Читать книгу "Опекун. Его одержимость"

Глава 26. Рам

И охуеваю еще больше. Это что, сука, такое?!

Я сам себя не контролирую. Мало того целую какую—то…, так еще и оторваться не могу. И не хочу.

Что у нее с губами? Почему так?

Еще сильнее вжимаюсь в безвольные губы. Мягкие и влажные. Так сильно, что зубами впиваюсь в них.

И пальцы снова вцепляются в хрупкое плечо и шире расползаются. Как будто я хочу больше охватить ими.

Вторую ладонь кладу ей на шею и пальцем большим фиксирую скулу. Чтобы не отвернулась. Потому что она, похоже, отходит от первого шока и пытается головой мотать.

Ступаю еще и наши тела соприкасаются. Не могу удержаться и пахом прижимаюсь к девчонке. Вот, сука! Да!

Все сводит там. Яйца как шары. Того и гляди боксеры треснут под натиском и их, и члена, который беспомощно дергается в плотную ткань.

У меня, сука, стоит. Да так стоит, что я охреневаю.

Инстинктивно толкаюсь бедрами и у девчонки глаза круглыми становятся.

Строит из себя! Как будто члена никогда не чувствовала!

Да, сука, ну, стоит у меня.

Ее мокрое платье уже пропитало мою рубашку, но мне жарко. Потому что я чувствую ее соски, которые упираются сейчас в меня. Твердые горошины. Розовые. Я помню, что они розовые.

Ненадолго отпускаю губы девчонки, чтобы вдохнуть воздуха и попытаться прийти в себя. Уйти? Ну, хотя бы отлипнуть от нее.

– Вы… – тут же произносит быстро она. Тихо так произносит. Словно голос потеряла.

Еле шевелит губами, как будто они онемели у нее.

– Вы что…

– Тихо, – хриплю я и провожу большим пальцем по припухшим губам. Ярко—красным от поцелуя.

Она опять хочет что—то сказать, но я просто набрасываюсь на нее с новым поцелуем.

Мне, сука, это нравится! Злюсь. Нравится!

Целовать нравится?!

Да. Как только касаюсь ее губ, член опять дергается. Больно, сука, уже. Ему свобода нужна. Тесно. Пиздец как тесно.

Рот Марины приоткрыт и я толкаюсь в нее языком. И только хочу зарычать от накрывающего меня пиздеца, как она берет и закрывает рот. Чуть отстраняется так, что мой язык оказывается перед ее зубами и щелкает ими.

Яйца болезненно поджимаются, вспоминая, как она этими же зубами…

Я злюсь.

Я хочу, блять. Теперь пиздец как хочу языком ее распробовать. Я не знаю, что с ней, но она… вкусная? Сладкая пиздец какая. Вкусная, да.

Пальцами сжимаю ее скулы и хмурюсь. Строго смотрю. И опять толкаю язык. А она не впускает!

Зубы только еще крепче сжимает. Стерва!

Не могу сдержаться и рычу. Пальцами обхватываю подбородок ее и тяну его вниз.

Неожиданно она сама как будто опускает его и я языком чувствую, что зубы размыкает.

Какие—то секунды размышляю, не откусит ли она мне язык. На это еще мозгов хватает. Хватает же! Значит хватит и на то, чтобы отпустить эту стерву и уйти. Да! Я смогу. Давай, Рам! Давай!

Но вместо этого я прикрываю глаза и резко толкаю язык в теплый рот.

Ох, сука. Это еще больший пиздец. Да, у нее и правда какой—то охуенный вкус.

Вынимаю язык и открываю глаза. И встречаюсь с ее взглядом.

Что это, блять? Там больше нет страха. Она не смотрит на меня испуганно. Нет.

Что в нем? Во взгляде? Любопытство? Или что это за херня?

Чуть отстраняюсь и опять осматриваю ее. Соски. Между ног.

Не смотреть. Лучше в глаза.

Что, блять, происходит?!

Снова приближаюсь, но на касаясь ее. Замираю в паре миллиметров от губ.

