Читать книгу "Гламурная Заноза для Удава"

Глава 5

Юра

Мы подходим к отцовской машине, и он открывает заднюю дверь, куда я закидываю его шмотки.

– Передавай привет маме, – подкалываю отца, на что получаю взгляд, полный сомнения в моих умственных способностях.

– Совсем ёб… кх-х… с дуба рухнул?! – басит он, громко поперхнувшись. – Я, если ты забыл, эти два дня в Ульяновске работал в поте лица и жопы. И только посмей ляпнуть ей, что я родного сынулю навещал, – угрожающе добавляет он, когда со всей дури хлопая по плечу, чуть ли не вколачивает меня в землю на пару метров.

Морщась от такой силы родительской любви, отступаю на шаг назад. На всякий случай.

– Ну, если приезд сюда – это лишь разовая акция, то, так и быть, не сдам тебя.

Мой жирный намек он оставляет без внимания. Сам же глубоко вдыхает и, лениво прищурившись, потягивается практически до хруста в костях.

– Эх-х, хорошо тут у вас. Даже уезжать неохота, – при виде моего воинственного взгляда, начинает громко хохотать. – Да не ссы, сынок. Батя, как тот черножопый мавр, дело своё сделал, поэтому точно удаляется.

Кстати о делах.

– Бать, надеюсь твоя партизанская подрывная деятельность с твоим отъездом тоже прекратится? – интересуюсь у него, намекая на его советы Ульянке.

Судя по довольному виду отца, он этих советов накидал девушке целый самосвал после сегодняшнего провала её операции по моему покорению.

– Хреновый из тебя герой, Юрка, получился, – он даже умудряется посмотреть на меня с осуждением.

Приплыли, блин! Я ещё и виноват.

Но зато теперь точно понятно, что рыжуля в подробностях рассказала отцу, что их план А с треском провалился.

– Пап, ну ты сам подумай, кого ты себе в невестки хочешь взять? – делаю попытку договориться с ним полюбовно. – Я Ульку, конечно, не так уж и хорошо знаю, но по-моему, у неё в голове бродят мысли только о моде и… и ещё раз о моде.

– Ага-ага, – кивает как болванчик на мои слова отец с язвительной улыбкой на лице. – Вот только у неё в отличие от некоторых, – на последнем слове акцент и снисходительный взгляд по мне от макушки до самых пят. – За международное право твердый пятак стоит.

Грохот моей упавшей челюсти слышат, наверное, все жители лагеря.

Да ну… нахрен!

Получить высший балл у Гарпии, которую студенты только так между собой и называют преподавательницу по международному частному праву, это что-то из области фантастики. При сдаче её предмета, отвечая на вопрос, ты даже если интонацией поставил куда-то не туда запятую, можешь смело вычитать один балл из оценки.

Даже у меня по этому предмету четверка – единственная на потоке. Как бы я хорошо ни учил, на экзамене эта старая грымза всё равно не поставила мне пятерку, заваливая кучей дополнительных вопросов.

Это что же получается? У Ульки пятерка?!

Черт! Вариант, что ей поставили такую оценку за красивые глазки, точно не прокатит. Все знали, что красивых студенток она пытает ещё усерднее, считая тех легкомысленными особами с ветром в голове. И вполне справедливо.

– Ну… может тут ты и прав. И какие-то мозги там всё-таки присутствуют, – вернув челюсть на место, приходится через нехотя, но признать правоту отца. – Но с другой стороны, все вокруг видят и знают, что мы с Ульяной друг друга терпеть не можем, – озвучиваю уж самую очевидную вещь в природе.

– Эх, всё-таки печально понимать, что вырастил осталопа, который дальше своего носа не видит, – батя с унынием качает головой.

– А когда мне там что-то рассматривать, если при встречах мы с ней только цапаемся? – искренне недоумеваю я, не совсем понимая, на что намекает отец.

– Ну, ты ж у меня вроде умный. Вот и подумай, а с чего бы это вы кусаете друг друга так, что аж искры из жопы фейерверком в разные стороны? – на губах отца мелькает такая всё понимающая усмешка.

Я давлюсь невысказанными матами и слюнями, когда соображаю, куда он клонит.

– Ага, ещё скажи, что мы с ней тайно влюблены в друг друга, – прокашливаясь, с кислой миной парирую я.

