Текст книги "Спанки"
![](/books_files/covers/thumbs_240/spanki-12498.jpg)
Автор книги: Кристофер Фаулер
Жанр: Ужасы и Мистика
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 4 (всего у книги 21 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
Глава 5
Оценка
К вечеру в пятницу эта чертова работа в магазине меня вконец вымотала. Я сидел за своим столом и проверял заказы на кухонное оборудование, хотя голова моя была забита отнюдь не служебными делами. Все мои мысли были сосредоточены на той невероятной возможности, которую я в конечном счете все-таки упустил. Я размышлял над различными сторонами жизни, которые вполне могли бы стать частью моей собственной жизни, если бы я не оказался таким слепцом и вовремя осознал это. Почему наше повседневное бытие должно складываться из чисто физических ощущений? Почему не могут существовать иные формы, находящиеся за пределами нашего понимания?
Потому что это жизнь, а не эпизод из фильма, последовал ответ.
Всесторонне обдумав ситуацию, я утешился мыслью о том, что Спанки – всего лишь сумасшедший или мошенник и что, к счастью, мне удалось вовремя расстаться с ним. Однако, когда и эта догадка завела меня в тупик, моя вера в него вспыхнула с новой силой. Я пытался даже представить себе, как должен выглядеть настоящий даэмон, однако моя фантазия затухала на странной смеси мистики и невинности, отчетливо читавшейся на его лице. И все же, кем бы ни был этот Спанки, святым или шарлатаном, он побудил меня вернуться к тому, о чем я давным-давно забыл, а именно всерьез задуматься над своим будущим и над существующими в мире возможностями, которыми я столь легкомысленно пренебрегал.
Некоторые люди неустанно скитаются по планете; другие оседают на одном месте и занимаются созидательным трудом. Я же не подходил ни под одну из этих категорий, ибо для первой не обладал необходимой уверенностью в себе, а для второй был слишком неугомонен. Однако при всем при том меня не покидало ощущение, будто истинные радости жизни обходят меня стороной. Разумеется, ситуация значительно улучшилась бы, если бы мне удалось четко определить, чего именно я хочу. Но как это можно понять, предварительно не изведав всех радостей?
И вот хмурым вечером в пятницу, примерно без пятнадцати шесть, то есть за четверть часа до закрытия магазина, я заточил карандаш, вырвал чистый лист бумаги и принялся оценивать свою прожитую жизнь.
Сломав карандаш три раза, я наконец сдался и бросил это занятие. Удушающий запах химчистки настолько пропитал все помещение магазина, что у меня запершило в горле. Я выглянул в торговый зал.
Перед простеньким торшером битых полчаса стоял высокий негр, раздумывая, купить его или нет, и в данный момент он разбирал изделие на части, откручивал одну деталь за другой, словно искал что-то. Макс направлялся к входной двери, намереваясь вывесить табличку “ЗАКРЫТО”, тогда как чудаковатая Лотти опускала стальные жалюзи снаружи. Дэррил разговаривал по телефону, старательно прикрывая рукой трубку, чтобы кто-нибудь случайно не узнал, что он договаривается о свидании со знакомой замужней женщиной. Мне казалось, что он явно преувеличивал интерес окружающих к его личной жизни. Доки стоял, прислонившись к стене и дальнем конце магазина, задумчиво глядя прямо перед собой, ковыряя в носу и прикидывая свободной рукой вес собственных гениталий.
Вот такая у тебя жизнь, Мартин Росс.
Приближался очередной уик-энд, а у меня, как всегда, не было никаких конкретных планов. Что и говорить, жалкая картина. Но ведь должно же быть нечто такое, что я действительно способен совершить. А тем временем люди прыгали на резиновых подтяжках с моста, совершали головокружительные спуски на лыжах, занимались глубоководной рыбалкой, поднимались на гималайские вершины или пили чай с молоком яков в высокогорных кафе, где воздух настолько разрежен, что от потери сознания можно спастись лишь с помощью ингаляторов для астматиков.
Я подумал о том, чтобы сходить в библиотеку и почитать что-нибудь по даэмонологии – вдруг и в самом деле удастся выяснить, где живут эти самые “спанки-кто-бы-они-ни-были”. Впрочем, поход в библиотеку я решил отложить на завтрашнее утро.
