Читать книгу "Сын (на выходные) навсегда"

Лана Легкая
Сын (на выходные) навсегда

Глава 1. Егор

Бас бил прямо в грудную клетку, световые лучи метались по залу, люди в масках и нелепых костюмах смеялись, орали, чокались бокалами и пытались танцевать.

Корпоратив – лучшее место, чтобы окончательно потерять уважение к коллегам.

Слегка прихрамывая, я дошел до барной стойки и оперся локтем о холодный мрамор. Черная рубашка, жилет, кожаный ремень, высокие сапоги и пиратская повязка на глаз, которую я снял через десять минут, потому что даже для меня это был перебор.

В руке трость. Не то чтобы она была жизненно необходима – этот этап я уже завершил – но к костюму пирата подходила идеально.

Хромой пират. Звучит правдоподобно.

Наследие аварии, нескольких операций и неудачной попытки судьбы закончить мою биографию в тринадцать. С тех пор я хромаю. Не сильно, но достаточно, чтобы незнакомые люди сначала замечали походку, а потом меня.

Я присел на высокий стул.

– Виски, – сказал бармену.

Справа от меня материализовался Вадим, коллега – юрист по корпоративному праву и по совместительству главный источник непристойных шуток на работе.

На нем была маска дьявола и красный пиджак.

– Кузьмин, – сказал он, – что это за вариант для бедных на тебе? Ты грабил только пенсионные фонды?

– Я юрист, – ответил я. – Мы грабим всех.

Бармен поставил стакан. Я сделал глоток.

– Ты хромаешь даже в костюме, – заметил Вадим.

– Это моя фишка. Вызываю жалость у судей.

– А у женщин?

– У женщин это вызывает желание накормить меня борщом и познакомить с мамой.

– Так ты же не против.

– Я против мам.

Он заржал и стукнул своим бокалом о мой. Мы некоторое время молча смотрели на танцпол, где партнеры фирмы танцевали так, словно проиграли спор.

– Кстати, – сказал Вадим, – ты видел новую помощницу из кадров?

– Нет.

– Ноги.

– У многих людей есть ноги.

– Нет, ты не понял. Ноги. М-м-м.

Я сделал еще глоток.

– Вадим, у тебя высшее образование. Попробуй формулировать мысли точнее.

– Длинные, – сказал он. – И взгляд такой… как будто она заранее знает, сколько алиментов ты будешь ей платить.

– Тогда держись от нее подальше, – сказал я.

– Я и держусь. Слишком умная.

Мы снова чокнулись. Музыка сменилась. Я собирался заказать второй стакан, когда рядом со мной кто-то остановился. Знакомый запах духов заставил обернуться. За спиной была бывшая. Не изменилась. Красивая стерва. С ней я хапнул много проблем. Мы расстались… Черт, да давно расстались. Несколько месяцев назад. Что она здесь делает?

– Саша? – сказал я.

Вадим заинтересованно притих.

– Привет, Егор.

– Ты что тут делаешь?

– Искала тебя.

Она поставила что-то на барную стойку. Я сначала не понял, что именно. Потому что мозг был занят более важным: попыткой вспомнить, не обещал ли я что-то сделать и забыл. Но потом увидел детскую люльку.

– Что это?

– Это твой сын, – сказала она.

Я сначала решил, что ослышался.

– Что? – переспросил.

Она наклонилась к моему уху и повторила громче:

– Это твой сын!

Вадим подавился виски.

– Это какая-то шутка? – хмыкнул я, привстал и заглянул в переноску. Внутри реально лежал ребенок.

Живой ребенок в крошечной зеленой шапке и с крепко сжатыми кулаками. При каждом ударе басов он вздрагивал и кривился.

– Кажется, я выпил слишком много, – сказал я медленно. – Потому что слышу откровенный бред. У меня нет и не было детей.

– Есть, – Саша забрала из рук Вадима бокал, приторно улыбнувшись, и одним глотком выпила содержимое.

– Нет. У меня нет детей.

– Есть. В то время, когда забеременела, я спала только с тобой.

– И с мужем, – напомнил я.

– Это не Олег, – скривилась она и подтолкнула люльку ко мне.

Мать вашу, она собралась его оставить здесь!

– Ты больная? – зарычал я, когда Саша повернулась ко мне спиной. – Ребенку не место в ночном клубе!

Несколько человек у бара начали оглядываться.

