Читать книгу "Наказание браком доктора – попаданки"

Глава 5.

Зайдя в комнату, словно там обитал десяток фамильных привидений, я осмотрелась. Вспыхнули желтые свечи, освещая кровать, на которой, должно быть, рожали мою прапрабабушку, низкий кривоногий столик «для красоты», камин в половину моего роста, ширму, трюмо, софу и будуар.

– Пятизвездочный, – согласилась я, шурша платьем внутрь. Пятизвездочный номер и пятизвездочный «внутри» встретились. И остались крайне довольны друг другом.

Я увидела графин с водой и красивые кубкм. И тут же метнулась к ним. Мне казалось, что в моем рту верблюды тянутся унылым караваном по жаркой сковородке пустыни. Как на картине в кабинете у главврача.

– Ой, мамочки, – стонала я, держась за камин и поглядывая в стакан. – Как же хорошо!

Графин кончился, а я почувствовала себя булькающим аквариумом.

Я поставила графин с остатками воды на столик, а сама подошла к зеркалу, всматриваясь в свое новое лицо. Длинные волосы были почти до пояса.

– Красавица, – решила я, заваливаясь на софу. Состояние было такое, что впору мышам мягкие тапки выдавать. В окне падал бесконечно – серый снег.

– Меня похитило зло и запретило ходить на работу. После такого хочется расцеловать зло в обе щеки, – пробухтела в расшитую подушку, одной рукой наливая себе еще воды.

Мышь?

Я прислушалась, понимая, что в замке мыши! Нет, а почему герцог их не ловит? Не порядок!

С этой мыслью я уснула.

Проснувшись от дикой жажды, я облизалась на графин и поклялась из крепкого пить только чай.

Сдувая с лица пряди, я села и стала искать глазами воду. Но воды не было. Графин был отвратительно пуст.

Я стала искать звоночек, но не нашла. Схожу – ка я за водой!

Моя рука сгребла тяжелый подсвечник со стола, который тут же вспыхнул. Открыв дверь, я стала спускаться по лестнице. Стоило мне спуститься вниз и пройти два запутанных коридора, как я услышала негромкий голос: «Может, доктора позовем! Милли, ты как?».

Глава 6.

«Мне показалось, что в коридоре промелькнула мантикора!», – послышался дрожащий голос. – «Я так испугалась! А теперь мне плохо… Ой….».

«Милли! Давай я сбегаю за доктором Миддлтоном!», – второй голос показался очень встревоженным.

«О! Нет! Только не он! Я несла хозяйке ужин, а потом увидела… мантикору! Она была возле комнаты хозяйки!», – простонал голос Милли. – «Я уронила поднос, бросилась бежать и….».

«Тише, Милли… Ты пока полежи, а я скажу хозяину…», – донесся голос и шуршание платья.

Сгорая от любопытства, я решила пойти на голоса. Они привели меня к приоткрытой двери. Осторожно отворив дверцу, я увидела служанку, которая склонилась над другой.

Я вошла в комнату, где на полу лежала та самая девушки, держась за живот.

– Ничего, сейчас пройдет, – цедил слабый голос той самой блондиночки – провожатой. Она цеплялась рукой за рыжую подругу в точно таком же платье и стонала, как героиня фильма для взрослых.

– Госпожа! – ахнула вторая служанка, тут же опуская голову. Я всучила ей подсвечник в руки, а сама бросилась к несчастной.

– Помогите перетащить ее в кровать! – рявкнула я, видя, как бедняжка кусает губы от боли.

– Нас только двое! Остальных слуг распустил его сиятельство, – лепетала девица с подсвечником.

– Давай-давай, моя хорошая, – поплевала я на руки и осторожно пытаясь поднять роженицу и дотащить ее до кровати. По пути я подвернула ногу, но боли почти не заметила. Уложив роженицу на кровать, я обернулась:

– Готовьте…

И тут я осеклась. А что здесь есть вообще?

– Что с ней? – спросила вторая служанка.

– Живот болит, – сквозь зубы процедила несчастная. – Я наверное, переела…

– Комплиментов, – согласилась я, пытаясь снять с нее одежду. – Рожает она. Несите воду, чистые полотенца, мыло, ножницы, спирт и … щипцы!

