Читать книгу "Гламурная Заноза для Удава"

Глава 3

Ульяна

«Не жди подходящего момента – сделай подходящим момент настоящий», – вот что гласит девиз моего внутреннего я.

А ведь жизнь –коварная дама.И даже я не ожидала такого поворота, когда вдруг одним прекрасным вечером, что мы с сестрой проводили в большом семействе нашей подруги Алёнки, поняла, что пришла любовь.

Нагрянула просто, не спросив моего разрешения. Да и ладно бы объект был подходящим, одним из тех, кто пускает слюни на мои коленки, так нет.

Эти братья Буровы вообще странные. И дело даже не в том, что они тоже, как и мы, близнецы. Просто у нас с сестрой с ними сразу всё не заладилось. Вот с их сестрёнкой всё просто, без сучка и шпильки, а эти …

Грызёмся и мелко цапаемся много лет, но эти охламоны, как зовёт их отец, ни в какую не хотят признавать нашу фееричную привлекательность.

А тут тётя Настя, мама Алёнки и этих братьев-акробатов, начинает рассказывать про дочь-красавицу её подруги, что, оказывается, уже давно влюблена в Юрку.

– Ой, мам, а точно в Юрку? Может, в меня? Как она нас отличает-то? – как всегда, ржёт Илья-приколист, стараясь поддеть брата, на что тот только бровью дёргает.

– Да откуда я знаю, как. Сказала, что в Юру. Может, сходишь с ней на свидание? – спокойно отвечает их мать.

Я же на расслабоне жду, когда Юрец интеллигентно пошлёт ту девицу с её же желанием о свидании куда подальше.

– Ну, раз красавица и умничка, то почему бы и нет. Схожу, мам.

Я едва успеваю поймать челюсть. Или всё-таки не успеваю, так как Таня, моя сестра, удивлённо смотрит на меня.

Что за треш?! Это вообще как называется?!

Все знают, что по части распиздяйства и блядства в этой парочке акробатов отвечает Илья. Куда Юрка-то дёрнулся? За каким хреном ему та неизвестная красавица, если есть Я!

На нервной почве едва не ломаю ноготь, которым безжалостно тыкаю в основание металлической вилки. Один удар – четыре дырки!

Ревность, мать честная! Откуда привалила?!

И вот тут меня осеняет! Ведь я безбожно, до дыры в грудной клетке, ревную Юру.

Сначала от такой новости впадаю в чистый, как бриллиант в двадцать пять карат, шок. Максимум что могу делать– это моргать, а вот с дыханием полный факап*.

Таня от души хлопает меня по спине между лопаток, приговаривая, что надо лучше жевать, чтобы не давиться. Киваю ей в знак благодарности как автомобильная собачка с передней панели и снова лишь хлопаю глазами.

Слава лабутенам, моё мнимое попёрхивание не было особо сильно замечено окружающими, только Юра скользнул по мне холодным взглядом, но тоже сразу отвернулся.

Весь остаток того вечера я пребывала в астрале, решая, как мне быть. Сестре, конечно, уже дома пришлось признаться. Но на поддержку с её стороны я изначально не рассчитывала.

Так оно и вышло.

– Уля, ты совсем?!

Вот так коротко и ёмко, что зубы сводит.

– Совсем.

– Ну почему он?! Неужели нет кандидатов получше, чтобы влюбиться?

– Тань, ну какие кандидаты?! Мне их, что ли, по параметрам разложить, а потом выбрать наилучшие варианты?

– А почему бы и нет?

– И что в этом твоём отборе называется любовью? Где это чувство должно там появиться?

– Где надо, там и появится.

И это точка. Спорить в вопросах любви с моей сестрой невозможно.

Я уже сейчас искренне сожалею того, кто в неё влюбится. С ответом будут определённо большие проблемы, если он не будет как минимум кандидатом чего-нибудь, а в его кожаном портфеле не будет припрятан список тех самых невообразимо прекрасных качеств настоящего мужчины.

– Танька, ты – просто зашквар*, если несёшь такой бред.

– Я, дорогая сестричка, в первую очередь человек. И это, если ты позабыла, существо разумное и думающее.

Больше не могу.

– Я в ванную. Пойду смою с себя эти твои умные речи, а то ещё небось заражусь.

