Текст книги "Покорение Дракона"

– Чживэй передала, что документы или переписка должны быть связаны с дамбой. А еще вот. – Мэйцзюнь протянула ей кусок ткани, где вином был изображен разорванный коготь. – Постарайся еще найти что-то с таким символом: «Рваный коготь».

Ифэй кивнула.

– Сестрица уже подсыпала им снотворное, хватит до самого утра! Но все равно поторопись.

Мэйцзюнь заметно волновалась, в то время как Ифэй была абсолютно спокойна. Была у нее такая особенность: каждый раз, когда начинались проблемы, она вдруг становилась хладнокровной и находчивой.

– Поняла! – ответила Ифэй и поспешила, согласно плану Демоницы, вернуться в особняк.

Едва она перешагнула порог поместья семейства Чэн, как поняла, что ее ждут неприятности. Обычно у входа стоял Яньцю, ее друг, и он позволял беспрепятственно покидать поместье и возвращаться. Сейчас же она, едва нырнув внутрь, сразу столкнулась с Ланьфанем. И вот уж он был весьма гадкий и самый придирчивый из всех стражников, воображал себя законом среди прислуги!

Ланьфань, может, и был невысоким, но уж очень широким и мускулистым. Он всего лишь встал на дорожку, но преградил ее всем собой так, что не обойти.

– Где ты была? – подозрительно спросил он.

– Госпожа попросила жареных каштанов. – Ифэй продемонстрировала заранее заготовленный кулек. – Предсмертное желание! Понимаете, моя госпожа еще с детства их обожала! Помню, мы были еще детьми, но захотелось ей каштанов, так мы устроили во дворе сами жаровню, идея была не лучшая, если вы спросите меня теперь, но…

– Изменщица и предательница целой империи не заслужила последних желаний.

Он схватился за кулек, но Ифэй не выпустила его из рук, про себя молясь всем богам, чтобы тот не заметил, что там не только каштаны.

– Ох, думаю, вы правы, конечно! Господин Чэн был так милостив, что сказал, что могу исполнять ее прихоти. Что тут скажешь! Наверное, он очень любил госпожу, пока она не задумала все эти гадости…

– Ой, ладно, – поморщился Ланьфань, отпуская кулек. – Иди. На глаза больше не попадайся мне!

Он отступил в сторону и злорадно засмеялся.

– Завтра будет наша последняя встреча, а потом всё.

Противный злюка!

Но повторять Ифэй дважды не надо было: она сразу же юркнула мимо.

Говорят, люди приспосабливаются выживать по-разному. Ифэй не всегда была болтуньей, хотя уже и не смогла бы вспомнить возраста, когда помалкивала. Довольно скоро она поняла, что если много говорить, то легко запутать людей в том, что несешь, да и окружающие начинали воспринимать ее все равно что шум листьев.

Работало безоговорочно каждый раз! Так ей даже удалось втереться в доверие к Демонице во время их первой встречи. Тогда она, сказать по правде, ужасно испугалась и за госпожу Мэйлинь, и за себя, но, приглядевшись к Лю Чживэй, поняла, что держаться ее довольно безопасно. Демоница не была злодейкой, какой ее малюют, скорее вела себя как любой генерал. Мужчину бы наверняка назвали героем, тогда как Чживэй прозвали Демоницей.

Покинув зону видимости Ланьфаня, Ифэй нырнула в темный угол стены и перевела дух. Ей показалось плохим знаком, что с самого начала все пошло не так, однако она не разрешила себе унывать. Ради госпожи Мэйлинь она должна быть сильной и храброй.

Госпожу содержали в ее покоях до прихода властей утром (все же господину Чэну хватило совести, чтобы оставить ее в достойных условиях, а не запереть, например, в сарае). И сейчас для Ифэй было большим плюсом, что часть охраны перераспределили к покоям госпожи. Сначала она злилась, что им не давали общаться наедине, но сейчас это могло сыграть ей на руку.

Ей нужно было незаметно проскользнуть в западное крыло: кабинет господина прилегал к его покоям. За сегодняшний день Ифэй прокрутила в голове путь несчетное количество раз, поэтому недолго думая прошмыгнула в узкий проход вдоль стены, которым пользовалась прислуга. В этот час она не должна была никого встретить: остальные слуги уже отдыхали или прислуживали другим господам семейства Чэн.

