Читать книгу "Развод. Маски и тени"

Глава 13

– Нилочка, не рви себе сердце, – после молчания раздался спокойный голос свекрови совсем рядом, – Мы с отцом придумаем что-нибудь для Катерины. Нельзя оставлять её. Ты права.

Вот за что всегда уважала Аллу Андреевну, так это за умение всегда реагировать ровно на любые новости. Свекровь никогда не торопилась, очень редко перебивала в разговоре и всегда сохраняла холодную голову. Её манера говорить – немного своеобразная, размеренная, успокаивала даже в самые сложные моменты. Причём всех.

Я постаралась дышать, как учили в больнице. На четыре счёта с задержкой. И минут через пять, почувствовав вечернюю прохладу, поняла, что всё. Я более или менее успокоилась. И пригласила Аллу Андреевну в дом.

– Как ты смотришь на обучение в какой-нибудь закрытой школе. В Швейцарии, например? – проговорила свекровь, трогая пальчиком обнажившуюся из-под обоев трещину в стене.

Она задумчиво сковырнула старую штукатурку и с удовлетворением проследила, как та осыпается ей под ноги. Повернулась ко мне и продолжила свою мысль:

– Катерина у нас отличница и умница. Она посещала, насколько я понимаю, прекрасный лицей, и база у девочки крепкая. А то, что она бунтует – ей только в плюс. Оттачивает характер. Мы наймём на конец лета репетиторов, и новый учебный год девочка откроет вдали от семейных драм. Судя по тому, как Кирюша воспринял своё положение, Катюше не помешает прививка самостоятельности.

Пока Алла Андреевна говорила, у меня окончательно отлегло от сердца, и я задумчиво ответила:

– Вы знаете, а, чем я больше думаю, тем мне всё сильнее нравится ваша идея! Вопрос, так понимаю, в деньгах и в возможности…

– Не стоит об этом со мной, – мягко возразила свекровь, и я согласилась с ней.

Этот разговор у меня будет с Ильёй Ивановичем. Но позднее, когда придёт время окончательного решения. Тогда и именно с ним я буду договариваться, и выяснять, какую цену мне придётся за это платить.

– Как бы не сложилось, я свою внучку не оставлю с этой Настей. – Тем временем произнесла Алла Андреевна, и я напряглась.

Как гончая стала в стойку, услышав интересные ноты в голосе свекрови.

– Кто она такая? Откуда её выкопал Иван? – спросила, вычленив самый волнующий меня вопрос из десятка, крутившегося на языке.

Алла Андреевна, попросив у меня возможности переодеться, ушла в другую комнату, а я потопала на кухню организовывать бутерброды и чай.

– Илья Иванович выяснил. Дожал Ваню и вытряс всю подноготную. – Внезапно услышала я за своей спиной голос свекрови, когда почти покромсала чуть заветренный сыр и раскладывала его на тарелку.

Я так задумалась над идеей отправить дочь в закрытую далёкую школу, так глубоко ушла в себя с этой мыслью, приветствуя такое решение и одновременно прокленая мужа за него, что не заметила, как Алла Андреевна подошла ко мне и стала рядом.

– Настенька приехала в Москву из Хабаровска. Учиться в университете. И родители тут же обеспечили доченьку квартирой в элитной новостройке. – Свекровь невозмутимо подхватила ломтик подвяленного сыра с тарелки и села за стол, наливая себе кипяток в чашку и опуская в неё пакетик заварки.

Несколько раз поболтала этот пакетик и хладнокровно, с видом английской королевы, вытащив его из чашки, продолжила:

– Отец её не сказать, что прямо большой человек. Но со связями и с непростым прошлым. И лучше бы Ване не связываться с ними совсем, но здесь уж… не повезло. Накануне праздника наш новоиспечённый родственник посетил столицу и имел с Иваном серьёзный разговор. Этот человек и привёз Настеньку в ресторан, где мы отмечали юбилей. И, по-видимому, выставил условия. Этой части мне не рассказывали, но несложно додумать.

А мой сын вместо того чтобы обсудить всё с нами и посоветоваться, решил вот таким образом озвучить свои обещания. Разрубив, как он думал, все узлы одним неловким движением.

Алла Андреевна замолчала, сделала крошечный глоточек и, отставив чашку в сторону, посмотрела на меня.

– Так что я ответила на твой вопрос «Почему так скоропостижно Иван кинулся разводиться?» – спросила она, не отрывая взгляда от моего лица.

Я кивнула, соглашаясь. Да, мне стало всё предельно понятно. Единственно, что напрягало и свербело в душе – почему со мной нельзя было обсудить? Зачем было держать меня за «болванчика»?

