Читать книгу "Наказание браком доктора – попаданки"

Глава 12

Я смотрела на схематические рисунки, напоминающие пособие для продвинутых йогов – гимнастов.

Если со мной решаться такое воплотить, то я требую бригаду неотложки на низком старте возле кровати.

– А это что? – полюбопытствовала я, немного склонив голову. – Он ее ест?

– Нет, это поза называется цветочек! Женщина – это цветок! – благочинно пояснил Бесподобный Фогс.

– Поэтому она даже пальцы на руках расставила и на ногах? – спросила я, пытаясь осмыслить, сколько нужно тренироваться, чтобы так вот зависнуть на… Ну, назовем его … стебелек!

– В мои обязанности жреца входит придумывание новых поз, в которых влюбленные могут выразить любовь друг другу! Вот это бабочка!– чинно произнес Бесподобный. – Красиво, не так ли?

– Они что? На крыше? – спросила я, дернув глазом.

– Нет, здесь нужно обязательно упасть с кровати, – скромно вздохнул Бесподобный.

– А почему его нога у нее во рту? – спросила я, глядя на следующую позу.

– Да что вы говорите! Быть такого не может! – возмутился Бесподобный, рассматривая рисунок. – Ну да! Это не его нога у нее во рту, а ее нога у него во рту! Я же говорю, что быть такого не может! Ну? Может, позу поменяем и снова поцелуемся? А то ваш брак все никак не освещается!

С остервенением, достойным лучшего применения мы лобызались, тихо ненавидя друг друга. Мы уже были и милыми голубками, и целомудренными юнцами, меня дважды пытались сожрать поцелуем.

Я чувствовала себя засоренной раковиной, в которую всасывается похотливый вантуз. А где-то внутри под ропот гостей нарастало такое дикое желание, что я уже не знала, что и придумать. Никогда в жизни я так не хотела мужчину. Еще бы! Столько целоваться с ним! Моя рука покоилась на яростно вздымающейся груди мужа. И я не могла понять, это он так сильно меня ненавидит, или хочет?

Поцелуи стали дольше и темпераментней. А я уже поглядывала, есть ли среди гостей дети. Так, на всякий случай.

Гости негодовали. Они что? Приехали на свадьбу смотреть на поцелуи?

– Ой! – внезапно послышался женский голос сверху, когда меня вывернули так, что я вцепилась в кружевной воротник жениха и потянула его в сторону. – Так, отвлеклась! Извините! Одну минутку!

Я опешила. Я была уверена, что никакой богини нет и в помине, а тут голос. Гости ахнули, а откуда-то на нас полился розоватый, искрящийся свет.

Она правда существует?!

– Лепестки, лепестки… Ептить! – слышался голос, а сияние окутывало Бесподобного и нас.

Несколько розовых лепестков упало на алтарь.

– Капец-капец! Что кончились? Давай, работай! – доносился голос, а кто-то что-то вертел, судя по звуку. – А, нет! О!

И тут на нас упал целый ворох розовых лепестков, едва не сбивая с ног.

– Многовато получилось, – послышался вздох сверху, а свет стал исчезать.

Когда лепестки улеглись, гости потребовали танец молодых!

Какой танец?

Я посмотрела на мужа, как бы спрашивая, оно нам надо? Ответом мне послужил обжигающий страстной ненавистью взгляд.

Я – инвалид, ножка болит. Раненых приличные мантикоры не едят. Пошел вон отсюда, падальщик!

Глава 13

– Люблю, когда молодые танцуют. Хотя бы суставы не хрустят! – прослезился Беспардонный Фогс, пока гости активно хлопали и рассыпались в поздравлениях.

Меня спустили на пол. Судя по состоянию ноги, тут будет полька с прихрамыванием.

Грянула романтическая музыка. Через десять минут я поняла, что еще никогда так не танцевала! Все эти грациозные па ногами, все эти наклоны…

Я посмотрела на мои ноги, которые висели над полом и на руку, на которой я сидела.

