Текст книги "Кольцов. Часть 2"

Вокруг стремительно темнело. Но возле буфетной стойки, кафе и самой воды зажглись электрические фонари, перевитые множеством разноцветных лампочек. Это было потрясающе красиво. Из леса уже слышались звуки джазового оркестра. Играли какой-то тонкий и удивительно прекрасный, вибрирующий низами, заморский фокстрот.

Теперь пляж был почти пуст. На одном из шезлонгов он узнал знакомую фигуру. Недалеко от воды сидела сама Варвара Семеновна и курила длинную пахитоску, заправленную в тонкий мундштук. Только в этот раз она была одета в темное вечернее платье, сверкающее издали черными опалами. На глянцевых волосах красовалась алмазная диадема с небольшим, но изящным пером. Женщина смотрела на спокойную гладь воды, подсвеченную радужными гирляндами.

Андрей тихо подошел сзади. Она обернулась.

– Андрей Николаевич, ты решил стать Робинзоном в моих лесах?

Андрей усмехнулся. Теперь, в темноте и гуще озерной прохлады, он почувствовал себя неловко в обнаженном виде, стоя перед дамой, одетой в такой роскошный вечерний туалет.

– У вас здесь славные места, Варвара Семеновна. Я увлекся прогулкой и не заметил, как стемнело.

– Здесь очень быстро темнеет. Но вообще-то тебя не было почти два часа. Я уже отправила на твои поиски Феликса.

– Зачем? Куда бы я делся?

– Бог тебя знает, дорогой мой. Я гнала уже от себя мысли, что тебя могла поглотить сия озерная пучина. Это было бы слишком тривиально и неинтересно.

– Почему? – усмехнулся Кольцов.

– Помилуй. В самом начале нашего знакомства?

– Ну, я видел в своей жизни смерти еще более нелепые…

– Я знаю, Андрей. В машине ты уже успел нагнать на меня жути.

– Ты боишься смерти? – с улыбкой спросил он.

– Боюсь. А ты?

– Нет, если честно. Ты знаешь, что смерти вовсе нет. Мы лишь переходим в иное состояние. А после рождаемся вновь. Мы живем множество жизней. Ничто и никуда не исчезает.

– Мне определенно симпатично такое видение мира, – она затянулась дымом. – Это, кажется, буддизм.

– Это не просто буддизм. Это истина.

– О, ты бываешь так уверен в своих словах, будто и вправду познал истину.

– Может и так. Просто я слишком много раз воплощался на этой планете, а потому эти знания лежат не на поверхности. Мой дух их знает давно. И в каждом воплощении это знание рождается вместе со мной.

– А может, мы с тобой уже пересекались в прежних воплощениях? – тонкие брови Бронш удивленно изогнулись.

Теперь, в вечернем сумраке, в ослепительном платье, она показалась ему особенно красивой.

– Вполне вероятно, что мы пересекались в прежних жизнях, – кивнул Андрей. – Как правило, группы знакомых душ реинкарнируют вместе из раза в раз.

– Слушай, это все так интересно. Вот почему я так люблю рисовать исторические темы.

– Наверное, – согласился Кольцов.

Он отыскал глазами парусиновое кресло, на котором лежали его вещи, подошел к нему и стал медленно одеваться.

– Варвара Семеновна, у вас там готовится настоящий праздник или банкет, а я, честно говоря, одет неподобающим образом. Там все во фраках…

– Ах, глупости. Во фраках в основном те, кто ничего из себя не представляет. Поверь. Не одежда красит человека, а наоборот. Ты отлично бы смотрелся ровно так, как выглядел еще минуту назад. Обнаженным. Хотя, ночная прохлада… Я не хочу, чтобы ты простудился.

Андрей вновь подумал о том, что Бронш симпатична ему.

– Я закаленный товарищ, – улыбнулся он.

– Закаленный товарищ, не смущайся. Я рада тебе в любом виде. И потом это только начало – водка, вино и марафет заставят многих довольно быстро раздеться донага.

– Я и сам не люблю эти фраки, смокинги-хренокинги, – рассмеялся Андрей. – Когда их надеваю, то чувствую себя, словно зажатым во второй футляр.

– А первый футляр, это что?