Взгляд девчонки опускается на мой рот. А я замечаю мурашки у нее на шее. И понимаю, что меня сейчас просто разорвет, если я не проведу по ним языком. И поэтому мимо губ скольжу и впиваюсь в шею.

Пиздец. Она тут еще слаще.

Ааааааааааа! У меня внутри все взрывается.

Опять прижимаюсь к ней ширинкой, чтобы хоть как—то унять член.

Это больно. Я никогда так долго его не мучил.

Чувствую, как Марина руками упирается мне в плечи. Хочет оттолкнуть. Но и глухие стоны ее слышу. Это же, блять, нихера не просьбы о помощи. Это не крики: «Отпусти!»

Это стоны. Хриплые и едва различимые, но стоны! И голову, вон, прижимает к моей голове.

А я оторваться не могу. Не отпуская губ, языком по коже вожу. По мурашкам.

Что, сука, делать—то дальше?! Что?!

Я впервые задаю такой вопрос со стояком около бабы. Или… не впервые? Опять воспоминания!

Сука. Родя…

Родя…

И как вспышка.

Резко отлепляюсь от девки и трясу головой. Как туман в башке и перед глазами все плывет. А, когда останавливается, то губы приоткрытые – первое, что вижу.

Рычу и отворачиваюсь.

Хочу отойти. Я готов к этому. Все.

Последний взгляд на девку. Стоит и хлопает глазами. И руки свои с моих плеч не убирает.

Вот, как отталкивала, так и остались они там. Только теперь не отталкивает, а как будто держит.

Сам отступаю на шаг, стараясь не смотреть на нее.

Смыкаю пальцы рук на затылке и стискиваю башку.

Опускаю взгляд – ширинка колом стоит. Палатка, нахер. Все топорщится.

Поднимаю взгляд и понимаю, что и девка туда же смотрит.

Резко разворачиваюсь и, пнув дверь ногой, выхожу из комнаты. И сразу же телефон достаю. Набираю.

– Да, милый, – слышу приторно—ласковый голос Нельки.

– Приезжай! – рычу грубо. Сминая член. – Быстро, блять!

– Но, милый, я сейчас в магазине. Жду, когда мне деньги переведут. Не могу без покупок уйти. Тут рядом. Сейчас мне денежку переведут, я заберу покупки и приду.

– Сколько?

Она называет сумму. Не сбрасывая звонка, делаю перевод ей на карту. Слышу пиликанье.

– Ой, милый, ты душка! – радости Нельки нет конца.

– Приезжай! Быстро!

– Уже выезжаю! Ох, ты ждешь?

– Сука! Быстро, я сказал! – и жму на кнопку.

Оборачиваюсь.

Дверь в комнате девки закрыта. Она не показывается.

Правильно. Хоть в этом не тупит.

Мне теперь хреново. Пиздец как хреново.

Расстегиваю и снимаю мокрую рубашку. Иду к бару и беру бутылку. И прямо из горла пью. Вытираю губы рукой и расстегиваю брюки.

Все так и стоит колом. А яйца как будто свинцом залиты.

Прислушиваюсь как будто жду чего—то. Чего?

Что выйдет?

Идиот!

Но девчонка не показывается.

Правильно.

Я сейчас в таком состоянии, что нельзя ее видеть.

Я ведь, сука, трахнуть ее хочу! Да, блять! Признайся себе уже!

Я хочу ее трахнуть!

Сжимаю член.

Где, блять, эта Нелька?!

Наконец, звонок в дверь.

Глава 27. Рам

Как только вижу Нельку, хватаю ее за руку и дёргаю в дом. И к стенке. Она опускает взгляд на мою расстегнутую ширинку.

– Ого! Это ты так соскучился? Давно не звонил. Я тоже соскучилась. Очень.

Ничего не отвечаю. Дёргаю ее блузку. Так, что пуговицы падают на пол. И сразу же за грудь берусь грубо. Сильно сжимаю.