Я услышала звук, закрывающейся двери. Нога ныла нестерпимо, а я залезла на кровать, пытаясь раздеть красавицу. С ее лба текли бисеринки пота, а искусанные в кровь губы пересохли.

Я сняла с нее фартук, попыталась снять платье, но там был корсет и еще рубашка!

– Как капусту! – выдохнула я, утирая пот со лба.

Корсет был зашнурован так туго, что у меня бы глаза на лоб вылезли. Слезая я с кровати и понимая, что ножницы нужны прямо сейчас, я бросилась обыскивать комнату. Облазив ящики стола, я достала золотой ножик для конвертов и принялась разрезать тесемки корсета.

Тесемки лопались с таким звуком, словно кто-то стучит пальцем по картонной коробке.

Под корсетом была намокшая от пота рубаха. Я скинула все на пол и принялась снимать мокрые панталоны.

Ни воды, ни дезинфекции, ни щипцов, ничего нет! Как тут работать?

Глава 7.

Собрав все подушки на кровати, я подложила их бедняжке под спину. А потом бросилась к трюмо, открывая все флаконы подряд.

– О! Надеюсь, подойдет! – обрадовалась я, плеснув вонючий одеколон себе на руки и растирая их до локтя.

От меня несло так, что мухи должны умирать на подлете, а чудом выжившие рассказывать страсти – мордасти своим внукам.

– Тише, тише, – успокаивала я бедную роженицу, по лбу которой стекали капли пота. Она стонала и чуть не плакала. Ее рука цеплялась за одеяло, а из плотно стиснутых губ вырывались нечленораздельные звуки.

Сейчас бы я дала анестезию, но единственной анестезией было:

– Ты моя хорошая…. – ласково гладила я ее по голове. Скошенные от боли глаза и глухие стоны намекали на то, что анестезия так себе.

Я вспомнила про совместные роды, когда счастливый муж бегал вокруг нас с камерой до первого вопля жены. Потом он покачнулся и рухнул на пол. Пока без пяти минут счастливый отец дружил с ваткой нашатыря, мы благополучно приняли ребенка. На вопрос, а что чувствует женщина в этот момент, он получил замечательный ответ от нашей медсестры Тамары Васильевны.

– Ты представь, что тебя двадцать часов бьют по яйцам, а потом радостно дают их подержать, – ответила она, а рядом послышался глухой удар тела об кафель.

Роженица пыталась натянуть на себя одеяло, а я набросила на нее простыню, заглянув под белое укрытие и понимая, что началось. Девушка запаниковала, попыталась встать, потом схватилась за меня и заорала.

– Так, делаем глубокий вдох, – командовала я, пытаясь быть и сверху и снизу одновременно. – Закрой ротик, прижми подбородок к груди и тужься! Так, отдыхай… Все, отдыхай… А теперь снова глубокий вдох… Не надувайся! Просто вдохни!

Я очутилась под простыней, осторожно принимая маленькую сморщенную головку.

На меня взглядом пьяного хомяка смотрел мокрая и несчастная девушка, из которой я ловко вытащила беленького красивого мальчика.

– Так, мы плакать будем? – спросила я у белой попы. – Ты попал в мир где водятся жуткие мантикоры! Ты уже с порога должен орать! Ну…

Мне пришлось легонько шлепнуть его по попке, чтобы услышать первый крик.

– У, а мы оказывается горластый, да? – улыбнулась я. – Вырастешь, станешь или прорабом, или оперным певцом! Молодец! Поздравляю! Ты родился! А я просто сходила за водичкой!

– Вот, – послышался робкий голосок, а дверь со скрипом приотворилась. На пороге стояла вторая служанка, напоминая загнанную лошадь. В руках у нее был парящий тазик, на предплечье весели полотенца, а из кармана торчали ножницы. – Я все принесла. Тут и шпагат, и ножницы и нож, чтобы разрезать боль. Его нужно положить под кровать и…. Как учил доктор Миддлтон!