Так, а чем же все-таки заняться сегодня вечером?
Никто даже не заметил моего ухода, за исключением разве что Лотти, настороженным тоном пожелавшей мне приятного уик-энда. Выйдя из магазина, я через задний двор театра Уиндхэма пешком направился в сторону центра города, заглядывая на ходу в витрины букинистических магазинов. Я скользил рассеянным взглядом по обложкам выставленных в витринах книг в надежде, что случайно удастся отыскать именно ту, которая объяснит мне мое странное приключение, когда неожиданно увидел Сару Брэнниган, выходившую из такси в конце переулка.
Я быстро подбежал к ней, отнюдь не нуждаясь в содействии какого-либо сверхъестественного существа, чтобы заговорить с красивой женщиной и выяснить, что она намерена делать завтра вечером.
Я окликнул Сару, она удивленно взглянула на меня, и мне стало ясно, что она меня не узнала. На ней было длинное черное платье – такие обычно надевают в оперу, – а огненно-рыжие волосы собраны на затылке и украшены серебряной пряжкой. Обнаженные плечи Сары казались мне гладкими, как атлас.
– Простите, – начала она, медленно покачивая головой, – но я не...
– Мартин Росс, – напомнил я. – Из “Мебели “ТАНЕТ”. Вот, хотел узнать... – Лишь произнеся эту фразу, я вдруг понял, что Сара была не одна. Ее сопровождал весьма солидный мужчина, который в данный момент расплачивался с водителем такси. Однако отступать было поздно, меня понесло, слова лились из меня, как из рога изобилия. Тем временем появился прифранченный спутник Сары и, изумленно подняв бровь, поинтересовался, не докучает ли ей какой-то безвестный незнакомец.
– Роджер, это с работы, – небрежно бросила она, указывая на меня пальцем, словно перед ней был не человек, а статуя или дерево какой-то редкой породы.
– Дорогая, мы опаздываем, – проговорил Роджер изысканным тоном типичного представителя верхнего слоя среднего класса. Затем он устремил на меня взгляд, в котором мелькнуло не вполне осознанное признание факта моего существования, после чего взял Сару под руку и увел прочь.
– Рада была тебя видеть, Майкл, – едва успела проговорить Сара и тут же исчезла за углом дома, оставив после себя едва уловимый аромат дорогих духов.
Для человека, вознамерившегося доказать, что он в состоянии сам устраивать свои дела, начало оказалось не слишком обнадеживающим. В самом деле, не надо быть семи пядей во лбу, чтобы по одному виду Сары понять что к чему. Стараясь держаться подальше от “Ковент-Гарден”, я вскоре оказался в пивной под названием “Ягненок и флаг”, где заказал себе кружку горького.
Три часа спустя я по-прежнему сидел за стойкой, не столько размышляя о жизни, сколько просто поглощая пиво.
Бармен возвестил о скором закрытии заведения, и игроки в дротики начали собирать манатки. Я с мрачным видом продолжал потягивать “Гиннесс”, твердо решив уйти последним.
Вечерние улицы успел окутать густой туман. Я стоял в переулке, обдумывая, куда еще можно пойти.
Странный это был переулок: если бы не проглядывавшая между домами современная автострада, вполне можно было подумать, что ты вдруг оказался в девятнадцатом веке.
Мне почудился цокот лошадиных, копыт, и поначалу я даже решил, что конная полиция объезжает улицы после закрытия пивных. Вскоре я и впрямь увидел жеребца – величественное создание с завитой гривой и шкурой, сверкавшей подобно полированному эбеновому дереву, – который осторожно, словно между рядами глиняной посуды, вышагивал по середине мостовой.
На жеребце восседал Спанки в черных кожаных галифе и сюртуке с золотыми пуговицами. Поравнявшись со мной, он спешился и хлопнул стеком по крупу коня, который окинул своего хозяина диковатым взглядом и легким галопом помчался в конец пустынной улицы.
– Там тупик, – заметил я. – Он не сможет оттуда выбраться.
Спанки вздохнул и почесал стеком кончик носа.
– Мартин, эта лошадь – чистая фикция, ее попросту не существует. Мне еще долго тебе это объяснять?