– Первый футляр – это наше собственное тело. Для духа – оно футляр, причем довольно жесткий. Однажды я намеревался выскочить из него, но мне не дали. Вернули.

– Вот как?

– Да… – задумчиво произнес Андрей. – Хотя, понимаю, что для танго лучше-таки надевать фрак, классический костюм, или рубашку с брюками. В общем, на публику лучше танцевать не нагим. Хотя, – Андрей задумался. – Я полагаю, что танго в нагом виде тоже будет выглядеть красиво.

– О, сегодня для моих гостей будут танцы в обнаженном виде. Возможно, даже танго.

– Вот как?

– Именно. Их исполнят мои модели. Ты видел их сегодня на пляже.

Недалеко раздался шорох легких шагов и ровное дыхание. По пляжу бежал красавец Феликс. Он был одет в довольно симпатичный и дорогой, серый летний костюм и светлую рубашку. Костюм сидел на нем просто безупречно. Волнистые волосы казались немного влажными и были зачесаны назад.

«Да, этот парень редкостный красавец, – вновь подумал Андрей. – Но на свой остров я его не возьму…»

– Варвара, Андрей Николаевич, я уже сбился с ног. Даже на том берегу успел побывать. Меня на лодке наш Петрович свозил. Вы где были?

– Андрей Николаевич просто гулял, – смеялась Варвара. – Ладно, мальчики, пошли уже на танцплощадку. Все гости давно собрались.

* * *

Бронш ухватила под руки Феликса и Андрея и повела их в сторону леса, туда, откуда лились низкие звуки великолепного фокстрота, туда, где еще ярче сияли фонари и слышался пьяный гомон толпы. Когда они всходили на деревянный помост, гости радостно аплодировали хозяйке и ее кавалерам. Оркестр на миг остановил музыку, а трубач с барабанщиком как-то залихватски, затейливо поприветствовали главных персон. Андрей жмурился от ярких софитов.

Варвара сделала знак рукой, и музыканты стихли.

– Дамы и господа! – торжественно произнесла она. – Товарищи! Прошу вас есть, пить и веселиться от души. Сначала для вас станцуют и споют мои звезды. Потом будут общие танцы до утра.

Феликс довел Андрея до центрального столика. Он был никем не занят. Его держали для хозяйки и ее самых близких гостей. Он был красиво сервирован английскими фарфоровыми приборами. Андрей успел заметить, что гирлянда из белых роз разделила стол ровно по диагонали. На одной половине стояли вазы с фруктами, орехами, ягодами и горячими пшеничными лепешками, а на второй половине ярким бисером переливались серебряные икорные судки, блюда с омарами, устрицами, обложенные колотым льдом. Умопомрачительные розочки и веера из форели вызывали острый аппетит. Прозрачный балык из осетрины источал острый аромат. Стояло здесь и шампанское в ведерке, импортные вина и даже водка в запотевших графинах.

– О, а это все мне. Это – моя половина стола. Я, господа-товарищи, в отличие от вас, травоядных, очень уж уважаю свежую рыбку. Осетрину, например, – потирая руки и улыбаясь жемчужными зубами, произнес Феликс. – А вы, товарищи вегетарианцы, кушайте свои фрукты.

Отчего-то именно с этой минуты он стал еще сильнее раздражать Кольцова. После того, как Феликс произнес слово «рыбка», он стал напоминать Андрею холеного кота с масляными глазами.

За соседними столиками звучала английская и французская речь.

Раздалась барабанная дробь, слушатели притихли. И вдруг оркестр заиграл отрывок из Сарабанды Генделя. В джазом исполнении эта музыка была не менее величественной, но джаз придавал ей особый пикантный флер. Особенно старался контрабас.

Танцпол ярче обычного осветили софиты с разноцветными светофильтрами. В самом начале доминировал темно синий, почти кобальтовый оттенок, переходящий в густой антрацит. Он придавал всему действу и кронам темных сосен, уходящих в звездное небо, нечто макабрическое. И музыка великого Генделя как нельзя лучше усиливал сей эффект. Андрею казалось, что из теплого подмосковного вечера он перенесся в мистическую Средневековую сказку. Сходства со сказкой добавил прилет огромного ворона, усевшегося на пюпитр дирижера.

