Читать книгу "Сделка со смертью. Муж воскрес и изменил"

Глава 28. Читайте газеты, мадам

Я смотрела на него. Он смотрел на меня.

– Ну что ж, мадам. Вынужден признать, вы меня удивили. Вторую цену я с вас сегодня брать не стану. Впрочем, не благодарите. А чтобы совесть была чиста, читайте газеты, мадам.

Я растерянно взглянула на книгу возле его локтя, не находя связи между газетами и погибшим человеком. Наконец возмущение пересилило растерянность, и я спросила:

– Какие ещё газеты? Я говорю вам о живом человеке!

Смерть уловил моё возмущение и с отчётливым удовольствием поправил:

– Увы, живым его пока вряд ли назовешь. Вам бы следовало внимательнее выбирать слова, прежде чем требовать от меня невозможного. Сейчас мы говорим не о живом человеке, а о его душе.

Я долго смотрела на него, пытаясь разобраться в этой странной игре слов. Затем поняла, что он нарочно выделил слово «живому», и невольно прижала обе ладони к груди. Бинты мешали, неловко впились в кожу, но я почти не почувствовала боли.

– О душе? – спросила я, боясь слишком обрадоваться. – Вы хотите сказать, его душа не пропала? Где он? Что с ним стало?

Смерть постучал пальцами по закрытой книге у себя на коленях, но открывать её не стал; похоже, разговор начинал ему нравиться всё больше.

– Мадам, не заставляйте меня пересказывать всё интересное заранее. В утренних газетах иногда встречаются совершенно замечательные новости. Для разнообразия прочтите что-нибудь помимо заклинаний, которые вы произносите с такими ошибками, что я появляюсь рядом на всякий случай, – предложил он, глядя на мои испачканные кровью бинты.

Он не сообщил больше ничего. Я хотела возмутиться, однако теперь мне было за что держаться. Я хотя бы попросила. Не промолчала.

Что бы ни значили странные слова Смерти, он явно на что-то намекал. Мне отчаянно хотелось знать, в каком мире и в каком теле оказался бедняга, но после нескольких часов страха за Игниса даже такой ответ принёс облегчение. Я выдохнула и обнаружила, что всё это время сидела, напряжённо подняв плечи.

– Спасибо, – произнесла я неохотно. – За него.

Смерть чуть повернул голову, словно оценивал степень моей неблагодарности.

– Вижу, вас что-то смущает кроме души бедного лакея, – сухо отозвался он и, задержав на мне взгляд, неожиданно спросил: – А как чувствует себя супруг? Надеюсь, вы счастливы?

Мне вспомнилось, как Игнис стоял перед зеркалом, прикладывая ладони к чужим щекам. Как потом промывал мои порезы, называл Делли и просил отдохнуть. Я невольно погладила бинт большим пальцем и ответила с улыбкой, которую уже не смогла удержать:

– Он чувствует себя лучше. По крайней мере, настолько, чтобы ехать к матушке и успокоить её. Ей сообщили о похоронах, представляете? Сейчас она узнает, что сын жив. Мне только жаль, что он так мучается из-за чужого лица. И я хотела спросить. Неужели нельзя что-то сделать…

– Сделать что? – с усмешкой спросил Смерть. – Или вы хотите сказать, что любили его лишь за то, что он двухметровый красавец-дракон?

– Нет! Меня его лицо ничуть не смущает! – вспылила я и тут же осеклась, вспоминая, как Игнис рассматривал себя в зеркале. – Оно смущает его. И я не знаю, сможет ли он привыкнуть к нему. Или нет.

Смерть прижал ладонь к закрытой книге, затем посмотрел на меня с выражением, какого я прежде у него не замечала: не насмешливым и не сочувственным, а почти недоверчивым.

– Давайте посмотрим, что не так с лицом вашего супруга, – произнёс Смерть, бросив на меня короткий странный взгляд. – Признаться, теперь мне и самому любопытно взглянуть на вашего воскресшего герцога.

Глава 29. Не к матушке

Я испугалась, что он собирается потребовать новую плату, и невольно отодвинула забинтованные руки.

– Зачем? – спросила я настороженно. – Я просто поделилась своими мыслями. Может… Кто-то до меня уже так делал… И, быть может, вы сможете дать совет, как помочь ему примириться с новой внешностью… Ещё раз говорю. Меня она не смущает. Она смущает его.