– Малышка Ифэй, ты ли это? – раздался противный голос у нее над самым ухом.

Ну, конечно, это гадкий Юпу! Личный слуга господина Чэна. Удача сегодня отвернулась от Ифэй: то ли хотела смерти Чжан Мэйлинь, то ли небеса давали понять, что любую награду нужно заслужить.

– Юпу, братец! Как я рада тебя видеть! – Она тут же обернулась и вежливо склонилась, стараясь не смотреть на бородавку на его носу. – Господин Чэн отправил меня с посланием! Он сейчас в «Чайной башне из лунного света», сказал, ты нужен ему, чтобы принести «он знает что». Я сказала господину Чэну, что это кра-а-а-айне непонятное послание! А если, например, братец Юпу не поймет, что такое «он знает что», но господин посмотрел на меня таким страшным взглядом, что я даже не помню, как добежала до особняка. Так меня страх гнал!

Юпу заметно ошалел от потока информации, но с места не сдвинулся.

Сердце у Ифэй тревожно забилось, ей даже показалось, что Юпу сможет услышать его, и потому она заговорила опять:

– В этом чайном доме такие господа собираются! Никогда не видела столько…

– А что ты там делала? – Юпу с сомнением осмотрел девушку. Кажется, еще секунда – и он прикажет ее схватить.

– Я там и не была! – поспешно заговорила Ифэй, лишь бы не дать ему возможности задуматься. – Я ходила купить каштанов, предсмертное пожелание госпожи, на улице же как встретила господина Чэна с его друзьями, господами! Вот и говорю, что они красивые! Только вот больно уж красивые, понимаешь, братец Юпу? Некомфортно становится! Мне больше нравится внешность такая, понятная… Когда смотришь и видишь человека, а не словно любуешься на безделушку…

– Ты сейчас господина Чэна назвала безделушкой? – Голос Юпу звучал грозно, но он заметно подобрел и даже тронулся наконец в сторону западного крыла.

– Ой! – Ифэй прикрыла рот руками. – Конечно, нет! Я не хотела! Не то думала! А хотя какая мне разница! Завтра меня ждет суровое наказание, братец Юпу, уже и неважно! Так и не узнаю, братец Юпу, что такое, когда сердце бьется от взаимной любви! А ты когда-нибудь любил, Юпу?

Голос Ифэй становился все громче, а каждая фраза звучала настоящим заявлением. Она понимала, что выглядит уже неестественно, и постаралась успокоиться, но внезапно прислужник господина Чэна купился. Он расслабился и снисходительно посматривал на «неудачливую» девицу.

– У меня уже был разный опыт, – самодовольно произнес Юпу. На круглом щекастом лице появилась усмешка, от которой Ифэй захотелось поежиться, но она посмотрела на него с нескрываемым восторгом.

– О, – ответила она, не найдясь что еще сказать.

– Ни разу не целовалась даже? Служанки разве не рано начинают угождать господам?

До чего он был мерзкий с его снисходительным взглядом и ужасными предположениями. Ифэй на секунду подумала: а как Демоница бы поступила на ее месте?

Сожгла на месте!

Нет, а как еще?

Тут же она представила себе, как по лицу Демоницы скользит игривая улыбка, взгляд становится томным, и, излучая уверенность, она продолжает вести эту словесную игру, чтобы заполучить то, что ей нужно.

Госпоже Лю Чживэй удавалось сохранять уверенность в себе даже в униженном положении. Ифэй, может, и была глупышкой, но и она могла бы позаимствовать немного силы Демоницы.

Ифэй изогнула губы в улыбке, чувствуя себя при этом довольно глупо.

– Нет, ни разу! Но…

Тут она все-таки смешалась, но не от смущения, а от мыслей, что как же ей потом отделаться от братца Юпу, когда они доберутся до кабинета?

– …Ох, тебя, братец Юпу, господин Чэн ждет. – Она печально опустила плечи, напоминая ему о выдуманном задании.