– И зря! Тебе бы не помешало поумнеть, если хочешь хоть как-то привлечь Юрку.

Она сердится и первой поворачивается ко мне спиной. Я выдыхаю, радуясь этой паузе, но не питаю ложных иллюзий. Второй раунд ещё будет, так как сестра переживает за меня больше, чем хочет показать.

Таня боится, что я повторю её историю и тоже разочаруюсь в любви и парнях.

Но я отчего-то уверена в своих силах. Буров мне по плечу.

– Танька, ну хватит агриться*, – и я слиняла в ванную.

… Второй раунд настал, когда я, воодушевленная новой идеей, собралась в наш институтский лагерь, якобы в качестве отработки летней практики.

– Ульяна, ну какого чёрта ты там забыла? – рычит сестра, пока я, пыхтя как паровоз, в одного пытаюсь засунуть тяжёлый чемодан на заднее сиденье нашей спортивочки. – Тем более мы собирались в отпуск совсем не в лоно природы.

В багажник он не влез, да и сестра наотрез отказалась помогать мне в исполнении этого безумного плана.

– Уля! Там природа! Кошмары и другие противные насекомые, – упрямо перечисляет мне «кошмарики» моей затеи. – Там связь местами не ловит, так что никаких стримов*.

Сплошные минусы, но возможность влюбить в себя Юру перекрывает всё.

– Я в курсе. Не сахарная. Ради любви можно и потерпеть. И вообще, у меня всё кашемирово.* Ты даже не представляешь, как мне подфартило вырвать этот билет удачи прямо на пороге нашего деканата. Они хотели сначала Юльку Молчанову отправить, но где она и где я, звезда творческой жизни нашего факультета. Да мне деканат ещё должен остался за все эти годы моего рабского труда на имя их университета. И вообще, что там будет делать Юлька? Собирать коллекцию камней и крылышек твоих упомянутых комаров?! А у меня дело всей жизни. Буров – мой краш!*

Таня хлопает себя ладошкой в лоб и ей же закрывает глаза. Вот и отлично! Пусть так стоит и молчит, пока я не уеду, раз больше ничем не может помочь.

– Точно со мной не хочешь? Может, рванули?! Как в детстве? – но не выдерживаю собственной установки и снова зову с собой.

– Какое детство, Уля?! Мы тогда летали в Анапу по VIPприглашениям на пять дней. Это совсем не то.

– Не поедешь? – как обычно, не беру во внимание её правильные факты.

– Нет, – сердито рявкает близняшка, и я сдаюсь.

Поеду сама. Непривычно без неё, но когда-то же надо начинать?!

– Тогда я на связи. Зарядку взяла.

Прячу свои расстроенные глаза за чёрными стёклами очков и спешу за руль.

– Уль, откуда такое упорство. Это же дико. Вы с ним совсем не пара.

– Про Алёнку с Тимом тоже так говорили. В её удачу вообще никто верил. Даже мы с тобой помогали, но гарантий в удачном исходе никаких не было. А что в итоге? Счастливы.

– Там другая история, Уль.

– А по мне, Таня, так всё одинаково. Если любишь, то надо действовать, а не ждать принца у моря.

И, послав сестре воздушный поцелуй, я рванула с места. Только вперёд. К моему любимому.

Ну, любимый меня, естественно, не ждал от слова «совсем» и «никогда».

Настроение у меня, конечно, подпортилось, но сдаваться так просто я не собиралась. Надо просто продумать план, где все средства хороши.

Уверена, в Бурове есть слабые точки. Надо просто выяснить какие и хорошенько на них надавить. Плохо, что от паники в голове на ум ничего классного не приходило. А в моём случае время отнюдь не резиновое.

На следующий день я полна оптимизма и решаю во чтобы то ни стало сегодня разобраться с моим планом влюбления и совращения.

В лагере в первый же день у меня появляется хвостик. Ястребов вьётся надо мной, желая присвоить. Да только хрен! Но про запас парня держу при себе и рядом с ногой. Его главный козырь – это то, что он является другом Юры.

С утра я осваиваю роль помощника руководителя группы первокурсников. Ребятки почти как дети, разве что выше и лексикон иной. И хотя это никак не связано с моей основной специальностью юриста, мне понравилось изображать этакую многодетную мамочку.