– Оу! Как некультурно! – прокатилось по залу. Судя по не довольному ропоту, в приличном обществе принято танцевать так, словно между вами беременный арбуз. С постными лицами, словно пребываешь в последней стадии депрессии.

Такой экспрессии люди еще не видели. Туфелька отлетела в сторону гостей и попала на стол в тарелку, обрызгав всех окружающих соусом. Вторая туфелька решила не отставать и устремилась туда же на третьем круге.

– Браво! – кисло аплодировали голодные гости, с кислыми улыбками. Всем видом они намекали, что второй раз они к нам не придут ни за какие коврижки!

– Как приятно смотреть, когда два сердца сливаются воедино! – смахнул слезу Бесподобный Фогс, смешивая два бокала с нарисованными сердцами в третий и выпивая все это залпом. – Но вы тоже неплохо смотритесь вместе!

Это он нам!

Танец хоть и был невероятно длинным, закончился, и нас стали поздравлять так, словно проклинают.

Гости жадно набросились на еду, разбирая тарелки и десерты.

– Пусть любовь преодолеет все шторма и найдет тихую гавань! – выдал Беспардонный Фогс, направляясь к столу. – А то любовь, чую, не дойдет, а в тихой гавани все сожрут без него.

Он покачнулся и взмахнул руками.

О нас забыли все, тут же переключившись на свежие сплетни. Кучки гостей шушукались, смеялись и звенели приборами.

– Что за свадьба без дуэли! – объявил Беспардонный Фогс, позвякивая вилкой о бокал. – Могу наступить кому-нибудь на подол!

Гости веселились, абсолютно наплевав на повод. Лишь изредка кто-то посматривал на нас.

– Любовь побеждает! – объявил Беспардонный Фогс, складывая карты обратно. – Все пойдет на нужды храма!

Меня снова взвалили на руки и понесли по лестнице, пока гости следовали за нами и желали нам счастья. Но не от чистого сердца.

– Вы помните, что нужно делать, да? – спросил Беспардонныйй Фогс, когда меня несли наверх. – Консультации не нужны? Куда, чего? Сами попадете? Помните! Если туго идет, то снимите с дамы панталоны!

– Нет! – рявкнул герцог, даже не оборачиваясь. Шум свадьбы стихал, а меня занесли в мою комнату и положили на кровать.

На мгновенье герцог замешкался, словно хотел что-то сказать. А потом бросил, как выплюнул:

– Спокойной ночи!

С этими словами он вышел за дверь, намекая грохотом, что он не мантикора, в душе он – Сквозняк.

Я села на кровати, пытаясь вправить вывих. Ай-я-я-яй! Так, теперь нужно найти тугую повязку и ….

– Фу-фу-фу! – подышала я в сторону, чтобы в глазах перестало темнеть.

– Принесите бинты и что-нибудь холодненькое! – попросила я заглянувшую служанку. Так кивнула и бросилась в коридор, шурша платьем.

– Как хорошо, я когда-то не прогуливала лекции… – простонала я сразу за жениха и невесту, с трудом проверяя ногу. Вывих не сильный. Сейчас немного поправим…

– Так! – скосила я глаза вниз на декольте, откуда показались две партизанки – медсестры.

– Бинты! – пожала плечами служанка, а я радостно схватила бинт и стала фиксировать ногу. – И как вы просили! Холодная закуска!

– Спасибо, – заметила я, глядя на то, что видела в страшных снах вместо своей попы.

Служанка упорхнула, а я осмотрелась, поставила тарелку с каким-то холодком на кровать, положив на нее многострадальную ногу.

Внезапно в комнату постучали, а потом дверь приоткрылась.

– Добрый вечер, мадам! Очень приятно познакомиться! Я доктор Миддлтон! – представился сухонький мужичок с добродушными пушными усами. При нем был потертый кожаный чемоданчик и фундаментальные знания медицины. – Что у вас болит?