– Что мне с ним делать?!

– Воспитывай, – сказала она спокойно. – Ты же отец.

Я вскочил со стула, но бывшая нырнула в толпу и затерялась, я только пару раз заметил ее светлую макушку.

– Вот это су-у-учка! – восхитился Вадим.

– Ты дол***б? – рыкнул я. – Нравятся такие качели – забирай, – я подтолкнул люльку к нему.

Он вскинул руки и попятился.

– Нет, друг, я в твое дерьмо не полезу.

– Вот и закрой рот, – я подхватил переноску и стал пробираться к выходу.

Музыка била по ушам, люди толпились у бара, кто-то танцевал прямо в проходе. С люлькой в руках маневрировать между ними было примерно так же удобно, как на костылях.

– Дорогу, – процедил я, толкая плечом эльфа.

Он возмущенно оглянулся, но, увидев ношу, отступил. Ребенок внутри тихо сопел, иногда дергаясь от басов.

– Спи-спи, малец, – пробормотал я. – Потому что я не знаю, что с тобой делать.

У входа было еще хуже. Половина офиса – курильщики.

– Пропустите и счастливого Нового года, – огрызнулся я и вывалился на улицу.

Холод ударил в лицо. Снег скрипел под сапогами, воздух пах выхлопом и морозом. Я быстро осмотрел парковку перед клубом. Несколько машин отъезжали, и среди них два такси. Но Саши уже не было. У выезда как раз мелькнули задние фары.

– Твою же мать… – прошипел я.

Я пробежал пару метров, словно мог догнать автомобиль на своих двоих, и быстро понял, насколько это идиотская идея. Начал шарить в поисках телефона по карманам. Естественно, телефон выскользнул из мокрых от волнения пальцев и полетел прямо в снег.

– Бл***ь!

Я выругался сквозь зубы и осторожно поставил люльку на асфальт. Ребенок тихо всхлипнул.

– Спокойно, – пробормотал я. – Сейчас разберемся с твоей идиоткой-матерью.

Я поднял телефон, стряхнул с него снег и вытер о рукав. Быстро нашел нужный контакт и слушал гудки.

– Ну давай, – процедил сквозь зубы

Ребенок завозился, раскачивая переноску.

– Только попробуй не взять трубку, Саша, – продолжал шипеть. – Клянусь, я тебя найду и прикончу!

– Да, – услышал женский голос.

– Тебе ответить в рифму? Какого черта происходит?!

– А что происходит? – вместе с голосом из динамика лилась классическая музыка. – Сын остается в выходные с отцом. Ничего особенного.

– Бл***ь, Саш, ты че несешь?

– Егор, – выдохнула она. – Нужно нести ответственность за свои поступки. Разве ты не знал: если спать с женщиной, то она может забеременеть?

– Я предохранялся!

Казалось, голова сейчас лопнет.

– Плохо предохранялся. Все. Пока. Не трать время, тебе еще в магазин нужно заехать, купить смесь и подгузники. Не теряй, в выходные я буду недоступна, – и сбросила вызов.

Я бросил взгляд на экран и тут же нажал повторный вызов. Гудки. Один. Второй. Третий.

– Давай… давай… – процедил сквозь зубы, чувствуя, как внутри начинает закипать злость.

Телефон замолчал. Бывшая сбросила вызов!

Я уставился на экран.

– Серьезно? – тихо спросил в пустоту.

Снова нажал вызов. На этот раз даже гудков не было.

– Абонент недоступен или находится вне зоны действия сети, – сообщил женский голос.

– Конечно, – усмехнулся я зло.

Я провел рукой по лицу, выдохнул и огляделся. Парковка была почти битком, перевел взгляд на свою машину. Идея сесть за руль мелькнула и сразу же умерла. Я выпил, и не чуть-чуть. Плюс… я опустил взгляд на люльку. Из меня сейчас был максимально херовый водитель.

Ребенок зашевелился, переноска пришла в движение. А если он сейчас устроит истерику?! Я склонился в тот момент, когда маленькое лицо скривилось, детские губы задрожали.

– Эй… эй, спокойно… – я слегка покачал люльку. Она заскрипела по снегу. – Давай договоримся, – пробормотал я. – Ты не кричишь, а я верну тебя матери.

Ребенок, конечно, наплевал на мои слова и захныкал. Я выпрямился, вновь огляделся в поисках помощи. Понятно, что никто не собирался мне подсказывать, как выбраться из этого пиздеца.

