее обратить внимание на эту школу. Вы не хуже меня знаете, что ведьмовская метка скрывала ее от любых розысков.
– Знаю.
– А что мой сын? Неужели он считает, что позволить Николине появиться в этом месте – хорошая идея?
Михаил пожал плечами. Порыв ветра сбросил с его головы капюшон, и он поежился.
– Он в этом уверен. Нам нужно понять, кто смог выманить девочку и, главное, с какой целью.
Лидия вздохнула, потерев переносицу.
– Скажите ей. Николина имеет право знать, что вы рискуете ее жизнью.
– Ну зачем вы нагнетаете? – Михаил улыбнулся надгробию. – Я наблюдаю за девочкой с детства, и если что-то или кто-то будет по-настоящему угрожать ее жизни, то я вмешаюсь. – Он вдруг повернулся к Лидии и взял ее за руку. – Вы же понимаете, что дни ее в этом мире подошли к концу. Мы с самого начала знали, что рано или поздно она вернется к нам. И раз некто решил подтолкнуть ее к сближению с наследником, значит, время пришло. Разве не этого вы хотели?
Лидия раздраженно цокнула: Михаил всегда хорошо чувствовал людей. И хотя он уверял, что всему виной лишь развитая за годы общения с разными народами интуиция, Лидия знала наверняка, что дело в магической способности к эмпатии. Лгать ему было бессмысленно.
– Я запуталась, Михаил, и уже не знаю, что правильно, а что нет. Порой мне кажется, что стоило отпустить Николину вместе с этим надгробием и дать землям надежду на любое, пусть и не самое радужное, но будущее – лишь бы без ее участия. Все летит к бесам, но часть меня упорно отказывается верить в пророчество. Может, оно неправильно истолковано?
– Вы вольны понимать его так, как считаете нужным.
– В том-то и дело: я не знаю, как нужно. Я стараюсь мыслить рационально и смотрю фактам в лицо. Саквильский своими руками превратил сына в монстра. Так, может, Николина нужна нам для того, чтобы остановить его? А иначе как понимать то, что спустя столько лет они снова рядом?
Михаил спрятал руки в карманах прозрачного плаща и еще раз посмотрел на надгробие. Он хмурился, что-то напряженно обдумывая.
– Не могу. Не могу я вам помочь советом.
– Значит, помогите делом! Отдайте ей письмо, – Лидия протянула мужчине смятый желтый конверт, – оставьте его в ячейке, где эта дура Рита спрятала вещи. Пусть Николина получит его, когда будет в пансионе. Пусть она сама решит. Раз уж вы отважились проверить, к чему приведет нахождение в этой школе, почему бы и мне не сделать то же самое, так ведь?
– Она даже о существовании ячейки не знает, как же тут решить? – скептически заметил Михаил.
Лидия вложила конверт в карман его плаща и улыбнулась:
– Судьбу не обмануть, да?
![](i_003.jpg)
Пансион «Форест Холл»
Сентябрь 2016 года
– Ненавижу четверг, – бурчал Доминик, подкладывая под голову учебник по математике.
До звонка оставалось еще около пяти минут, а сонные старшеклассники уже успели занять свои места, ведь миссис Стивенс не любила опоздывавших.
– Насиловать мой мозг логарифмами в восемь утра – это издевательство. – Доминик смачно зевнул и закрыл глаза.
– Ты прав, – рассеянно бросил Алекс, в очередной раз взглянув на дверь. Где Ника? Кровавая картинка из сна все еще стояла перед глазами, невольно наталкивая на недобрые мысли.
Алекс поймал взгляд сестры и натянуто улыбнулся. Мари вскинула бровь. Вот засада! Неужели нет способа отключить эту их эмпатическую связь?
Со звонком порог класса переступила бодрая миссис Стивенс. Невысокая, седовласая и полноватая, в ярком красном пиджаке – предводитель отряда скаутов, ни дать ни взять.
– Доброе утро! – приветствовала она всех. Ученики вяло откликнулись.
А если это был не сон?
– Десятая страница. – Профессор весело оглядывала класс. – Живо-живо-живо!
Дверь снова открылась, и порог кабинета переступила Ника. На лицах старшеклассников застыло замешательство, и даже миссис Стивенс не сдержала удивления. Ника преобразилась: надела юбку из комплекта школьной формы, а вместо массивных ботинок – светлые кеды. Даже от кепки отказалась и неумело заплела волосы в косу. В таком виде она казалась мелкой и беззащитной, но вызывающее выражение лица рассеивало любые подозрения.