– Вот! – стала закатывать я платье, показывая ногу, как вдруг доктор закрыл глаза руками. Я даже панталоны закатила, чтобы лучше было видно вывих.

– Мадам, накиньте юбку обратно! – потребовал доктор. – Я женат!

На крик вбежал герцог, видимо, ожидающий в коридоре.

– Что с ней? – спросил герцог, опрокидывая в себя бокал. В этот момент он увидел мою ногу и задранную до панталон юбку и побледнел.

Я вздохнула и накинула юбку обратно.

Доктор подошел и стал ходить вокруг моей ноги, как в музее. Он рассматривал ее издали, приглядывался, как подруги к педикюру.

Он бросал авторитетные междометия: «Угу!», «Ага!», «Ого!».

– Благодарю, мадам! – заметил доктор, а я даже привстала от удивления. – Сейчас я напишу вам рецепт.

– Погодите, а что? Осмотра не будет? – спросила я, прищурившись на доктора.

– Осмотр был! Я вас осмотрел! – кивнул доктор, удрученно вздыхая.

– И все? Ладно осмотр… А где ощуп?! – спросила я, глядя на свой холодец.

– Диагноз и так ясен, – произнес доктор, хмуря кустистые солидные брови.

Голос доктора был таинственный, загадочный. Словно моей жизни что-то угрожает!

– Я рекомендую кровопускание, – негромко произнес доктор, расстегивая чемодан. – И клизму.

Глава 14

Я, конечно, поклонник нетрадиционной медицины. Любая медицина становится нетрадиционной, от случая к случаю. Месяц назад ко мне привели девушку. С таких рисуют открытки. Душка – лапочка. Даже носочки белые. Милая красавица решила отомстить маме-папе за то, что ее не пустили на очередной сэйшн с ее бойфрендом. Идея мести родилась спонтанно и была воплощена в ванной, чтобы уставший доктор поиграла в кладоискателя.

Мой пинцет осторожно тянул то самое резиновое изделие, коим в сердцах обозвал бессердечный папашка любовь всей ее жизни. А в нем всю родительскую заначку. В голове вертелись фразы: «Я тебе что? Деньги рожу?!» и «Йохохо! И твоя вся зарплата!». «Свинья!», – зашлась маменька. «Копилка!», – подумала я, видя свернутый и липкий семейный бюджет на этот месяц. Семье предстояло отмывать деньги. Они даже решили поделиться со мной. Двумя пальчиками мама протянула мне купюру.

Я не взяла. Впервые в жизни мне захотелось быть самым честным врачом на свете.

– Будьте добры, ваше сиятельство. Покиньте комнату, – вздохнул врач, желающий искреннего добра моей пищеварительной системе.

– Я подожду внизу, – произнес муж. Впервые в его суровом взгляде проступило что-то похожее на жалость.

Живодер от медицины тем временем решил устроить моему желудку чудные мгновения, доставая из чемодана клизму, очень похожую на кальян инквизитора. Агрегат для лечения всех болезней обладал длинной трубкой и очень недружелюбным носиком.

Про гигиену намекала ворсистая тряпочка, которым его регулярно протирали.

Отполированный многочисленными задницами носик хищно сверкнул при свете свечей. Он всем видом показывал, что способен промыть даже гайморит. Если чуть-чуть не рассчитаешь глубину.

«Жопораздирающее зрелище!», – содрогнулось что-то внутри меня, когда за мужем закрылась дверь.

– Нет, – голосом, которым обычно говорят убийцы в фильмах, произнесла я.

– Мадам, у вас тяжелый случай, – вежливо и терпеливо произнес доктор, чьи познания в медицине наводили ужас на мои трепетные полушария. Говорил он так, словно я была при смерти. И только живительная клизма вдохнет в меня жизнь!