Смерть встал с кресла, и я невольно проследила за его руками, опасаясь нового прикосновения. Он двигался беззвучно, а мне снова вспомнилось, как легко переступил кровавую черту ритуального круга.

– Давайте посмотрим, насколько всё плохо, – усмехнулся Смерть.

Пока я думала о том, что им движет, Смерть подошёл к большому зеркалу возле шкафа. Он коснулся рамы, и отражение моей спальни дрогнуло, словно кто-то провёл пальцем по воде. Вместо кровати и занавесок в глубине стекла проступила тёмная улица. Я различила остановившийся экипаж, а затем молодого мужчину в ливрее. Он стоял перед незнакомым домом, решительно поправляя воротник.

– Игнис! – обрадовалась я, узнав его.

Смерть выдержал мою радость с тем же невозмутимым лицом.

– Да, мадам, – сухо заметил он. – Ну что ж, давайте присмотримся к нашему лакею. Хм… Ну, слушайте, всё могло быть гораздо хуже. Сомневаюсь, что ваш муж обрадовался бы, очнувшись в теле дряхлого дворецкого.

Приглядевшись, я заметила, что дом не похож на тот, куда обычно ездили к матушке. Поначалу я решила, что Игнис просто остановился по дороге: ведь после всего пережитого он мог захотеть привести себя в порядок, прежде чем предстать перед матерью.

Но зачем тогда он поднимался на крыльцо?

Я подтянула ноги ближе к кровати и вгляделась в видение. Слышала даже его шаги – тихие, быстрые, совершенно настоящие, – хотя понимала, что между нами теперь немалое расстояние.

– Он довольно молод, симпатичен. У него полный комплект зубов, – усмехнулся Смерть. – Оба глаза. Что немаловажно! Он энергичен и полон сил. Я бы на его месте не жаловался. Как мужчина он ещё очень даже состоятелен.

Я слышала, что говорил Смерть, но при этом смотрела на Игниса, который постучал в дверь. Первой мыслью было, что его матушка поехала к каким-нибудь дальним родственникам или друзьям. И сейчас в тихой уютной гостиной она мнет свой кружевной платок, рассказывая о том, каким замечательным был её сын.

А её дворецкий просто направил Игниса сюда. Я уже представила, как три старые дамы утешают друг друга, пока горничная со вздохом доливает им чай, как вдруг на пороге появилась красивая женщина, я растерялась настолько, что перестала замечать боль в пальцах. Она смотрела на молодого лакея с недоумением, даже не пытаясь скрыть досаду от позднего визита.

Я никогда не видела её раньше.

– Мне нужно поговорить с тобой, Анаид, – произнёс он, придерживая дверь ладонью, когда женщина попыталась её закрыть. – Послушай меня. Это важно. Не закрывай двери.

Глава 30. Узнай меня

Я почувствовала, как холодеет затылок. Имя мне ничего не объясняло, но тон Игниса заставил податься ближе к зеркалу. Свою новую жизнь он начал с того, что назвал меня «Делли». Здесь он произнёс чужое имя так, словно имел право являться среди ночи и требовать, чтобы его выслушали.

– Как видите, ваш супруг отлично выглядит, – заметил Смерть. – И даже поднялся по ступеням без отдышки! Так что не ему жаловаться!

Он поднял руку, чтобы смахнуть видение, но я взмолилась:

– Нет… Подождите. Не убирайте, пожалуйста.

Смерть посмотрел на меня, потом на зеркало. Его лицо в серебристом отблеске стекла казалось особенно спокойным.

– Как пожелаете, мадам, – произнёс он и отошёл, оставляя мне весь обзор.

Женщина на крыльце отступила, прижав руку к вороту домашнего платья. Игнис попытался шагнуть следом, но она преградила ему дорогу. По её лицу было видно, что она не узнаёт его и боится впустить незнакомого слугу.

– Я не понимаю, кто вас прислал, – произнесла она с раздражением. Её глаза были красными и припухшими от слез. – Говорите что вам нужно и уходите.

Игнис схватил её за запястье, но, заметив, как она поморщилась, отпустил и заговорил торопливее:

– Анаид, да посмотри ты на меня! Это я, Игнис. Я понимаю, что выгляжу иначе, но это действительно я. Я всё тебе объясню, только выслушай.

У меня заложило уши.