Тут она запереживала: а если он придет в чайный дом и раскусит ее обман? Последствий для себя она не боялась, ее и так ничего хорошего не ждало, но что если это разрушит весь план Демоницы?

Юпу поманил ее за собой, на что Ифэй про себя возмущенно заворчала. Отношения между мужской и женской половинами дома были запрещены. Но кого будет волновать, что стало с обреченной служанкой?

Однако Ифэй расправила плечи и засеменила за ним короткими шагами, играя женственный и хрупкий образ. Всем своим видом она хотела показать, какая она безопасная и наивная.

Юпу привел их в павильон господина Чэна и уже у кабинета бросил ей:

– Подожди здесь.

Ифэй послушно кивнула, и он скрылся внутри.

К этому моменту она уже решила, что ни за что не может позволить ему дойти до чайного дома.

Быстро оглядевшись, она заприметила отстающую каменную плитку. Поддев ее ногой, достала увесистый кусок и, спрятав его в рукав, зашла в кабинет.

Тот был пуст, Юпу испарился, словно призрак! Ифэй было растерялась, но затем заметила небольшую щель в стене, из которой раздавались шуршащие звуки.

Так она и думала! У господина Чэна была тайная комната. Ифэй редко принимали всерьез, а потому в прошлом ей не раз удавалось подслушать шепотки между господином и слугой. Господин Чэн все время говорил: «отнеси в комнату, убери в комнату». А память у нее очень хорошая! Даже если она не сразу обдумывала услышанное, но, когда ей было нужно, то вспоминала об этом.

Ох, не так-то просто решиться ударить кого-то камнем по голове. Подходя все ближе к потайной комнате, Ифэй запрещала себе сомневаться, но ей становилось все страшнее.

Ведь нужно ударить правильно! А что если ему будет больно, а сознания он не потеряет? Или даже не будет больно? Куда бить? Да и сама мысль, что она причинит боль даже такому ненавистному человеку, вызывала в ней трепет. Было что-то ужасное в том, чтобы вредить живому существу.

Она бесшумно сдвинула панельную дверь и заглянула внутрь. Юпу сидел на полу, склонившись над еще одним тайником.

Если она быстро к нему метнется, то он может услышать ее и обернуться, тогда она проиграет в драке. Если будет идти медленно, то он может закончить со своими делами, и тогда она опять же проиграет.

Все же Ифэй выбрала второе: беззвучно она направилась в сторону Юпу.

Не дождавшись всего каких-то нескольких ее шагов, он вдруг отложил бумаги в сторону, собираясь закрыть тайник.

Нет, нет, нет!

Ифэй запаниковала. В два широких шага она оказалась рядом со слугой, тот начал разворачиваться, но она размахнулась, нацелившись в затылок.

Удар.

Ее передернуло от ощущений.

Тело под ней на мгновение застыло, а затем случилось страшное: он обернулся. Недолго думая, Ифэй ударила его еще раз – по лбу.

– Тварь, – прошипел тот, но в обморок так и не упал. Вместо этого он схватил ее за лодыжку и дернул на себя, роняя.

Ифэй испуганно вскрикнула, свободной ногой ударяя со всей силы его по лицу. Кажется, ей послышался хруст?

Она подняла голову – лицо Юпу было в крови. Нос был смят, а из раны на лбу сочилась кровь.

Юпу зафыркал, кровь из носа осела кругом брызгами.

– Не могу дышать, – испуганно простонал он.

Ифэй тут же еще раз ударила его ногой в нос. Тот закашлялся и начал рассеянно озираться, словно перестал понимать, где он. Неожиданно для Ифэй его вырвало на те самые документы, который были ей нужны.

– Нет! – Ифэй вскрикнула, в мгновение оказавшись рядом, и оттолкнула его в сторону.

И, зажмурившись, она нанесла еще один удар по голове, после которого Юпу наконец затих.

Ифэй трясло. Она склонилась над мужчиной, проверяя, притворяется он или нет, однако тот остался неподвижен. Тогда она бессильно упала рядом. Ее тоже затошнило, и от металлического запаха крови, и от рвоты Юпу, и от самого поступка.