Кольцов посмотрел на Варвару. В темноте ее глаза казались огромными и блестящими. Роскошное черное платье придавало ей таинственности.

«Не иначе, как наша милая хозяйка начиталась Эдгара По, – решил Андрей. – Ворон, лес, Гендель… Что-то в этом есть».

– Тебе нравится «The Raven» великого По? Я угадал? – шепнул он.

– Ты меня читаешь… – улыбнулась Варвара.

Кобальт сгустился, а после сцена осветилась ярко красным светом. Звуки Сарабанды стихли. И оркестр грянул другую мелодию. И это было танго. Низкое, страстное и головокружительное танго.

От боковой лестницы на помост вышли двое. Он был в строгом фраке, молод и элегантен. Черные глянцевые волосы были зачесаны назад. Она была полностью обнажена. Русые волосы, уложенные в изящную прическу, покрывала небольшая прозрачная шапочка, унизанная жемчугом. Такие вечерние украшения были последним писком нэпманской моды. Длинные ноги были обуты в черные лодочки на каблуках.

Зал вновь притих. И начался танец. Партнер довольно уверенно вел даму, двигаясь в классическом танго.

У Андрея перехватило дыхание от красоты этого зрелища. Он видел, как плавно изгибается талия партнерши, как дрожит тело, покрываясь легкой испариной, как напряжены острые соски небольшой груди. Было заметно, что девушка робеет от собственного вида. Она дольше обычного прикрывала ресницами глаза, будто хотела зажмуриться и прогнать от себя собственную наготу.

За ней наблюдали сотни глаз. В самых откровенных поворотах и резких выпадах был отчетливо виден ее голый и нежный лобок, похожий на лобок юной девочки. Живот то напрягался и втягивался, то делался выпуклым и удивительно женственным. Хороши были и пышные ягодицы.

Красный цвет вновь сменился синим. На фоне обнаженной кожи, игры со цветом выглядели настолько ярко и ошеломительно красиво, что вокруг перестали стучать вилки и ножи. Зал, словно бы онемел.

У Андрея закружилась голова. Он почувствовал необычной силы вожделение. Он живо представил себя на месте мужчины. Он знал, что его танец выглядел бы не хуже.

Танго закончилось красивым выпадом ноги партнерши. Площадка взорвалась шквалом аплодисментов.

После танцоров на сцену вышла плотная молодая брюнетка. Из одежды на ней были одни туфли красного цвета, черные чулки из сетки, на подвязках, и длинные ажурные перчатки. Глаза женщины были ярко подведены черной тушью. Губы блистали кармином. Женщина подошла к массивному микрофону, нахмурила нарисованные брови, сделала решительное лицо и вдруг запела арию Кармен из оперы Жоржа Бизе на испанском языке. Сопрано певицы было довольно сильное, но оркестр, не столь привычный к подобной музыке, справился со своей задачей. Однако Андрей поймал себя на мысли, что его взгляд был постоянно устремлен на иссиня черный лобок певицы и вольно торчащую грудь.

«Вот она, свобода нравов, черт её возьми, – думал он. – Ну, отчего же мне так тревожно? Может, от того, что я привык видеть Кармен в испанском платье, а не в одних чулках…»

Андрей машинально подхватил бокал с шампанским, протянутый ему Феликсом и осушил его почти до дна.

После Кармен на тацпол вбежала полная разбитная негритянка с копной кудрявых черных волос. На этой даме тоже были надеты чулки. Только это была уже сеточка белого цвета. Белые туфли венчали короткие ноги. Обнаженные гениталии и полный живот был прикрыт небольшой юбкой, похожей на пачку балерины, обсыпанной блестящей пудрой. На голове красовалась удивительно маленькая шляпка, тоже блестящая, похожая на мужской цилиндр. А груди, огромные арбузные груди африканки, были вольготно распущены. Она издала какой-то гортанный победный крик, встала в смелую позу, выставив полное бедро, и вдруг запела удивительной красоты джазовую композицию. Эта композиция походила на знаменитую "Livery Stable Blues".