В перерыв выхожу проветриться и заодно разведать обстановку, как на меня буквально сваливается «птица счастья» в лице Бурова старшего.

Папа Александр – это особый матерный клад, но, несмотря на довольно преклонный возраст, он наш человек.

– Ой, дядь Саш, да не слушайте вы его. Удав он и в Африке удав. Идёмте со мной. Я вам всё покажу и расскажу. В общем-то, это и есть моя работа на ближайшие две недели. Заниматься обслуживанием постояльцев и гостей нашего лагеря.

Ну, на последнем моменте это я, конечно, приплела, но мне же как-то надо было приватизировать отца Юрки себе и желательно без подозрений последнего.

Александр, что-то прошептав сыну, выдвинулся следом за мной. А я теперь активно соображала, как так между прочим увести разговор в нужную мне сторону и получить информацию.

Решила отвести мужчину подальше от настороженного взгляда Юрки, который продолжал следить за нами.

– Ну что там!? Далеко топать? – басит мне в спину дядь Саша. И когда я объявляю привал, с удовольствием усаживается в траву около небольшого горного ручейка, которые у нас в лагере не редкость.

Я присаживаюсь на большой валун вблизи Бурова, и пока устраиваю свою попку на короткую юбку, Александр берёт слово первым.

– Ульян, а ты не хочешь замуж за моего охламона?

Я от счастья и неожиданности предложения секунд на пять теряю дар речи. Чувствую себя куклой в магазине, что способна только глазами эффектно хлопать. И ведь хлопаю!

– Какого?

– А разница есть?

Просто киваю, ещё не веря в собственное счастье.

– Ну, тогда давай за Юрку. Ведь я так понимаю, ты не просто так притащила свой зачётный гламур в такую мухосрань?

– Нет. Но, боюсь, будут сложности, дядь Саш. Юра против и вообще не замечает меня.

– Да не проблема. Не замечает – поправим.

В словах Бурова столько спокойствия и веры, что я непроизвольно поддаюсь его энергетикеи ещё больше начинаю верить в успех.

– Юрка тугодум с рождения, поэтому надо набраться терпения, пока до его мозга дойдёт наш прямой посыл. Ты, кстати, как? Если что, на крайности готова? Ну, если что … – и мужчина запинается, словно подбирая слова.

А я сразу как-то понимаю, о чём он пытается спросить, и решаю ему помочь.

– Соблазнить, что ли? – и при этом сама стараюсь не покраснеть.

Он одобрительно кивает головой и показывает мне лайк.

– Я так понимаю, ты готова?

Меня буквально плющит от желания приложить руку «под козырёк» и ответить соответствующе: «Готов. Пионер всегда готов».

– Я-то готова, а вот насчёт вашего сына… не уверена.

– Не переживай, девочка. У Буровых там всегда всё готово. Юрка сейчас немного повыделывается, а потом сам тебя в ближайшие кусты потащит. Это он у нас в мать-мозгоклюйку, – вроде как по секрету признаётся мне, но в его глазах вижу только веселье.

Я снова удивлённо таращу свой мейкап.

– А вас тётя Настя в кусты таскала?

Александру где-то под шестьдесят или чуток больше, но выглядит он от силы на пятьдесят с хвостиком. Огромный прокаченный мужик, этакий русский симбиоз халк-богатырь. Я не представляю, как того бугая можно вообще хоть куда-то утащить.

– Ну, не в кусты.

Боже, вот это женщина! Справиться с таким экземпляром тестостерона не каждая сможет. В кустах или без них в любом случае стратегия нужна.

– Я в восхищении вами, дядь Саш, но на данный момент у нас в отношениях с Юрой минус степень.

Тот подмигивает мне и снова басит своё «подправим».

Я киваю и готовлюсь слушать наставления как никогда в своей жизни.

– Ты, главное, не опускай свой маникюр. Мужика надо держать в тонусе. Проверено на собственном опыте.

Тонус. Это я умею и регулярно практикую.

– А ещё важно не перемудрить, а то потом заебёмся разгребать завалы, но тут всё зависит от желания. Если действительно надо, ты их разгребёшь.

Не мудрить. В переводе на современный язык – не загоняться. Это вроде как в тенденциях мейкапа сейчас принято сохранять естественные линии, а не переделывать себя до неузнаваемости.

– Ну и ревность – главная действующая сила на любого мужика.