Не то. Ну, не то, блять! Даже сосок пальцами зажимаю. А все равно не то.

– На колени, – хриплю зло.

– Рамиль? Здесь? Может, в спальню...

– На колени, я сказал! – зло рявкаю и чуть толкаю ее в коридор. А сам кошусь на дверь гостевой комнаты.

Давлю на плечи шлюхи и она послушно падает. Я прислоняюсь спиной к стене и затылком ударяюсь о нее. Прикрываю глаза, чувствуя на себе руки Нельки. Она тянет вниз белье и берется за член.

Выдыхаю громко, когда ее губы касаются доведённой до предела головки.

Она и яйца гладит. А кайфа нет. Они как были свинцовые, так и есть. Тянут вниз.

Я злюсь.

– Ты сосать разучилась?! – рычу на Нельку.

Испуганно поднимает взгляд на меня и ещё усиленнее причмокивает.

Я сосредотачиваюсь на ощущениях. Я, сука, кончить хочу.

Так стоит! Я должен кончить. И кайф получить. Облизываю губы и опять смотрю на дверь. И вкус вспоминаю. Этой мелкой дряни вкус.

Он словно вбился в меня. На языке остался.

– Ещё, блять! Давай! Да! – и хриплю громко. Рукой стягиваю волосы на затылке шлюхи и резче толкаю на себя. – Да, блять! Да! Резче!

Опять облизываю губы и поворачиваю голову. И вижу, что девчонка вышла из комнаты. Стоит в коридоре, прижавшись к стене. Но я вижу ее. И взгляд ее вижу.

И платье ебучее мокрое вижу.

Она стоит и смотрит. На нас с Нелькой смотрит.

И я нихуя не понимаю, но со мной какая—то херня происходит. Усмехаюсь уголком губ и разворачиваюсь так, чтобы стоять передом к девчонке.

Зачем? Не знаю.

Хочу, чтобы смотрела.

Если уйдет, то в комнату к ней ворвусь.

Но Марина не уходит. Так и стоит и смотрит. Она ведь видит мою реакцию. Знает, что я вижу. Но продолжает стоять.

Я шире расставляю ноги и обеими руками обхватываю башку Нельки. И насаживаю ее.

Хлюпающие звуки, причмокивание Нельки и мои хрипы. Все это разрывает тишину.

Я не отвожу взгляда от Марины. И, наконец, чувствую, что кончу сейчас. От того, что она смотрит.

Опускает взгляд на двигающуюся туда—сюда голову. Потом опять поднимает взгляд на меня.

И все. Я усмехаюсь и тут же хриплю со стоном.

А девчонка разворачивается и бежит к себе.

– Ох, сука! – стону я, заполняя рот Нельки спермой. Дальше проталкиваю.

Наконец, яйца опустели.

Опять прислоняюсь спиной к стенке и часто дышу, прикрыв глаза. Голову Нельки уже отпустил.

Член поблескивает от ее слюны. Я сжимаю его и смотрю на дверь, за которой скрылась девчонка.

Смотрела. Сама вышла.

Стерва.

– Рамиль, теперь в спальню? – снизу раздается голос Нельки.

Заправляю член в боксеры и застегиваю брюки.

– Домой езжай, – кидаю ей, вдыхая поглубже и поглаживая грудь.

– Но как же? Я думала, на ночь остаться?

– Гости у меня, – отвечаю сухо. – Домой, короче. Все. Я сам позвоню потом.

– Но Рам…

– Ну?! – и хмурю брови.

Замолкает.

Запахивает блузку и встает с коленок.

Я с удовольствием потягиваюсь и, закрыв за телкой дверь, иду к себе.

После душа падаю на кровать и закрываю глаза.

Глава 28. Марина

Когда Рамиль выбежал из моей комнаты, я так и осталась стоять у стены.

Ладонями вцепившись в нее, пыталась не сползти вниз.

Что это было сейчас?

Как будто не со мной.

Он... Он поцеловал меня? Пальцами провела по губам. Было неприятно. Они словно болели. Он с такой силой сминал их. Он хотел сделать мне больно?