Публика взревела. Многие гости, отставив тарелки с едой и бокалы, бросились танцевать. Через минуту весь танцпол был заполнен танцующими парами. Они двигались кто во что горазд. Кто-то танцевал, держась за руки, а кто-то соло, и это напоминало "Animal dans". Когда чернокожая певица лихо завершила первую композицию, она запела нечто в еще более быстром темпе, наращивая в голосе низкие ноты с легкой хрипотцой.

Теперь, казалось, танцевали уже все. В черное июньское небо, полное вспыхнувших звезд, летела красивая джазовая музыка, а вместе с ней, чудилось, ввысь летит сама душа. Андрей, повинуясь всеобщему веселью, танцевал так легко и радостно, что не чувствовал под собой ног. Он видел, что танцпол постепенно наполнился обнаженными красавицами, теми, которых он встретил еще днем на берегу озера. Были здесь и голые парни. Кто-то из чопорной доселе публики также разделся донага, побросав вещи на спинках стульев.

За безудержными джазовыми композициями последовал разбитной матчиш. И Андрей умело выделывал ногами четверки.

А после толпа, будто дыша одним горлом и пульсируя одним нервом, откатилась вновь к своим столикам, чтобы с жадностью напиться вина и вкусить разнообразных закусок. А танцпол заполнили обнаженные пары профессиональных танцоров. Полились звуки медленного фокстрота.

Андрей смотрел на это зрелище расширенными от возбуждения глазами. Он сам не заметил, как пьяный дух Варвариного Вертепа затуманил ему голову. В такт музыке вибрировало все пространство. Густой воздух пах духами, мускусом, женским секретом и потом. Он пах предчувствием счастья, вседозволенности и развратом. Даже темный лес вокруг, казалось, гудел струнами сотен деревьев.

– Я подсыпала ему в вино чуточку кокаина, – прошелестела Варвара на ухо Феликсу. – Смотри, как он весел.

– Ох, коварная, испортишь ты нашего доктора.

– Ну, я же совсем чуть-чуть…

Но Андрей не слышал их. Ему было удивительно хорошо. Огни вокруг стали мигать в такт быстроменяющимся композициям. Это был Дюк Эллингтон, Скотт Джоплин и Сэм Вудинг. Немногие в Советском союзе знали этих композиторов и исполнителей. Эта музыка считалась весьма элитарной, почти запрещенной, и просачивалась в страну Советов окольными путями. Но Андрей, будучи глубоким меломаном, хорошо знал ее всю. В любой заграничной поездке он скупал десятками новенькие граммофонные и патефонные пластинки, берег их и очень гордился ими. А потому, слушая дерзкое исполнение оркестра с виртуозным соло пианиста и саксофона, наш герой был вне себя от счастья.

Ему казалось, что он полон недюжинных сил. Он танцевал без устали, подхватывая за талии обнаженных девушек и поднимая их на руки. Он прижимал их к своему телу и целовал в раскрытые губы. Все они казались ему неимоверными красавицами. Напряжение нарастало. Он выискивал глазами, кого бы из дам утащить прямо тут же в кусты. А после все завертелось в еще более быстром калейдоскопе, и он ощутил на себе губы Бронш. Она держала его за голову цепкими, тонкими, почти колючими пальцами, и целовала терпким поцелуем. Он перехватил ее руки и почти до хруста сжал тонкую талию.

– Я тебе дам ключи, – прошептала она. – Как устанешь, иди в усадьбу. На втором этаже твоя спальня. Это комната под номером 26. Найдешь легко в правом крыле.

Он почувствовал, как ее рука скользнула в его карман. Мимоходом Бронш коснулась конца напряженного члена.

– Ой, какой хороший мальчик. Какой сладкий мальчик… Мальчик уже готов.

Потом Варвара куда-то исчезла, словно бы растворилась в толпе обнаженных гостей. Он вновь с кем-то танцевал. И ему казалось, что стоит оттолкнуться ногами, как он взлетит в самое небо. Безудержное веселье неслось по кругу. Всюду слышался смех и женский визг.

Слева от него кто-то говорил по-французски. А рядом некий бородатый господин, в голом виде и одной шляпе, собрав возле себя небольшой кружок слушателей, что-то досужее растолковывал гостям заплетающимся языком.

– Товарищи, мы вступаем в новую эру, – вдохновенно вещал бородатый. – Эру, когда исчезает такое понятие, как стыд. В эру, когда не будет нужна одежда. В эру свободы, равенства и братства. Мы будем все ходить нагими.