– Тише. Тише. Тише, – взял люльку и стал раскачивать, пока второй рукой пытался открыть приложение такси. Пальцы подрагивали, скорее всего, от нервов – холода я не чувствовал. Наоборот, меня жарило так, что, казалось, от кожи сейчас повалит пар.

Вбил адрес бывшей и ждал, когда найдется машина. Приложение показывало, что ожидание три минуты.

Ребенок уже откровенно захныкал. Может, замерз? Да вроде тепло одет. Хочет есть? Да что я вообще гадаю?! Это не мое дело, нужно как можно быстрее вернуть пацана Саше и не забивать себе голову. Идиотка! Это надо же додуматься привезти ребенка в ночной клуб и сказать, что он мой сын.

Я опустил взгляд на ребенка, вглядываясь в черты лица. Да ничего непонятно. Курносый нос, пухлые губы. Ребенок как тысячи других детей. Я приподнял шапочку и посмотрел на цвет волос. Темные. Как у меня. Да нет. Бред! Этот пацан не мог быть моим. Мы всегда предохранялись. Всегда. Неужели я попал в эти пять процентов?..

Малец всхлипнул.

– Только не кричи, – сказал я, сильнее раскачивая люльку. – Пожалуйста.

На въезде показались фары.

– Сейчас поедем к твоей матери, – сказал я. – И я очень надеюсь, что она будет дома.

Я перехватил люльку поудобнее и направился к машине, распахнув заднюю дверь.

– Сюда можно? – бросил водителю.

Тот обернулся, окинул взглядом меня, потом люльку, задержался на секунду, но ничего не сказал.

– Садитесь.

Я устроился на заднем сиденье, поставил переноску рядом и придержал рукой. Машина тронулась. В салоне было тепло. Слишком тепло после улицы. Стекла слегка запотели, радио тихо бубнило. Я перевел взгляд на пацана, и тут меня как обдали кипятком. А что, если эта дура реально его оставила на меня?!

Малец глубоко вздохнул, поерзал и… уснул.

Водитель хмыкнул.

– Мелкие все засыпают в машине.

Я ничего не ответил. Откинулся на спинку сиденья и закрыл глаза на секунду. И меня накрыло.

Что, если бывшей нет дома?!

Что, если она реально свалила?!

Я снова посмотрел на ребенка. Скривился.

– Бред какой-то…

Растер руками лицо.

Я ведь не хотел идти на корпоратив. Жопой чувствовал, что не нужно. Не ждал ничего хорошего от попойки с коллективом. Но точно не ожидал подобного.

– Приехали, – сказал водитель.

Я расплатился, подхватил люльку и вышел. Набрал код на двери, поднялся на нужный этаж, чувствуя, как раздражение снова начинает закипать.

Остановился перед дверью и, втянув воздух, нажал на звонок. Тишина. Нажал еще раз. И еще.

– Саша! – рявкнул я, стуча кулаком. – Открывай! Открывай! – лупил со всей силы, отбивая костяшки.

Долбанутая! Отбитая дура!

Я не мог представить, что кто-то оставит своего ребенка и свалит в закат. Это в голове не укладывалось. А как же материнский инстинкт, в конце концов? Да вообще хоть капля логики и адекватности. Это ведь не тот случай, когда женщина последний хрен без соли доедала и не могла содержать ребенка. Сашу нельзя было назвать нуждающейся. Не представляю, чтобы нормальная мать так поступила.

Я сжал челюсти до скрипа зубов. В голове шумело не хуже, чем в клубе. И вдруг щелкнуло. Сестра!

Я замер, уставившись на дверь. Она бы так не поступила. Никогда. После смерти родителей именно она вытянула меня. Сама. Никогда не жалуясь и не упрекая меня. А я тогда был подростком: злым, потерянным и упрямым. Она тащила нас двоих как могла. Работала, ругалась со мной, мирилась, снова ругалась… но ни разу не дала почувствовать, что я лишний груз. И уж точно она бы не оставила своего ребенка.

Я опустил взгляд на люльку. Малец спал. Ему вообще плевать, в каком аду я сейчас варюсь.

Как бы эгоистично ни звучало, но сейчас я вновь нуждался в помощи Есении. Она не задаст лишних вопросов. Нет, задаст. Но точно поможет. Других вариантов у меня не было. Вообще никаких.