– Не стоит волноваться, – решил утешить меня доктор в преддверии нестандартных половых отношений. Хищная клизма намекала, что готова пополнить список моих мужчин. – Это улучает цвет лица!

Еще бы, аристократическая чахоточная бледность, которая возникала при виде этого чудодейственного девайса, очень шла любой даме.

– Ну, если вы боитесь, то давайте начнем с кровопускания, – заметил доктор, доставая еще один чемоданчик. По виду казалось, что в нем лежит три бокала и латунный шприц гигантских размеров на синей бархатной подложке. Модель «Комарик 007» была уже в руках доктора, твердо настроившегося отсосать!

И он отсосал!

Я резко встала, наступая на ногу, ринулась в бой. Через пару мгновений и доктор, и его чемодан полетели за дверь, узрев чудо быстрого исцеления!

Заметив ключ в двери, вставленный с внутренней стороны, я яростно провернула его, как вдруг… изящный символический ключик обломился в моей руке.

Пока за дверью чертыхался доктор, убеждая меня в том, что первые успехи лечения – не повод отказывать себе в удовольствии клизмы, я держала на ладони кусочек ключа.

Дверь была наглухо закрыта.

Прописав мне по первое число и постельный режим, доктор удалился.

Я почему-то вспомнила самого известного узника графа Монте Кристо. Но по его инструкции нужен был труп, с которым следует поменяться местами, дабы покинуть гостеприимную камеру, разбогатеть и изощренно трепать нервы обидчикам. Зря я выгнала доктора. Он мог очень пригодиться.

Гордость не позволяла мне закричать: «Спасите! Помогите!».

Спасенная попа даже не думала меня благодарить, нервно холодея, пока я ковыляла на кровать. Но прописанные самой себе тишина и покой закончились через час, когда за дверью послышались шаги. Я милого узнаю по походке! Судя по тому, как они чеканили похоронный марш, я догадалась, что это мой муж.

– Мадам, я пришел пожелать вам спокойной ночи, – в голосе мужа чувствовалась ледяная гордость. – Напоминаю, что по брачному контракту, я не собираюсь исполнять свой супружеский долг. Мои чувства к вам умерли в тот момент, когда вы своими руками вершили свою судьбу. Я вынужден буду уехать на продолжительный срок, дабы не видеть вас. Не утруждайте себя письмами. Я не стану на них отвечать.

Глава 15

Уезжает, значит?

– Хорошо, – зевнула я, понимая, что просить его открыть дверь было бы унизительно. Сколько бы я всего выслушала в этот момент! Поэтому я решила действовать иначе.

– Кто-то? Муж! – полушепотом произнесла я, глядя на дверь. – Прячься скорее…

Шаги, которые удалялись, тут же остановились. То, что муж отказался от первой брачной ночи, еще не означало, что жена останется плакать в подушку!

Я сымитировала возню, прислушиваясь к тому, как шаги возвращаются к двери. От улыбки мне пришлось прикрыть рот рукой.

– Куда ты под кровать! – снова завозила я руками по кровати. – В шкаф!

– Мадам! – голос мужа был очень настороженным. – Разве вы не одна?

– Одна, – произнесла я в полный голос. И тут же шепотом добавила: «Да успокойся! Не выломает он дверь! Штаны забери!».

– Мадам! Немедленно откройте! – послышался голос мужа со всей строгостью. Дверь дернулась, но не поддалась. – Я кому сказал!

Строгость переросла в рычание, а я решила усилить эффект: «В окно, дурак! В окно!!!»

Я встала, превозмогая боль, и потопала к окну. Громко отдернув портьеру, я распахнула его настеж!

– Мадам! Я выломаю дверь! – прорычал свирепый и ужасно ревнивый голос герцога, который пару минут назад рассказывал, как ему все равно.

«Прыгай! Что значит «боишься»? – прошептала я, дребезжа стеклом. – «Что значит, тебя никто не поймает! Если ты так будешь возиться, то тебя поймает мой муж!».