– Позвольте, – вдруг встрял Кольцов. – А как же вы будете ходить нагими зимой?

– Зимой не станем, – буркнул оратор.

– Смешно! Вам еще не надоели все ваши тряпочки и эти жалкие прокладки на теле? – Андрей ткнул себя в живот и опустил глаза ниже – вся его светлая рубаха была мокрой.

Наверное, я пролил на нее вино или сок, подумал он и, с остервенением сорвав с себя рубашку, бросил ее в сторону танцпола.

– Смешно, – продолжил он.

– А что вы предлагаете? – нервно спросил бородатый.

– А разве не логичнее жить человеку в таком климате, где круглый год тепло?

– Ну, это вы хватили, батенька, – засмеялся кто-то в толпе. – Ради вас небесная канцелярия не изменит погоду в Москве.

– В Мо-оо-скве? – презрительно передразнил Кольцов. – А на кой черт вам сдалась ваша Москва? Если наших предков угораздило здесь поселиться, то это еще не значит, что и мы должны тут и дальше прозябать.

– А куда же прикажете всем деться?

– Во-оо-оот! Куда? Это вопрос. Разве мало на земле райских мест? Разве мало островов?

– Эвона как вас расперло? – захихикал мужик. – Теперь он все больше походил своим видом на мифического сатира с козлиной бородой. – Ну, так и катитесь на свои острова к обезьянам и дикарям. А мы будем жить здесь, в новой стране Советов. Мы здесь будем строить новую жизнь.

– И покачусь, – запальчиво отвечал Кольцов – Покачусь. Только Вы меня все и видели. Дайте срок. Все продумаю, соберу команду и свалю я от вас!

Он отошел от кружка, где ораторствовал бородатый в шляпе.

– Товарищи, – продолжал тот. – У нас не будет буржуазных браков. Будут вольные союзы из нескольких людей. Кто хочет, может иметь по две, три, четыре жены.

– А если я хочу два мужа? – раздался бойкий женский голосок.

– Да, пожалуйста, мадам. Будет вам и два мужа. А захотите и три!

Все вокруг засмеялись. Андрей зажмурил глаза и увидел вместо человеческих голов, головы откормленных куриц с розовыми гребешками. Они трясли головами и щелкали клювами. Он протер глаза – наваждение исчезло. Но, даже отойдя в сторону, он слышал, казалось, уже не человеческую речь, а куриное кудахтанье. Он оглядел толпу прочих беснующихся гостей. Мало кто оставался теперь в одежде. Даже Розалия Платоновна оказалась теперь в полнейшем неглиже – обильные телеса прикрывала тоненькая сорочка. Ее откровенно тискал какой-то здоровяк в одних подштанниках. Брюнет Луи из Мадрида обнимался с… другим брюнетом.

«Какая мерзость», – подумал Кольцов.

На одной из лавок сидела командирша Кривошеина, без кожаной тужурки, и, держа маузер дулом к небу, собиралась выстрелить. К ней подошел кто-то из официантов и спокойно забрал оружие из пьяных рук. Командирша обвела мутным взглядом толпу и, казалось, уставилась на Андрея. Но Андрей тут же поспешил отвернуться.

«Еще не хватало мне лобзаний с этим крокодилом», – подумал он.

Андрей постоял с минуту и вновь возвратился к столику. Он вдруг почувствовав сильный голод. И принялся с жадностью поглощать лепешки, орехи и персики. Рука ухватила даже пару устриц. Андрей с наслаждением всосал в себя эти скользкие дары моря. Поел он и лобстеров, балыка и икры. Он ел еще какие-то рыбные закуски с неведомым доселе аппетитом. А после его стало мутить. Непривычная еда сдавила желудок и рвалась наружу. Он быстро отыскал деревянный сортир…

Когда вышел из него, то почувствовал небольшую усталость. Но в голове немного прояснилось.

«Зачем я пил это вино? Какое оно гадкое, – подумал он. – Я же вообще не пью. Что со мной?»

Танцевать больше не хотелось. Рука нащупала в кармане ключ.