Я держала завернутого в наволочку малыша, глядя на очень расторопную прислугу.

– Пока вода согрелась, – начала она и умолкла, видя, как обессиленная мать лежит на красивой кровати.

– Мальчик, – порадовала я ее, прикладывая малыша к маминой груди. Мать лежала и смотрела в потолок.

– Ну, все, я оставляю вас! А теперь вернемся к главному! К поискам водички, – выдохнула я, собираясь отдать ребенка обратно, как вдруг малыш перестал дышать и стал синеть. Караул!

Я начала активно растирать его рукой возле позвоночника, ведя руку вниз, растирала ручки, грудную клетку, ушки, а потом выбросила веник цветов из вазы стала брызгать водичкой на лицо.

Все! Задышал.

– Я забираю его, – произнесла я, унося ребенка в свою комнату. – Потом принесу кормить!

По пути я заскочила в какую-то открытую комнату и схватила графин. Едва наступая на больную ногу, а я высосала половину графина, уложила ребенка на кровать, соорудила баррикаду из подушек и легла по другую сторону баррикады.

Ночь была веселой.

Три раза я доставала малыша с того света, а потом он вроде б освоился в этом мире, а я придремала.

Проснулась я от стука в дверь:

– Просыпайтесь. Сегодня у нас свадьба! – произнес ледяной голос.

Я приподнялась на руке, как вдруг послышался детский плач рядом.

Мне кажется, или мантикотик сейчас вынесет дверь?

Глава 8

Дверь распахнулась, а на пороге стоял растрепанный красавец изумленно, глядя на то, как я держу ребенка на руках. Он остолбенел и схватился за дверной косяк.

– Родился, – заметила я, опустив глаза на сморщенное личико и носик – пуговку. – Сегодня ночью.

Мне показалось, или сейчас в этом мире на одну мантикору станет меньше! Красавец был бледен так, словно он сам всю ночь рожал, и сам же у себя принимал роды.

Видимо, он еще вспомнил, что он джентельмен. Поэтому до меня долетали лишь некоторые интригующие междометия по которым впору прокладывать целые туристические маршруты.

– У нас по брачному контракту нет детей! – единственное, что вырвалось у красавца, а его рука прошлась по дверному косяку, оставив внушительные царапины.

– Так он у нас внебрачный, – рассмеялась я, сощурив глаза. – Я так понимаю, он ваш…

– Что?! – зашелся жених, свирепо дыша.

– А чей тогда? – спросила я, украдкой бросая взгляд на красавца. – Вы значит тут мне рассказываете про верность, а сами гуляете на стороне? Со служанками?

В этот момент я внимательно смотрела на красавца. Если гулял то растеряется, а вот если нет, то придется учиться быстро бегать.

– Госпожа, – послышался голос, а я увидела ту, вторую служанку. Она вежливо подвинула хозяина и бросилась к малышу.

– Мама просит его… Она хочет показать тебя папе! – послышался воркующий голос. – Папа уже сидит рядом с мамой! Пойдем!

Я вручила ребенка, а дверь а служанкой закрылась.

– Мадам, извольте одеться к свадьбе, – процедил жених, а стайка служанок, стоящих за дверью скользнула в комнату, неся белое роскошное платье с длиннющим шлейфом.

– Видеть до свадьбы невесту плохая примета, – усмехнулась я, бережно опуская ногу на пол и мысленно ойкая на все буквы алфавита. Нога распухла, а я обернулась на жениха.

От него разило счастьем на километр. Прямо счастливые флюиды растекались вокруг, неся счастье и радость всем, кто не успел увернуться.

– Видеть невесту до свадьбы в объятиях другого, тоже очень плохая примета, – усмехнулся он, с грохотом захлопывая дверь.

Меня вымыли, а потом принялись наряжать, словно елочку, а я сидела и думала. Раз брак у нас временный, и мне ничего не перепадет, то нужно что-то думать.

Служанка взяла со столика красивую расческу, напоминающую ручкой рог единорога, и стала расчесывать мои волосы.