А вот тут отчаянно подвисаю.

– Дядь Саш, так, чтобы приревновать, надо желать этого человека. Или я чего-то не понимаю?

В его взгляде скользят смешинки, но он себя сдерживает.

– Так сделай так, чтобы начал желать до боли в паху. Неужели не умеешь?

Умею, наверное.

– Я-то могу, но Юрка как замороженный. Ничего его не берёт.

– Отморозок он, но не конченный, поэтому старайся.

Снова киваю, готовая хоть сейчас на баррикады.

И идея приходит сама. Такая простая по сути, что я почти визжу от восторга. Это должно сработать.

Глава 4

Юра

И за что мне такое счастье-то привалило, а? В виде особ, которые были бы самыми последними в списке тех, кого я захотел здесь увидеть.

Вчера Ульяна, сегодня батя. Весело, чё.

И если с появлением первой к сегодняшнему утру я уже смирился, решив просто как можно меньше с ней пересекаться на просторах нашего лагеря, то со вторым это же финт ушами точно не прокатит.

Судя по поведению отца, свою «командировку» он решил провести здесь со мной. И ладно бы только это. Так нет, он с какого-то перепуга решил тесно пообщаться с рыжулей. Вон как резво стартанул за ней, по пути приседая ей на уши.

Вот прям нутром чую, что мне это ничем хорошим не грозит. Особенно, если вспомнить его последние сказанные мне слова.

Я бы заржал вслух, когда батя стал изображать из себя сваху, если бы не одно но. А именно, что сказано им это было, хотя и в его конечно же стиле, на полном серьёзе.

Моё привычное хладнокровие и пофигизм летят к чертям, когда до мозга окончательно доходит, что любимый батя реально хочет, чтобы…

Я и Ульяна?!

Бензина он что ли нанюхался?

Я с подозрением слежу за этой парочкой, которая устроила привал на огромном валуне, где вечером любят тусоваться первокурсники в ожидании ужина.

Отец с Ульянкой о чем-то беседуют. Да так серьезно, что у меня очко невольно поджимается от мысли, что батя подкинет сейчас свою идею и девушке. И как только вижу, как рыжуля кидает в мою сторону быстрый взгляд, тут уж и мои яйца скукоживаются от страха.

Чего там батя говорил? Не проворонь, Юрок, своё счастье?

Прохожусь по Ульке взглядом, но тут же вспоминаю её характер и язычок, который уколет даже без жала.

Ой, а можно я всё-таки проебу своё счастье?!

Нет, я конечно стараюсь не материться, ведь в этом плане у нас по папиным стопам мой брат близнец пошел. Но иногда прям хочется вставить крепкое словцо, когда совсем допечет отец своим гипер контролем. Вот как он не может понять, что нам не пять лет, и мы с Ильюхой уже взрослые мужики, способные самостоятельно, без помощи родителей, распоряжаться своей жизнью и решать свои проблемы.

Вот с чего он взял, что мне нужны его советы в плане девушек? Хотя, нет, даже не всех девушек, а одной рыжей особы.

Теперь главное, это не дать образоваться коалиции в их лице. Хотя, нет, самое главное – донести до отца, что «долго и счастливо» мне с Улькой не светит. Вот с кем угодно светит, но точно не с ней.

Дальше день пролетает в такой суматохе, что про приезд отца я вспоминаю, когда вечером собираюсь идти в домик, где мы жили с друзьями.

– Удав, мы с начальством договорились, что твой отец переночует у нас, – перехватывает меня Кирилл на улице. – Пусть он на моем месте спит, а я перекантуюсь эту ночь у парней в главном корпусе.

– Буду должен, – благодарю друга с улыбкой.

– Да брось ты. Всё норм, – небрежно отмахивается Ястреб. – А чего он приехал, кстати?

– А то ты батю моего не знаешь, – усмехаюсь, устало проведя рукой по волосам. – Мы же с Аленкой и Ильюхой для него все как маленькие дети, за которыми нужен глаз да глаз. Не может он оставаться в стороне и не лезть в наши жизни.

– Мда… хреново, что ещё сказать. Ладно, я погнал, – протягивает мне свою конечность для рукопожатия друг, сочувственно усмехаясь.