«Интересно, а сколько сейчас времени? – думал он. – Светка, наверное, сходит с ума. Ладно, переживет. Чего я вечно с нею вожусь, как с писаной торбой? Вон, люди давно уже имеют по три жены и ничего. Чем я хуже? Да, хоть изредка имею же я право, устраивать себе праздник плоти. А она? Ее я приучу. Если любит меня, пойдет на все».

Теперь он шел по лесной тропинке, прямо к усадьбе. Многие окна в здании тоже горели яркими огнями. Из распахнутых окон первого этажа вновь звучал Вертинский. И вслед за певцом Андрей пропел:

 
Где Вы теперь? Кто Вам целует пальцы?
Куда ушел Ваш китайченок Ли?
Вы кажется потом любили португальца?
А может быть с малайцем Вы ушли…
 

«Посплю немного и поеду домой, – решил он. – Хотя… Бронш отдала мне ключи. Значит, она может меня ждать в комнате или прийти позже. Ладно, чего уж. Если она захочет, я уважу даму…»

Он поднялся на второй этаж и, пройдя несколько пассажей, довольно быстро отыскал комнату под номером 26. Отомкнул дверь и зашел. Рука нащупала выключатель. Под потолком вспыхнула яркая люстра. Это была спальня, выполненная в стиле классики и рококо. Стены спальни были окрашены в нежно салатовый цвет. Потолок и часть стен были украшены лепниной с растительными мотивами и легкой позолотой, сияющей в свете ламп. Тут же висели гобелены – какие-то французские лесные пейзажи. Ноги ощутили ворс роскошного персидского ковра, расстеленного посередине комнаты. Чуть дальше стояла огромная кровать с небольшим балдахином, заправленная зеленым шелковым покрывалом. Были здесь и два кресла и столик с вазой, полной фруктами, а также бутылкой вина.

Он с радостью обнаружил боковую дверь, ведущую в уборную. Там была устроена отличная ванна с душем и умывальник.

«Куда я дел свою рубашку? – подумал Андрей. – Я, кажется, ее куда-то зашвырнул. Досадно. И как я завтра поеду домой? В одних штанах? Ну, и черт с ним, уеду в одних брюках. Или попрошу что-нибудь у Варвары».

Он не спеша принял душ. И ныне чувствовал себя намного бодрее. Алкоголь довольно быстро испарился из головы, однако, он обнаружил новую странность – он не просто желал сейчас страстного секса, он хотел его как-то особо навязчиво и остро – его член предательски стоял, словно каменный.

«Ну, и где же вы, хозяйка дома? – усмехнулся он. – Уж, верно, скоро рассвет…»

– Да и бог с вами. Не хотите – не надо. Чай, Феликс сумеет вас развлечь не хуже меня, – со злостью подумал он. – Черт, знает, что! Определенно здешние места вводят в какое-то бесовское состояние. Отчего же так хочется? А Светка, наверное, спит…

Он представил мягкое и податливое тело свой ненаглядной женушки, и ему стало грустно.

Вздрогнул он от скрипа открывающейся двери. Он ожидал увидеть на пороге наркомовскую художницу. Но… В комнату зашли две совсем юные девушки. Они были даже моложе тех, кого он видел на берегу озера и на вечеринке. На вид им было не более шестнадцати. Одеты девушки были в одинаковые светлые блузки и скромные темные юбочки. На голове девиц красовались красные косынки, а в области груди – комсомольские значки. Андрей опустил глаза ниже. Ноги девиц были обуты в одинаковые сандалии с белыми носочками.

«Ах, как трогательно… – подумал Андрей и отчего-то разволновался не на шутку. – Белые носочки… Что за сатанинские изыски? Черт!»

– Девочки, милые, вы кто? Вы случайно не ошиблись дверью? Здесь я сегодня ночую.

– Нет, дядя Андрей, – с лукавством отвечала одна из них. – Мы не ошиблись.

Вторая девица тут же замкнула комнату изнутри и спрятала ключ в кармане.

– Позвольте, девочки. Вы пришли в комнату к взрослому мужчине.

– Мы знаем, – рассмеялись они. – Варвара Семеновна сказала, что мы ее подарок для вас, так как она сама не может сегодня.