– Я просто пытаюсь осмыслить то, что вижу.
– Первая ошибка. Ты совершенно неправильно интерпретируешь мои визуальные сигналы. Это такой же язык, как и любой другой, а я умею изменять смысл произносимых слов. – Он похлопал меня по плечу, и мы двинулись вперед. Я понял, что действительно рад нашей встрече. – Разумеется, я мог бы дать тебе длинное и скучное научное объяснение происходящего, но лучше считай это всего лишь спиритическим гипнозом. Однако тебе необходимо научиться точно разграничивать предметы реальные и рожденные воображением. В данном случае реально существую я, а конь – только в воображении.
– Но ведь ты же сидел на нем!
– Я всего лишь заставил тебя поверить в это. Ты должен избавиться от примитивности восприятия. Когда-нибудь ты узнаешь обо мне абсолютно все. Впрочем, в настоящий момент тебя больше должно интересовать, почему я оказался здесь.
– Так оно и есть.
– Дело в том, что мой второй вариант не сработал. Мы решили расстаться, причем я сделал так, что она навсегда забыла сам факт встречи со мной. Мне показалось, что так будет лучше.
– Так это была женщина? И как же ты подцепил ее?
– О, скорее она меня подцепила. Мелани Палмер. Когда встречаешь женщину с таким именем, всегда рассчитываешь на ответную реакцию, не так ли? Увы, все оказалось иначе. Она произвела на меня впечатление излишне невротической, сложной, что ли, особы. Я же предпочитаю более примитивный тип.
Я вознамерился было обидеться, но Спанки продолжал:
– Таким образом, у меня высвободилось время, и мы могли бы заняться твоими проблемами.
– Послушать тебя, так мы вроде бы заключаем некий неофициальный договор.
– Пожалуй, так оно и есть. Ну и когда бы ты хотел начать?
Я посмотрел на стоявшего передо мной безлошадного всадника, одетого на манер провинциального джентльмена эдвардианских времен, изо рта которого вырывались едва различимые клубы пара, и решил не повторять своей ошибки.
– А почему бы не начать прямо сейчас?
– В самом деле, почему? – с усмешкой спросил он. – Ну что ж, отлично. Итак, начинаем первый урок.
Глава 6
Маскарад
– Надеюсь, ты не сочтешь меня излишне банальным, если я скажу, что одежда красит человека. Пожалуй, нам следует начать с создания твоего имиджа. После того как я смоделирую для тебя оптимальный вариант внешнего облика, можно будет заняться и внутренним.
– А чем тебя не устраивает мой внешний вид? – задиристо спросил я. – Мне нравится, как я одеваюсь. Спанки выразительно посмотрел на меня.
– У тебя слишком уж простецкий вид. Ну разве кто-то станет принимать всерьез человека, одетого подобным образом?
Мы приехали на такси в Кенсингтон и в данный момент стояли посередине пустынной Слоуни-стрит – средоточия магазинов элегантной мужской одежды, где цены на пиджаки были от четырехсот фунтов и выше. Сверкающие витрины придавали улице сходство с монолитной стеклянной стеной, и со стороны могло показаться, что она сложена из светящихся ледяных глыб. Время перевалило за полночь, а в этом районе свято блюли установленные часы работы.
– Сейчас все не так, как было когда-то, во времена твоей молодости, – заметил я. – Люди одеваются не столь тщательно. Теперь никто не носит накрахмаленных воротничков – нет прислуги, которая бы их гладила.
– Мартин, я отнюдь не отвергаю новейших веяний в портняжной моде.
Спанки подошел к одному из фешенебельных итальянских магазинов и, приложив ладони к хромированным замкам на двери, задышал на стекло, отчего по нему побежали тоненькие жилки инея.
– Что это ты делаешь? – спросил я.
– Отключаю систему сигнализации. В последнее время она заметно усложнилась, но я все же успел кое-чему научиться.
Послышался легкий металлический щелчок, сменившийся затем тонким шипением выходящего наружу воздуха. Одной рукой Спанки толкнул дверь и легким поклоном пригласил меня первым зайти внутрь. Я чувствовал, что не в силах сделать это: проникнув тайком в магазин, можно взять любую вещь. Но ведь это не что иное, как кража.