![](i_005.jpg)
– Опоздала, извините, – сквозь зубы выдавила Ника.
Миссис Стивенс неумело спрятала торжествующую улыбку и кивнула в сторону ее места. Смотря себе под ноги, Ника поплелась к последней парте.
Алекс выдохнул. Опасения из-за того, что сон был реальным, развеялись, и уже другая часть картинки всплыла перед глазами.
– Ни фига себе! – выдохнул Доминик, не отрывая взгляда от новенькой. – Красотка, оказывается. Ты видел? Какой чертенок! Обалдеть!
Алекс буркнул что-то невнятное. Сердце пустилось в пляс, и он вновь почувствовал на себе взгляд сестры. Что за херня здесь творится?
Как только урок закончился, парень побросал вещи в рюкзак в надежде выбежать из класса раньше Мари, но сестра оказалась шустрее. Она перехватила его на выходе и, взяв под локоть, отвела в сторону.
– Что происходит? – Мари требовательно уставилась на него. Она всегда так смотрела – всегда, когда хотела показать, что настроена серьезно и не поверит ни в какие отговорки.
– Каждый раз будешь дергать меня? – Алекс освободил локоть из ее цепких пальцев.
– Я чувствую, что с тобой что-то происходит. Так уж мы устроены.
– Слушай, хватит, а?
Прищурившись, Мари скрестила руки на груди:
– Не хватит. Если бы это было несерьезно, ты бы не бегал от меня, как идиот. Я не очередная девка, которой ты не перезвонил.
Алекс шикнул на нее, заметив, как Стейси остановилась рядом с ними и принялась копошиться в сумке. Мари нетерпеливо жевала губу и, как только блондинка скрылась за углом, продолжила:
– С начала года места себе не находишь. Что тебя терзает?
Алекс с шумом вздохнул. Бесполезно утаивать от нее свои мысли. Лучше сразу рассказать, а иначе она такого надумает…
– Мне приснился сон, – тихо произнес он и с нажимом добавил: – Очень правдоподобный.
Мари ухмыльнулась. Конечно, она не поверила:
– И что же тебе снилось?
Алекс замялся: в прошлом ему бы не составило труда выложить все как есть, но они уже очень давно не были настолько откровенными друг с другом. Двери соседнего кабинета открылись, и в коридор хлынула толпа десятиклассников. Они шумно переговаривались, и это мешало собраться с мыслями.
– Я кое-кого убил, – выдохнул он, когда компания скрылась из поля зрения.
– Убил?
И без того беспокойное лицо сестры побледнело, но в остальном, надо отдать ей должное, Мари умудрилась сохранить спокойствие.
– Разорвал горло, – Алекс облизал губы, вспомнив солоноватый привкус, который почувствовал, проснувшись ночью, – как животное.
– Кто это был? – едва шевеля губами, спросила Мари. И когда Алекс ответил, то заметил на ее лице облегчение – мимолетное, но все же… Она ожидала услышать другое имя. Ну конечно.
– Наша новенькая дикарка. Не знаю, это какой-то бред. – Алекс сцепил руки на затылке. – Мы встретились на крыше ночью. Случайно. Она хотела пройти, а я… и не я вовсе. – Он бросил на сестру вопросительный взгляд.
– Но ведь никто из них не… не снился тебе раньше?
Алекс покачал головой, прикрывая глаза. Никто не снился. Он всегда находил их сам.
Мари протянула руку – Алекс не видел, только почувствовал, – но так и не решилась коснуться. И впервые за последние три года ему захотелось броситься к ней, зарыться в ее объятия, положить голову на колени, позволить гладить себя, утешать, дать волю слезам или просто завыть. Но вместо этого Алекс отступил на шаг. Его сестра хранила жуткую тайну, и единственное, что он мог сделать, – не грузить ее подробностями.
– Не накручивай себя. – Голос Мари прозвучал тихо, но спокойно. – Что-то в ней есть такое. Я же чувствую: ты зацикливаешься, волнуешься, когда она рядом. Она, конечно, не твой типаж, но…
– Не-ет, – разочарованно протянул Алекс. – Не в этом дело! Я знаю эту девчонку! Я это понял на вечеринке, когда увидел ее глаза. Как будто мы раньше встречались, и какая-то часть меня узнала ее. Но я не помню откуда. Понимаешь? Думаешь, это совпадение?