Клеопатра по легенде имела привычку сбрасывать любовников в пропасть после ночи любви. Видимо, чтобы потом, в компании мужиков они не рассказывали, как они Клепу … того. Но даже ей не удалось перевоспитать мужчин. А чем я хуже?

Дверь с треском вылетела, а в комнату влетел разъяренный герцог, бросаясь прямиком к окну. Призрачные рога ревнивого мантикотика приятно чесали мне самооценку.

– Где он?! – рявкнул на меня герцог, подозрительно сощурив глаза. – Отвечайте немедленно!

– Кто?! – спросила я, невинно хлопая ресничками. – В комнате никого не было. Я была одна…

– Не лгать мне! – наступал на меня герцог, а я попятилась и случайно уселась на стол.

– Кто вам лжет? – удивленно – наивным голосом спросила я, а герцог снова метнулся к окну. Он посмотрел не только вниз, но и вверх. На всякий случай. Видимо, он решил, что любовник стал ангелом от страха, обзавелся арфой, крылышками и вот-вот будет пролетать мимо нашего окна, вздыхая и что-то тренькая.

Я любовалась профилем герцога, понимая, что таки мужчин чеканят или на монетах, или на женских сердцах.

– Вы сказали, что вы уезжаете? Да? –осведомилась я, глядя на красавца, который высматривал убегающего с восьмого этажа любовника. – Ну что ж, скрепя сердце – отпускаю вас!

– Я передумал! – прорычал мантикотик, едва ли не выламывая подоконник.

Глава 16

Муж обернулся на меня, да так, что его жгучие черные волосы соблазнительно растрепались. Призрачные рога исчезли, но подозрительный взгляд остался. Ревнивый огонь в его глазах вертел меня, как курочку гриль. Вот сейчас должно заиграть жаркое и страстное фламенко!

О, дайте мне щелкающий веер и лохматое кружевами платье!

– Планы изменились, – ответил муж, сжигая меня взглядом. – Только что мне пришло письмо, что с поездкой придется повременить.

Правда что ли? Ох ты ж ментальная почта!

Твердой походкой, герцог направился к двери. Стоило его камзолу исчезнуть дверью…

– Ты там как? – шепотом спросила я, как вдруг муж коршуном влетел в комнату.

– Ты с кем сейчас разговаривала?! – ревнивый мантикотик сверкал глазами направо и налево.

– С ногой, – пожала я плечами, приподнимая юбку.

– Значит так! – произнес герцог, взглядом прожигая кровать. – Вы будете спать в моих покоях!

– Погодите, а ведь по брачному контракту было сказано, что мы спим раздельно, – невинно пожала я плечиками.

Когти расцарапали стол, пока я смотрела на это, приподняв бровь.

– Вы не имеете права покидать замок без моего разрешения! Это было в договоре! – отрезал муж. – Если я поймаю вас с любовником, я убью вас двоих!

– А меня за что? – спросила я, невинно хлопая ресницами. Мантикотик оказался рядом в считанные мгновенья.

Я откинула голову, чувствуя, как он нависает надо мной.

– Вы что? Ждете от меня поцелуя? – произнес муж презрительным голосом, не сводя взгляда с моих губ. – Вас целовал другой!

– Что? Я жду поцелуя? Вы целовали других, – отвернулась я, словно от мусорного пакета. – А если не целовали, то еще хуже! Значит, не умеете!

Когда меня спрашивали про самый-самый надежный метод контрацепции, я рекомендовала «Муж резко вышел». И добавляла «Хлопнув дверью!».

Я снова вернулась в кровать, понимая, что брачная ночь продолжается. Стоило задремать, как вдруг я услышала шаги и лязганье посуды.

В комнату бочком вошла рыжая служанка, неся поднос с ужином.

С ужином я не церемонилась, а заодно отправила служанку за льдом. Вернулась она через час, неся в подоле целый кусок айсберга. Титаник моей ноги напоролся на айсберг и блаженствовал.