– Ты ошибаешься, Мартин. Я хочу, чтобы ты просто взглянул на эту одежду. Обещаю тебе, что мы ничего не возьмем.
– Ты в этом уверен?
– Даже самую малость, вешалку например. Ну входи же.
Первое, на что я обратил внимание, очутившись внутри, был запах, характерный для магазинов дорогой одежды. Под ногами причудливо извивался черно-белый шизофренический узор напольного покрытия, и тут и там красовались манекены в нарядной одежде. Пара гермафродитного вида манекенов в однотипных костюмах из оранжевого крепа издали казалась замурованной в толщу янтаря, дошедшего до нас из глубины веков.
– Гермафродиты всегда были в моде, – заметил Спанки, – поскольку богатая своими возможностями молодость не может не быть модной, а только молодых людей и можно принять за гермафродитов.
Я никак не мог свыкнуться с его привычкой читать мои мысли. Проходя между рядами товаров, Спанки то и дело жестом указывал мне на костюмы и пиджаки, слегка освещая их струившимся из его ладони желтоватым светом.
– Ну, выбирай, что тебе нравится. Прежде всего, я должен оценить твой вкус.
Мой страх стал постепенно рассеиваться. Я видел мерцавшие на стенах красные огоньки охранной сигнализации, по всей вероятности не сработавшей в данном случае. Я выбрал себе зеленые джинсы, гладкую белую рубашку и цветастый галстук. Спанки тем временем уселся на стойку и занялся своими ногтями. Взглянув на выбранные мною вещи, он изобразил презрительную гримасу:
– Положи все обратно.
Видимо, следовало все же прислушаться к совету человека, смотревшегося на миллион долларов, а потому я сделал так, как мне было сказано.
– А сейчас пройди в конец ряда и возьми серый пиджак от Версаччи и гладкие черные брюки. Потом какой-нибудь из этих ремней. И, ради Бога, забудь про галстуки – вместо них примерь вот это.
Он кинул мне черную водолазку.
– Но я же никогда не носил ничего подобного, жалобно заскулил я. – Это слишком уж модно. Леопард не может избавиться от своих пятен.
– Ты не леопард, а пятнами я займусь позже. Я всегда чувствовал себя неловко, примеряя в магазине одежду, тем более, когда занимался этим в присутствии посторонних. Мне казалось легкомысленным, чуть ли не аморальным тратить на подобную ерунду время, которое можно было посвятить гораздо более важным делам.
– Кстати, Мартин, если у тебя есть какие-то неотложные дела, что ж, я не возражаю, чтобы ты занялся ими. – Спанки великодушным жестом указал мне на дверь.
– Черт побери, прекратишь ты когда-нибудь читать мои мысли? – яростно прошипел я, продевая ногу в “бананы” от Джаспера Кол; па и все еще не веря до конца в то, что действительно занимаюсь подобными вещами. – Да я лучше джинсы надену, чем это.
– Джинсы – вещь удобная, но постоянно ходить в них считается дурным тоном. Да, похоже, сейчас люди в значительной мере утратили умение красиво одеваться.
– Доминируют в моде умеренность и демократизм, – заметил я.
– То есть ты хочешь сказать, что тебе приятно смотреть на этих бесполых людей, шныряющих повсюду и разноцветных комбинезонах, да?
– В “ракушках”-то? Боже упаси.
– Ну что ж, тогда в моих глазах ты еще не окончательно потерянный человек. – Спанки спрыгнул со стойки и окинул меня оценивающим взглядом. – Ну что ж, по крайней мере, фигура у тебя неплохая, терпеть не могу обрюзгших людей. Кстати, Мелани оказалась толстушкой. Как бы то ни было, я рад, что мои советы оказались полезными.
Он взял из стоявшей на стойке большой стеклянной банки леденец и стал его разворачивать.
– Пиджак смотрится очень даже мило. Так, а теперь надо подобрать тебе пару черных башмаков. Повесь все на место и пошли в соседний магазин.
Я принялся надевать пиджак на плечики.
– И что теперь будет? Спанки сунул леденец за щеку.
– Ты еще не устал?
– Пока нет.
– Тогда мы пойдем в отдел мужской одежды универмага Харви Николса. И таким образом сегодня же покончим с твоим гардеробом.