Я языком провела по губам и как будто вкус его уловила. Он же свой язык в меня пихал.

Я бы не впустила, но потом мне интересно стало. Только чуть разжала губы, и он сразу же толкнулся.

Я опять провожу пальцами по опухшим губам.

Меня никто раньше так не целовал. Никто.

Пытаюсь сравнить этот поцелуй с поцелуями Жени. Вообще не то.

Женя, хоть и лез всегда с языком, но как—то... вяло? Я вообще ничего не чувствовала. Скорее, противно было. Странно и противно.

Сейчас тоже странно. Тут такой напор был.

Я опять чувствую, как мурашки пробегают по коже.

Я так и стою в мокром платье, но мне уже не холодно. Мне, наоборот, жарко. Хочется стянуть с себя все и встать под холодный душ.

Я не понимаю, что происходит. Мне кажется, меня должно тошнить от этого поцелуя. Вывернуть всю.

А я лишь стою и провожу пальцами по губам.

А ещё бредовые мысли лезут. Какое же у него там внизу твердое и большое. Мне было так больно, когда он прижался этим ко мне. Но я слово боялась произнести.

А он все толкался и толкался. Мне кажется, у меня синяк там.

И я даже ощупываю бок, к которому прижимался Рамиль.

Почему оно такое твёрдое? Глупый вопрос, конечно.

Но... У Жени там было твёрдое, когда он шептал мне на ухо, что хочет меня.

Значит, Рамиль... он что? Хочет меня?

И сама пугаюсь этой мысли.

Взгляд его вспоминаю. Страшно.

Страшно, потому что я не понимаю, что чувствую. Я ведь правда пыталась оттолкнуть его. Ну, правда.

Но его губы. У меня на шее. И язык.

Мне кажется, я краснею. Мне перед самой собой стыдно.

Не хочу понимать, что я чувствовала. Не хочу!

Обхватываю голову руками и зажмуриваюсь.

Он урод! Козел! Он... Он!

И тут до меня доносятся какие—то звуки из коридора.

Замираю. Прислушиваюсь.

Что там?

Звуки становятся громче. Не пойму, что это. Может, плохо кому? Рамилю?

Осторожно открываю дверь и тут же слышу хрип.

Надо закрыть дверь! Но нет.

Я выхожу в коридор и сразу же прислоняюсь к стене.

В просвете вижу его, тоже у стены. А перед ним на коленях...

Закрываю рот рукой, чтобы не выдать себя.

Перед ним на коленях какая—то женщина. Вот, откуда эти непонятные звуки. Это она их издает.

Поднимаю взгляд опять на Рамиля и встречаюсь с его взглядом.

Надо отвернуться, а ещё лучше – уйти. Но не могу.

Словно какая—то сила заставляет меня стоять и смотреть ему в глаза.

И он видит это. Понимает.

Вижу, что усмехается и разворачивается ко мне.

Он сам толкает голову женщины. Все чаще и резче. Я слышу ее хрипы. Но он не обращает на них внимания. Он смотрит на меня. И словно не отпускает этим своим взглядом. И я пошевелиться не могу.

Это же... Она ему...

Сердце бьётся сильнее и сильнее. И ещё жарче становится почему—то.

А потом я слышу громкий хрип. Его хрип. Со стоном.

И срываюсь и бегу в комнату. Захлопываю дверь и задыхаюсь. Мне воздуха не хватает.

Озабоченный маньяк! Он просто хотел, чтобы ему... он не меня хотел! Дура!

Ему все равно, кто! Вспоминаю нашу первую встречу на заправке.

Ему все равно.

Осознание этого успокаивает меня. Ну, должно успокоить. Но что—то ещё мешает насладиться этим осознанием.

Я со страхом смотрю на дверь.

Но там тишина. Больше ни звука.

Я быстро, озираясь на дверь, стягиваю с себя, наконец, мокрое платье и переодеваюсь. И сразу в кровать. Меня трясет. Зарываюсь в одеяло и пытаюсь уснуть.

