Читать книгу "Вторая семья генерала дракона"

Глава 14. Дракон

Донна всхлипывала у меня на груди, и ее слезы пропитывали ткань мундира, оставляя холодные пятна.

Они были как ледяные капли дождя на раскаленной броне – шипели. Ее недавно ввел я в качестве обмундирования. Когда маги принесли ее, бросая в нее заклинания, она шипела, отражая магию. Поэтому ее прозвали ласково «шипель». К тому же она разогревалась от попадающей в нее магии. Что было полезно в зимнее время. То и дело слышишь: «Кинь в меня заклинание. Хоть согреюсь!».

И снова в комнате запахло порохом, озоном и сталью. Словно призрак войны пронесся мимо.

Но даже ледяные слезы Донны не могли остудить тот огонь, что разгорался внутри. Я гладил ее по волосам механически, словно успокаивая испуганную лошадь перед боем.

Мои пальцы путались в мягких локонах, но разум был за сотни миль отсюда. На границе, изрытой траншеями и окопами.

«Без сомнения и чувств. Чувства потом! Сейчас – бой!».

Мой призрачный голос загудел в голове. Черный конь подо мной встал на дыбы и резко опустил копыта, разметая ошметки грязи.

Я просто хочу возвращаться с войны домой и чувствовать, что обо мне заботятся. Я не так долго засиживаюсь дома. Ситуация на границах меняется стремительно. А я хочу просто недельку покоя.

Лица погибших друзей все еще стояли перед глазами. Лисандр, Кайл, Эдрик. Их немой укор жег сильнее любого заклинания. Я выжил. Я дышал. А они остались там, в земле, смешанной с пеплом.

– Она сказала, что я здесь лишняя, – голос Донны дрогнул от обиды. – Она назвала меня… гулящей девкой, Астор. Сказала, чтобы я собирала вещички и уходила.

Я сжал челюсти так, что мышцы заболели. В воздухе повис запах ее духов – приторный, цветочный, слишком сладкий. Он душил. Мне хотелось вдохнуть чего-то резкого, настоящего. Пороха. Озона. Крови.

– Она сказала, что завтра станет женой и вышвырнет меня как собаку. По закону, – Донна подняла на меня глаза, полные ужаса. – Ты же не позволишь?

Ярость накатила волной. Не из-за Донны. Её слезы были привычным фоном, шумом, к которому я привык.

Дело было в порядке.

В моем доме, на моей территории, кто-то посмел нарушить установленные мной правила.

Я сказал: она здесь никто. Инструмент. А инструмент не должен иметь мнения. Не должен угрожать тем, кто мне дорог. Даже если это «дорого» было лишь привычкой тепла, который я позволял себе, чтобы не сойти с ума от одиночества среди тишины и гражданских.

Я понимал, что мне нужно тепло. Мне нужно что-то обнимать, чтобы не слететь с катушек в этой непривычной обстановке.

– Она ничего не сделает, – мой голос прозвучал тише, чем я планировал. Глухо, как удар камня о землю. – Я хозяин в этом доме.

Я отстранил Донну. Ее пальцы цеплялись за лацканы, не желая отпускать, но я аккуратно, но твердо разжал их.

– Подожди здесь, – приказал я.

Мне нужно было поставить точку. Сразу.

Видимо, с первого раза она не понимает. И еще тешит себя какими-то надеждами.

Придется надежды разрушить.

Пока дракон внутри не решил, что лучшая защита – это нападение.

Я вышел в коридор, и тьма встретила меня как старый знакомый.

Стены поместья дышали сыростью и запустением. Слуги спрятались и притаились, чувствуя мое настроение. Воздух сгущался, становился вязким. Я чувствовал, как под кожей шевелится жар, как расширяются зрачки, превращая мир в контрастную картину теней и света.

Дверь в комнату невесты была закрыта. За ней тишина. Но я чувствовал ее присутствие. Как чувствуют звери добычу или соперника. Не страх, нет. Что-то другое. Тревожное притяжение.

Я не постучал. Рывком распахнул дверь, вкладывая в движение силу, способную выбить петли.

