Текст книги "Спасите игру! Ведь жизнь – это не просто функция"
![](/books_files/covers/thumbs_240/spasite-igru-ved-zhizn-eto-ne-prosto-funkciya-186105.jpg)
Автор книги: Кристоф Кварх
Жанр: Общая психология, Книги по психологии
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 14 страниц) [доступный отрывок для чтения: 4 страниц]
Мозг как орган игрового со-творчества
Но самое интригующее – это то, что сотворил со способностью к креативному мышлению наш человеческий мозг. Ведь мы рождаемся с наилучшей к нему предрасположенностью: от природы мы не имеем никакой специализации, ни к чему особо не приспособлены, но всё понемногу умеем. К тому же мы появляемся на свет с совершенно недифференцированным, открытым для нового и способным к обучению, далеко не окончательно сформированным мозгом. Он позволяет нам устанавливать отношения практически со всем, что нас окружает. Таким образом, в нас природой заложены наилучшие предпосылки, чтобы стать креативными существами. Однако этот потенциал только в том случае получает шанс развернуться в полную силу, если в детстве мы не слишком рано попадаем под давление. Если после рождения мы как можно дольше располагаем возможностью, играя, разобраться в том, как сложен мир, в котором мы живём, и как велики наши возможности менять его по своему вкусу. Только таким образом мы способны понять, что нам требуется, чтобы найти своё место в мире, в который нам суждено было прийти.
Есть животные, которые появляются на свет с уже готовым, сформированным мозгом. Пауки сразу могут плести свои сложные сети, и не нужно, чтобы их кто-то этому учил. Им не нужно учиться плетению паутины, потому что с самого начала в их маленьком мозгу формируются высокоспецифические паттерны нервных клеток, необходимые для выполнения этого действия. Точно так же с самого начала умеют всё, что им нужно уметь, рыбы или крокодилы. Но уже у уровня птиц, а тем более у млекопитающих врождённые жёстко заложенные паттерны становятся всё более открытыми. Поведение, определяемое ими, становится менее запрограммированным. Детёнышам приходится сначала учиться. В этом им помогают старшие, подающие соответствующий пример и показывающие, как надо.
Однако решающую роль всё-таки играют их собственные попытки, обучение методом проб и ошибок и неустанные упражнения в том, что начинает получаться. Для этого детёнышам не нужны школы. Всему, что им понадобится в жизни, они учатся, играя. Необходимые паттерны нейронных соединений и переключений формируются автоматически во время игры. Котята играют с собственным хвостом, ловя его снова и снова. Медвежата борются друг с другом и лазают по деревьям. Маленькие обезьяны устраивают охоту друг на друга или дразнят старших. Но во всех этих случаях детёныши, играя, проверяют, что можно, а что нет, что получится, а что невыполнимо. Специалисты по биологии развития называют это «исследовательским поведением», и, по их единогласному мнению, оно сопровождается той же радостью и тем же восторгом, с каким маленькие первооткрыватели и творцы – человеческие дети – играя, исследуют устройство мира и выявляют всё богатство кроющихся в нём возможностей.
Радость открытия и созидания присуща всем детям от рождения. Эту радость они переживают ещё до появления на свет и приносят с собой в мир ощущение того, как это здорово, – самому что-то открывать и создавать. Ещё в период внутриутробного развития в мозгу формируются соответствующие нейронные сети, получившие от исследователей название «центров подкрепления» или «вознаграждения». Такие комплексы, расположенные в среднем мозге, активируются – и у взрослых тоже – в тех случаях, когда собственными усилиями удаётся привести мозг, находящийся в некогерентном, неупорядоченном состоянии, к когерентности. Такое некогерентное состояние возникает, как своего рода раздражение оттого, что воспринятое не может быть структурировано. Нейробиологи используют для обозначения такого состояния термин arousal. Интенсивная работа над появившимся феноменом иногда приводит к тому, что проблему удаётся решить. Тогда чувство раздражения сменяется радостью, иногда даже восторгом, а в мозгу всё хорошо укладывается. Его состояние становится более когерентным.
Это активизирует центры подкрепления в среднем мозге, и тогда на концах длинных и многократно ветвящихся отростков расположенных в них нервных клеток освобождаются особые вещества – нейромедиаторы. Они воздействуют подобно кокаину или героину и, в свою очередь, стимулируют определённые нейронные сети, вызывающие то самое приятное чувство, которое может иногда охватить всё наше тело, и которое мы называем «радостью» или даже «восторгом». В то же время эти особые нейромедиаторы, или сигнальные вещества (к которым относятся прежде всего катехоламины, эндогенные опиаты и другие пептиды), стимулируют появление новых связей между нейронами. Подобно удобрениям, они способствуют возникновению, росту, укреплению и стабилизации синапсов. Таким образом существующие нейронные сети расширяются и перестраиваются, и весь тот мозговой арсенал, который был задействован для решения определённой задачи или для того, чтобы добыть новое знание, получает материальную форму определённой нейронной сети, закрепляется в ней и сохраняется в мозге.