Утром меня будит будильник. Встаю тяжело. Голова гудит как будто я и не спала.

Мне надо в университет. Нельзя пропускать. Я и так много пропустила.

Быстро одеваюсь и осторожно выхожу из комнаты. Иду по стеночке.

К счастью, в доме тихо. Он либо уехал уже, либо спит. Оглядываюсь наверх, где расположена его комната, и срываюсь к входной двери.

Почти на всех лекциях я только и думаю, что же делать дальше.

Я не представляю, как жить с ним в одном доме. Память так и подкидывает картинки со вчерашнего вечера.

Как он меня в бассейн толкнул.

Я словно опять ощущаю мокрое платье на себе. И взгляд его.

И как поцеловал меня.

Зажмуриваюсь. Гад!

А потом та женщина на коленях. И звуки.

Даже уши затыкаю. Потому что они как будто здесь. Звуки эти. Я снова их слышу.

– Марин, – меня толкает в плечо староста группы.

Растерянно смотрю на него. Сейчас как раз «окно» между лекциями и я забилась на подоконник в закутке, чтобы никого не видеть.

– Заболела, что ли? – спрашивает он.

– Нет. Нормально все. Что такое? – отвечаю я, спрыгивая с подоконника.

– Тут, короче, денег тебе собрали, – и он протягивает конверт. – Держи.

– Зачем? – я хмурюсь.

– Ну как? Поддержать, типа. На.

Беру конверт из его рук.

– Ты это… держись, что ли, – мнется.

Да, мне тоже этот разговор неприятен, но я благодарю его.

– В общем, я в деканате сказал, что ты не поедешь с группой в лагерь, – добавляет староста.

Лагерь?!

Я и забыла! Точно! Вот, куда мне надо!

– Сереж, – говорю ему, хотя он уже уйти хочет, – я поеду. Не надо этого. Мне, наоборот, отвлечься надо. Скажи, пожалуйста, что я поеду. Пожалуйста! – и с мольбой смотрю на него.

Он тоже смотрит на меня и отвечает не сразу:

– Уверена?

Киваю.

– Ну, ладно, – пожимает плечами, – внесу тебя в список. Только точно? Потом передумать нельзя будет.

– Точно! Спасибо, Сереж! Большое спасибо!

– Да ладно, – чуть улыбается и уходит.

Лагерь. Да. Жаль, что не завтра.

Каждый год студенты нашего университета ездят на две недели в лагерь в Подмосковье. Там проходят конференции, командные игры по нашим предметам.

Обычно все ждут поездки в лагерь. Я – нет. Раньше не ждала. Мне там было скучно, я же не с кем особо не общалась.

Но сейчас это моя единственная возможность сбежать из ненавистного дома. Потому что страшно. Потому что непонятно.

Правда, до лагеря надо как—то переждать.

После лекций я выхожу на улицу и решаю прогуляться. Мне не хочется возвращаться в тот дом. Но и идти особо некуда.

Поэтому просто направляюсь в парк рядом с университетом.

Иду и думаю. Голова уже болит. И ничего толкового не приходит в нее.

Взгляд вниз. Шаг на дорогу. И едва успеваю отскочить, потому что прямо передо мной тормозит черная машина. Почти касается меня. Поднимаю взгляд и, нахмурившись, смотрю.

Не собираюсь тратить время на придурка. Обхожу машину, но тут открывается дверь и, когда я вижу, кто из нее выходит, то паника снова наполняет меня.

Глава 29. Марина

– Садись в машину, – сразу же говорит он, как только наши взгляды встречаются.

Но я молча делаю шаг в сторону.

– Садись, я сказал.

Теперь Рамиль подходит и берет меня за руку. Пихает в свой огромный внедорожник и садится сам.

– Хватит меня бесить, – вцепляется в руль и зло сверкает глазами на меня.