«Если я хочу вернуться обратно, то вряд ли в этом мире найдется волшебник, который готов вернуть меня бесплатно! Осталось выяснить есть ли поблизости какой-нибудь колдун и сколько местных хренасий он берет за прием!», – рассуждала я, глядя на многоярусную прическу.

– А здесь неподалеку есть волшебник? – осторожно спросила я у девушек. Они переглянулись.

– Конечно есть! Целых два! – переглянулись девушки. – Добрый Волшебник берет за прием сто астралей, а злой – триста.

Спасибо, буду знать! Я так понимаю, что добрый волшебник от злого отличается только ценами!

– Идите лучше к злому, – полушепотом предложила мне девушка, расчесывающая кончики моих волос.

– Это еще почему? – спросила я полушепотом.

– Он надежней, – шепнули мне, продолжая марафетить меня к предстоящей церемонии.

«Это значит, мне нужны будут деньги!», – согласилась я. – «Дело за малым! Заработать! Или он что думает? Что я буду сидеть год, сложа руки и надеяться, что вдруг ко мне проснется неземная любовь?».

Меня попросили встать, одергивая роскошное платье. Я обернулась, слыша, как за мной шелестит длинный шлейф.

– Ох, ах, – хромала я на выход, стараясь не наступать на больную ногу.

– Хозяин просил поторопиться! Гости уже съезжаются! – распахнулась перед носом дверь.

– Иду-у-у, – произнесла я, осторожно выходя в коридор.

О, сколько дивных и новых слов я вспомнила, наступая на вывихнутую ногу. Сколько витиеватых эпитетов родилось в моем мозгу, когда я увидела лестницу, по которой мне предстояло спуститься. Где-то внизу слышался шум голосов и смех.

– А вот и наша красавица – невеста! – объявил голос, а все ахнули, когда я стала сползать, налегая на перила.

– Он ей ногу сломал за измену, – послышался шелест голосов, а я посмотрела на жениха.

Глава 9.

Если раньше он был просто красив, то сейчас это был мужик общественной мечты. Жгучие темные волосы были зачесаны так, то распадались локонами, алый наряд подчеркивал широкие плечи и осанку. Он стоял в профиль, но медленно оборачивался на меня, пока я скользила животом по перилам.

– Вообще-то, я подвернула ногу, когда принимала роды у служанки, – обиделась я, видя, как бледный жених направляется ко мне. По взгляду было понятно. Он шел убивать.

– Вот теперь точно! Сломал, – зашептались гости еще усердней. Отец и мать Фелиции стояли, как две статуи, глядя на меня. Глаза у них были такие, словно они с непривычки посмотрели новости.

– Вы издеваетесь? – едва слышно произнес ревнивый мантикотик, подлетая ко мне.

Он взял меня за руку и поднес ее к губам, запечатлевая нежный поцелуй.

– Улыбайся, – прошипел он в мою руку, сверкнув глазами. – А не то я вас укушу!

– А я сообщу всем, что вы меня укусили, – негромко ответила я, стараясь не наступать на больную ногу. – И даже покажу!

– Неблагодарная, – послышалось шипение. – Я пытаюсь спасти твою репутацию.

– О, я просто моя дорогая невеста так торопилась на свадьбу, что подвернула ногу на лестнице, – заметил громко жених. – Пошлите за лекарем!

А вот это хорошая идея! Нарядная служанка бросилась прочь, пока я опиралась на перила. Гости разошлись ни на шутку

– А вы слышали, что невеста вчера вылакала бутылку виски и сбежала со своим любовником? – слышался шелест тихих голосов. – Я уже даже пожалела, что сделала прическу заранее! Я была уверена, что свадьба не состоится!

– Да что вы такое говорите, – слышался еще один женский голос. – Это же так ужасно! Целую бутылку! Одна! Это так неприлично!

– Наверное, она очень торопилась сбежать, раз по пути сломала ногу, – послышался чей-то вздох.

– Говорят, что герцог за это спустил ее с лестницы, – шелестели тихие голоса.

– Однако ж, свадьба состоялась, – заметил мужской голос.

– Даже помечтать не дает, – обиделись женщины.

Послышался топот ног, а к нам спешила служанка.