Маленькие дети ежедневно неоднократно переживают такие приступы восторга, и каждый такой эпизод вносит удобрение на мозговые грядки синапсов.
Так что если дети учатся очень быстро, радостно и столь многому, то это не потому, что им кто-то всё правильно преподаёт или их хорошо инструктирует, или осуществляет какие-то ещё «развивающие мероприятия». Нет, это потому что, играя, дети каждый день немножко больше узнают о мире, а особенно – о том, как этот мир открывать и что-то в нём создавать. Они пробуют. Узнают, как соединить и как разъять. Они совершают всё новые и новые открытия – о самих себе, о своём теле, чувствах; они познают свои мыслительные возможности, открывают таланты, выясняют, чем они одарены и какие у них есть особые способности. Они достигают мастерства – и всё это в игре: безоглядно, бесцельно, бессознательно. Сами. Биологи назвали бы это «самоорганизующимся процессом».
Если всё хорошо получается и при наличии благоприятных предпосылок, то человек – сначала ребёнок, а потом и взрослый – совершенно самостоятельно приходит к раскрытию присущего ему потенциала. Этот потенциал заложен в мозге всех животных, которым, чтобы приспособиться к миру, необходимо учиться. У таких животных по мере развития мозга в созревающих один за другим его отделах образуется сначала значительный избыток соединений нервных окончаний, то есть переизбыток нейрональных контактов, так называемых синапсов. Те из этого множества контактов, которые оказываются востребованными, постоянно активируются и интегрируются в функциональные нейронные паттерны – сохраняются и закрепляются. Остальные же со временем исчезают. Наши дети появляются на свет с переизбытком таких потенциальных нейронных связей, и такое положение вещей сохраняется довольно долго.
Поэтому у нас, людей, именно в детстве есть гигантский учебный потенциал. Но он разворачивается только при условии, что на нас не оказывают давления, не предъявляют к нам требований, не заставляют учиться и не указывают, чему учиться.
Чтобы этот заложенный в наших детях потенциал к неограниченному созданию нейронных связей смог развиться во всей полноте, чтобы смогли раскрыться все их таланты и способности, надо как можно дольше не отнимать у ребенка возможность с радостью совершать открытия, создавать новое в самых разных сферах жизни, во всех областях, какие только можно представить. Другими словами: дети должны иметь возможность играть как можно дольше, как можно больше, как можно чаще и в самые различные игры.
Однако чтобы дать детям такую возможность, недостаточно просто осознать, что игра наилучшим образом служит развитию и проявлению способностей. Для этого должны кардинальным образом измениться до сих пор господствующие в нашем обществе представления о том, что значит «играть», какие возможности даёт «игра», и какое она имеет значение с точки зрения биологии. Решающей предпосылкой для таких перемен является распространение глубоких знаний о фундаментальных основах и о значении того феномена, который мы называем «игрой».
Нейробиологи, педагоги и специалисты по психологии развития, работая в сотрудничестве и привлекая данные многих смежных дисциплин, внесли в последние годы решающий вклад в наше понимание феномена игры. Они помогли заострить внимание на том, что происходит, когда мы играем. Теперь мы начинаем понимать, почему всё-таки, только играя, в полной мере являемся людьми, и почему можем развивать заложенный творческий потенциал лишь тогда, когда находим новые и новые возможности в игре проверять себя и делать новые открытия.
И ведь это новое видение вполне укладывается в картину, созданную за последние годы математиками, физиками и специалистами по поведению сложных систем. Здесь игра рассматривается как универсальный принцип, лежащий в основе всех самоорганизующихся систем. В области неживой материи, мы видим то же самое: уже существующие явления могут образовывать новые сложные структуры, расширяющие имеющееся пространство возможностей, только путём игровых проверок потенциальных сочетаний.
Однако стоит нам, используя методы и подходы естественных наук вступить в области, скрытые от непосредственного наблюдения, всякий раз оказывается, что результаты, полученные таким путём, подтверждают те глубокие выводы, к которым мудрейшие из людей пришли уже многие сотни, если не тысячи лет назад. А потому стоит пристальнее всмотреться в эту древнюю мудрость, осветив её самыми последними данными естественно-научного знания.