Я резко развернулся и направился к лестнице. Спустился, не чувствуя ступенек под ногами. Дверь подъезда толкнул ногой и сбавил темп.

У подъезда машина с мигалками и двое в форме у входа.

М-да. Удивительно бдительные соседи, но, когда дойдет до реального случая криминала, хрен ты от них что добьешься.

– Ваш ребенок? – прилетает мне в лоб.

Полицейские переглянулись. Один подошел, внимательно рассматривая меня, потом заглянул в люльку.

– Откуда идете? – спросил спокойно, но уже с тем самым оттенком, который я прекрасно знал. Профессиональный интерес.

– Из квартиры, – ответил я, не моргнув.

– Номер?

Я назвал.

– Мать ребенка где? – продолжил первый.

– Дома, – коротко бросил я. – Спит. Или в душе. Не знаю, я вышел.

Пауза.

Они явно не поверили.

– А почему вы так выглядите? – взгляд скользнул по моему пиратскому комплекту.

Я усмехнулся.

– Это запрещено законом?

– Нет, – ответил тот же ровно. – Но выглядит необычно.

– Приближается Новый год, – пожал я плечами. – Корпоратив. Бывшей не понравилось, что я не занимаюсь ребенком, вот и устроила мне истерику. Пришлось ехать и забирать.

Он кивнул, но взгляд не смягчился.

– Пройдемте, – сказал второй. – Покажете мать ребенка.

– А в чем, собственно, проблема? – поинтересовался я. – Что-то случилось? Я что-то сделал не так?

– Да нет.

– Тогда в чем дело?

– Поступил звонок. Мужчина, похожий по описанию на вас, буянил в подъезде.

– Ну вы же видите, что я веду себя адекватно. Сейчас вызову такси и поеду домой.

– А ребенок?

– И ребенок поедет со мной.

– Но все же мы бы хотели услышать подтверждение от матери ребенка, что она отдала его вам добровольно. Документов-то у вас с собой точно нет?

Примерно такой развязки я и ожидал.

– Как видите.

– Ну вот.

– Поднимемся?

– Поднимемся, – выдохнул я. – Сейчас я ей позвоню, – сказал, доставая телефон. – Она не любит, когда к ней приходят без предупреждения.

– Звоните, – кивнул первый.

Я опустил взгляд на экран. Открыл контакты и набрал номер единственного, кто мог меня спасти.

– Да? – раздался слегка хриплый голос.

Я облегченно выдохнул.

– Вячеслав Львович, добрый вечер.

– Егор? – в голосе сразу появилась настороженность. – Что случилось?

Я коротко взглянул на полицейских.

– Экстренно нужна ваша помощь, – сказал я ровно. – Меня сейчас отвезут в четвертое отделение.

– Причина? – сухо спросил он.

Я скосил взгляд на люльку.

– Длинная история, – сказал я. – Но очень похожая на статью 126 УК РФ с отягчающими.

Тишина в трубке продлилась не дольше секунды.

– Я понял. Не дергайся. Ничего не подписывай, но ты это и сам знаешь. Я сейчас подъеду.

– Спасибо, – сбросил вызов. Я убрал телефон в карман и поднял взгляд на полицейских. – Поехали, – сказал спокойно. – Будем разбираться. Чего тянуть.

Они переглянулись. Видимо, ожидали сопротивления или хотя бы попытки соскочить. Но я не видел смысла дергаться. Чем быстрее разберемся с этим цирком, тем быстрее я выберусь.

– Пройдемте, – кивнул один из них.

Я перехватил люльку поудобнее и направился к машине. Малец внутри тихо сопел, не подозревая, что через какие-то двадцать минут впервые окажется в отделении. Хотя с такой матерью, возможно, это будет и не первое посещение.

Меня усадили на заднее сиденье. Люльку я поставил рядом, придержал рукой.

– Отличное начало жизни, – пробормотал я, глядя на пацана.

В салоне было темно, только синие отблески периодически пробегали по стеклам.

Я откинулся на спинку и прикрыл глаза.

– Фамилия, имя, отчество, – прозвучало спереди.

– Кузьмин Егор Алексеевич.

– Дата рождения?

Я ответил.

– Документы при себе?

– В машине. На парковке у клуба.

– Ясно, – коротко отозвался тот. – Значит, задерживаем до выяснения личности.

Я усмехнулся.