– Я связалась в целителем. Он уже выехал из столицы. И прибудет через три дня! – отчиталась служанка.

Местная скорая помощь настолько скорая, что вместо врача выезжает уже патологоанатом! Хотя, кажется, мне это только на руку!

– Кхе-кхе, – напомнил о своем присутствии пузатенький мужичок. Он чинно стоял под аркой из роз, прижимая к груди книгу. На нем было розовое одеяние в пол, а сам он напоминал какого-то блаженного.

– Мне что? Теперь весь вечер вас носить на руках? – послышался гневный шепот, а я почувствовала, как меня поднимают на руки и несут в сторону алтаря.

Ездовые мужчины в моей жизни встречались редко. Наверное, потому что мужчины с сильными руками водятся только в рекламах и на фотографиях.

Меня поднесли к алтарю и остановились.

– Дорогие жених и невеста. Дорогие гости, – нараспев умиротворенным голосом произнес местный священник. – Во имя богини любви сегодня я имею счастье заключить этот брак. Ептить, капец-капец-капец!

Глава 10

Душистый запах роз окутал нас, а страницы книги прошелестели. Жрец поднял на нас глаза и ласково вздохнул.

Мне кажется, или я слышу, как скрежещут чьи-то зубы возле моего уха?

– Кто это? – спрашивали гости, присматриваясь к жрецу.

– Говорят, это Бесподобный Фогс! – перешептывались гости, пока я под аккомпанемент скрежета зубов слышала размеренный голос священника.

– Согласны ли вы, ваше сиятельство Элеон Мажестрис взять в законные жены Фелицию Ле Мар, быть с ней в череде бесконечных мигрений и в «ах, что-то мне не хочется сегодня!»? Согласны ли вы стать ей поддержкой и опорой, когда она выходит из кареты? Готовы ли вы ни смотря на выражение лица и отсутствие признаков жизни в первую брачную, ночь исполнить свой супружеский долг? Согласны ли вы не проигрывать в карты сразу все приданное невесты? Готовы ли вы ловить ее во время бесконечных обмороков и уворачиваться от летящего в вас сервиза?

– Согласен, – скрипнул зубами мой носильщик.

Я посмотрела на священника, понимая, что он подкинул мне парочку идеек!

– А вы, Фелиция Ле Мар, согласны ли вы взять в законные мужья Элеона Мажестриса, отпускать его в бордель по пятницам, рожать ему каждый год по ребенку, трепать ему нервы истериками и бросать в него фамильный сервиз за то, что он не купил вам платье, не разговаривать с ним неделями, но по приезду гостей делать вид, что все хорошо? Готовы ли вы терпеть бесконечную череду актрисулек и содержанок? Согласны ли вы, не ругать мужа, когда кредиторы вынесут из дома последнее?

– Эм… Согласна, – буркнула я, все еще сидя на руках

– Вот и славно. Объявляю вас мужем и женой. Пусть никакая «ах, какая шляпка! Купи-купи-купи!» и «Дорогая, я сегодня проиграл в карты все! Я у себя, пока не беспокой! Тыдышь!» не разлучат вас! – смахнул скупую слезу Бесподобный Фогс.

Он закрыл книгу, прижал ее к груди. На обложке было написано «Как правильно собирать и разбирать карету. Пособие для начинающих «Я все сломал!».

– А что это за книга? – удивилась я, не веря своим глазам. Я ожидала увидеть что-то другое, но не пособие по ремонту карет!

– Ах, читаю, когда скучно, – заметил беззаботным голосом Бесподобный Фогс. – Очень занимательное чтиво! Все рекомендую! Как говорится, век живи – век учись! А мне еще обратно ехать! Так, где я тут остановился? Ага, рессоры…

– Поздравляем! – послышались голоса гостей.

– Но это еще не все! – послышался голос, а я видела, как Бесподобный Фогз уткнулся в книгу. – Чтобы скрепить узы брака жених поцелует невесту!

– Давайте обойдемся без этого, – негромко произнес герцог, поглядывая на меня. – Я же просил без поцелуев.

– Но таковы правила, – развел руками Фогс. – По-другому никак.