Я сдвинулась к краю постели, хотя до зеркала всё равно не могла дотянуться. Мне хотелось услышать, что он скажет дальше, и одновременно закрыть ладонями лицо.

Он назвал себя Игнисом перед женщиной, с которой говорил на «ты», которой позволял задерживать его на пороге, как человека близкого. Возможно, она была знакомой семьи.

Возможно, он пришёл по делу, о котором не успел рассказать. В нашем доме происходило столько неожиданного, что я ещё пыталась найти объяснение, не имеющее отношения к нам двоим.

– Герцог Рейсберг умер, – с явным испугом произнесла Анаид. – Я слышала о похоронах. Вы либо сошли с ума, либо решили подшутить надо мной. Немедленно уходите! Вы… вы мошенник!

Игнис подался к ней всем телом, забыв о гордой осанке, с которой всегда появлялся перед слугами и знакомыми. Голос его стал ниже, настойчивее, и я почему-то особенно отчётливо вспомнила, как совсем недавно он объяснял, что чужими губами не может поцеловать собственную жену.

– Анаид, никто посторонний не знает того, что знаем мы с тобой, – заговорил Игнис тише, будто боялся, что их услышат. – Ты всегда снимала серьги, прежде чем позволить мне тебя поцеловать. Говорила, они цепляются за волосы, когда я обнимаю тебя за шею. Вспомни. Ну посмотри на меня теперь… Ты всё ещё думаешь, что я посторонний?

Женщина перестала сопротивляться.

Он склонился к её уху и начал что-то шептать. Я видела, как глаза красавицы расширяются от удивления. И как румянец заливает её лицо.

Её рука медленно опустилась, а я вдруг обнаружила, что вцепилась зубами в край бинта на запястье. Ткань стала влажной от слюны, но разжать зубы я не могла. Перед глазами стоял Игнис, который только что вернулся из мёртвых и вспомнил подробности чужих поцелуев раньше, чем научился смотреть на собственное лицо.

– Игнис?.. – прошептала Анаид, делая шаг навстречу. Она коснулась его щеки, провела пальцами вдоль подбородка, затем вцепилась в отвороты ливреи. – Боже мой… Это правда ты?

– Да! Это я. Можешь проверить. Можешь задать мне любой вопрос. И я на него отвечу, – произнёс Игнис, глядя на женщину.

– Что ты подарил мне тайно на балу? – спросила она, сощурив глаза.

– Я подарил тебе брошку в виде жука, усыпанную бриллиантами. Незаметно приколол её между складок твоего платья. И прошептал, чтобы ты посмотрела дома. Пусть это будет сюрпризом.

Глава 31. Чужие губы

Анаид замолчала, словно задумалась.

– Верно, – прошептала она. – Об этом секрете не знал никто. Даже моя горничная. Значит… Значит, это ты?

Он притянул её к себе. Я видела, как охотно Анаид поднялась на носки и обхватила его шею, и ещё пыталась объяснить себе, что сейчас последует что-нибудь совершенно невинное: благодарность за чудесное спасение, объятие людей, не веривших друг другу. Но Игнис опустил голову и поцеловал её в губы. Сам, без просьбы, без тени той неловкости, с которой несколько минут назад касался губами моего лба. Анаид ответила ему сразу, прижавшись ещё теснее.

Я не закричала. У меня вдруг пересохло во рту так сильно, что я не могла сглотнуть. Хотелось позвать мужа по имени, заставить обернуться, спросить, помнит ли он, как просил меня дать ему время привыкнуть к чужому телу.

Я ведь согласилась. Я даже извинилась за то, что ждала поцелуя от человека, которого сама же воскресила. Теперь его чужие губы ничуть не мешали ему целовать Анаид.

– О, боги! – удалось мне выговорить, но я тут же схватилась за край кровати. В видении Анаид отстранилась от Игниса, и мне стало необходимо досмотреть. – Нет. Не убирайте. Пожалуйста.

Смерть ничего не ответил. Он стоял рядом с зеркалом, и я не видела его лица: мне было страшно отвести взгляд и пропустить хоть одно слово.

– Но как это возможно? – Анаид всё ещё держала Игниса за ворот ливреи, рассматривая его с растерянной нежностью. – Почему ты в этом теле? Где твоя магия? И что это за одежда? Почему на тебе ливрея лакея?

Игнис попытался обнять её снова, словно желал отложить любой разговор, который отвлекал от желанной встречи.