– Бля… – закатив глаза, отец даже закрывает лицо рукой. – И в кого вы с Ильюхой у нас такие уродились? Мы с вашей мамкой вроде бы оба умные и сообразительные. Даже у вашей сестры соображалка сработала со скоростью коллайдера, когда она встретила своего унитазного королевича… Нет, надо всё-таки Настюху прижать к ногтю, чтобы она призналась, когда только успела налево сходить двадцать пять лет назад… – бубнит батя, открывая водительскую дверь и усаживаясь за руль.

Улыбаюсь, прекрасно понимая, что он шутит.

Они же с мамой повёрнуты друг на друге. И насколько я знаю, так было всегда. С самой первой их встречи, как они оба говорят, ни у одного из них никогда даже мысли не возникало посмотреть куда-то на сторону, не говоря уже даже про то, чтобы туда сходить.

Мы с братом как-то обсуждали, что хотим, чтобы и у нас в личной жизни было точно также. Встретить кого-то, влюбиться без памяти и чтобы на всю жизнь. Я вроде как уже готов и, можно сказать, даже жду появление особенной девушки в своей личной жизни. А вот брат, в отличие от меня, решил не торопиться, меняя девчонок, как перчатки.

– Ладно, я поехал, – отец смотрит на меня, замершего возле водительской дверцы, снизу вверх. – А ты сынок всё-таки подумай о том, что я тебе сказал. Хорошо подумай, – батя, как никогда, серьёзен.

Да уж, пищу для размышлений он мне точно подкинул.

– Пока, пап, – прощаясь, закрываю дверцу тачки.

Задумчиво смотрю, как отец уезжает, обдумывая его родительское напутствие и заодно проверяю, чтобы он «случайно» не вернулся, якобы чего-то позабыв. После направляюсь в свой домик, где меня уже ждут друзья.

По дороге анализирую всё то, что узнал за последние десять минут. И картинка складывается… м-м-м… довольно занимательная. И что любопытнее, совсем не такая, к которой я привык за эти годы знакомства с рыжулями.

– Проводил? – интересуется Вадим, не отрываясь от экрана телика, по которому идёт трансляция какого-то футбольного матча.

Он у нас ярый болельщик этого вида спорта, в отличие от Кирилла, который повернут на компьютерных играх.

– Угу, – только мычу в ответ, всё еще погруженный в свои мысли.

Даже если сильно постараться и принять всё, что говорил батя на веру, даже тогда я с большим трудом представляю нас с Ульянкой… вместе.

Хотя со своим другом, Кириллом, я Черничкину тоже не представлял.

Да только на следующее утро эта мыслишка возникла у меня первой, когда я зашёл в столовую на завтрак.

Картина, где Ястреб и эта рыжая Заноза, сидящие за одним столом и мило щебечущие о чём-то, буквально ослепила меня, как фарами лося посреди ночной трассы.

Внутри что-то противно зацарапало при виде другана, обольстительно скалящегося в сторону Ульки, разодетой в ослепительно белые топ с юбкой и выставившей ноги в проход на всеобщее обозрение и массовое поклонение. Само собой, на ногах этой модной фифы неизменные шпильки – очередной пиздец моды из каких-то жемчужин.

Стиснув зубы, направляюсь к раздаче. Набираю себе полный поднос еды, решая плотно перекусить всем врагам назло.

Дальше собираюсь развернуться в противоположную от друзей сторону, но меня будто под действием неведомой, однозначно, дьявольской силы поворачивает к столику, от которого как раз доносится звонкий смех рыжули.

Неспешно направляюсь к этой парочке Твикс. Чувствую, как закипаю мракобесием, наблюдая за ними.

Мне бы остановиться и задуматься, а от чего у меня такая странная реакция при виде совместно завтракающих Ульки и Ястреба. Только вот решаю подумать об этом потом, а именно после того, как прерву это сладкое щебетание рыжей особы.

Подхожу, останавливаясь практически впритык к ногам Ульяны, и вижу, как её рука нежно укладывается на граблю Кирилла, что лежит на столе и небрежно прокручивает вилку между пальцами. Ну, ни хрена себе!

Мои руки непроизвольно дёргаются к устранению этого рукоблудства, и поднос благополучно тоже накреняется.

И если по нему тарелки с омлетом и кашей только немного сдвигаются к краю, то про стакан с ягодным красным, как помидор, морсом я того же сказать не могу. Он падает, но остается на подносе, а всё его содержимое выливается прямо на грудь Ульянки и стекает вниз красивыми красными ручейками по белоснежной ткани.

Понимаю, что сейчас мне прилетит охренительный кэшбек, но почему-то единственная мысль, что теперь бродила в раз опустевшем мозге – с каким бы удовольствием я слизал с груди рыжули эти сладко-кислые капли… все до единой.