Алла Андреевна, прежде всего – мать своих детей. И потом только бабушка. И интересы она всегда будет отстаивать свои. А меня – использовать так, как удобнее на текущий момент. Я для неё не совсем чужая, всё-таки мать её внуков. Но и не своя, неродная. И за меня эта расчётливая женщина не и пальцем не пошевелит.

Я провожала свекровь за воротами дома, кутаясь в тёплую кофту, и перебирала в уме наш разговор по крупинкам. Тем неожиданнее прозвучало для меня её предложение:

– И ещё, Нила. Я так понимаю, ты решила окончательно привести этот дом в изначальное состояние? А где ты собираешься жить? Здесь же скоро невозможно станет ночевать!

Нет-нет! Я вовсе не против! – взмахнула рукой свекровь, улыбаясь, – И если ты не возражаешь, то я с удовольствием поучаствую! Знаешь, это круче психотерапии – разрушить всё созданное за долгий брак своими руками. Но, всё же, куда ты пойдёшь, Нил?

У меня есть квартира. Она стоит пустая и закрытая под охраной. Я не бываю там. Возьми, пожалуйста, ключи. Я предупрежу охрану и впишу тебя в пропуск. Не отказывайся! Будь благоразумна.

Глава 14

Алла Андреевна уехала, оставив мне ключи от своей квартиры, а я всё сидела на кухне, переваривая наш разговор.

Все мои близкие люди, что общались со мной каждый день эти долгие годы, все они мне лгали, так или иначе. Вся моя семейная жизнь – череда обмана и лжи. Кто просто недоговаривал, кто вводил меня в заблуждение сознательно, а некоторые просто наблюдали со стороны. Как за мартышкой в зоопарке.

И никому, по сути, не было дело до меня и моих чувств. Муж, который виделся мне стеной, ограждающей от невзгод внешнего мира, оказался предателем. Он не защищал меня. Он был повёрнут ко мне спиной.

Я не хочу больше оставаться среди чужих и недобрых по отношению ко мне людей.

Неудивительно, что в этой атмосфере притворства и обмана не родилось обычное человеческое доверие среди моих детей. И простое уважение ко мне. Как они меня могут уважать, если видят с молодых ногтей всеобщее двуличие вокруг?

Я, пожалуй, приму предложение свекрови. И перееду в её квартиру. Хватит с меня разрушений и копания до сути вещей. Наелась досыта.

Новые знания не изменят прошлого. Они не повлияют на моё решение уехать из города подальше.

Утром, приведя себя в порядок, я поехала в офис нашего предприятия. Увольняться.

Ехала знакомой дорогой, автоматически и привычно перестраиваясь где нужно, заученно и уверенно следуя в потоке. И думала над тем, что и в офисе, вероятно, многие в курсе похождений моего мужа.

С главным бухгалтером, женщиной прямой и резкой, иногда до грубости, у нас сложились вполне рабочие, спокойные отношения. Я всегда знала, что на неё можно положиться и можно услышать прямой ответ на заданный вопрос. Вот к ней я и собралась.

Поднялась на знакомый этаж, спиной ощущая любопытные липкие взгляды сотрудников.

Противно. Ведь все эти люди уверены в том, что я знала о похождениях супруга и намеренно закрывала глаза на его скотство ради сохранения видимости семьи.

Какое уж в этом случае ко мне может быть уважение?

Так мерзко от всего этого!

Шла я к кабинету Вероники Витольдовны, как королева Мария на эшафот. Словно сквозь строй недобрых и колючих взглядов и досужий шёпот сотрудников.

Но всё рано или поздно заканчивается, и бесконечный коридор в том числе.

– Пришла? – сурово спросила бухгалтерша.

Женщина она была монументальная. Высокая, статная, она всегда ходила с прямой спиной и высоко поднятой головой. Коротко стриженная, сложно окрашенная голова её возвышалась над всеми, и яркие льдисто-голубые глаза смотрели на мир остро. Будто препарируя всех встречных и поперечных.

– Да, – ухмыльнулась, приветствуя, и подтвердила, – Я напишу заявление на увольнение. Подпишите его сами у директора, хорошо?

– Подпишу. – Ответила Вероника Витольдовна, царственно махнув головой, соглашаясь.

Она подвинула мне лист бумаги, перо и молча смотрела, как я, чуть дрожа рукой, писала известный текст. Затем удовлетворённо кивнула и, уложив моё заявление в слюдяную папку-уголок, покрутила в руках, как бы раздумывая, что дальше с ним сделать.