– Так получилось… Моя душа вселилась в тело лакея. Но разве это сейчас важно? – пробормотал он, придвигаясь ближе. – Главное, я здесь. Живой.

Анаид не ответила. Она отодвинулась так, чтобы рассмотреть его целиком, от чужого лица до простых сапог, и я впервые увидела в её взгляде не изумление, а тревожный расчёт.

– Эм… Погоди, – сказала она, удерживая его на расстоянии вытянутых рук. – Значит, ты в теле лакея? То есть, ты … ты больше не дракон?

Она смотрела на него так, как смотрят на чужого слугу, который облизывает тебя взглядом.

– Раз ты в теле лакея, то ты, получается, лакей? А состояние? Дом? Деньги? – насторожилась Анаид.

– Да какая разница, в чьём теле я ожил! – вспылил Игнис.

– Большая! – произнесла Анаид. – Герцог умер. Об этом писали все газеты. Для всех твоя жена теперь вдова и наследница. И если ты в теле лакея, ты… ты не можешь распоряжаться состоянием! Ты слуга! Ты даже не аристократ! Пока твою личность не признают, у тебя нет прав на имущество герцога Рейсберга!

Игнис нахмурился. Ему явно не понравилось, что после объятий разговор свернул к имуществу, но отвечать пришлось.

– Да, это всё пока принадлежит Аделле, – резко сказал он. – Но я докажу, кто я. Родовая магия, титул – всё верну. Ты же не думаешь, что я навсегда останусь лакеем?

Глава 32. Любовница лакея

Я слушала и вдруг почувствовала, как повязки на руках мешают сжать кулаки. Игнис говорил о моём доме, о моих деньгах, о возвращении прежнего положения, а ведь только что эти руки промывали мне раны, и я улыбалась, радуясь его заботе. Мне вспомнилось, как я велела подать ему экипаж. Слова «куда он укажет» прозвучали в памяти моим собственным голосом. Я сама открыла ему дорогу сюда.

– Когда вернёшь, тогда и поговорим, – произнесла Анаид, отнимая руки от его груди. – Ты пойми, Игнис, я не могу сейчас принять тебя. Ты даже не похож на себя. Что я должна всем говорить? Одно дело быть любовницей герцога. И совсем другое дело спать с… эм… с чужим лакеем. Это именно так будет выглядеть в глазах общества! У тебя нет ни земель, ни титула, ни имени.

Он схватил её за руку прежде, чем она успела отойти.

– Ты же поверила мне! – Голос мужа сорвался от унижения, и я никогда прежде не слышала в нём такой просьбы. – Ты только что целовала меня. Анаид, неужели всё, что между нами было, исчезло вместе с моим титулом?

Женщина медленно высвободила запястье. Ни жалости, ни растерянности в её лице уже не осталось; она смотрела на красивого молодого лакея с таким досадливым выражением, словно он потребовал от неё невозможного.

– Не делай из меня последнюю тварь, пожалуйста, – ответила она. – Я любила тебя таким, каким знала. А теперь ты просишь, чтобы я связала свою жизнь с человеком, у которого ничего нет. Даже собственного имени. Ты же понимаешь, как это будет выглядеть со стороны? Вчерашняя любовница герцога стала любовницей простого лакея.

Игнис всё ещё стоял на её пороге. Я видела, как он открывает рот и снова закрывает, не находя слов, которыми мог бы удержать её, и не могла оторваться от этого зрелища. Совсем недавно я говорила Смерти, что буду любить своего мужа любым. Теперь передо мной стояла женщина, ради которой муж забыл дорогу к матери, и она отказывалась принять его, узнав, чего он лишился.

– Анаид, подожди, – выдохнул Игнис, снова пытаясь приблизиться. – Я верну всё. Только дай мне немного времени.

Она отступила в дом и взялась за дверную ручку. Игнис потянулся к ней, но она покачала головой с такой холодной решимостью, что он остановился.

– Когда снова станешь герцогом Рейсбергом, тогда и приходи, – сказала Анаид и закрыла дверь перед его лицом.

В зеркале остался Игнис в чужой ливрее. Некоторое время он смотрел на закрытую дверь, потом медленно опустил руку. Я сидела на постели, не чувствуя ног, и вдруг вспомнила, как сама несколько минут назад смотрела на его уходящий экипаж из окна спальни и плакала от счастья.