Посасывая леденец, он окинул меня довольно странным взглядом.
– Ну, что еще?
– Мне почему-то кажется, что ты, Мартин, не особенно доволен происходящим. Я смущенно пожал плечами.
– Терпеть не могу ходить по магазинам.
– Повторяю, я озабочен созданием твоего нового имиджа, то есть соответствующего набора визуальных сигналов. Если бы ты был женщиной и я сказал бы тебе, что нам предстоит опустошить полки магазина Харви Николса, все твое существо начало бы содрогаться от пароксизма многократного оргазма. Лишь немногие женщины способны устоять перед подобным соблазном.
Он сомкнул ладони, и исходившее от них мягкое свечение исчезло. Снова оказавшись в темноте, мы стали пробираться к выходу из магазина. Послышались приглушенный щелчок и легкое жужжание включившейся охранной сигнализации.
Проникнув на первый этаж другого универмага, находившегося на противоположной стороне улицы, мой добровольный наставник сам примерил несколько пиджаков. Лишь когда он снял водолазку, я впервые увидел те самые “рога”, о которых говорил Зак, – это был тянувшийся вдоль спины ряд крохотных и острых, как иглы, отростков, которые, казалось, отходили от позвоночника. Оки были розовые у основания и костисто-белые наверху и чем-то напоминали защитные шипы морского ежа. Следовало признать, что мне они отнюдь не показались нелепыми; более того, я даже посчитал, что людям не мешало бы иметь нечто подобное, и было бы совсем уж хорошо обзавестись хвостами.
– Но как же они не рвут тебе рубашки? – спросил я, завороженный редкостным зрелищем.
– А я укладываю их вдоль спины, – ответил Спанки, протягивая руку за спину и приглаживая рожки тыльной стороной ладони. – Видишь?
Для себя Спанки выбрал синевато-серый костюм от Армани – прежде чем повесить его обратно на плечики, он тщательно осмотрел подкладку. Меня явно нервировал вид поблескивающих окуляров телекамер, и я указал на них Спанки.
– На этот счет можешь не беспокоиться, – беззаботно произнес он. – Я стер всю запись магнитные импульсом.
Примерно через час мы закончили выбор одежды и докинули магазин столь же легко и спокойно, как и вошли в него. Вся одежда была водворена на свои места, и мы уходили, что называется, с пустыми руками. Спанки сказал, что теперь я могу пойти домой и немного отдохнуть, пока сам он будет заниматься репродуцированием одежды.
– Да, чуть не забыл, – сказал он. – Стой и не двигайся.
Спанки легонько провел пальцами правой руки по моим волосам. Я почувствовал легкое покалывание вокруг ушей и в области шеи.
– А теперь отряхнись.
Мне на воротник упали колючие пряди волос, тут же посыпавшиеся с плеч.
– Ну вот, так гораздо лучше. Сейчас ты выглядишь уже почти как я, похож на человека.
– Ловко это у тебя получается. И что теперь? Я вышел на проезжую часть улицы и поднял руку, в надежде остановить показавшееся вдали черное такси.
– Встретимся завтра утром в одиннадцать часов у входа в подземку на станции “Слоуни-сквер”. Никому не говори, куда ты идешь или с кем встречаешься. И вообще никому обо мне не рассказывай. Кажется, я уже предупреждал тебя об этом.
– А почему? – виновато спросил я. – Что случится, гели я расскажу?
– Существует слишком много людей, домогающихся повторного шанса, и мне не хотелось бы объявлять им, что они его уже никогда не получат. – Он улыбнулся и сунул руки в карманы. – А теперь садись. Если таксист примет тебя за сумасшедшего, он откажется везти.
Я перевел взгляд на водителя, который и в самом деле с опаской косился в мою сторону.
– Меня-то он не видит, – пояснил Спанки. – Кроме тебя, меня вообще никто не может видеть, а потому ему кажется, будто ты разговариваешь сам с собой.
– Но... в тот вечер, когда мы познакомились, те две девушки в клубе... они ведь обернулись, когда ты проходил мимо.
– Они просто что-то почувствовали. С некоторыми людьми это случается. Но увидеть меня так, как видишь ты, удается лишь очень немногим.