Улыбка мудреца. К философии игры
Нигде не найти такого близкого соприкосновения современной науки с древнейшей мудростью человечества, как в том, что касается игры. Ведь человечество давно знало или по крайней мере догадывалось о том, чему учат нас сегодня нейрофизиология и другие естественно-научные дисциплины: мир в каком-то смысле похож на игру, и если человек смотрит на себя как на её участника, то это идёт ему на пользу.
В любом случае тема игры в самых разнообразных преломлениях проходит через всю духовную историю человечества. Стоит ли удивляться, что, занявшись ею, мы встречаемся с целым рядом замечательных, мудрых игроков и знатоков игры, которые в своих размышлениях о жизни и о мире предвосхитили некоторые открытия современной науки. Да и в том, что касается повседневной жизни, их практические выводы не утратили своей актуальности. Путешествие в сокровищницу западной духовной культуры прошлых веков позволяет убедиться, что, призывая к спасению игры, мы делаем доброе дело: спасаем жизненные силы, добродетель, свободу, нашу аутентичность, наш потенциал – всю радость жизни.
Небольшое путешествие во времени, в которое мы вас хотим пригласить, будет не просто попыткой вернуться к истокам культуры – это будет путешествие в мир важных и глубоких смыслов той таинственной мистерии-реальности, которую мы зовём игрой.
Игра в древних мифах
В начале была игра. Не слово, не сила, не дело и не Большой взрыв. Нет, в начале была игра. По крайней мере, такое создаётся впечатление, если приникнуть к глубинным истокам прошлого: к тем временам, когда наши кельтские и германские предки рассаживались под кроной Мирового древа, чтобы поведать друг другу свои мифы. Они-то сознавали, что источник мира – это spell: волшебство, чудо, игра. Мир был озорной игрой богов, сплетающей все в один мотив, в одну мелодию, которая, звуча, сплетается сама с собой в потоке времени, до тех пор пока однажды не прекратится, и не начнётся новое волшебство.
Мир как spell, как игра, как музыка, как колдовство – эту мысль мы снова и снова встречаем во многих ранних культурах и традициях. В пространстве нашей культуры особое значение имеет в этом смысле мир Древней Греции. Ведь это же Пифагор Самосский первым высказал мысль, что Космос пронизан прекрасной музыкой, которую издают небесные тела, проходя свой путь по небосводу. Почти в это же время в Эфесе «тёмный мыслитель» Гераклит произнёс слова, вдохновляющие с тех пор лучшие умы Европы: «Эон – ребёнок играющий, играющий в кости; этому ребёнку принадлежит царство»[4]4
Heraklit: Fragmente. Griechisch und deutsch, hrsg. u. übers. v. Bruno Snell, 2., verb. Aufl., München: Heimeran 1940, Fragment 52.
[Закрыть].
Только представьте, над этим изречением размышлял целый легион философов и филологов. Одним из них был Фридрих Ницше, который в известном смысле построил на этих словах всю свою философию. В трактате «Философия в трагическую эпоху Греции» он пишет о мире как об игре Зевса: «Так, как играют дитя и художник, играет вечно живой огонь, строит и разрушает, в невинности – в эту игру сам с собой играет Эон. Превращаясь в воду и землю, он воздвигает, как дитя, горы песка на берегу моря, воздвигает и разрушает; от времени до времени он начинает игру снова. Минута насыщения: и вновь его охватывает потребность, как художника, побуждая его к творчеству. Не преступная отвага, но все снова и снова пробуждающаяся страсть к игре вызывает к жизни новые миры. Дитя иногда бросает игрушку; но скоро берется за нее вновь по невинной прихоти. Но когда оно строит, – оно связывает, скрепляет и образует планомерно, по внутреннему порядку»[5]5
Friedrich Nietzsche: «Die Philosophie im tragischen Zeitalter der Griechen», in: Ders.: Sämtliche Werke, Kritische Studienausgabe [i. e. KSA], Bd. 1, hrsg. v. Giorgio Colli u. Mazzino Montinari, 2., durchges. Aufl., München: dtv 1988, S. 799–872, S. 830 f.
[Закрыть]. (пер. М. Козлова)
Можно только догадываться, насколько всё было бы по-другому, если бы человек в своём понимании себя и мира пошёл по следам Гераклита или Ницше. Обладая способностью смотреть на мир как на игру, люди стали бы самодостаточными универсумами, в довольстве играющими сами с собой. Царящие в мире законы природы были бы не чем иным, как правилами, установленными, чтобы можно было играть. Это был бы совсем не тот мир, что у Альберта Эйнштейна, который сказал, о Боге, что, мол, «старик не играет в кости». Ему можно было бы ответить, призвав на помощь Гераклита: «Ребёнок играл и играет – а вот старик не играет… больше не играет».