Мы прощаемся, и я направляюсь в домик, где в одиночестве перед теликом сидит отец. При моем появлении он его вырубает, готовый, судя по решительному выражению его лица, продолжать и дальше колупать мне мозг.

– Даже не начинай, пап! – сурово произношу я, усаживаясь напротив. – Если ты продолжишь что-то и дальше говорить про Ульянку, клянусь, я набираю маму и сдаю тебя с потрохами, сообщая где ты.

– Охуеть какой пассаж! – с восторженным негодованием басит отец, скрещивая руки на мощной груди.

– Бать, ну правда, давай уже ты не будешь подсовывать мне девушек, которые, как ты считаешь, должны подойти мне, – примирительно сбавляю тон. – Вспомни, что ты давал маме обещание не лезть в личную жизнь каждого из нас.

– Да вас ещё учить и учить надо! –папаня идет в разнос. – Вы пока с Ильюхой сообразите, какие красотули у вас под носом ходят! Пока яйца свои начешите, настраиваясь на покорение этих лапуль!.. Пока…

Эмм… с Ильюхой? КрасотулИ?

Это он сейчас о чем? Так, ну со мной всё понятно. Мне он намекает на Ульку. А брату кого он уже присмотрел?

Отвлекаюсь от этой мысли, как только дальше слышу лекцию в плане «отцов и детей», где знаками препинания, само собой, выступают крепкие матерные словечки.

Прекрасно зная отца, проще промолчать и дать ему выговориться.

Не спеша наклоняюсь вперед и, облокотившись локтем правой руки на ногу, подпираю рукой подбородок. Делаю внимательный покерфейс и слушаю батю, даже особо не вникая в то, что звучит между матами. А вот их-то как раз я слушаю внимательно, так как интересно – что-то новенькое появилось в его словарном запасе великого могучего, или он использует всё старое, проверенное, так сказать, годами и нашими ушами.

К тому моменту, как он выдыхается и замолкает, насчитываю всего три новых слова. Остальное – слышано мной миллион раз.

– Бля-я-я… – протяжно тянет отец, усмехаясь уголком губ. – И для кого я тут глотку напрягал? Я же по твоей спокойной роже вижу, что нихуя ты меня не слушал, пока я тут распинался.

– Пап, вот когда я попрошу у тебя совета касательно своей личной жизни, вот тогда и буду слушать тебя, – говорю на полном серьёзе, хотя внутри и волнуюсь оттого, что не знаю, как он воспримет мои слова. Вдруг действительно обидится?

– Ладно, сынок, я понял, – лыбится отец с какой-то хитринкой во взоре.

Дьяволята в его глазах четко дают мне знать, что понять-то он может и понял, вот только ни хрена не согласился с моим ультиматумом.

А что это значит?

Только то, что батя уходит в подполье партизаном, продолжая вести войну уже скрытно.

А это… пиздец как плохо. Он же в такие моменты как та обезьяна с гранатой, у которой выдернута чека.

Абсолютно не знаешь, где и когда рванет.

Мои опасения подтверждаются на следующий день.

Бегая по лагерю, я натыкался и на отца и на Ульку. И каждый раз эта парочка всегда была вместе, что-то с увлечением обсуждая. А в случаях, когда я проходил мимо них, разом замолкали, смотря на меня взглядами невинных овечек, у которых, конечно же, совершенно случайно именно в этот момент заканчивались все темы разговоров.

– И долго ты будешь изображать из себя барби на отдыхе? Ты сюда прохлаждаться приехала или всё-таки работать? – язвительно интересуюсь я у Ульяны в одно такое пересечение наших персон. – Тебя там Васильевна ищет с мигалками и сиренами.

Снисходительный взгляд рыжули прошибает меня насквозь.

– Знаешь, Юрочка…

Чего?

Юрочка?

А где же привычное Буров, ну или хотя бы Удав? Черт, да я теперь даже согласен на Удавушку!

По тому, как вспыхивают глаза отца весельем, понятным только ему одному, понимаю – пора батю отсюда сплавлять. Чего он там такого нашептывает в уши девушки, что я внезапно превратился в Юрочку, мне вот интересно?

Хотя можно смело предположить, что папа теперь обрабатывает Ульку, раз не получилось со мной. Вкладывает в эту кудрявую головушку, в которой мозговая деятельность направлена только на гламур и последние вопли моды, что моя кандидатура будет просто зашибись как круто смотреться в роли её парня.