– Без проблем, – пробормотал, взглянув на ребенка. Он иногда дергал рукой, морщился, но не просыпался. Надеюсь, так будет и в ближайшие пару часов. Сомневаюсь, что мне удастся освободиться раньше.

А так перспективы были самые плачевные – от шести до пятнадцати, если бывшая не объявится или объявится и решит, что меня нужно хорошенько наказать. Но тут против нее сыграют десятки гостей клуба, которые видели, как она оставила мне пацана, и записи с камер. Мозг начал активно работать, моментально избавившись от алкоголя. Никогда я еще так быстро не трезвел.

Машина остановилась у серого неприветливого здания, и меня провели внутрь.

Стандартная процедура: фамилия, имя, адрес, место работы. Один из полицейских печатал на старой клавиатуре, пока второй пытался разговорить меня. Я отвечал коротко, отсекая все лишнее. Время тянулось вязко. К удивлению, пацан крепко спал. Я несколько раз опускал на него взгляд, проверяя, дышит ли, расстегнул молнию комбинезона, когда он раскраснелся от жары и явно хотел устроить истерику. Спасло только покачивание люльки.

Когда дверь наконец открылась и я услышал знакомый голос, задница приобрела форму стула, став абсолютно ровной. Нам дали несколько минут переговорить, и уже дальше Сизов решал проблему по своим каналам.

Когда его снова пустили ко мне, я хотел услышать что-то обнадеживающее. Но и тут мне не повезло. Не мой день сегодня. Определенно не мой.

– Ты знаешь, на кого оформлен ребенок? И я говорю не про мать.

– Знаю, – не стал отрицать, почувствовав фантомную боль в области переносицы.

Вариант того, что придется звонить этому человеку, в моей голове мелькал. Но как же я надеялся обойтись без этого.

Глава 2. Злата

Впервые за неделю моей работы он задерживался. Я стояла посреди приемной, прислушиваясь к тишине офиса, и ловила себя на странном ощущении, словно меня оставили одну в чужой квартире.

Кузьмин Егор Алексеевич – прочла информирующую табличку на открытой двери приемной. Мой начальник. И человек, из-за которого моя сестра больше не встает с кровати. Я медленно выдохнула и посмотрела на дверь его кабинета.

Закрыта, но не на ключ. Что не могло не радовать. Я толкнула створку, она бесшумно открылась.

В кабинете пахло дорогим мужским одеколоном. Внутри было аккуратно и строго. Никакого хаоса. Папки выровнены, стол чистый, бумаги разложены параллельно краю столешницы.

Меня это раздражало. Никогда не любила педантов. Я прошла внутрь, закрыла за собой дверь и на секунду замерла.

– Спокойно, – прошептала себе под нос. – Ты не для этого прошла три собеседования, чтобы сейчас начать нервничать.

Подошла к столу и открыла первый ящик. Ручки, блокноты, какие-то стикеры. Ничего, что могло бы мне помочь. Во втором документы. Я быстро пробежалась глазами по стандартным договорам, искам. Третий закрыт. Я дернула ручку сильнее. Бесполезно. А вот это уже интересно. За замком точно должно храниться что-то важное и, надеюсь, компрометирующее. А где может быть ключ? Я присела на корточки и дернула ручку четвертого ящика. Очередной секрет адвоката Кузьмина.

– Где ты прячешь ключи, Егорка?.. – пробормотала я.

Поднялась, огляделась. Кабинет выглядел стерильным. Никаких лишних деталей. Никаких подсказок. Я подошла к шкафу. Папки. Еще папки. Архив. Все по датам, по категориям. Идеальный порядок. Я захлопнула дверцу и повернулась к столу, на котором стоял закрытый ноутбук. Я крадучись подошла, провела пальцами по хромированной крышке и открыла.

Экран загорелся и потребовал от меня пароль. Перед тем, как сесть в кресло, я прислушалась. Тишина. Сегодня определенно мне сопутствует удача. Я положила пальцы на клавиатуру. Странное ощущение. Будто я вторгаюсь не просто в рабочее пространство, а в голову человека, которого ненавижу. Попробовала первое, что пришло в голову. 123456.

– Ладно, ты не идиот, – пробормотала я.

Дата рождения?

Нет.

Фамилия?

Нет.

Комбинации с именем?

Нет.

Я прикусила губу.

– Ну давай… у тебя же должно быть что-то банальное…

Попробовала еще пару вариантов.