Она была возле двери, поэтому сделала шаг назад и отступила. Когда я вошел, температура в комнате скакнула вверх. Я не контролировал это. Дракон реагировал на нее странно.

– Брачная ночь только завтра, – она произнесла это дерзко. Голос дрогнул, но она не отступила.

Глава 15. Дракон

Я сделал шаг. Паркет скрипнул под моим сапогом. Вблизи она выглядела именно так, как я видел ее утром: блеклая, неухоженная, с тяжелыми чертами лица. Лицо было очень отталкивающим, неприятным. Разум твердил: «Уродина. Инструмент. Земля». Но тело лгало.

Воздух вокруг нее звенел. Не метафорически. Я кожей чувствовал статическое напряжение, словно перед грозой. Запах… От нее не пахло пылью или дешевыми духами. От нее пахло какими-то пряностями. Чем-то, что заставляло ноздри расширяться, а кровь – бежать быстрее.

– Язвишь? – спросил я, и собственный голос показался мне чужим. Хриплым.

Я оказался слишком близко. Нарушил границы личного пространства. Я должен был отшатнуться, но ноги будто приросли к полу. Я смотрел на ее шею, на ее грудь.

“У нее красивая фигура”, – пронеслось в голове.

“Пожалуй, это – единственное красивое в ней!”, – отрезал я мысль.

Литая грудь, тонкая талия и округлые бедра, которые угадывались под пышной юбкой платья.

Мои зрачки предательски расширились, ловя каждый её контур. Дракон внутри потянулся к ней с интересом. Но стоило взгляду подняться выше – на этот несчастный, перекошенный рот, на огромный, словно сломанный нос – как внутри всё сжималось от брезгливости.

Разум шептал: «Это неправильно. Так не должно быть». Это было словно обида, проклятие природе за то, что она так жестоко посмеялась над бедняжкой, наделив ее красивой фигурой и так изуродовав лицо.

– Как ты посмела выставить Донну за дверь! – выпалил я, но слова повисли в воздухе. Даже мне показалось, что они пустые.

В этот момент она подняла глаза. И я забыл, зачем пришел.

В них не было вины. Не было страха прислуги, которую вот-вот накажут. Там была сталь. Холодная, чистая сталь гордости. И что-то еще… Насмешка? Будто она видела меня насквозь. Будто знала про нож в моем кабинете. Про кровь на сорочке. Про ту пустоту, что я пытался заполнить криком.

“Несешь бред!”, – мысленно фыркнул я, пытаясь вернуть мысли в нужное русло.

– Я ничего такого не говорила, – произнесла она.

Голос был ровным. Слишком ровным для той, кого только что обвинили в скандале.

Я снова втянул ее запах. Мне захотелось быть ближе к ней. Еще ближе. Хотелось говорить с ней, чтобы просто услышать ее ответ. Ее голос.

За моей спиной, в коридоре, появилась Донна. Всхлипывала. Тёрла глаза. Рядом маячила горничная, опустив взгляд.

– Она сказала, чтобы я убиралась вон! – Донна указала на нее дрожащим пальцем.

Я перевел взгляд с Донны на нее. На Ноэлию.

Донна плакала. Но Ноэлия… Она стояла прямо. Плечи расправлены. Подбородок вздернут. Если бы она действительно угрожала, если бы в ней была та злость, о которой говорила Донна, она бы сейчас кричала. Или дрожала от адреналина.

А она была спокойна. Как скала, о которую разбиваются волны.

«Тут явно не все однозначно», – пронеслось в голове. Четко. Ясно.

Глава 16. Дракон

Запах страха Донны был настоящим, но уверенность Ноэлии тоже не выглядела как страх. Или она закостенелая в своих убеждениях настолько, что не чувствует за собой вины, или…

Впервые я почувствовал сомнения.

Но я не сказал ничего.

– Ты слишком рано начала устанавливать свои порядки, дорогая казенная невеста, – я сделал еще шаг. Жар от моего тела должен был заставить ее отступить. Должен был обжечь.