Я думала, он везёт моей свекрови весть о чудесном возвращении сына. А он торопился к женщине, которой оказался не нужен живым, если не мог предложить ей богатство.

– Я ведь дала ему карету, – услышала я собственный голос. Он был таким тихим, что, наверное, до двери бы не долетел. – Сама велела отвезти его, куда скажет…

Смерть оставался возле зеркала. Он не протянул руки, не попытался меня утешить, и это было почти милосердием: я не выдержала бы сейчас чужого прикосновения. Я смотрела, как Игнис наконец поворачивается от двери Анаид к улице, и ждала, что он хотя бы теперь отправится к матери.

Он направился к экипажу, который я приказала подать ему сама, наклонился к кучеру и указал рукой в сторону моего дома. Я услышала его голос так же отчётливо, как слышала несколько минут назад, когда он обещал поскорее вернуться.

– В особняк Рейсбергов. К герцогине, – распорядился Игнис и, не оглянувшись на дом Анаид, поднялся в карету.

Он ещё не знал, что дома его ждёт совсем не прежняя Аделла.

Глава 33. Когда он вернётся

– Смотрите, как удачно всё получается, – заметил Смерть. – Теперь, когда его любовница отвергла его, он всецело ваш. Думаю, что такое развитие событий куда лучше повлияет на вашу семейную жизнь. Никаких внезапных отъездов, никаких тайн, никаких измен.

Я ничего ему не ответила. После увиденного даже собственные мысли с трудом складывались в слова. Мне казалось, что я должна плакать, но вместо этого я сидела неподвижно, уставившись в тёмный угол зеркала.

– Я, между прочим, пытаюсь вас утешить, – усмехнулся Смерть.

– У вас плохо получается, – хрипло произнесла я, чувствуя, как слезы горьким комом встали в горле.

Смерть ничуть не обиделся.

Напротив, на его лице появилось выражение снисходительного удовольствия, словно моя боль была всего лишь досадным обстоятельством, которое никак не мешало ему наслаждаться происходящим.

Я отвернулась, не желая больше видеть эту улыбку. Мне хотелось остаться одной, забраться под одеяло с головой и наконец разрыдаться, но слёз почему-то не было. Я сидела, сжимая забинтованные руки, и всё никак не могла поверить, что совсем недавно этими самыми руками держала душу человека, который теперь целовал другую женщину.

А ведь Игнис говорил, что ему противно даже смотреть на собственное отражение! Я ещё извинялась перед ним за то, что попросила поцеловать меня. Чувствовала себя эгоисткой, которая требует нежности от несчастного мужчины, вернувшегося с того света. И так старательно убеждала его, что люблю любым, что принимала за взаимность даже привычное «люблю», не замечая, как настойчиво он избегал моего поцелуя.

От этой мысли стало совсем невыносимо. Я опустила голову, разглядывая бинты, которые Игнис собственноручно наложил перед отъездом. Как заботливо он промывал мне раны! Как осторожно придерживал пальцы, чтобы не причинить боли! А потом взял карету, которую я для него приготовила, и поехал к любовнице.

– Между прочим, мадам, – неожиданно произнёс Смерть, заставив меня вздрогнуть, – ваш супруг уже едет обратно. Полагаю, сейчас вас ожидает весьма занимательное продолжение.

Он стоял возле зеркала, в котором всё ещё виднелась ночная улица.

Я невольно посмотрела туда и увидела знакомый экипаж. Лошади торопливо бежали по мокрой мостовой, а за закрытыми занавесками кареты находился мой муж. Человек, которому я собиралась подарить всю оставшуюся жизнь, даже не подозревая, что у него уже есть другая женщина.

Как я посмотрю ему в глаза? Что скажу, когда он войдёт в спальню? Он ведь обещал вернуться поскорее, а я обещала ждать. И теперь, наверное, должен был обрадоваться, увидев, что я не сплю.

Подойти, спросить, как я себя чувствую, поинтересоваться, не болят ли руки… Может быть, даже снова поцеловать меня в лоб.

Я представила это с такой отчётливостью, что меня замутило. Ещё недавно я сама тянулась к нему за поцелуем, а теперь боялась даже представить, как он прикоснётся ко мне после Анаид.

– Какое ещё продолжение?! – спросила я, поднимая глаза на Смерть. Голос прозвучал резко, почти сердито. – Что ещё может произойти? Разве недостаточно того, что я уже увидела?