В любом случае, эйнштейновский «старик» был Гераклиту незнаком. Мир, вызванный к бытию всемогущим Творцом, – это представление, к которому никогда не пришёл бы никто из древних греков. Тот мир, в котором им доводилось жить, их пёстрый, прекрасный Космос никак не мог быть творением какого-то бога. Он был всегда и всегда будет. Боги – такие же обитатели этого мира, как мы: правда, они бессмертны, но в остальном не столь уж от нас отличаются. И лишь в одном они превосходят людей: они игроки. «Живя в блаженном досуге, они играют, играют не только в игры: они играют любовь, играют труд и играют борьбу», – говорит философ Ойген Финк[6]6
Eugen Fink: Spiel als Weltsymbol, Stuttgart: Kohlhammer 1960, S. 150.
[Закрыть]. И он не ошибается. В самом деле, боги Греции не знают забот. Они ни к чему не стремятся, не творят никаких миров, не то что хмурый библейский Создатель. Пока тот на горе Сион даёт народу заповеди или насылает казни на врагов его, Зевс пристаёт к земным девушкам, флиртует и играет с ними. Величайшего из греческих богов не понять, если не видеть, что он играет. То же самое касается и остальных богов Олимпа.
А причина проста: античные боги – это сгустки бытия.
И раз уж греки всё сущее наделяли душой, можно сказать, что их боги – сгустки жизни. А живое многогранно: жизнь хаотична, жестока и необузданна; она упорядоченна, прекрасна и разумна; то она женственна, то мужественна. И всё это во взаимной игре: игра в каждой грани, игра между гранями. Соответственно, есть множество богов и богинь. У каждого – свой, неизменный стиль игры. В каждом и в каждой из них воплощается один из аспектов бесконечно совершенной и многогранной жизни. Их божественный облик раскрывают нам созданные людьми мифы, культы, но в особенности – игры, культовые празднества, которые древние устраивали в честь этой когорты божественных игроков.
Нам, воспитанным совсем в иной религиозной традиции, всё это может показаться чуждым. Но давайте уясним себе: греческие боги являют собой бытие – а не власть, «не бесконечно могущественную силу, а бытие, которое тысячелико расцветает и проступает вокруг нас как живой образ сути нашего мира»[7]7
Walter F. Otto: Die Götter Griechenlands. Das Bild des Göttlichen im Spiegel des griechischen Geistes, 8. Aufl., Frankfurt/Main: Klostermann 1987, S. 10.
[Закрыть], – как пишет в своей книге «Греческие боги» восхищенный знаток античных мифов Вальтер Ф. Отто. И далее, он же: «Первичное и высшее – это не власть, совершающая действие, а бытие, являющее себя в образе». Однако из учения, скрытого в мифах о великих богах, становится ясно, что они, играя, являют бытие, которое, с точки зрения греков, само и есть игра. И наоборот: если уж мы видим игру в самом бытии, тогда кем и быть богам, если не игроками?!
А раз так, не приходится удивляться, что от Олимпа греческих мифов остаётся впечатление, будто наблюдаешь за игрой в ясельной группе детсада, состоящей из таких мощных карапузов, как Дионис, Аполлон, Гермес или Геракл. Ведь во всех этих божествах утверждает себя та идея, которую К. Г. Юнг и К. Керени выразили в совместном эссе «Божественное дитя»: творческая сила Космоса, играя, являет себя в мире в образе ребёнка[8]8
Carl Gustav Jung/Karl Kerényi: Das göttliche Kind. In mythologischer und psychologischer Beleuchtung, Albae Vigiliae, H. VI/VII, Amsterdam: Pantheon 1940.
[Закрыть]. Красноречивое представление об этом даёт один из орфических фрагментов, где речь идёт о ребёнке Дионисе, играющем с пёстрыми игрушками мироздания: (орфические фрагменты № 34): «Всякого рода волчки, к движенью способные куклы, прекрасные яблоки также поющих сестёр Гесперид»[9]9
Otto Kern (Hrsg.): Orphicorum fragmenta, Berlin: Weidmann 1922, S. 110 f. (Nr. 34).
[Закрыть].
Похожую историю рассказывают и о Зевсе: он, как мячом, жонглировал сферой мироздания, которую сделала его кормилица Эврисфея. Хуго Райнер в своей книге «Человек играющий» так комментирует подобные истории: «Во всех этих мифах, – пишет он, – дышит догадка, что происхождение мироздания из сферы божественного – это не результат с необходимостью развивающегося космического процесса, что оно родилось не по принуждению, а из чистой свободы, из радостного «не-нужно» божественного гения, что оно вышло из рук ”ребёнка”»[10]10
Hugo Rahner: Der spielende Mensch, 11. Aufl., Einsiedeln: Johannes 2008, S. 20 f.