А я сам не понимал, почему мое тело реагирует на нее таким жаром, что я сам начинал задыхаться.

Но она не отступила. Она встретила мой взгляд. И в этот момент между нами проскочила искра. Буквально. Я почувствовал покалывание на кончиках пальцев.

Меня потянуло к ней. Не разумом. Животом. Низом спины. Инстинкт самца, почуявшего равного. Дракон внутри зарычал. Я забыл про Донну. Забыл про земли. На секунду мир сузился до этой комнаты, до этого странного запаха грозы и до ее глаз, которые не боялись меня.

– …Ты – временное неудобство, – закончил я фразу, но она прозвучала как оправдание. Себе самому.

Как жалкая попытка снова расставить все по местам. Вот – девушка, на которой я должен жениться ради земель. Там стоит женщина, которую я люблю… Одна здесь хозяйка, другая – просто гостья.

Я навис над ней, пытаясь запугать, подавить своей аурой. Но вместо страха я увидел в ее глазах вызов. И это… возбуждало. Пугающе, неправильно, но возбуждало. На мгновенье я перестал замечать это уродство.

– Если я так мешаю… Может, проще расторгнуть сделку? – спросила она.

«Да», – хотело крикнуть мое тело. «Останься. Позволь мне понять, что ты такое».

Но разум победил. Вернее, привычка.

– Земли мне нужны сейчас. А ты – инструмент.

Я развернулся резко, чтобы не видеть, как она смотрит на меня. Если я останусь еще на секунду, я сделаю что-то необратимое. Не то, что планировал. Не то, что должен.

Выходя, я почувствовал взгляд Донны. Торжествующий. Но теперь он казался мне липким и неприятным.

Я захлопнул дверь. Замок щелкнул, отрезая ее от мира. От меня.

В коридоре было темно. Донна подошла, чтобы обнять меня снова, но я мягко, но настойчиво отстранил ее.

– Я в кабинет, – бросил я. – Хочу побыть один.

Донна красноречиво вздохнула и обиделась.

Мне нужно было смыть кровь с руки. И понять, почему, черт возьми, воздух в комнате «уродливой невесты» пахнет свободой. И почему дракон на нее так реагирует!

Я никогда не принадлежал женщинам полностью. И не собирался. Я всегда сохранял себя в отношениях и не терял трезвости ума. Но сейчас со мной творилось что-то странное.

Глава 17. Дракон

Я сидел за массивным дубовым столом, водя пальцем по сухому чернильному пятну на пергаменте. Кровь на руке давно засохла, превратившись в темную корку, но кожа под ней ныла, напоминая о том, что я заслужил эту боль. За их смерть. За то, что не уберег.

Боль напоминала о моменте, когда мне понадобилась физическая боль, чтобы заглушить шум в голове.

Но шум не утихал.

Вместо привычного холодного спокойствия, которое обычно накрывало меня после принятия жестких решений, внутри копошилось что-то мерзкое, липкое. Стыд? Нет, генералы не испытывают стыда за наведение порядка.

Это было скорее ощущение диссонанса. Как шестерня, проскальзывающая в отлаженном механизме. Она раздражала тем, что не работает как надо. Выбивалась из общего ритма.

Я закрыл глаза, и перед внутренним взором снова возникли её поразительно маленькие и некрасивые глаза.

Там не было страха. Когда я нависал над ней, когда мой жар должен был заставить любое живое существо сжаться в комок, она стояла прямо. В её взгляде не было вины, которую я ожидал увидеть после обвинений Донны. Там была сталь. И какая-то странная, почти насмешливая ясность.

«А вдруг Донне послышалось?» – мысль проскользнула тихо, предательски.

Вдруг она слишком сильно хотела услышать угрозу там, где её не было? Вдруг её слезы – это обман?

Я поморщился, отгоняя сомнение. Это опасно. Сомнения размягчают хребет. А мне нужен хребет из стали, чтобы удержать границы, чтобы удержать себя.

Но дракон внутри тревожно ворочался.

Я потянул шнур колокольчика. Звук вышел глухим, будто его чем-то заткнули.