«Да, – вспомнил он. – Именно поэтому она и не купалась… Но, господи, как это благородно – предоставить мужчине собственную замену. Но, какую!»

– Вот как? А что же я с таким подарком должен делать?

– Вы сами знаете, дядя Андрей.

– Господи, зачем ты посылаешь мне подобные искушения? – прошептал он. – Видимо, мои муки еще не кончились на сегодня.

– Дядя Андрей, можно мы разденемся?

– Ну, раздевайтесь, если есть желание, – голос его предательски дрожал.

Девчонки принялись довольно бойко скидывать с себя блузки, юбки косынки. Одна из них оказалась обладательницей чуть рыжеватой роскошной косы, у другой были короткие русые, волнистые волосы. Обе они казались довольно миловидными. Нежные шеи, чистая кожа, красивая форма ног и рук. Девушки не были полными, скорее, наоборот. Под тонкими беленькими сорочками отчетливо торчали нежные груди. Когда из одежды на них остались эти самые сорочки и белые носки, Андрею отчего-то стало страшно.

– Остановитесь, – хрипло произнес он. – Вам сколько лет? Вы еще не были с мужчинами?

– Нам уже восемнадцать обеим, – не моргнув, соврала одна их них. – Не переживайте, дядя Андрей. Мы уже имели половые сношения.

Андрей почувствовал, что девчонка врет, прибавив пару или тройку лет себе и своей подружке, но не стал возражать.

Девочки постояли с минуту и скинули с себя последние форпосты на пути к полной наготе. Только белые носки так и остались на загорелых и крепких ногах.

«Эти носки точно сведут меня с ума… Девчонки… Они почти подростки. Нимфетки. Господи…»

Они несмело подошли к кровати. Андрей давно прикрывал пах простынею, чтобы не смущать юных прелестниц своей откровенной готовностью. Та, что была с косой, присела рядом. Ее он и повалил первой на подушку. Правая рука ухватила девицу за затылок, левой он сжал ей каменную девичью грудь. Сжал сильно – она вскрикнула от боли. И тут же он закрыл ее рот страстным поцелуем. В это самое время вторая девчонка обошла кровать с противоположного края и легла рядом. Когда Андрей оторвался от губ рыженькой, он встал на колени. Господи, как давно он мечтал об этом – двое, трое и более женщин в его постели. Голова кружилась от восторга и возбуждения.

Он стал внимательно рассматривать их плавные линии фигур. Тонкие талии переходили в плоские животы, а ниже шли выпуклые лобки без всяких признаков растительности. Только нежные и выпуклые дольки, которые слегка струились влагой. Он чуть не зарычал от вожделения при виде их голых лобков.

Похоже, они там все сбрили, подумал он. Боже, что за искушение…

Ему понравилось в них все. От чистых лбов, нежных овалов лиц, шеи, стройных и крепких фигурок, до тоненьких щиколоток.

– Раздвиньте ноги! Обе! – скомандовал он. – Шире! Еще шире.

Он приказывал, и они его тут же слушались. Без всяческих прелюдий, не желая терпеть ни минуты, он загнал своего гостя в распахнутое лоно рыженькой. А правая его рука ухватила вторую девушку за грудь. А после пальцы нырнули к ее выпуклому сокровищу. Обе девчонки были мокрые. Не так мокры, как бывала его жена, но все-таки. Его член с наслаждением скользил в узкой норке первой девицы. Она была не девственна. А рядом он чувствовал возбужденное дыхание второй. Через несколько минут он с не меньшим наслаждение вошел во вторую девушку. Та вскрикнула, но стала со страстью подмахивать ему бедрами. Его губы целовали то одну, то другую, пальцы мяли их крепкие груди. Он то и дело с жадностью вбирал в себя соски обеих девушек попеременно. Сдвинув на подушке их головки, нежно целовал сначала одну, потом его губы играли на губах второй.

«Господи, какое это наслаждение! Какой пир… Как было бы славно, иметь это каждый день. Много разных девушек. И как было бы хорошо, если бы все они тут же беременели от меня. Я точно в прошлых жизнях был султаном… Мне мало одной женщины. Мало! Я так хочу!»

– Я так хочу! – вслух прорычал он. – Перевернитесь теперь обе на животики. Быстро! И поднять ко мне попки. Я засажу в вас сзади. Буду входить в обеих попеременно. Прогнитесь.