Дрожащими руками она принялась собирать документы, стряхивая с них противные желтые кусочки содержимого желудка Юпу.

Закончив с этим, она завернула мужчину в одеяло, стараясь покрепче связать края. Может, ненадежно, но время, чтобы выбраться, у него отнимет точно. Затем закрыла за собой дверь тайной комнаты, заблокировав и ее.

На этом, похоже, все ее силы рассуждать здраво кончились. Наружу она выбралась в полубезумном состоянии. Отчего-то ей хотелось смеяться. В памяти без конца всплывало глупое выражение лица Юпу после удара, и она начинала хихикать. В этом не было ничего смешного, но остановиться она не могла.

Вспомнив, что забыла в кабинете каштаны с припрятанными в кульке отмычками, она хотела вернуться за ними, а потом поняла, что уже и неважно. Сейчас нужно было покинуть особняк и отправиться в судебное управление светлых, которое занималось расследованием дела о предательстве ее госпожи.

Уже подойдя к главному дворику поместья, она вспомнила про Ланьфаня. Он ни за что не выпустит ее.

Она вновь хихикнула, подумав, как глупо будет, если, даже выкрав документы, она не выберется из особняка.

Нет-нет, Ифэй, возьми себе в руки, сказала она себе. Ты смышленая и находчивая. Что-нибудь придумаешь.

Надо как-то его отвлечь. Может, покидаться камнями в стену, чтобы переключить внимание, а она пока просочится к выходу?

Однако Ифэй не поверила своим глазам. Ланьфань спешно прошел мимо нее. В туалет или куда, но это была невероятная удача. И Ифэй ею воспользовалась, проскользнув к выходу.

Теперь ей всего-то и надо было найти светлых, которые выслушают ее. Ифэй вздохнула: Демоница выдала ей самые сложные миссии на сегодня.

Немножко покопавшись в памяти, она вспомнила светлого Цзя Жуна. Он не только занимался непосредственно судебными делами всего города, но и был высокопоставленным чиновником. Если ей удастся с ним связаться напрямую, то это все равно что из десяти дел девять выполнить успешно, успех гарантирован.

Рассвет тем временем занимался, а значит, уже час Тигра подходил к концу. Еще немного, и город полностью оживет.

Найти необходимый дом было не так уж сложно: у светлых были самые богатые дома, которые выделялись украшенными стенами с вкраплением нефрита. Неудивительно, ведь они не боялись кражи. Кто в своем уме решит обокрасть светлого?!

Переведя дух в очередной раз за эту ночь, Ифэй взяла себя в руки и приготовилась использовать свое самое сильное оружие: язык.

Она постучалась в главные ворота особняка Цзя Чжуна. Дверь распахнул охранник с впалыми щеками, и Ифэй тут же упала на колени.

– Мне нужно сообщить о преступлении! О Большом преступлении!

Бумаги у нее были надежно спрятаны под одеждой, Ифэй пока не рискнула их достать.

– С тобой и правда, видно, приключилась беда, – гнусаво протянул охранник, оглядывая Ифэй.

Только теперь она поняла, что руки и одежда у нее в крови Юпу. Она задрожала, из-за чего охранник, собиравшийся ее прогнать, заколебался.

– Будут большие неприятности у всего города, если я не встречусь с уважаемым светлым господином!

Охранник пожал плечами, словно решив, что это не его проблема, и приоткрыл дверь, впуская ее.

– За мной, – гаркнул он, после чего привел на главную площадь. Ифэй открыла рот от удивления: та сияла, словно была украшена золотом.

– Жди здесь, о тебе сообщат.

Ифэй кивнула. Стоять ей, впрочем, скоро надоело, и она бочком-бочком, пока никто не видит, без сил опустилась на краешек лестницы, ведущей во внутренние павильоны.

Она увлеклась воображаемыми картинками, как Демоница будет хвалить ее храбрость, а госпожа Мэйлинь подарит ей тоже целый особняк в знак благодарности за спасение. Правда, что она будет в нем делать, Ифэй представить не могла.

За приятными мечтами она вдруг заметила в просвете ворот светлого господина (его ни с кем не спутаешь) и тотчас же поднялась. Быстрый взгляд на охранников, и она просочилась внутрь, собираясь напрямую доложить Цзя Чжу.