– Мне нужны деньги, – вздохнула, чувствуя, что снова могу ходить. Нога, конечно, прихрамывала, но уже не болела не так. Отек спал, пока я лежала, неприлично задрав ее на тающую льдину.

Посреди ночи я проснулась от тихого шепота: «Госпожа!».

Я подорвалась, видя рыжую служанку, которая оглядывалась на дверь.

– Госпожа, я прошу вас! Не ругайтесь! Я случайно проговорилась горничной баронессы, как вы вчера ловко приняли роды… Ну, знаете, все слуги хвастаются… И … – рыжая поджала губы. – Просто баронесса Арди сама в положении. Вот у нас и зашел разговор про роды! И я сказала, что вы ловко приняли роды у служанки… Так вот, сейчас приехала карета, а в ней горничная баронессы. Она просит, чтобы вы приняли роды у баронессы… Она сказала, что повитуха уже загубила двоих детей. И баронесса в отчаянии! Она думала, что роды будут через неделю. И выписала доктора из столицы. Лучшего! Но она так натанцевалась на балу, что ей стало дурно… Сегодня вечером…

Я приподнялась на локте, пытаясь сонным мозгом вытянуть из бессвязного сбивчивого лепета все важные детали.

– Я понимаю, если вы откажетесь! Можете меня наказать… Я не знала, что горничная расскажет баронессе…. – лепетала рыжая, а я вставала с кровати.

– Платье неси! – потребовала я, а служанка удивленно посмотрела на меня. – И какую-нибудь накидку. А еще захвати одеколон, который стоит на полочке в той комнате, где рожала…. Молли… Милли…. Ну ты поняла!

– Да, – вздохнула рыжая, глядя на меня с восхищением. – У вас такое доброе сердце! Вы… вы просто святая женщина!

«Святая женщина» уже потирала ручки в предвкушении стартового капитала!

Глава 17

Через минут десять служанка вернулась с подбитым мехом плащом и флаконами, которые я тут же рассовала по карманам плаща.

– Ладно, – выдохнула я, осторожно выходя за дверь.

– Госпожа, мне очень стыдно! Правильно матушка говорила, что язык у меня длинный, а ум короткий, – причитала рыжая, пока мы негромко шли по коридору. – Ваш муж сегодня отдал приказ, чтобы вас не выпускали из дома…

– Так, возвращаешься в мою комнату, накрываешься одеялом и храпишь, как три пьяных кучера – матроса! – приказала я, слыша, как старинный ключик проворачивается в неприметной двери.

– А ключик я конфискую! – дернула я у нее из руки старинный ключ, тут же пряча его в карман.

Я вышла, видя черную карету на белом снегу. Мороз обжег кожу. Вечетр чуть не скинул с меня капюшон, когда я пробиралась по сугробам прямо к черной дверце. Неподалеку я увидела следы огромных лап. Значит, герцога в замке нет. Это хорошо!

– Тук-тук, – постучалась я, а дверь открылась. Поднявшись по ступеням, я влезла на сидение, видя трясущуюся престарелую горничную в клетчатом пончо.

– О, вы согласились! – запричитала она, когда кучер тронулся. – Это чудо! Говорят, что у вас легкая рука! А моя госпожа уже потеряла двоих детей. По брачному контракту, если в течение трех лет не будет наследников, то муж имеет право выгнать ее из дома и жениться второй раз! А срок уже вот-вот! Она была такой хорошей девочкой! И ела в детстве как птичка! А как танцевала! Я помню ее маленькие туфельки. Хотя с манерами у нее было так себе…

Я смотрела на старушку, которую судьба наняла в качестве убийцы моих нервов.

Карета неслась сквозь снежную метель, пока я звенела флаконами в кармане. Нет, ну надо же! Отплясывала на балу! В ее то положении!

– И ведь госпожа соблюдала все рекомендации докторов! – причитала служанка, пока нас несло в сторону чужого поместья. – Пила, курила, утягивала живот и на солнце почти не бывала! Я лично за этим следила!