А это пиранья походу представила и с какого-то перепуга решила – а почему бы и нет? Хотя я больше склоняюсь к тому, что у неё сработал чисто спортивный интерес. Ведь насколько я знаю, мы с братом единственные, кто остается равнодушным к этим красоткам-близняшкам. Вот и захотелось Ульяне проверить, само собой с подсказки дорогого папани, насколько сильны её женские чары.

– Я, в отличие от некоторых, – между тем мелодично произносит Ульяна, легким движением руки поправляя свою рыжую копну волос. – Большую часть своей работы переделала до обеда. Так что, ещё большой вопрос, кто из нас с тобой двоих, прохлаждается.

Я аж облегченно выдыхаю, когда от неё прилетает эта шпилька в мой адрес.

Это уже привычно и знакомо. Значит, не совсем эта рыжая мадемуазель сбрендила, поддавшись на уговоры отца.

Дальнейшие события этого дня показали, что все-таки сбрендила. И при том, совсем.

Первым звоночком для меня стали слова отца, сказанные Ульяне, когда я уже отходил от этой парочки. Он конечно же попытался сказать их так тихо, чтобы я не услышал. Но сами понимаете, где батя, а где шёпот.

– … спасая от чего угодно девушку, – донеслось мне в спину. – Считай, пол дела сделано.

Смысл этих слов стал понятен мне позже, когда мы отправились на прогулку с группой первокурсников в дубраву.

Мои брови взлетели вверх, когда к нам присоединилась Ульяна, одетая вполне в своем фирменном стиле – словно собиралась вышагивать по подиуму, а не по дебрям леса.

Я даже не успел возмутиться, как Ястреб, распушив свой павлиний хвост, подхватил девушку под локоть, и они направились по тропинке в сторону деревьев.

Ожидая какого-то подвоха со стороны Ульяны, пристально наблюдаю за ней всю дорогу. И не зря. Буквально через полчаса рыжуля избавляется от друга, отправляя его искать землянику. А сама постепенно отстает от группы, а потом и вовсе исчезает между кустарниками.

Дождавшись друга, сдаю ему группу и направляюсь в ту сторону, где пропала рыжуля. И прям чую, что впереди меня ждёт какая-то подстава с её стороны.

Мда… если все подставы в моей жизни будут выглядеть так – практически оголенная женская попка в нежно-розовом кружеве – то я только за.

– Кто-нибудь, на помощь! – относительно спокойный голос Ульянки на крик человека попавшего в беду не тянет от слова вообще. – Буров, это ты? – она сама себя сдает с потрохами, произнося моё имя.

Видя висящую в дереве Ульянку, осуждающе качаю головой.

Прекрасно же видно, что она может самостоятельно выбраться из расколотого дерева.

Теперь все пазлы складываются в моей голове в общую картину.

Эта гламурная мамзель решила сыграть в игру «Спаси принцессу», где по всем законам жанра герой, конечно же, после свершения этого подвига должен влюбиться в героиню. И слова бати – как последний недостающий кусочек.

– Ну, а кто же ещё?! – закатывая глаза, медленно и практически безшумно подхожу в этой хитрой особе, доставая вибрирующий телефон. На экране смс-ка от Ястреба, спрашивающего, нашел ли я Ульку, и когда мы вернемся.

– О, боги! Я застряла! Ой, помоги! – верещит это недоактриска.

Встаю рядом, решая, как мне действовать дальше.

Вытащу её сейчас, она же и дальше продолжит свои попытки меня соблазнить. А мне оно надо?

– Юра, ты где?! – а вот теперь в голосе девушке звучат панические нотки. Прям бальзам на душу.

Ехидно ухмыляясь, начинаю строчить ответ другу. Само собой, молчу и жду, когда эта рыжеволосая Фиона преобразится.

– Буров, а ты там не прихренел?! Помочь мне не собираешься? – рычит уже огр, а не прекрасная принцесса.

– Ульян, ты вот как сюда залезла, так сама и вылезешь. Я-то причём? –хладнокровно произношу я, намекая, что её план раскрыт.

– Тебе сложно пошевелить пальцами для моего спасения, при том, что стоишь в двадцати сантиметрах от меня?!