Спанки помахал мне рукой и неторопливым шагом пошел прочь, насвистывая себе под нос какой-то не вполне знакомый мне мотивчик. К тому моменту, когда я захлопнул дверцу и откинулся на сиденье такси, он уже затерялся среди бледных манекенов пустых магазинов.
Глава 7
Поздний завтрак
Проснулся я в начале десятого с жуткой головной болью.
В окно спальни врывался яркий солнечный свет, который рассыпался на мельчайшие осколки, отражаясь от любой поверхности, которая встречалась у него на пути. Мои конечности болели, а голова попросту раскалывалась на части. Было такое ощущение, словно я пьянствовал всю ночь, а потому у меня возникло сомнение: действительно ли несколько часов назад я вместе со Спанки вламывался в фешенебельные универмаги? Но тут мой взгляд упал на голубые коробки, аккуратно сложенные в изножье кровати. Сверху лежала белая квадратная карточка, на которой было написано:
“Сегодня надень то, что находится в верхней коробке. Я хочу, чтобы ты произвел соответствующее впечатление.
С приветом С.”
Побрившись и умывшись, я облачился в одежды, которые Спанки сумел скопировать – явно при помощи своих эльфов – всего за одну ночь. В отдельной коробке были косметические принадлежности, в том числе туалетная вода от Мултона Брауна, мазь от прыщиков “Окси-10”, лосьон после бритья от Ральфа Лорена и австралийский гель для волос, причем с соответствующими инструкциями по пользованию. Судя по всему, Спанки и впрямь считал, что я совершенно не способен привести себя в подобающий вид.
Через полчаса, подойдя к зеркалу, я совершенно не узнал себя: на меня смотрел незнакомец в красном шерстяном пиджаке от Голтье, черной водолазке и брюках. Волосы были уложены на манер красавцев с обложек модных журналов. Таким мне никогда не доводилось себя видеть, и, надо признать, я остался весьма доволен. Я как раз закрывал за собой дверь спальни, когда из ванной, почесываясь, в старом, потрепанном халате вышел Зак.
– Срань Господня! – Он оглядел меня с головы до ног и, ошеломленный, застыл на месте. – Да ведь это же Джорджио, едри его мать, Армани!
– Точнее, Жан-Поль Голтье. Прочь с дороги, плебей.
– Слушай, ты прямо хлыщ прифранченный! Да что случилось-то? Родители померли и оставили тебе кучу денег? – Он втянул ноздрями воздух и скривил рожу. – Боже праведный, пахнет, как в классном борделе.
– Да уж, неплохое разнообразие для пикантного аромата твоих носочков. Дэбби у тебя? Я хочу, чтобы она тоже на меня взглянула.
– Не-а. Она все еще дуется на меня. Судя по всему, ты куда-то намылился.
– Ты сделал правильный вывод.
– А скажи, это чертовски правильное произношение придается к твоему наряду или как? Я хочу спросить, это что, некий новый образ, да? Ты собираешься произвести должное впечатление на женщину?
Я так и оставил его стоящим в прихожей с отпавшей челюстью, недоумевающим по поводу свершившейся со мной метаморфозы. “Интересно, – подумал я, – сможет он усмотреть причастность к этому Спанки? Судя по всему, раньше ему даже в голову не приходило, что духовное существо может совершать столь материализованные поступки”.
Субботнее утро выдалось чудесное и прохладное. Спанки уже поджидал меня, стоя у верхнего конца эскалатора на “Слоуни-сквер”. Одет он был в точности как я, с той лишь разницей, что его пиджак оказался темно-синий, цвета ночного неба. Окинув меня оценивающим взглядом, он одобрительно кивнул:
– Ну, Мартин, скажи, положа руку на сердце: смог бы ты отличить этот пиджак от настоящего?
– Ни за что. Даже фирменные нашивки и те на подобающих им местах.
– Слава Богу. На меня работала целая бригада слепых прислужников, которые всю ночь прокладывали стежок за стежком. – Очевидно, у меня на лице появилось тревожное выражение, а потому он похлопал меня по плечу и добавил: – Это я так шучу.
Выйдя из подземки, мы оказались в нижнем конце Кингс-роуд.