Через минуту дверь приоткрылась. На пороге замерла Марта. Та самая служанка, что присутствовала при разговоре. В руках она сжимала тряпку, пальцы побелели от напряжения.

– Вы звали, господин генерал? – голос дрогнул.

– Войди, – я не поднял головы, продолжая смотреть на пятно на столе. – Закрой дверь.

Она повиновалась. Шаги были тихими, вкрадчивыми. Она боялась. Хороший знак. Страх означает уважение. Или ужас. В этом доме грань была тонкой.

– Ты слышала разговор между леди Донной и… невестой, – я произнес последнее слово с трудом, словно оно застревало в горле. – Расскажи мне еще раз. Подробно.

Марта замялась. Я почувствовал, как её пульс участился. Запах дешевого мыла и страха ударил мне в нос.

– Ну… Я стояла у двери, господин генерал, – начала она быстро, тараторя, словно боялась, что я передумаю. – Леди Донна зашла спросить, нужно ли чего-то. Она проявила гостеприимство. Решила позаботиться. А та… мадемуазель Ноэлия… она даже не встала. Сидела в кресле, как королева.

Я поднял взгляд. Марта избегала смотреть мне в глаза, фокусируясь на моей руке с засохшей кровью.

– И что она сказала?

– Она сказала, что леди Донна здесь лишняя. Что её место на подстилке возле двери, а не в комнате. – Марта сделала паузу, добавляя краски, чувствуя, куда дует ветер. – Она ещё сказала… что выгнет её взашей, как только станет законной женой. Что выбросит её вещи в грязь. Леди Донна плакала, господин генерал. Ей было ужасно обидно.

Я слушал и чувствовал, как внутри нарастает тяжесть. Слова были теми же, что я слышал в коридоре. Марта добавляла детали, чтобы угодить мне. Чтобы подтвердить то, что я уже решил.

– Она действительно угрожала выгнать её? – уточнил я, и мой голос прозвучал тише, чем я хотел.

Глава 18. Дракон

– Клянусь чревом и языком, господин генерал, – Марта коснулась пальцами ямки на горле, а затем резко опустила ладонь на живот. Древний знак клятвы Богине-Матери. – Честное слово перед лицом жизни. Она была в ярости. Глаза такие… злые.

Я кивнул медленно.

– Можешь идти.

Марта выдохнула, словно ей разрешили дышать снова. Но вместо того чтобы уйти, она метнулась к камину. Подбросила пару поленьев, ловко раздувая огонь. Затем взяла тряпку и начала быстро, суетливо смахивать пыль с угла стола.

Пыль. Вечно эта пыль. Дом действительно зарастал грязью, но сейчас, при свете огня, каждая пылинка казалась мне обвинением.

– Леди Донна просила позаботиться о вас, – бросила Марта, не оборачиваясь, усердно протирая чернильницу. – Она сказала, что вы сегодня мало ели. И что в кабинете холодно. Она хотела сама принести дров, но… побоялась беспокоить.

Забота.

Слово повисло в воздухе, теплое и уютное, как шерстяной плед.

Вот чего мне не хватало. Вот почему Донна здесь хозяйка. Не потому что она лучше. А потому что она удобная. Она предсказуемая. Она создает иллюзию тепла, пока я горю изнутри. Она приносит дрова, пока я сжигаю себя заживо.

– Передай ей, что я благодарен, – произнес я сухо.

Марта кивнула, подхватила корзину с углем и выскользнула за дверь, оставив меня наедине с треском поленьев.

Огонь разгорался, бросая тени на стены. Тепло медленно заполняло комнату, но мне все еще было холодно. Совесть, та самая предательская заноза, снова кольнула в грудь. Я вспомнил, как Ноэлия предложила расторгнуть сделку. «Может, проще расторгнуть сделку?».

В её голосе не было мольбы. Было облегчение. Будто она сама хотела уйти.

Я сжал виски ладонями.

«Хватит».

Я не могу позволить себе роскошь сомнений. Земли нужны. Форты нужны. Король ждет.