– Хотелось бы, – хмыкнула Мари. – Сны в нашем мире слишком много значат.
– Откуда я могу знать ее?
– Если вы встречались раньше. Может, в детстве?
– Тогда она из нашего мира?
– Надеюсь, что нет.
И я надеюсь. А иначе что ей здесь нужно? Никто не приходит в этот мир от скуки.
![](i_003.jpg)
Ника шагала по коридору, стараясь ни на кого не смотреть. Рука то и дело инстинктивно взлетала к голове в поисках капюшона. Назойливые взгляды выводили из себя. Хотя ее юбка была длиннее, чем у одноклассниц, а рубашка застегнута на все пуговицы, девушка все равно чувствовала себя голой. Казалось, ее разглядывают все – даже те, кто не слышал о появлении новенькой-оборванки в выпускном классе.
Ника чуть ли не бегом добралась до библиотеки. За исключением учебников по латыни, она уже давно не притрагивалась к книгам, да и сами библиотеки не любила. А все благодаря Рите, которая всю жизнь читала романы, боготворила классику, преклонялась перед Сильвией Плат[7]7
Сильвия Плат (1932–1963) – американская поэтесса и писательница. При жизни было опубликовано всего две ее книги, но в 1965 году увидел свет сборник «Ариэль», который удостоился восторженных отзывов критики, став одним из главных бестселлеров англо-американской поэзии двадцатого века.
[Закрыть], цитировала поэтов Серебряного века. В те дни, когда мать стала отдаляться от нее, Ника искала ключ к спасению их отношений в этих самых книгах. Читала запоем и много, все пыталась понять, что же так нравится Рите, разбудить в себе ту же любовь, найти общие темы для разговоров. Но затея оказалась провальной: Рита была глуха к ее стараниям и на любые попытки Ники проявить свою подкованность в литературе отвечала презрительной усмешкой или вовсе игнорировала. За годы глупой борьбы за внимание матери таким странным образом Ника возненавидела все это. Девушка продолжила бы и дальше обходить библиотеки стороной, а нужные материалы изучать онлайн, но, кажется, в пансионе библиотека являлась единственным местом, где можно было спрятаться. Как объяснила престарелая библиотекарша миссис Хигс, старшеклассники редко занимались здесь, в основном брали литературу с собой. К тому же в этом месте ей вдруг оказалось комфортно: может, дело было в приглушенном свете, а может, в высоких креслах, прятавшихся между стеллажами, где можно легко уединиться.
Ника поднялась по лестнице на балкон. Здесь не было столов и компьютеров, только стеллажи – массивные и высокие, до самого потолка. Она забралась в секцию латинской литературы и опустилась на пол, откинувшись спиной на кресло. В начале следующей недели ей нужно будет пройти тестирование, чтобы получить место на факультативе по латыни – единственном предмете, который ее по-настоящему привлекал с детства и который она забросила из-за событий последних лет. И Ника решила, что раз уж она заперла себя в этом пансионе, а продвижения по ее делу нет, то лучшим отвлечением для нее будет вернуться к знакомым словарям. Но не успела Ника открыть книгу, как пришло сообщение от Джейсона: «Приеду в первую пятницу октября. Поболтаем. Кое-что нашел».
Если Джейсон не мог сообщить информацию по телефону, значит, это что-то серьезное. Ника отложила учебник и из потайного кармана рюкзака вытащила смятый кусок пергамента. На нем размытыми чернилами были выведены шесть имен. Ника давно выучила их наизусть.
Анна Харута, Виктория Харута, Рея Лим, Дэвис Джордан – да, тот самый Дэвис, который внезапно оказался в элитном пансионе, – Джей Фо… и последнее.
Ника провела пальцем по нижней части пергамента, по едва ощутимым вмятинам букв. Николина Харт-Вуд. В отличие от других имен это было стерто, но писавший так сильно давил на… то, чем он там писал, что контуры все равно читались. Николина. Кто знал это имя? Давно, в ее детстве, в их с Ритой слаженной жизни случилось нечто такое, что все разрушило. Мать возненавидела все, что было связано с бывшим мужем, и даже ее имя, созвучное с его именем – Николас. И Николина. Рита поменяла дочери паспорт, и с тех пор обращалась к ней Ника и никак иначе. А потом и вовсе перестала называть по имени. Но это к делу не относилось. Важно лишь то, что никто из круга их поломанной семьи никогда не слышал о Николине.