– Не переживай. Я понимаю и сама пройдусь по всем с твоим заявлением. С удовольствием полюбуюсь гримасой твоего муженька-балбеса, уж извини старуху за прямоту.

– Спасибо, – ответила я, стараясь не расплёскивать эмоции.

Сдерживаться, как предупреждал доктор. Нет никого и ничего в мире, что было бы важнее, чем я сама.

Вероника Витольдовна не была сплетницей. Но и подругой мне она тоже не была. Поэтому и откровенничать с ней я не собиралась.

– От нас уходят люди. Сотрудники и некоторые заказчики.– После молчаливой паузы заговорила он тоном главного бухгалтера, и я подняла на неё глаза, стараясь понять, отчего этот резкий переход?

– Я тоже подумываю, – тем временем продолжала Вероника Витольдовна, прожигая меня бухгалтерским взглядом, – подыскиваю местечко. Я живу неподалёку, и здесь мне было удобно работать. Но если генеральный так может некрасиво и грубо подставить собственную жену, то что можно ожидать от него, по отношению к рядовым сотрудникам?

Я пожала плечами, не понимая, зачем она мне всё это говорит. Мне-то какая разница, что будет с предприятием? Пусть у Ивана болит голова об этом. Или у свёкра. И тут у меня щёлкнуло! Блин!

Ну, конечно же! Мне прямым текстом в лицо говорят, что работать в этом предприятии ей удобно. Но генеральный директор не устраивает. Потому что в последнее время он не совсем адекватен. И нет на него надежды. И меня просят донести, можно сказать, чаяния сотрудников до владельца прямым текстом!

Ох!

– Я вас поняла, – проговорила я с облегчением Веронике Витольдовне в лицо и, попытавшись улыбнуться, добавила, – я обязательно передам, что творится в конторе Илье Ивановичу.

Моя собеседница величественно качнула головой и, отложив уголок с моим заявлением в сторону, сказала веско, как и все, что она делает:

– Я желаю тебе удачи. Жизнь, как говорили в кино моей юности, только начинается в сорок лет. И помни: ещё ни одна женщина не пропала без мужчины!

Я не успела выйти от главного бухгалтера, как меня настиг взъерошенный Иван. И прямо при Веронике Витольдовне, в её кабинете, под её осуждающим взглядом, набросился с обвинениями:

– Зачем ты пришла? Неужели нельзя было перед визитом позвонить? Что за срочность?

Глава 15

– Ты, Ванечка, не кричи и не беспокойся, – запела я сладким голосом, вызывая в муже зубовный скрежет, – я уже ухожу. Всего тебе наилучшего. Милый!

И шагнула в сторону выхода.

Поскольку в проходе двери стоял муж и сдвигаться не собирался, я подошла к нему вплотную. И, ткнув пальцем в грудь, пропела:

– Отодвинься с дороги. Ты мне мешаешь.

Помолчала мгновение и выдохнула, мурлыкнув:

– Пожалуйста!

Немного ошалевший от моего поведения муж хмыкнул и спросил:

– Нила, ты моё предложение посмотрела?

Я смотрела на него, чуть улыбаясь, и ничего не говорила. Только немного покачивала головой из стороны в сторону и представляла, что передо мной несмышлёныш. Маленький капризный малыш, который требует купить ему срочно игрушку.

– Почему молчишь? – сдвинув брови, спросил Иван, но я видела, что он растерян.

Я, честно сказать, сама от себя обалдела. Просто муж так стал в двери – типа весь из себя хозяйский хозяин. И навострившие сотрудники кругом затаились в предвкушении. В общем, оно само так получилось, интуитивно. И мне нравился эффект. Потому как Иван нервничал и злился.

– Посмотрела, – наконец-то, пропела я ангельским голоском и добавила, хлопнув ресничками, – Я пока не могу дать тебе ответ. Мне нужно показать эти бумаги кое-кому. И посоветоваться. Послушать, что мне умные люди по этому поводу скажут.

– Кому ты собралась показывать? – муж обрёл почву под ногами и зарычал в известной ему манере.

Ага, сейчас!

– Ванечка, дай пройти. А то ты так близко ко мне стоишь на виду всего офиса, что кто-нибудь из сотрудников обязательно передадут твоей будущей жене, как ты меня касаешься и насколько нежно воркуешь со мной. И тебе дома грозит скандальчик. С битьём тарелочек. А у тебя уже возраст, и всё такое…

Я неопределённо повертела в воздухе рукой и неожиданно положила ладонь на грудь пока ещё мужа.