– Император всегда был не в своем уме. А то, что он проделал с темными, только подтверждает это, – донеслось до ушей Ифэй, и она резко остановилась.

– Равноправие с этими тварями, – хмыкнул другой голос. – При первом принце, Чжао Сюе, такого бы не было.

Ифэй попятилась и бросилась к выходу из поместья: здесь она помощи не найдет.

– Куда ты? – Охранник подозрительно уставился на нее.

– Ой-ой, господин, выпустите! Меня прогнали с моими глупостями, сказали, если задержусь хоть на мгновение, меня ждет наказание! Оказывается, о моем деле уже все известно!

Охранник снисходительно хмыкнул и открыл ей ворота. Ифэй не хватило сил на достойный ход, она просто приподняла платье и бросилась в ближайшую подворотню, подальше ото всех этих предателей.

К кому же ей обратиться за помощью?

Правитель Юй точно поддерживал императора Шэня, да толку с него, он ведь сейчас тоже задержан из-за подозрений в предательстве.

Может быть, найти Сяо До? Он сможет вызвать самого императора! Вот только поиски темного могли занять целый день, а у нее столько времени нет.

Ифэй стояла недалеко от площади, вдоль которой тянулись десятки богатых особняков, но казалась себе беспомощной. Наверное, придется положиться на Демоницу, сказать ей, что провалила эту часть плана.

Вдруг кто-то обхватил ее и зажал рот. Ифэй попыталась закричать, но издала лишь заглушенный писк. Вырваться ей не дали, обездвижив полностью, и куда-то потащили…

Глава VI
Здесь тяжко безмерно для тех, кто отважен и честен, пусть тот, кто ничтожен, доволен подобной судьбой

Стихотворение Цао Чжи

Лю Чживэй

Чживэй широко зевнула – бодрствование, да еще и пение всю ночь, абсолютно вымотало ее. Тело не было благодарно такому испытанию, и руки едва поднимались, а ноги с трудом переставлялись. Чживэй даже позавидовала господину Чэну и его друзьям, дремавшим на полу.

Как она и предполагала, во время посиделок они не обсуждали важных дел, однако их выдало другое: сегодня они праздновали удачное исполнение планов. Глупцы, тянущие ростки, чтобы те быстрее выросли.

И все же Чживэй, уже зная, что они хотели исказить волю Неба, из парочки проскользнувших фраз смогла разгадать их план и не могла не отметить, что тот был довольно хорош. Даже если бы сам император приехал разбираться в этом деле, то он бы уже опоздал. Действовать было необходимо немедленно, чтобы их остановить.

Однако Чживэй решила эти заботы оставить будущей себе, а для начала разобраться с той задачей, что стояла перед ней: спасти жизнь Чжан Мэйлинь.

Прежде чем оставить спящих предателей, Чживэй собрала с каждого верительные бирки в форме тигров, на которых содержалась информация об имени и месте работе чиновника. Несколько мгновений она их разглядывала, так как могла поклясться, что раньше бирки были в форме рыб. Что подтолкнуло императора к таким изменениям?

В голове услужливо всплыли слова Шэня: «Потому что ты, словно тигрица. Страстная, энергичная и независимая». На губах невольно заиграла улыбка, и она спрятала бирки в одеждах. После чего покинула чайный дом вместе с Мэйцзюнь так, словно их никогда тут и не было. Даже листовки за ночь исчезли (сестра постаралась).

На улице уже давно рассвело, Чживэй намеренно задержалась со спящими, чтобы убедиться, что никто не проснется, и дать больше времени Ифэй. Оставалось совсем мало времени до судебного заседания, девушки успели лишь вернуться в комнату, смыть там грим, умыться и переодеться в мужские одежды.

Первое, что отметила Чживэй, когда они подходили к зданию, где должны были судить Мэйлинь, – неестественная тишина. Такое громкое дело должно было вызвать много внимания, однако хотели провернуть все тихо. Меньше людей знает – меньше людей задает вопросы. Они ещё не знали, что Чживэй позаботилась о том, чтобы публика у процесса была самая разнообразная.