Экран оставался безразличным к моим попыткам. Как и сам Кузьмин в суде, когда зачитывал свою речь. Когда говорил про смягчающие обстоятельства. Когда добился условного срока. Когда моя сестра… Я резко отдернула руки от клавиатуры. В груди сжалось. Перед глазами на секунду всплыло лицо Веры. Бледное и совершенно безрадостное. И коляска. Чертова коляска. Я сжала пальцы в кулак.

– Спокойно, – тихо сказала, не разрешая себе плакать. Снова посмотрела на экран. – Ничего, – прошептала. – Я тебя вскрою. Так или иначе.

Отвлек звонок. Я дернулась, будто меня поймали с поличным, и резко закрыла ноутбук. Сердце на секунду ушло куда-то в пятки, и по спине скатилась капелька пота. Телефон в приемной продолжал настойчиво трезвонить.

– Черт, – выдохнула я и поспешно вышла из кабинета, аккуратно прикрыв за собой дверь. Только бы он ничего не заметил. Я схватила трубку.

– Приемная Кузьмина, – сказала максимально спокойно.

– Добрый день. Егор Алексеевич на месте? – уточнил напряженный мужской голос.

– Нет, – ответила я. – Его сейчас нет в офисе.

– Свяжитесь с ним, пожалуйста. Это срочно. Очень срочно. Пусть перезвонит.

– Я передам.

– Не передадите, а свяжитесь. Это важно, – мужчина продиктовал свои данные и отключился.

Можно было забыть, но я устроилась сюда, чтобы уничтожить Кузьмина. По-настоящему. Как он это сделал с жизнью моей сестры.

Я взяла мобильный и набрала номер мужчины. Гудок, и сразу механический голос: «Абонент сейчас разговаривает».

Я перезвонила, но результат был тем же. Еще раз. И еще.

– Ну и любитель же вы поболтать, – фыркнула я.

Неужели не видит, что я обрываю его телефон? Я собиралась набрать снова, когда услышала быстрые, неровные шаги. Мужчина ввалился в приемную, дверь с грохотом ударилась о стену.

– Добрый день, – поздоровалась я, но не дождалась реакции.

Выглядел он, мягко говоря, странно. Глаза красные, лицо напряженное, волосы чуть растрепаны. Дышит тяжело и шумно, словно бежал по лестнице.

А, ну конечно, корпоратив. Надо же так перебрать, что и за выходные не отошел.

– Егор Алексеевич, – тут же сказала я, – вам звонили. Просили срочно перезвонить.

Он даже не посмотрел на меня. Прошел мимо.

Я опешила.

– Егор Алексеевич?

Ноль реакции. Он зашел в кабинет, сел за стол и почти сразу вытащил из кармана ключ. Тот самый! Я замерла в дверях, наблюдая, как он открывал третий ящик, достал блокнот и начал листать.

– Вам нужно перезвонить, – сказала громче. – Клиент просил срочно.

Он отмахнулся от меня как от мухи!

Я зашла со спины мужчины и попыталась заглянуть в блокнот. Бесполезно. Его почерк… Это даже почерком назвать было сложно. Какие-то резкие, рваные линии, сокращения, стрелки, непонятные символы.

– Вы серьезно это понимаете? – не удержалась я.

Он перевернул страницу. Еще одну. Еще. Я пыталась уловить хоть слово.

Пф-ф-ф. Ни-че-го. Он освоил утерянную письменность инков?

– У нас из семейных кто-то сейчас на месте?

– Эм, – протянула я. – Я не так давно работаю и не знаю, у кого есть семьи, а у…

Он поднял на меня злющий взгляд и рявкнул:

– Злата, включи голову! Мне нужен свободный семейный адвокат, – прошептала я на грани слышимости, передразнивая мужчину, разумеется, повернувшись к нему спиной.

– Быстро! – рявкнул он.

– Конечно. Сейчас уточню, – ответила я уже нормальным рабочим тоном, хотя внутри все кипело.

Развернулась и почти бегом пошла к своему столу. Компьютер. Внутренний чат. Список сотрудников. Пальцы быстро пробежались по клавиатуре: «Кто сейчас в офисе из семейных? Срочно».

Ответ пришел практически сразу.

«Киреева. В кабинете. Сейчас свободна».

Я выдохнула с облегчением.