– Чего?! – мне показалось, что я ослышалась.

– А вы что? Не знаете, как солнце вредно беременным? – округлила глаза старушка. И тут же посмотрела на меня с сомнением, мол, а точно ли я в этом соображаю.

Мы подпрыгнули, а я прижала рукой флаконы. Старушку все несло. Видимо, от нервов. А я обдумывала свой бизнес – план.

– А город отсюда далеко? – спросила я, пока старая горничная впадала в детство. В основном в чужое. У меня никогда не было старой горничной. И уже не очень-то и хотелось.

– Он там! По дороге от вашего замка! Три минуты езды на карете! Это мы так далеко живем! Понимаете, я сразу была против того, чтобы старый граф Беррел выдавал свою дочь за барона! Я там была! У них ужасный вид из окна! – тут же ответила горничная. – А еще вчера, у нас в лесу девушку убили!

– Кто? – спросила я, решив заранее ознакомиться со списком местных маньяков. Мало ли, вдруг мне домой придется идти пешком.

– Мантикора, – прошептала старуха, доставая из кармана статуэтку и поднося ее к губам. – Ой, бедняжечка…

– Мантикора? – спросила я, понимая, что список маньяков, видимо, возглавляет мой муж.

Мне нужно будет найти помещение, заказать инструменты, раз дело так бодренько пошло! Вот так я приму пару родов, а потом смогу арендовать себе какой-нибудь уютный уголок.

– Приехали! – осторожно потянула меня за рукав чужая горничная, когда я уже мысленно создавала регистратуру.

Залитый огнями дом не спал в столь позднее время. Свет горел во всех окнах, а со ступенек к нам бежал слуга с круглыми глазами: «Рожает!!!».

Я выскочила из кареты, подобрала юбки и бросилась по обледеневшей лестнице. В дорогом холле горели свечи. Служанки стояли и поглядывали наверх, откуда доносились истошные крики.

– Вот, привезла… – слышался голос позади, когда я летела по лестнице, слыша, как звенят в кармане стекла.

Возле покоев сидел мужик средней степени облезлости. Он застрял где-то между лишайным гамадрилом и хомо небритус. По костюму было видно, что он с утра был джентльменом.

– Воду теплую! Полотенца! Щипцы! Одеколоны! Все, которые есть в доме! – крикнула я столпившимся служанкам.

На кровати лежала измученная и бледная, как смерть женщина. Она дернула рукой и перевернула стакан воды.

– Тише, все хорошо, – успокаивала ее я, видя запавшие, полубезумные глаза – Я посмотрю!

Осторожно поднимая юбку, я увидела, что воды уже отошли, но головка еще не появилась. Я стала осторожно прощупывать живот, как вдруг меня прошиб холодный пот.

Ребенок лежал поперек.

– Все хорошо, не бойтесь. Постарайтесь успокоиться. Дышите так, как я покажу. Сейчас будем дышать вместе… Вдох…. Выдох… Вдох…

Мысли лихорадочно метались, а руки тряслись, пока я гладила взмокшую голову незнакомой баронессы.

«Нужно будет перевернуть ребенка…» – выдохнула я. – «Это очень рискованно… Может быть разрыв матки….».

– Кто там? – вышла я, глядя как облезлый муж вскочил с кресла. – А, супруг!

Я прикрыла за собой дверь, чувствуя, что никогда еще не говорила такого. Было бы две бригады, тут бы вопрос не стоял. А так я одна. Нет, я постараюсь спасти… Но если вдруг не получится… Я задрожала всем телом. Вот что бывает, когда ты пытаешься взять себя в дрожащие руки! Кто-нибудь! Возьмите меня в руки!

– Кого спасать, – выдохнула я, понимая, что медицина иногда бывает бессильна. А медицина без инструментов еще и опасной. – Мать или дитя?