[Закрыть]. Он справедливо указывает, что и образ младенца Иисуса, и барочные пути суть «наследники этого чувственного воплощения идеи божественной мировой игры, только мы уже этого не понимаем».
Однако мир, в котором мы обитаем, живёт далеко не по правилам детской игры, не создан по образу и подобию чуда. Это потому, что его пронизывает другой религиозный образ – Создателя. Он сотворил мир, который затем отпал от Него, а потому нуждается в спасении. Этот образ накладывает на историю человечества и на жизнь каждого человека неизгладимую печать серьёзности. Лёгкий дух игры древних греков, кельтов и других первобытных народов оказался потерян во мгле авраамических религий – иудаизма, христианства и ислама. Вернее, почти потерян: не будем забывать, что в Библии, в израильской Книге премудрости, сказано – пусть и один лишь раз – что когда Бог завершил творение, премудрость Божия (хома) танцевала пред очами Всевышнего (Книга Притчей Соломоновых 8, 27–31; в русском переводе – «радовалась»). К этому тексту охотно обращались первые учителя церкви, ещё близкие духу языческой философии, такие как Григорий Назианзин, мысливший мир как игру Божественного духа, или Максим Исповедник, видевший в человеке игрушку Бога[11]11
Ebd., S. 25–27.
[Закрыть].
Мир как игра, Земля как площадка для игр – это великая и возвышенная мысль, и путь её пролегает от древней мифологии через Гераклита до носящих неоплатоническую окраску трудов отцов церкви. Она вновь появляется в эпоху Возрождения в виде идеи Theatrum Mundi, встречается у Кальдерона, получает своё обновление у романтиков, когда Фридрих Шлегель понимает искусство как участие в великой мировой игре: «Все священные игры искусства – это только далекие воспроизведения бесконечной игры мира, вечно формирующегося художественного произведения»[12]12
Friedrich Schlegel: «Gespräch über die Poesie» (1800), in: Ders.: Werke in zwei Bänden, Bd. 2, ausgew. v. Wolfgang Hecht, 2. Aufl., Berlin, Weimar: Aufbau 1988, S. 131–195, hier S. 168.
[Закрыть]. В рамках этой традиции стоит и мысль Мартина Хайдеггера, который в своём бездонном размышлении о «принципе основания» видоизменяет слова Гераклита, исходя из того, что бытие – или, как он говорит, «искусство быть» – он именует игрой а здесь-бытие человека видит в том, чтобы быть «погружённым в игру». В его представлении это означает быть связанным с тем всеобъемлющим Событием, что покоится само в себе и не служит никакой внешней цели. Наконец, образ, созданный Гераклитом, достигает даже Голливуда: в финальной сцене фильма «Человек в чёрном» (над которой стоит задуматься) мы видим, как забавные инопланетяне играют в стеклянные шарики, а эти шарики при ближайшем рассмотрении оказываются не чем иным, как крохотными галактиками, кружащимися в изящном танце.
Однако Хайдеггер Хайдеггером, Голливуд Голливудом, а современный мир всё же не видится нам ни весёлой игровой площадкой, на которой резвятся боги и демоны, ни игрой или танцем премудрости. Сегодняшний spell уже мало похож на игру. Тут всё серьёзно, и мы уже давно не видим в ближних товарищей и партнёров по игре. Исчезло то мифическое ощущение жизни, которое в своё время уже Фридрих Гёльдерлин находил столь несовременным, когда писал:
Когда я ребёнком был,
Не раз меня бог ограждал
От брани и плети взрослых.
Тогда я играл без забот
С цветами в лоне деревьев,
И пузыри неба
Играли со мной.[13]13
Friedrich Hölderlin: «Da ich ein Knabe war», in: Ders.: Sämtliche Werke und Briefe, Bd. 1, hrsg. v. Günter Mieth, München: Hanser 1970, S. 230.
[Закрыть]
(Пер. Виталия Штемпеля)
Это чувство ушло. Пузырьки с нами больше не играют, и давно улетели нимфы с наших цветов. Цветы мы теперь срезаем машинами, а нимф отпугиваем пестицидами, чтоб не мешали. Хватит, наигрались. Ближний для нас не товарищ по игре, а конкурент, которого нужно обойти. Такое впечатление, что нас выгнали из игры. И именно от этого нам плохо: так спасите игру!
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?