– Ну что ж, в создании внешнего облика мы преуспели довольно неплохо, так что теперь можем заняться твоими манерами. Начнем с совместного завтрака. Но первым делом тебе надо обзавестись книгой. – Он кивнул в сторону магазина У. Х. Смита. – Иди и подбери себе что-нибудь из библиотечки классики издательства “Пенгвин”. Предпочтительно Блумсбери[5]5
Блумсбери – район Лондона, а также название кружка молодых литераторов двадцатых годов XX в., собирающихся в доме Вирджинии Вульф.
[Закрыть], период двадцатых годов. Например, очень кстати пришлась бы Вирджиния Вульф.
– Но зачем...
– Иди и делай, что тебе говорят.
Я выбрал “Комнату Джейкоба”[6]6
“Комната Джейкоба” – произведение Вирджинии Вульф (1922).
[Закрыть] и расплатился. Когда я вернулся, Спанки снял оберточную бумагу и выбросил ее в урну, после чего вручил книгу мне. Я мысленно представил себе, как прохожие воспринимают мои телодвижения, учитывая, что Спанки – невидимка, и потому старался как можно меньше общаться с ним на людях.
– У меня сегодня какое-то игривое настроение! – воскликнул он, глубоко вздохнув и хлопая себя по груди. – Хорошо все-таки быть живым. Сейчас я мог бы подобно ракете пронзить облака. В такое утро возможно абсолютно все. Нет, я действительно это чувствую, а ты?
– Не знаю, о чем ты...
– Ого-го! – неожиданно воскликнул он, хлопнув себя по лбу и резко оборачиваясь. – Да что здесь стряслось-то? Смотри – все голые!
Я окинул взглядом запруженный людьми тротуар и тут же почувствовал, как у меня отпала челюсть. Спанки оказался совершенно прав: окружавшие нас люди были совершенно голые. Мимо прошествовали две высокие элегантные женщины, без единой нитки на теле, зато с хозяйственными сумками. Красивая молодая испанка с темными сосками на массивных грудях и в буквальном смысле слова вращающимся задом протиснулась сквозь толпу, устремляясь в “Боди шоп”[7]7
“Боди шоп” – “Салон красоты”.
[Закрыть]. У края тротуара стояла пара суровых полисменов, на которых не было ничего, кроме касок. Неподалеку от пивной сидели работяги, прилепившись посиневшими от холода задами к чугунной скамье. Чуть поодаль из такси вылезала компания голых круглолицых американцев.
Спанки закрыл лицо ладонями.
– Довольно! – воскликнул он. – Для подобных забав еще слишком рано.
В мгновение ока все снова оказались одетыми. Мы остановились перед распахнутыми дверями ресторана. Даже в столь ранний час он оказался забит молодыми и явно состоятельными людьми. Официанты, все причесанные на один манер – с “конским хвостиком”, с рискованной скоростью сновали по залу со своими стальными тележками.
– Это что, тоже входит в программу моего преображения? – спросил я, хотя и не вполне понимал смысл трапезы в обществе невидимки. Если бы я заговорил со Спанки, меня приняли бы за сумасшедшего.
– От тебя требуется всего лишь мысленно обращаться ко мне, и этого будет достаточно, я пойму тебя. – Примерно вот так?
– Именно. С этой минуты, если у тебя возникнет потребность задать какой-нибудь вопрос, просто мысленно его сформулируй, а вслух ничего не говори. Ну а теперь я хочу посмотреть, как ты ведешь себя в дамском обществе.
– Что ты хочешь этим сказать?
Насмешливо приподняв бровь, метрдотель смотрел куда-то поверх наших голов.
– Делай только то, что я буду тебе говорить. Подойди к нему и попроси подыскать тебе столик. Я буду стоять у тебя за спиной.
Я стал осторожно пробираться к метрдотелю. Тот слегка, как-то даже застенчиво, тряхнул своим белокурым хвостиком и заглянул мне в глаза.
– Могу я чем-нибудь вам помочь?
– У вас есть столик для одного?
– Боюсь, что нет. – С этими словами он отвернулся, занявшись своими делами– Я уже собирался было уйти, когда Спанки с силой сжал мне предплечье.
– Ну уж нет, этот номер у него не пройдет, – прошипел он. – Как зовут владельца ресторана?