Над воротами в суд висела табличка с надписью «СПРАВЕДЛИВОСТЬ». Чживэй протянула бирки господ родом не из Ланьчжоу, и их пропустили внутрь.

Главный зал суда был небольшим помещением с высокими деревянными колоннами, окрашенными в глубокий красный цвет. В конце зала находились стол магистрата и резное деревянное кресло. Стены зала были украшены свитками с каллиграфией, призывающими к справедливости, честности и мудрости в судейской деятельности.

– Ты отправила приглашения на суд?

Мэйцзюнь кивнула и встревоженно шепнула:

– Ифэй всё нет. Думаешь, с ней что-то случилось?

Чживэй пожала плечами. Вариантов, что могло случиться с Ифэй, было бесконечное множество. Похоже, предстояло воспользоваться планом, при котором та вдруг не появится, сияя широкой улыбкой, с целой кипой доказательств.

Все ещё был вариант просто уйти и не вмешиваться…

Но нет. Чживэй ввязалась в это дело не ради выгоды или славы, ей хотелось показать обычным людям вроде Мэйцзюнь, что быть женщиной даже в этом мире не приговор. Нужно лишь не бояться играть по их правилам. Излишнее благородство в борьбе с негодяями обычно помогает лишь последним.

А ещё будет приятно поставить на место мужчину, который привык к своей безнаказанности.

Впрочем, Чживэй была реалисткой и не могла не признать: все мужчины, которые сюда придут, будут заодно. И это вовсе не то же самое, что дать отпор одному из них. Предстояла борьба с самой системой, и поэтому следовало быть по-настоящему осторожной. Или по-настоящему наглой. Второе ей было ближе.

Девушки встали недалеко от входа, за колоннами, чтобы спрятаться от взгляда светлого магистрата и не привлекать к себе внимания.

На удивление, Чживэй чувствовала энергию зала: вернее, ее полное отсутствие. Словно они оказались в комнате, в которой не было звуков, и настоящая тишина, непривычная человеческому уху, казалась давящей.

Похоже, судебные залы империи Чжао были защищены от любого магического воздействия. Был здесь и плюс: значит, со светлым магистратом они были наравне. Если, конечно, не считать того, что он был полон физических сил, а ее тело разве что не разваливалось на куски.

Однако хорошие новости всё-таки случились!

Чживэй улыбнулась и толкнула Мэйцзюнь в бок, кивая на прибывшего среди других чиновников господина Чэна.

Сам он выглядел встревоженным, а рядом с ним шел слуга с расквашенным носом. Они направились напрямую к магистрату.

– У Ифэй получилось, – шепнула Чживэй.

– Почему ты так думаешь?

– Это явно ее рук дело, – она кивнула на мужчину с разбитым лицом. – Если бы они ее поймали, то причин переживать у них бы не было. Значит, Ифэй нашла что-то стоящее и сейчас на свободе.

Что бы ни сказал господин Чэн магистрату (который выглядел как типичный светлый: одухотворенное честное лицо, синие глаза – через некоторое время их обманчиво геройские лица превращались в одно, неотличимое друг от друга), это ускорило начало суда.

Едва магистрат встал, как в недоумении замер: у ворот суда появлялось все больше людей. Это были благородные господа высокопоставленных домов: мужчины и женщины. Тот самый финальный аккорд, который Чживэй приготовила в борьбе с ними. Зло любит тишину, а добро должно бороться при помощи голоса.

Встревоженные взгляды пришедших ранее чиновников пришлись Чживэй по вкусу. Спесь сползала с них все равно что кожица с перезревшего персика.

Когда все присутствующие встали на свои места согласно статусу, светлый объявил слушание открытым.

В зал привели госпожу Мэйлинь. Ее сопровождало шестеро мужчин, словно она была не хрупкой и изящной девушкой, более всего напоминавшей лепесток вишневого дерева, а наемной убийцей. Чживэй сдержанно усмехнулась: легко блистать доблестью там, где ее не запачкать.

Шла Мэйлинь гордо подняв голову, без какого-либо намека на припухлость глаз. Даже если удивилась количеству людей, которое насчитывало теперь добрую сотню, то не подала виду. Чживэй невольно испытала к ней уважение: сила всегда казалась ей привлекательнее слабости.