Завтра вечером будет скромная свадьба. Никаких гостей. Только подписи.

А потом… брачная ночь.

Я заставлю себя. Закрою глаза, как и сказал Донне. Представлю мягкость её кожи, запах цветов.

Неделя. Мне нужна всего неделя, чтобы понять, беременна ли она. Магия крови не обманет. Если через неделю не будет результата – я отправлю её в дальнее поместье. С содержанием, как и обещал. Она получит свои деньги, а я – земли.

Эта мысль легла на душу тяжелым, но успокаивающим грузом. Как камень на могилу.

Все решится. Все закончится.

Я снова стану просто генералом без второй семьи. Без сложностей. Без этой странной искры в глазах уродливой невесты, которая заставляет дракона внутри рычать от желания, а разум – стыдиться.

Я взял перо, обмакнул его в чернила. Вытащив карту из стола, я стал намечать точки вдоль границы. Будущие форты.

Так, здесь надо перенести. Дорога так себе. Будут проблемы с продовольствием.

Через десять минут я рисовал схему форта, четко выверяя каждую линию. Рисование меня успокаивало. Я рассматривал форт с разных сторон, чтобы сразу понять, где у него слабые места и какова вместимость. А потом сверялся с картой. Есть ли обходные пути.

Бумага хрустела под нажимом.

Я чертил, чувствуя, как за окном сгущается ночь. Но где-то в глубине, там, где билось сердце, жило неприятное предчувствие.

Глава 19

Меня разбудил стук. Не вежливый скрип петель, а настойчивый, требовательный удар костяшек о дерево.

Я вскочила, сбрасывая одеяло, и сердце колотилось где-то в горле. Первое движение – не к умывальнику, не к окну. К шее.

Так, медальона нет. Ну да! Я же его сняла!

Что-то я спросонья плохо соображаю!

Медальон лежал на столе, там, где я оставила его ночью. Пальцы нащупали холодный металл. Он был ледяным, словно пролежал всю ночь на снегу.

“Зарядился. Значит, хватит надолго!”, – обрадовалась я.

Я схватила его дрожащими руками и защелкнула застежку.

Знакомая боль родовой магии пронзила ключицу. Иллюзия легла на лицо тяжелой, мокрой маской. Кожа стянулась, черты поплыли, становясь грубыми и чужими. Я выдохнула, только когда убедилась: в зеркало смотрит та самая «казенная невеста». Уродливая. Безопасная.

– Войдите, – голос прозвучал хрипло.

Дверь распахнулась, впуская поток утреннего света и дворецкого. Его лицо было непроницаемым, но в глазах лишь скрытая враждебность.

– Вам пора вставать, мадемуазель. Привезли свадебное платье.

В комнату впорхнули три женщины с коробками и свертками. Швеи. Они пахли мелом, горячим утюгом и дешевыми духами.

– О, какая честь! – всплеснула руками самая старшая, раскладывая на кровати ткань. – Сам король не носит такого шелка!

Я подошла ближе. Платье было дорогим. Это чувствовалось по тяжести ткани, по блеску золотых нитей. Но вкус… Вкус отсутствовал полностью.

Белый цвет, который должен был выглядеть нарядно, выглядел на мне глупо и пафосно. Может, все дело в крое? Юбка была перегружена оборками, а рукава…

– Это чтобы скрыть худобу, – пояснила швея, заметив мой взгляд. – Сейчас в моде объем. Вы будете выглядеть как принцесса.

«Как корова в седле», – подумала я, но промолчала.

Когда они натянули на меня это сооружение, воздух вышел из легких. Корсет давил на ребра, не давая вдохнуть полной грудью. Рукава раздулись пузырями, делая плечи неестественно широкими. Талия потерялась где-то между слоями ткани.

Я смотрела в зеркало и видела карикатуру. Богатую, роскошную карикатуру.

– Вы прекрасны, мадемуазель, – тихо сказала одна из швей, поправляя складку на моем бедре. В ее голосе звучало искреннее сочувствие.