А мне не страшно. Ну, вот, не страшно почему—то. Сама не понимаю, почему, но я его не боюсь. Первый испуг прошел. Ну, что он мне сделает?

Рычит только и все. Даже забавно.

К тому же меня прямо греет мысль о лагере. Главное, не подавать виду. Уеду, чтобы и не узнал.

– Что вы тут делаете? – спрашиваю я, поправляя волосы.

– Решил тебя проконтролировать, – отвечает с усмешкой. – Вижу, что не зря. Куда пошла? Почему не к метро?

– В полицию, – я хмурюсь и почти цежу каждое слово.

Рамиль вздергивает брови.

– Ну—ка, – опять усмехается, а у самого, я же вижу, желваки по скулам ходят. Испугался?

– Я сама напишу на себя заявление, – выдаю я. – Как это? Чистосердечное признание. Вот. Пусть меня посадят. За бутерброд. Все лучше, чем у вас…

– Что ж, похвально, – щурится он. – Заодно не забудь в полиции о пакетике с наркотой рассказать, – и усмехается опять.

Он бредит? Какой еще пакетик?

– О чем вы? – спрашиваю, хмурясь.

– Об этом, – и в пальцах у него оказывается действительно пакетик с чем—то белым внутри.

– Это не мое, – отвечаю уверенно, но чувствую, что уверенность пропадает.

– Расскажешь это следователю, Марина, – говорит он и убирает пакетик в карман пиджака. – Поверь, я сделаю так, что этот пакетик станет твоим. Хочешь? – и опять зло зыркает на меня.

Урод. Просто урод.

– Что вы хотите, а? – спрашиваю прямо. Стараюсь, чтобы голос не дрожал, хотя того и гляди сорвусь.

Откуда у него такая поразительная способность так действовать на меня? Так быстро менять мое настроение?

Нет, вполне понятно, что я его боюсь сейчас. Но надо попробовать решить все мирно.

– Я могу снять себе гостиницу, если вы мне ключи от моей квартиры не отдадите, – говорю я. – Я же вам мешаю. Вашим… – и прикусываю губу. Как назвать то, что я вчера видела?

– Возбудилась? – он опять с прищуром смотрит на меня.

Удивленно хлопаю глазами. Что он имеет в виду?

– Поэтому вышла посмотреть, да? До конца досмотрела, – голос его становится хриплым почему—то и мне кажется или его грудь начинает часто вздыматься. – Понравилось? Может, повторить для тебя?

И не сводит с меня взгляда.

– С вами и правда не все в порядке, – отвечаю я и сразу же жалею об этом, потому что чувствую острую боль.

Рамиль схватил меня за волосы на затылке.

– Со взрослыми дядями так не разговаривают, – цедит он, блуждая взглядом по моему лицу. – Сколько еще уроков тебе преподать?

– Отпустите меня, – прошу я. – Мне и правда лучше в гостинице пока пожить. Пока… – и чуть про лагерь не проговариваюсь. Но вовремя останавливаюсь.

– Да на что? – смеется он и отпускает мои волосы. Встряхиваю ими. – У тебя бабок—то нету. В гостиницу она собралась.

– Есть! – выпаливаю я и показываю ему конверт, который передал мне староста.

Но в ту же секунду Рамиль выхватывает его из моих рук.

– Теперь нету, – усмехается и прячет его туда же, себе в карман.

– Отдайте! – такая обида на меня находит, что я кидаюсь на него с кулаками.

Привстаю с сиденья и бью его кулачками по плечам, по груди. А он ржет. Ну, вот, правда. Ржет и все.

Мне хочется плакать. Это же мои деньги! Мои!

– Отдайте! – ударяю по груди и похоже, что больно только мне.

Для его каменной груди мои удары вообще не ощутимы. Но он и не отталкивает меня. Как будто ему доставляет удовольствие то, что я бью его. Ну, бью, конечно, сильно сказано. Но все равно!

Еще раз замахиваюсь, но рука падает не ему на плечо, соскальзывает и по груди. И приземляется… ой!