Он вздрогнул, напрягаясь. Потемнел глазами и севшим голосом проговорил:

– Что ты несёшь?

А я шагнула совсем вплотную и, поднявшись на цыпочки, произнесла громким шёпотом прямо в ухо Ивана:

– Как тебе без меня спится, милый? Как живётся с молодушкой? Сладко тебе в её нежности?

Шептала я, горячим воздухом своего дыхания обжигая его шею и с удовлетворением замечая, как поползли по его коже мурашки, убегая под воротник.

Так-то, родной. Двадцать шесть лет в одной постели – не просто так забываются.

Муж отстранился от меня так резко, что чуть не снёс хлипкую офисную дверь вместе с косяком. Практически отпрыгнул. Проняло тебя, Ванечка? Вспомнил, с кем разговариваешь?

– Пойдём, я провожу тебя, Нила, – хрипло проговорил Иван, откашлявшись, свергнув на меня глазами.

– Это лишнее, Ванечка. Я сама доберусь, не беспокойся, – нежно проворковала, складывая руки на груди так, чтобы подчеркнуть эту самую грудь.

Иван сглотнул и предсказуемо уставился по адресу.

– Я как раз собираюсь в налоговую – подала голос Вероника Витольдовна из глубины кабинета, прерывая нашу пантомиму, и попросила, – Неонила Валерьевна, Вы не подвезёте меня?

– Конечно, с удовольствием! – откликнулась я с благодарностью и повернулась к бухгалтерше, успевая заметить озорную улыбку на её губах.

Мы шли вдвоём с Вероникой Витольдовной по коридору, как два линкора в проливе Босфора. Величественно и неторопливо. А в нашем фарватере, потерявшись среди габаритов главного бухгалтера, следовал Иван, недовольно сопя.

В прекрасном настроении я запрыгнула в свою машину и, дождавшись, когда устроится рядом моя попутчица, рванула с места, перегазовывая. С пробуксовкой. Подальше от нечитаемого взгляда моего мужа.

Как он от меня отпрыгнул! Это же просто песня! Скотина похотливая!

С Вероникой Витольдовной мы попрощались тепло, и я пообещала ей, что встречусь со свёкром прямо сегодня. А что откладывать?

– Алла Андреевна, Илья Иванович дома? Мне нужно с ним поговорить. Лучше сегодня. Я подъеду? – позвонила, стоило только выехать на проспект.

Я не очень любила бывать у свёкров. Пафосный дом с башенками в стиле начала века, серьёзная охрана, соседи опять же, непростые. В общем, я всегда чувствовала там себя не в своей тарелке. Бедной родственницей и самозванкой.

Сейчас, когда я приехала сюда, вероятно, в последний раз мне было даже немного смешно вспоминать свои ощущения в этом пристанище тщеславия.

Не откладывая и не растягивая визита, я практически сразу напросилась на разговор, и свёкор пригласил меня в свой кабинет.

Я была здесь только однажды. Когда Илья Иванович вручал мне документы на моего маленького Илюшку. И вот сподобилась сейчас. Напоследок, так сказать.

Дед не стал давить на меня авторитетом и по-простому усадил в кресло, пристраиваясь в соседнее. Так сказать, для более душевного и семейного разговора.

Он подробно рассказал мне о школе, которую выбрал для Катерины, уверил, что нашёл для неё достаточно весомый стимул проявить все свои способности и прилежание к учёбе.

Я выслушала его внимательно, соглашаясь. Ну… не знаю. Но и сделать что-либо я тоже не могу. Остаётся надеяться. Что я и буду делать.

И в ожидании нотариуса я пересказала Илье Ивановичу всё, что услышала от бухгалтера.

Свёкор внимательно выслушал с каменным лицом. Я так и не поняла, что он будет делать с этой информацией. Но, успокаивая себя, что это не мое дело, отмахнулась от нехорошего предчувствия.

Уже после подписания всех документов вне кабинета, обстановка которого могла придавить любого, свёкор веско проговорил:

– Я благодарен тебе. Спасибо, что рассказала о делах на фирме. Для меня ценно, что, несмотря на обиду, ты все же нашла в себе силы поделиться со мной проблемами.

Помолчал, пропуская меня вперёд, на веранду, где для нас уже накрыли все к чаю и продолжил:

– У меня к тебе просьба. Наше имя и так изрядно потрепали в последнее время. Пожалуйста, Нила, соглашайся на предложение Ивана.

Глава 16

Я вспыхнула вся разом. Невысказанные слова клокотали в горле осколками стекла. Даже руки вспотели. Но я сумел