– Почему?! Несложно, конечно, – а всё-таки задница у неё и правда зачетная. Рука дергается и каким-то странным для меня образом вдруг оказывается на пятой точке Ульяны.

– И?!

– Что? – невозмутимо произношу я, с трудом сдерживая себя от того, чтобы не впиться пальцами в нежную плоть. – Красиво стоишь. Тебе идёт. Могу сделать фотку и выложить, только вот…

Какого хрена?!

С удивлением наблюдаю за своей рукой, которая казалось совсем вышла из под моего контроля. Скользит будто сама по себе по теплой коже ягодиц, посылая вполне понятные импульсы в мой пах. А также в мозг, подкидывая совершенно дикие мысли и картинки.

Ульяна сейчас находится в той самой позе, которую я больше всего люблю в сексе – девушка в наклоне, повернувшись ко мне задом, а я сзади. А если ещё у неё длинные волосы, которые я с превеликим удовольствием наматываю на руку, заставляя её изогнуться в охренительно-сексуальной прогибе – то это вообще отрыв башки. Моей.

– Что вот? – вопрос заставляет вынырнуть из прострации, где я завис.

Ужасаюсь тому, какое направление принимают мои мысли. И особенно, в сторону КОГО!

– Вот юбку слегка одёрну, а то ещё надует, а я потом буду третьим рыжим. Ну тебя, Черничкина, нахрен! – слава богу, голос не подвел. Такой же спокойный и невозмутимый.

Словно очнувшись, натягиваю юбку на соблазнительную задницу Ульки.

– То есть вызволить девушку из беды ты отказываешься?

Не доверяя самому себе, обдумываю вариант позвать друга. Пусть он «вызволяет» рыжулю. Почему-то от этой мысли внутри что-то противно скребет.

– Ну и хрен с тобой! Слава богу, мы тут не одни одинешеньки. Тогда позову на помощь нормального мужика, – оскорблённо бросает Ульяна. – Ястребов, помог…

Словно пелена перед глазами, как только слышу имя друга. Хотя сам же думал о том, чтобы его позвать.

Рука снова начинает жить своей жизнью. С довольно приличной силой хлопаю ею по заднице Ульки.

Охреневаю в первую очередь от самого себя, а потом от вопля рыжей:

– Буров, идиотина! Пельмень контуженный! Ты, сволочь! Да я тебя!.. – а дальше только шум и треск веток.

Мозги махом встают на место. Пелена перед глазами пропадает, и я с удивлением смотрю на Ульку.

В волосах листья и какие-то тонкие веточки. Помятая майка из которой вот-вот вывалится её троечка и…

Меня начинает разбирать смех, когда взгляд плавно опускается вниз. Там всё эпично и феерично. Юбка лохмотьями висит на талии, во всей красе демонстрируя передний фасад принцесски.

– Да что же это такое! – возмущенно пыхтит Улька и тут же начинает наступать на меня с грозным выражением лица. – Это всё ТЫ виноват!

Правильно. Зафиксируй у себя эту мысль, рыжуля. И перестань играть в соблазнительницу.

– Я теперь как по-твоему должна в лагерь возвращаться?! С голым задом?! – шипит от злости девушка, подступая уже практически вплотную.

– Да мне как-то пофиг, – меланхолично произношу я, лыбясь во весь рот.

– Гони футболку, гад!

– А где же волшебное слово? – цокаю языком, вроде как с осуждением качая головой.

Ульку аж всю перекашивает. Дышит глубоко, сдерживая внутри себя похоже маты, которые стопудово нахваталась от бати.

– Пожалуйста! – она практически цедит сквозь зубы, убивая меня взглядом и упирая руки в бока.

Можно было бы заставить её вернуться в лагерь вот в таком виде, чтобы на всю жизнь запомнила, что не стоит слушать советы моего бати и зарубить на своём прекрасном носике, что со мной ей ничего не светит.

Но… мамино воспитание, где оставить девушку в неглиже – это верх безобразия, всё-таки перевешивает.

Не торопясь, начинаю стягивать с себя футболку.

И внутренне матерюсь, как только вижу поплывший взгляд Ульяны, направленный на мой голый торс.

Зря я понадеялся, что она выбросила из головы все мысли о моём покорении. Судя по томному взору, в котором всё ещё продолжают полыхать искорки злости, эту гламурную занозу из своей задницы я всё-таки не окончательно вытащил.