– Есть, – сказала я, оборачиваясь. Кузьмин не стал ждать за столом и навис надо мной. – Киреева, кабинет справа по коридору после...

– В курсе! – не дал договорить, обрывая на полуслове.

Он даже не дослушал до конца! Вскочил, словно кто-то воткнул в его подтянутый зад цыганскую иглу. И вылетел из приемной.

– Егор Алексеевич! – я побежала за ним, вспомнив про настойчивую просьбу клиента перезвонить.

Он шел по коридору быстрым неровным шагом, чуть заваливаясь на левую сторону.

– Что мне говорить, если вас будут искать? – выпалила я. – А если клиент снова позвонит? А если?..

Ноль реакции.

– Егор Алексеевич!

Ни одной эмоции в мою сторону.

Он даже не обернулся. Просто дошел до нужной двери, распахнул ее и ввалился внутрь. Дверь с грохотом ударилась о стену и осталась приоткрытой.

Я остановилась в коридоре. Осмотрелась. Сделала шаг. Еще один. И замерла.

На войне, как говорится, все средства хороши. Возможно, у меня получится узнать, какая муха его укусила. И использовать эту букашку в своих целях…

– …Мне нужен срочный разбор, – голос Кузьмина был резкий и тихий. – По ребенку.

Пауза.

– В смысле по ребенку? – удивленно переспросила у него женщина.

– В прямом, – отрезал он. – Мне его оставили.

Я нахмурилась.

Что?..

– Егор, ты сейчас серьезно?

– Абсолютно.

Мой слух обострился до предела. Я слышала звук стула, который небрежно передвинули, шаркая ножками по полу.

– Чей ребенок? – Киреева начала что-то печатать.

– Предположительно мой.

«Предположительно», – фыркнула я про себя. А что еще хотела от такого циничного человека, который любит лишь деньги?

– Предположительно? – а вот в голосе Киреевой прозвучал откровенный интерес. – Ты сам не уверен?

– Нет.

Я замерла, даже дышать перестала.

– Так, подожди, – она, кажется, поднялась. – Тебе просто принесли ребенка?

– Да, бывшая. В ночной клуб, – я не была уверена, что правильно расслышала его последние слова.

Даже прижала ладонь ко рту. Серьезно?.. Так бывает и в реальной жизни?

– Ты издеваешься?

Киреева, кажется, была согласна с моими мысленными доводами.

– Хотел бы, – коротко бросил Егор. – У меня нет ни документов, ни подтверждений. Его мать исчезла. Телефон выключен. Сейчас ребенок у отца.

– Ты меня путаешь, – Киреева его перебила, немного визгливо повысив голос. – У ребенка есть отец?

И я была с ней согласна. Он и меня путал. В голове шумело от возбуждения. Я уставилась в щель между дверью и косяком, молясь, чтобы в коридоре сейчас никто не появился и не поймал меня за откровенным подслушиванием.

– Есть. Но только по бумагам. Полиция пацана передала ему. По факту он не отец.

Ну ничего себе интересная личная жизнь. Мама бы была в восторге от подобной мыльной оперы.

– И что ты хочешь от меня? – в щелку я прекрасно видела лицо Киреевой. Сказать, что она была в шоке, ничего не сказать.

– Если подтвердится, что ребенок мой, – Кузьмин стоял, вцепившись пальцами в спинку стула. Даже отсюда я видела, как сильно они побелели. – Я хочу лишить эту дуру родительских прав.

Очередная пауза, которую заполняли мои нелицеприятные мысли. Этот козел хотел отобрать у матери ребенка!

– Ладно, – вздохнула Киреева. – Значит, так. Первое – нужно установить отцовство. Второе – юридически закрепить передачу ребенка. Иначе…

– Я в курсе, – перебил он, нервно взмахнув рукой.

От его жеста я отпрянула от щелки, вновь прижимаясь спиной к стене, обратившись в слух.

Я слышала, как Егор Алексеевич нервно ходит по кабинету.

– Мне нужно, чтобы это было оформлено правильно. Максимально быстро. И без лишнего шума.

– С этим могут быть проблемы, – осторожно заметила она. – Особенно если мать вернется и будет качать права.

– Пусть попробует, – произнес он жестоко.

Я поежилась.

– Егор… Ты же понимаешь, какая это ответственность? – тише добавила Киреева. – Дело даже не в суде. Это ребенок. Он требует неимоверного количества ресурсов, сил и времени.