Доведя обвиняемую до стола судьи, ее подтолкнули, чтобы она упала на колени, но даже тогда она не согнулась, сохраняя достоинство.

Светлый магистрат начал зачитывать обвинение.

– В первый день второго месяца госпожа Чжан Мэйлинь, супруга господина Чэн Бэйпань, была обнаружена в чайном доме «Османтусовый лепесток» в непристойном виде.

Все присутствующие мужчины тут же зацокали языками, самый пожилой из них даже плюнул в пол в знак презрения. Никто не сделал им выговора за неуважение к суду, происходящее больше напоминало театральную постановку.

– Она отказалась называть имя любовника. Однако, обыскав ее покои, слуги обнаружили переписку с правителем Юем. Переписка была спрятана под подушкой госпожи Мэйлинь. – Магистрат развернул перед всеми письмо. – В письме правителю Юя раскрывался весь заговор: предательство империи Чжао. Обвиняемые нанимали людей, чтобы те сжигали зернохранилища и утаивали урожай. Они хотели не только разжиться деньгами, но и бросить тень на правление нашего благословенного императора.

Магистрат выдержал драматическую паузу и продолжил:

– Госпожа Чжан Мэйлинь так и не оправилась от отказа императора взять ее в жены, а потому соблазнила правителя Юя и задумала месть.

Типично: выдумать историю о хитрой женщине, которая обвела всех вокруг пальца и соблазняла мужчин, лишь бы отомстить какому-то другому мужчине.

Мэйлинь можно было посочувствовать, если бы Чживэй сейчас не делила с ней беду: ее предал тоже кто-то из близких.

– Обвиняемой есть что ответить? – Магистрат едва окинул ее взглядом.

– Я невиновна в перечисленных прегрешениях. – Голос Мэйлинь слегка дрогнул, несмотря на попытку держаться с достоинством.

– Омерзительно, – пробормотал старик-чиновник. – Такой род и столь бесчестная девушка… Ее нужно немедленно казнить в назидание другим юным умам!

Все были склонны с ним согласиться. Чживэй даже подумала, что дальнейшего суда не последует, когда магистрат сказал:

– Имеются и свидетели такого преступления. – Он посмотрел на господина Чэна. – Вызовите их!

Свидетелей сменилось трое, и все повторяли одну и ту же легенду без запинок. Столь слаженно могли говорить лишь люди, которые заранее заучили слова и которые совсем не боялись последствий вранья.

Первым свидетелем выступил тщедушный старичок Лао Ун. Он рассказывал о том, как устраивал тайные встречи для госпожи Мэйлинь и правителя Юя. На возражения Мэйлинь, что она впервые видит этого человека, старичок тут же начал извиняться, что пришлось «выдать» ее, и сразу же заверил суд, что не знал, что «госпожа замужняя».

Следующим выступал слуга господина Чэна с огромным синяком на лице, заявив, что не раз видел, как супруга его достопочтенного хозяина покидала дом, переодевшись служанкой. После чего появился невысокий и широкоплечий охранник, который подтвердил слова слуги.

Магистрат покивал головой.

– Что ж. У суда нет сомнений в том, какой вынести приговор. Я объявляю тебя виновной в прелюбодеянии и намеренном и коварном предательстве императора и народа. За такое преступление Уложение о наказаниях предписывает смерть через рассечение на части. Учтя тот факт, что твоя семья отреклась от тебя и сдала тебя самостоятельно, они будут помилованы и должны будут на словах подтвердить клятву верности империи Чжао.

Чживэй склонилась к сестре.

– Надо их задержать. Запасной план. Будь готова!

И Чживэй вышла из-за колонны, привлекая к себе удивленные взгляды. Чживэй сложила руки за спиной и пружинистой походкой подошла к центру зала. Она знала, что создавала впечатление наглого, уверенного в себе юноши, и собиралась такого образа и придерживаться.

– У меня появились вопросы.

По залу пробежался шепоток: «Кто это»? Магистрат поднял голову, обмениваясь взглядами с господином Чэном.