А потом… Потом он велел им встать, сесть и снова лечь. Велел им ласкать его нежными ртами девичьих губ. Он, словно заново был пьян, только это опьянение было намного сильнее.

Сколько это длилось, он не помнил. За окном уже давно было светло, и вовсю щебетали птицы. А он все не отпускал из своих жадных объятий двух юных прелестниц. Кончил он вперед в ту, что была с косой, а после, быстро вынув своего верного друга, часть семени он перенес в ее подругу.

– На! – снова рычал он, добавляя при этом: – Я так хочу… Я так хочу… Много…

Он даже не заметил, как отключился. Ему снились зеленые долины, луга и сады неведомой и прекрасной земли. И он парил над этими волшебными красотами. Летал меж огромных седых скал, над темным от синевы морем. А внизу, в ложе из мягких трав, лежали две обнаженные женщины. И он знал, что это его жены. Еще он знал, что у него будет еще множество других женщин. Он знал это и испытывал подлинное блаженство. Но вдруг, словно немое изваяние – перед ним возникла фигура его жены. Она смотрела на него растерянно. И это взгляд, такой знакомый и родной, вдруг не на шутку встревожил его и заставил проснуться. Андрей вздрогнул и открыл глаза. Девушек в комнате не оказалось. Он лежал на кровати один. Рядом стоял стул, на котором висела его чистая одежда. На месте была и рубашка, та рубашка, которую, как ему казалось, он потерял вчера возле танцпола. Рубашка была чистой и отутюженной.

«Господи, который час? Светка, наверное, сходит с ума. Надо быстрее ехать домой».

Он поспешил в уборную.

Через несколько минут в комнату постучали.

– Войдите, – чуть нервно ответил он.

Ему не хотелось ни с кем разговаривать. Надо было быстрее ехать домой. В комнату вошла горничная. Это была женщина средних лет, одетая в зеленое форменное платье, передник и чепец.

– Андрей Николаевич, хозяйка уехала с утра по делам и просила вам передать, что она вам позвонит. И еще, чтобы вы завтракали, и вас отвезут домой.

– Благодарю. Который час?

– Половина двенадцатого, – вежливо отвечала женщина. – Разрешите, я привезу вам завтрак?

– Благодарю, но я спешу.

– Как угодно. Внизу вас ждет машина.

* * *

Андрей бодро сбежал по ступеням на первый этаж, миновал огромный холл с портретом Ильича и выскочил на улицу. Легкие с наслаждением вдохнули лесные ароматы усадьбы.

«Как же тут хорошо!» – внезапно подумал он.

Недалеко от главного входа, за центральной клумбой, он увидел глянцевую черную машину. Это был форд. Из машины ему дважды посигналили. Когда он подошел к ней, дверка гостеприимно распахнулась. На переднем сиденье, помимо водителя, сидел брат Варвары – седовласый огпушник, похожий на итальянского мафиози. Вчера вечером Андрей как-то забыл о нем. А сейчас он вновь возник перед нашим героем собственной персоной. И одет он был уже не в праздничный смокинг, а в форму работника ОГПУ с красными погонами сотрудника Комендатуры. У Кольцова вдруг неприятно заныло под ложечкой.

– Садитесь, Андрей Николаевич. Я подвезу вас, – медленно произнес он, поднимая льдистые глаза от свежей передовицы.

«Ну вот, допрыгался, – уныло подумал наш герой. – Сейчас этот волкодав и привезет меня прямиком на Лубянку».

– Мне как раз надо заехать по делам службы, – будто в ответ на его мысли произнес Виктор Семенович. – Заодно я доброшу вас до дому. Садитесь.

– Спасибо, но мне, право, не совсем удобно. Я бы и сам добрался на извозчике.

– Зачем вам брать извозчика, Андрей Николаевич? – с легкой усмешкой произнес седовласый. – Вы Варварин гость. И я просто обязан…

Андрей сел на заднее сиденье. Взревел мотор, и они двинулись в сторону города.

– Вам понравились наши красоты? – спустя десять минут молчания спросил Виктор Семенович.

– Да, у вас тут замечательно, – отозвался Андрей.