– Я уже понял, – глухо ответил Кузьмин. – Но я хочу забрать его! Если он мой, конечно же.

– Допустим. В таком случае придется потрудиться.

– У меня десятки свидетелей, что бывшая принесла малолетнего в ночной клуб, – заявил он.

Кажется, я все же не ослышалась. Действительно речь про ночной клуб.

– Этого мало.

– Я найду еще доказательства.

– Найдешь. Приходи. А пока удостоверься в отцовстве.

– Займусь сегодня же. И этот разговор только между нами.

– Мог бы и не говорить.

Поняв, что беседа закончена, я шустро отбежала в сторону, делая вид, что ждала Кузьмина в коридоре, а не под дверью кабинета.

Я успела отступить к окну и сделать вид, что сосредоточенно изучаю что-то в телефоне. Сердце колотилось до звона в ушах: от услышанного, от адреналина и от того, насколько близко я сейчас была к чужой тайне.

Мужчина прошел мимо, не замедлив шага. Его лицо стало еще жестче, чем при появлении на работе. Сжатые губы, взгляд в одну точку. Я пошла следом.

В приемной он сразу направился в кабинет, снова сел за стол и несколько минут смотрел прямо перед собой. А я не знала, жалеть или все же злорадствовать. Егор Алексеевич открыл блокнот, снова пролистал несколько страниц, сделал пару быстрых пометок все тем же неразборчивым почерком и замер.

Ни одного слова. Ни одного взгляда в мою сторону.

Что мне делать? Как-то напомнить о себе? А зачем? Все же как удачно сложились обстоятельства. Не зря говорят, что карма существует. Я только что убедилась в этом на собственном опыте. Когда я проходила собеседования, желая устроиться в юридическую фирму, что защищала урода, который сбил мою сестру, я и не смела надеяться на удачу. Думала, придется ждать, искать, потратить месяцы на месть. А оказалось все намного проще.

Я заставлю его почувствовать хотя бы часть того, что чувствовала моя сестра, когда водителю зачитали приговор и он почти не понес наказания. Что такое лишение прав на три года по сравнению с разрушенной жизнью?! А компенсация, что назначил суд, просто насмешка. Ее едва хватило на реабилитацию после операции.

И вот оно. Его слабое место!

Я сглотнула. Мысли закрутились еще быстрее. Если наберусь терпения, то смогу разрушить его карьеру до основания, показав подлую натуру человека, который привык решать все в свою пользу.

Мужчина продолжал сидеть за столом, уткнувшись в блокнот, но я видела – он не читает. Взгляд стоит на месте. Он думает. Так же, как и я. Только у нас разные цели.

Я медленно выдохнула. Если подойти правильно… Если втереться в доверие… Если стать полезной… Я смогу оказаться ближе, чем любой из его коллег. Уголки моих губ заметно дрогнули. И вместо злости я почувствовала настоящий азарт. Я точно смогу уничтожить человека, который за деньги готов обелить самого дьявола.

– Егор Алексеевич, так что делать со звонком от клиента? – спросила я.

Он посмотрел на меня исподлобья.

– Важный звонок, – мягко напомнила.

– Передай кому-то другому.

– Но это ваш клиент, как я…

– Злата! – рявкнул он, прерывая меня. – Извинись перед клиентом и передай дело свободному юристу, – отчеканил со злостью, вновь вскочил на ноги, провернул ключ в замке и вышел из кабинета, подхватив пальто. – Я что, должен объяснить азы?!

– Нет, но!.. – я хотела остановить мужчину, но заметила блокнот, что остался лежать на столе.

Дверь захлопнулась. Шаги быстро удалились по коридору. Я замерла. Взгляд прикован к столу. Секунда. Вторая. Третья. Я не дышала, прислушиваясь к привычным звукам офиса. В коридоре тишина. Сердце снова ускорилось.

– Это твой шанс, – прошептала я едва слышно. Осмотрелась и крадучись шла. Рука сама потянулась и взяла блокнот. Я сглотнула и быстро открыла первую попавшуюся страницу. Округлила глаза, потом прищурилась, чуть вытянула руку, стараясь понять написанное. Перевернула страницу. Если судить по цифрам и неразборчивым каракулям слева, в основном это были телефонные номера. Какие-то пометки, даты, стрелки.

– И чего ты ожидала? – пробормотала сама себе. – Что он тут пишет «Беру деньги и спасаю убийц»?