– Позвольте представиться. Меня зовут Люжэнь, я скиталец, борец за добро и справедливость, и у меня вопрос… Вы говорили об уликах: переписке. Где она хранилась?

– Под подушкой госпожи, – вызывающе ответил слуга с разбитым лицом.

– Госпожа Мэйлинь, вы хранили переписку под подушкой?

– Я не вела никакой переписки.

– Интересно, – протянула Чживэй, собираясь продолжить, когда ее перебили.

– Как бы вы сюда ни попали, господин Люжэнь, вы должны немедленно уйти. Вы нарушаете порядок. – Магистрат грозно поднялся с места. Этого хватило, чтобы люди испуганно отпрянули, опасаясь силы светлого. Чживэй же ответила на грозный взгляд уверенным.

– Я блюду закон! – Чживэй усмехнулась. – Или его остатки. На вашем месте, господа, я бы меня выслушал. Потому что то, что я собираюсь рассказать вам, может обернуться для вас большой бедой. Господин Чэн?

У привлекательного мужчины забегали глаза. Он явно пытался понять, когда же все пошло не так.

Чживэй почти видела размышления приближенных Чэну чиновников: «убрать неприятного свидетеля и покончить с фарсом» или все же быть осторожными. Додумать она им эту мысль не дала, продолжая:

– Что ж, господа. Все факты вам известны. Госпожа Мэйлинь была найдена в чайном доме в неприличном виде… По наводке кого?

– Меня, господин. – Тщедушный старичок поклонился.

– Как же ты понял, что это госпожа из дома Чэн?

Лао Ун заметно смешался.

– Я видел… я видел её на фестивале фонариков!

– Госпожа Мэйлинь, выходили ли вы гулять на фестиваль фонариков?

На лице молодой госпожи появилась надежда.

– С момента замужества – ни разу!

– Я видел её ещё раньше, – тут же сориентировался Лао Ун.

– Тогда ты должен был узнать ее при первой встрече, почему же тогда не доложил сразу?

– Я…

Чживэй не дала ему закончить очередную ложь.

– Как видите, часть свидетельств очень сомнительная. Но давайте перейдем к фактам. Мы знаем, что была найдена переписка госпожи Мэйлинь. Правитель Юй прямо сейчас задержан. А риса и правда не хватает. Выводы, господа, уже из этого сделали, но что если я расскажу вам совершенно другую историю?

Слушатели зароптали. Вперёд вышла пожилая женщина, представилась бабушкой Мэйлинь (и та впервые задрожала и стыдливо опустила голову).

– Давайте выслушаем господина! Мэйлинь всегда была послушным ребенком! Она не могла натворить таких ужасных вещей.

– Начнем с самого серьезного обвинения – сожжения зернохранилищ, предательства Империи Чжао ради собственной выгоды. План, на первый взгляд, казалось бы, безупречный и коварный, был разработан госпожой Мэйлинь. Она сумела выйти на правителя Юя, завоевать его расположение и уговорить совершить преступление. В одиночку госпожа Мэйлинь обвела вокруг пальца двух умнейших мужчин Ланьчжоу… Но при этом она хранила столь опасную переписку под подушкой? И не письма от правителя Юя, которые могли бы быть наполнены сентиментальными чувствами. Нет, она хранила собственные письма, содержащие подробные указания к действию? Возникает вопрос: могла ли столь хитроумная женщина совершить такую роковую ошибку, оставив улики у себя под подушкой? Или же кто-то другой постарался замести следы, перекладывая вину на плечи госпожи Мэйлинь? Нам может помочь сравнение почерка. Есть ли у вас старые записи, написанные рукой госпожи Мэйлинь?

Магистрат отрицательно раздраженно качнул головой. Чживэй улыбнулась и повернулась к публике.

– Кто мог бы совершить такой подлог? Кто имел доступ к зернохранилищам по долгу своей службы? Если мы приглядимся к этому делу, то поймем, что именно господин Чэн у нас чиновник министерства земледелия, отвечающий за продовольствие города и окрестностей. Обратили ли вы внимание, что транспорт, столь богато отделанный, совсем новый? Доходы господина Чэна заметно выросли.