– Понятия не имею, – подумал я.
– Осмотрись по сторонам. Видишь фотографии на стенах? Почти на каждой изображена одна и та же толстая сука.
Он оказался прав. На одной из фотографий эта пухлая, смеющаяся особа восседала за столиком, на котором стояла карточка с ее именем.
– Прочитай, как ее зовут.
– Анна Тамбур, – подумал я.
– Она – хозяйка ресторана. Но сейчас ее здесь нет.
– Почему?
– Сегодня суббота, хоть и позднее, но все же утро, то есть для вечеринок и прочих торжеств пока рановато. Завсегдатаи, перед которыми она имеет обыкновение представать во всем своем великолепии, пока не появились, а вся эта пестрая толпа попросту не заслуживает ее внимания. Скажи метрдотелю, что ты договорился с ней о встрече, но пришел чуть раньше назначенного времени. Будь уверен, он тут же отыщет тебе столик, причем самый лучший, пусть даже для этого ему придется пересадить куда-нибудь вон тех старух.
Даэмон оказался прав. Я немедленно получил желанный столик. Впереди. У окна. Следуя опять же инструкциям Спанки, я сказал официанту, что желаю сделать заказ.
– Тебе что-нибудь заказать?
– Еда мне не требуется, я ее потребляю разве что ради удовлетворения вкусовых ощущений. Закажи лососину, яичницу, лимонную сдобу с маком, чай и “Кровавую Мэри”. Да, книгу положи рядом на столик, обложкой вверх.
Я сделал заказ и огляделся по сторонам. Вот уж здесь-то мой новый роскошный наряд смотрелся великолепно – почти все посетители ресторана были одеты примерно так же.
– Мартин, обрати внимание на вход в зал. В дверях стояла высокая молодая женщина, отыскивая глазами свободный столик. Солнечный луч скользил по ее высокой груди. У нее была стрижка, модная в шестидесятые годы, а чувственные губы накрашены помадой кораллового цвета.
– Перехвати ее взгляд. Сначала она отвернется, но через некоторое время снова посмотрит на тебя. Она непременно так сделает. Уставься на нее в упор, затем жестом пригласи ее за свой столик. Улыбайся, но старайся не показаться излишне назойливым.
Женщина скользнула по мне взглядом, отвела его, а потом снова обратила его на меня. Я слегка улыбнулся и жестом указал на единственное свободное в зале место – за моим столиком. Она изобразила безразличие, но затем из-за отсутствия свободных мест, а возможно, и потому, что заметила лежавшую на столике книгу, решительно направилась в мою сторону.
– Согласно наблюдениям, женщины, находясь в обществе незнакомого мужчины, чувствуют себя в большей безопасности, если у него имеется при себе книга, – сказал Спанки. – Когда она приблизится к столику, пригласи ее сесть.
– Вы не хотели бы составить мне компанию? – спросил я.
Она оказалась выше, чем мне показалось издали, но все же была достаточно красива, в первую очередь благодаря искусному макияжу. Глубоко посаженные фиалковые глаза, длинные накладные ресницы. И эти губы...
– Спасибо. Здесь всегда так много народу. – Она взяла меню и принялась сосредоточенно изучать его.
– Представься, – сказал Спанки. Я оглянулся в поисках своего партнера, но он куда-то исчез.
– Ты где?
– Не хочу отвлекать тебя. Представься. Скажи, что лососина сегодня очень хороша. Предложи чаю.
Так я и сделал, после чего в течение последующих двадцати минут узнал о ней абсолютно все. Катиша была фотомоделью, но в данный момент испытывала некоторые затруднения с работой.
– На самом деле ее зовут иначе, – заметил Спанки. Ей предложили работу в Японии, но она пока не дала согласия. Накануне вечером она ходила на вечеринку, но так толком и не повеселилась. Мой первый же вопрос вызвал у нее нескончаемый поток красноречия. Она подробно рассказала мне о своей работе и самом последнем приятеле, который, как я понял, был настоящим чудиком. Когда я впервые увидел ее стоящей в дверях в лучах солнечного света, она показалась мне олицетворением девственности и непорочности. Теперь же мне было ясно, что воспоминания о былой невинности давно уже стерлись в ее памяти.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?