Мне хотелось, чтобы он наконец перестал улыбаться. Чтобы хотя бы на мгновение понял, что перед ним не героиня занимательной книжки, а женщина, которая только что узнала об измене любимого мужа.

Но Смерть лишь неторопливо повернулся от зеркала, словно ожидал именно такого вопроса.

– Вероятно, вам предстоит выяснить, насколько хорошо ваш супруг умеет лгать, – заметил он с таким спокойствием, будто только что сообщил мне о перемене погоды.

Глава 34. Мне это приснилось?

– Что ж, мадам Лиза, полагаю, на сегодня моя роль в вашей истории закончена, – заметил Смерть, с явным удовольствием наблюдая за моим лицом. – Не буду мешать вам писать следующую главу. Всего доброго.

Он слегка поклонился, прижав ладонь к груди, и начал исчезать. Сначала растворилась фигура, затем лицо, но улыбка почему-то задержалась чуть дольше, словно её обладателю доставляло особенное удовольствие оставлять меня наедине с последствиями собственного любопытства.

Я смотрела на опустевшее кресло возле окна, чувствуя себя так, будто меня только что обобрали.

Причём самым жестоким образом: отняли не драгоценности, не деньги, а что-то такое, без чего теперь невозможно было представить собственную жизнь.

Плакать хотелось ужасно, но слёз не было. Я даже попробовала всхлипнуть, как будто вместе со слезами из меня могла выйти хотя бы часть этой невыносимой боли.

Вместо этого грудь судорожно сжалась, и мне пришлось несколько раз глубоко вдохнуть, чтобы справиться с дурнотой.

Я отдала половину оставшейся жизни ради мужчины, который первым делом побежал к любовнице.

Господи, а ведь Смерть предупреждал меня! Предлагал отказаться от сделки, говорил, что перед молодой богатой вдовой открывается столько возможностей. Я тогда едва не возненавидела его за эти слова.

Я обещала Смерти принять Игниса любым. Теперь, сидя перед опустевшим креслом, впервые подумала об этом обещании без прежней гордости: чужое лицо мужа я сумела принять, но его поступок никак не удавалось совместить с человеком, которого я похоронила.

Даже когда он очнулся в чужом теле, я обнимала его, целовала чужие руки и радовалась, что он снова дышит. А когда он отказался поцеловать меня в губы, я извинилась. Я просила поцелуй. И стыдилась собственной просьбы, которая после его слов казалась жутко неуместной.

Оказалось, для Анаид никаких подобных затруднений не существовало.

Я невольно посмотрела на собственные ладони. Под бинтами, которые заботливо наложил Игнис, саднили порезы. Неужели он действительно мог перевязывать мне руки, называть любимой Делли, просить отдохнуть, а сам в это время думать о том, как поскорее добраться до любовницы и сообщить ей радостную новость?

Я попыталась представить, что скажу ему при встрече, но не смогла придумать ничего, кроме одного вопроса: «За что?» И даже его боялась задать, потому что знала – ответа, который сделал бы случившееся менее отвратительным, не существовало.

Внизу послышался шум подъезжающего экипажа.

Я узнала знакомый скрип колёс, донёсшийся сквозь стук дождя. Совсем недавно я стояла у окна и провожала эту карету со счастливой улыбкой, несмотря на больное колено. Мне казалось чудом, что муж сам поднялся по ступенькам и отправился по своим делам, а теперь даже звук возвращающегося экипажа вызывал тошноту.

Я не подошла к окну. Осталась сидеть на кровати, не сводя взгляда с двери.

Через некоторое время снизу донеслись приглушённые голоса, затем послышались шаги.

Я узнала их ещё до того, как сообразила, что Игнис теперь ходит иначе. Молодой лакей поднимался по лестнице, и я машинально прислушивалась, не остановится ли он где-нибудь по дороге. Мне почему-то хотелось, чтобы он не торопился.

Чтобы у меня оставалось ещё несколько минут до встречи с человеком, которого я любила больше собственной жизни.

Но шаги приблизились к спальне, раздался негромкий стук, а затем дверь приоткрылась.

– Делли? – позвал муж, заглядывая внутрь. Увидев меня сидящей на постели, он удивлённо приподнял брови и вошёл. – Я думал, что ты уже спишь?