– Хорошо, – произнес герцог, а я вдохнула и забыла выдохнуть. Неужели мы сейчас будем целоваться?

Я повернулась к жениху, видя, как от ярости потемнело в его глазах. В них плескалось столько ненависти, что в тот момент, когда он прижался к моим губам, я почувствовала, как страстно меня ненавидят!

Это было настолько страшно, страстно и разрушительно, что мне показалось, я не переживу этот поцелуй.

Ни один нормальный мужчина не стал бы так целовать девушку. Если у него вообще были к ней чувства. Казалось, он задыхался, высказывая мне все, что прячется за маской равнодушного спокойствия.

Отшатнувшись от моих растерзанных поцелуем губ, он окинул меня победным взором.

Бесподобный Фогс посмотрел куда-то на потолок, оторвавшись от книги.

Я тоже посмотрела, не зная, чего ждать. Но ничего не случилось.

– Богиня Любви просто отвлеклась, поэтому не видела! Эм… Давайте – ка еще разочек, – чинно произнес Бесподобный Фогс, даже не опуская глаз.

Я еще от первого поцелуя не отошла, а вот от второго точно отойду в мир иной!

Вдруг этот зверь решил поцеловать меня еще раз – но теперь я стала отвечать ему так страстно, как только могла.

– Я слышала, что герцог, когда делал предложение, снасильничал прямо в комнате, чтобы ответ был положительный? – послышался отчетливый женский голос.

– И это он только с ее бабушкой разговаривал! – согласилась вторая курица.

Поцелуй разорвался, а я никак не могла угомонить свое сердце. Моя рука судорожно цеплялась за кружево его воротника. Ничего себе! Я так никогда не целовалась!

Фогс посмотрел наверх, что-то пытаясь там высмотреть, а я выдохнула и облизала губы.

Глава 11.

– Видимо, придется ее разочек, – благодушно заметил Бесподобный Фогс, вздохнув на меня и на жениха. – Мне кажется, у вас не хватает страсти. Знаете ли, в моей практике уже был такой случай, когда жених попался такой вяленький. Да и невеста не лучше. Пришлось их … того! Губами слепить!

– А может так и оставим, а? – прошептала я, понимая, что следующий поцелуй меня точно прикончит.

– Значит, страсти мало?! – произнес герцог, сжимая меня как котенка.

Меня поцеловали так, что я чуть не свалилась в темное жерло открывшейся под ногами бездны.

Но снова ничего не случилось! Гости уже нервничали и переглядывались. Кто-то яростно обмахивался веером, а по залу пробегал тревожный шепот.

Бесподобный Фогс превращался в Беспощадного.

– Возможно, вы просто не умеете правильно целоваться, – беззаботным, от того и раздражающим голосом, произнес Фогс, поджав губы. – Это я предположил! Знаете ли, в моей практике был такой случай, когда молодые вовсе не умели целоваться. Стоят такие два одуванчика, смотрят, глазками хлопают, а что делать не знают. У меня для этого даже куколки специальные есть.

Фогс полез в карман и достал куклу жениха и куклу невесты, а потом смачно прижал их друг к другу.

Но на этот раз я решила взять инициативу в свои губы. Распаленна,я я пошла в атаку, вспоминая как в детстве всем двором, тискали котенка. Герцог обалдел от такого напора, а потом решил вернуть себе инициативу, снова яростно впиваясь в мои губы.

– Ну, что там? – переглядывались гости, посматривая в сторону накрытых столов.

– Даже не знаю, – надул щеки Фогс, выпуская воздух. Он снова посмотрел наверх, а я думала о том, что дело может быть во мне? Может, это из-за того, что это не мое тело?! Откуда это может знать богиня?

– Как твоя гадская богиня хочет, чтобы мы целовались?! – спросил герцог, яростно дыша. – Может, где-то есть инструкция! Губы туда, губы сюда!

Я чувствовала, что нацеловалась за все женское одиночество!

– Инструкция есть только к первой брачной ночи, – порылся в карманах Фогс. Он достал смятый листок и протянул его нам, скромно опустив глаза. – Если что с бантиком это – девушка.