У меня, наверное, глаза круглыми становятся. Я кулаком чувствую опять это твердое и большое. Оно у него всегда такое, что ли?

От испуга не сразу отдергиваю руку и замечаю, что Рамиль уже не смеется. Смотрит на меня опять таким же страшным взглядом. Исподлобья.

А потом, не отрывая взгляда, он вдруг берет как—то резко и подхватывает меня за талию. Приподнимает и сажает к себе на ноги.

Я хлопаю глазами и упираюсь руками ему в плечи. Пытаюсь приподняться и не коснуться того, что только что нащупал мой кулак.

– Да сиди ты, блять! – рявкает он и давит мне на талию. – Только хуже делаешь! Блять.

– Я…

– Молчи. Молчи и слушай. Я брату обещал, сука. И обещание свое сдержу. Чего бы это ни стоило мне. Поэтому уймись и хватит меня бесить, блять! – зло сверкает глазами. – Будешь нормально себя вести и все будет нормально. Поняла?! По поводу вчера… – и замолкает.

Отпускает меня с одной стороны и трет пальцами глаза.

Я решаю воспользоваться хотя бы частичной свободой и дергаюсь, чтобы встать с него. Но упираюсь попой в руль и скатываюсь еще ближе.

Боже. Теперь я ощущаю это все у себя между ног. И замираю, боясь пошевелиться. Оно очень твердое. Может, там и не то, что я думаю? Может, там какой—то предмет? Очень на то похоже.

– Ты совсем тупая? – тяжело выдыхает Рамиль и убирает руку от глаз. Смотрит на меня каким—то затуманенным взглядом. – Специально доводишь?

– Дайте мне слезть, – хриплю я и откашливаюсь. Что с голосом—то?

Но вместо свободы чувствую, как его рука с талии перемещается мне на спину, а потом ниже. И он как будто прижимает меня к себе. Еще сильнее. Хотя куда сильнее—то? Мне и так больно там. Хорошо, что я в джинсах. Боюсь даже подумать, как было бы больно, надень я сегодня платье.

А Рамиль тем временем как будто чуть спускается вниз и шире ноги расставляет. И все это, не сводя с меня взгляда. И не отпускает. Так и держит своей ручищей. А вторую кладет мне на ногу.

– Ты меня бесишь, – то ли хрипит, то ли цедит. – Но обещание я исполню. В мою личную жизнь не лезь. Поняла? Еще раз выйдешь подсматривать – окажешься на месте шлюхи. Уяснила?

И пальцы сильнее впечатываются в мою ногу. До боли.

Я лишь сглатываю.

А что отвечать—то? И непроизвольно облизываю губы.

Взгляд Рамиля тут же оказывается на них.

– Это пиздец какой—то, – чуть слышно произносит он и мотает головой.

И так же резко как посадил, приподнимает меня и чуть ли не скидывает с себя.

Я вся зажимаюсь на сиденье и слежу за мужчиной.

Он, ничуть не стесняясь, что—то там поправляет у себя между ног и пыхтит недовольно.

Потом заводит машину.

– Я уезжаю, – заявляет, когда мы уже почти подъезжаем к дому.

Всю дорогу я сижу и молчу. Страшно очень. Я нифига не понимаю. Что он делает? Зачем?

– Пока меня не будет, чтобы только в университет и обратно домой. Поняла? Чуть задержишься, охрана мне сообщит. Найду и задницу надеру. И вообще без университета останешься. Ясно?

Сам спрашивает все «ясно» да «поняла», а сам даже слово вставить не дает. Но я молчу.

Уезжает, значит? С чего бы это? И куда? Впрочем, все равно. Значит в лагерь смогу без проблем уехать.

– Вернусь и поговорим. Решим, что делать дальше, – продолжает Рамиль.

Останавливается возле дома.

– Иди, – кивает мне и опять смотрит так, что сердце в пятки уходит. – Ну?! – рычит недовольно, когда я от страха и пошевелиться боюсь.

Но, услышав рык, быстро открываю дверь и убегаю в дом.