Ника терла подушечками пальцев черточки на пергаменте. Этот список стал для нее средоточием тайн с момента, когда Джейсон обнаружил его в почтовом ящике квартиры, в которой они жили в Глазго. Последнее имя было еще одной загадкой. «Совпадение?» – часто спрашивала Ника себя, напряженно всматриваясь в филигранно выведенные буквы имен, будто ждала, что они заговорят.
Харута и Лим были ей незнакомы. Но Джей Фо….
Это случилось через несколько дней после знакомства с Джейсоном. Он выполнил свое обещание и нашел женщину, которая без огласки должна была прервать ее беременность. Но все пошло не по плану: накануне своего визита Ника крупно облажалась, потому что проглотила слишком много таблеток. Случился выкидыш, и было так много крови… Ника помнила, как злился Джейсон, пока ночью вез ее к той женщине, медсестре, которую лишили лицензии (за что – Ника никогда не спрашивала), как он проклинал весь мир за то, что связался с «тупой наркоманкой, которой никто не рассказал, как пользоваться гондонами», и что теперь его посадят, если она «откинется в его машине». И если бы Нике не было плохо, она бы непременно высмеяла его опасения, а потом добила душещипательной историей о том, как именно она забеременела и что стало с отцом ребенка.
Нелегальная медсестра помогла ей, вычистила, выписала рекомендации, пророча слабость и недомогание в ближайшие дни. Ника не стала спорить, хоть и знала, что уже через час будет готова пробежать марафон, потому что такой была ее необъяснимая природа: все на ней заживало как на собаке, тело избавлялось от травм и зависимостей с неимоверной скоростью. Так случилось и в тот раз. Джейсон отвез ее к себе с условием «утром валить на все четыре стороны», но, проснувшись, обнаружил ее живее всех живых и без намека на ночное происшествие, да еще и с завтраком, который Ника приготовила в надежде умаслить его. Потому что идти ей было некуда.
Надо отдать Джейсону должное: первое время он ничего не спрашивал, и Нику это полностью устраивало. Она предложила ему выполнить свою часть сделки, и Джейсон рассказал ей, что получил заказ – разыскать одного торчка, задолжавшего крупную сумму его нанимателю. На поиски они потратили несколько дней, и знания Ники о том, где и какие компании ошиваются, оказались полезными. Они с Джейсоном вышли на нужного человека, Ника нашла его в Сети, завязала переписку под предлогом покупки дозы и именно тогда, онлайн, представилась Джей Фо. Нет, это имя не вертелось на языке, потому что она услышала его в каком-то фильме или вычитала в книге. Оно просто всплыло в памяти, когда наркоман задал простой вопрос: «Как тебя зовут?» И больше никто не знал о Джей Фо. Так же, как никто в этом мире не знал о Николине. Не должен был знать.
А в конце весны Джейсон нашел этот список в своем почтовом ящике, и Ника попросила его разузнать обо всех именах. Оказалось, что Дэвис Джордан с прошлого года обучался в пансионе «Форест Холл» и что Рея Лим когда-то тоже там училась. Джейсон неоднократно говорил о том, что это могут быть не те люди (мало ли на свете однофамильцев), и, скорее всего, Ника поверила бы ему, но контуры ее собственного имени на стертой строчке убедили в обратном. Что это за список? Кто подкинул его? Ника никогда бы не призналась Джейсону, но внутреннее чутье, весьма редко напоминавшее о себе, буквально вопило о важности этой тайны. О том, что долгое время казалось ей сказкой, выдумкой, бредом, неоднократно одолевавшим ее в токсичные периоды. О том, что этот список – привет из мира, который подарил ей проклятую жизнь.
![](i_003.jpg)
Сидя в кресле у окна, Мари в десятый раз перечитывала одну и ту же фразу в книге, да все без толку – мысли невольно возвращались к Саше и его странной одержимости Никой. Она слишком хорошо знала брата: он не остановится, пока не докажет свою правоту. Но как его переубедить? Мари даже порывалась связаться с Долоховым – самым мерзким человеком во всех существующих мирах, – лишь бы узнать, что в этой Нике такого особенного, раз мужчина еще летом рассказал о ней Мари, а потом шантажом заставил следить. Но передумала. Долохов лишь обрадуется и еще, чего доброго, заподозрит, что Саша тоже интересуется Никой. Нет уж. Ни к чему хорошему это не приведет.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?