Они чувствовали все. К тому же у них явно был опыт. Все прекрасно понимали, что если невеста – “крокодил в оборках”, то ни о какой любви речи быть не может. Жених приобретает, а меня используют как упаковку для сделки.

Они гладили ткань, избегая смотреть мне в глаза, но их пальцы дрожали от жалости.

– Спасибо, – ответила я ровно.

Мне было все равно. Пусть будет седло, пусть будет балахон. Главное – выдержать церемонию. Главное – не забыть, зачем я здесь. Потерпеть. Не забеременеть. Получить деньги и исчезнуть. Открыть свой магазин.

Я уже видела, как дамы заходят в магазин, как выбирают красивые шляпки. А я помогаю им подобрать шляпку к лицу. Подчеркнуть характер, красоту. Милые украшения, нежные лебединые перышки, жемчужинки и цветы для нежных дам, для роковых красавиц – острые перья фазана….

– А теперь вуаль, – объявила старшая швея, выводя меня из мечтательного транса.

Я вспомнила, что в моем саквояже, который я даже не распаковала, лежит альбом набросков. Я очень любила рисовать, поэтому прорабатывала каждую деталь с особой тщательностью.

Одна из швей принесла плотную ткань, расшитую жемчугом. Когда они накинули ее на меня, мир вокруг потускнел. Сквозь плетение едва пробивался свет. Лицо исчезло полностью. Я стала тенью внутри платья. Тенью, которую ведут под венец.

– Так лучше, – прошептала швея, завязывая ленты на затылке. – Так никто не увидит… ваших слез.

Глава 20

Я не плакала. Но они были уверены, что должны защитить меня от чужих взглядов. Их жалость душила сильнее, чем корсет.

Я лишь улыбнулась под плотной тканью. Горько. Криво.

– Я не нуждаюсь в прикрытии, – сказала я. – Я знаю, как я выгляжу. Что я далеко не красавица.

Швеи тут же попытались возразить. Но я посмотрела на них, приподняв фату.

Когда платье было подогнано по фигуре, они помогли мне раздеться.

А потом удалились, оставив после себя запах нагретого утюга. Но покой длился недолго.

Внесли букет. Белые розы. Холодные, без запаха, словно вырезанные из воска. Красивые. Мертвые. Церемониальные.

Я поставила их на стол. Они выглядели чужеродно в этой пыльной комнате, среди моих скромных вещей. Символ долга. Символ жертвы.

Дверь снова открылась. На этот раз вошли служанки. Во главе с той врушкой, преданной леди Донне.

– Мы должны привести вас в порядок, – буркнула самая старшая, Марта.

Они не спрашивали разрешения. Грубые руки схватили меня под локти и повели в ванную. Никаких церемоний. Никакого почтения.

Я судорожно сжимала в ладони медальон, прижимая его к груди под слоем ткани.

– Руки выше, – скомандовала Марта.

Губка скользнула по шее. Я замерла, боясь пошевелиться. Одно неловкое движение, и цепочка могла выскользнуть. Иллюзия спадет. Они увидят лицо, которое никто не должен увидеть в этом доме.

– Вы дрожите, – заметила одна из девушек. Не со злом. С равнодушием.

– Холодно, – соврала я.

Они вытерли меня жестким полотенцем, которое кололо кожу. Потом принялись за волосы.

Я ожидала хоть какой-то элегантности. Все-таки свадьба генерала.

Но они собрали мои волосы в тугой, неестественный пучок на затылке, обнажая шею слишком сильно, и пригладили их маслом так, что они блестели, как шлем. Несколько прядей специально оставили висеть у висков, чтобы подчеркнуть «тяжесть» сдвинутой в сторону челюсти.

– Готово, – сказала Марта, отступая.

Я взглянула в зеркало. Прическа не просто не украшала – она работала в унисон с иллюзией, выделяя мои «недостатки». Будто они специально старались сделать меня страшнее.

– Теперь макияж, – Марта потянулась к кистям.

– Достаточно, – остановила я ее.

– Но тени скроют… – начала она.

– Я сказала, достаточно.

В моем голосе проступила властная твердость, которая заставила их отступить.