Читать книгу "Страшные истории нашего двора. Страшилки для детей"

Лариса Назарова
Страшные истории нашего двора. Страшилки для детей

Автор Лариса Назарова

Художник Марина Дормидонтова

© Издательский дом «Проф-Пресс», 2024

© Назарова Л.Г. текст, 2024

Чёрно-белые страшилки

Хорошо тем, кого летом повезли на море. Или отправили в лагерь. Или в деревню. Последнее – это, конечно, на любителя. Но всё лучше, чем три месяца в мобильнике сидеть или ходить на одни и те же площадки, качаться на одних и тех же качелях и бегать в один и тот же ларёк за мороженым.

Но так, чтобы повезло всем, не бывает. И на самых длинных каникулах некоторые школьники по разным причинам остаются в городе.

Этим летом такими несчастными оказались одноклассники Рита и Миша, Ваня из параллельного класса и Лиза – младшая сестра Вани. Она ещё не ходила в школу и очень любила свой двор: горку, карусели, лесенки и батут. Но летом без подружек ей было невесело. Их всех куда-то увезли родители.

И вот однажды эта четвёрка придумала отличный способ скрасить очередной унылый вечер. Каждый расскажет страшилку! А чтобы Лизе, да и другим тоже, было не так жутко, у историй должны быть две концовки: не только кошмарная, но и совершенно обычная, без мерзких деталей.

А дело было так…

– Смотрите, – Миша показал на экран телефона. – Тёмная тема или светлая – какая лучше?

– Тёмная, конечно, – ответил Ваня и, понизив голос, добавил: – Так страшнее.

Рита хихикнула.

– Мальчики, на тёмный экран удобнее смотреть ночью – так глаза не режет. А на ярком белом лучше видно днём.

– Ух ты! – ахнул Ваня. – А ведь это идея: рассказывать страшилки с разными концовками. Кто-то захочет страшную, такую, что прямо жуть! А кто-то – хорошую.

– Светлую, – кивнула Лиза.

– Хм… – Миша поднял глаза и вдруг закричал: – Смотрите! Гнездо на берёзе. Да какое огромное! – Он толкнул локтем Ваню. – Залезем посмотреть?

– Зачем? – не понял тот. – И отсюда всё хорошо видно.

– Ну как? – возмутился Миша. – Вдруг там есть яйца. Интересно же!

– Вы что! – замахала руками Рита. – Если птичьи яйца забрать, тако-о-ое случиться может…

– Ворона клюнет? – предположила Лиза.

Миша расхохотался.

– Хуже, – прошептала Рита. – Сейчас расскажу. Только тогда – от каждого по страшилке. Согласны?

Ребята закивали.

Рита встала под горящий фонарь, а остальные сели на лавочку напротив и приготовились слушать подругу.

Чёрное яйцо

Один мальчик лазил по деревьям и разорял гнёзда. Особенно часто – весной, когда птицы яйца откладывают. Он находил разные экземпляры: и белые в крапинку, и голубоватые, и светло-жёлтые. Но больше всего его не расцветка привлекала, а вот что.

Поднимется мальчик по дереву к самому гнезду, ногами за ствол зацепится покрепче – и яйца разглядывает. А потом руку протянет, возьмёт одно и о ствол – трщ! – разобьёт.

Уж очень нравился мальчику звук, с которым яйцо раскалывалось.

Потом второе возьмёт – и тоже разобьёт. И третье, и четвёртое – пока ни одного яйца в гнезде не останется.

– Не тревожь птиц, – говорила мальчику бабушка.

Она, конечно, не знала, что мальчик яйца разбивает. Думала, что он в гнёзда лезет, чтобы изучать, какие птицы в них живут.

– Сейчас весна, – объясняла бабушка. – Птицы яйца высиживают. Не мешай им.

Но мальчик её не слушал. Рядом с домом все гнёзда поразорял – во всех яйца поразбивал. И стал в парк через дорогу бегать. Целыми днями там пропадал. В обед только домой придёт, быстренько поест, потом куртку накинет – и снова в парк бежит.

– Ну что за твердолобый такой! – ругалась бабушка. – Толкую ему, толкую – а всё напрасно.

Она уже не знала, что и делать: и просила мальчика, и ругала, и даже наказывала – на неделю его сладкого лишала – ничего не помогало.

И тогда бабушка купила мальчику энциклопедию о птицах – орнитологическую.

Вручила ему и сказала:

– Вот тебе определитель птиц. Чтобы ты их по картинкам узнавал.

– Фи! – махнул рукой мальчик. – Зачем мне твой определитель? Птицы – они и есть птицы. Клюв и два крыла – всё!

И опять в парк побежал, к старому тополю. На его верхушке мальчик давно странное гнездо приметил. Или не гнездо – он и сам понять не мог. Тёмно-серое такое, неаккуратное. Да всё забраться не решался, чтобы проверить, что это, – очень уж высоко.

«Вот залезу, – думает, – и узнаю. Безо всяких там энциклопедий».

Подбежал к тополю, подпрыгнул, руками и ногами ствол обхватил и полез. Добрался до середины, смотрит вверх – там тёмно-серое гнездо на ветру покачивается. Причём как-то странно – кругами.

«Может, это у меня голова от высоты кружится? – подумал мальчик. – Ну ничего. Всё равно я до тебя доберусь!» Сделал пару глубоких вдохов – и дальше полез. Лез, лез – почти к самому гнезду уже подобрался. А верхушка тополя тонкая. Как только на ней это гнездо держится? Ветер подул – тополь закачался. Гнётся, из стороны в сторону его мотает.

Гнездо у мальчика уже над самой головой, только вот не видно, что в нём. А лезть дальше опасно: тополь сломаться может. И тогда полетит он вместе с этим гнездом вниз.

«Подпрыгну, – решил он, – рукой внутрь залезу и яйцо достану».

Оттолкнулся ногами и рукой, – хвать! – яйцо округлое, гладкое. Вытащил его мальчик, а сам снова за ствол ухватился. Смотрит – яйцо всё чёрное!

«Ой! Кто же такие яйца откладывает?» Осмотрелся – рядом никаких птиц нет.

Пожал мальчик плечами и решил яйцо разбить – как он всегда делал. Бух его о ствол! Не разбилось. Бух ещё сильнее! Яйцо целое. Ни единой трещинки на нём нет.

«Что ж такое! – разозлился мальчик. И вспомнил, что бабушка его твердолобым называла. – Значит, мой лоб твёрдый. О него можно что угодно разбить». Размахнулся он хорошенько и со всей силы яйцо о лоб – трщ!

– Ай! – закричал. – Больно как!

В глазах у мальчика побелело, голова закружилась. Не удержался он и…

* * *

Рита замолчала.

Друзья сидели, затаив дыхание.

– Ну что, хорошую вам концовку или жуткую? – спросила она.

– Страшную! – закричали Миша и Ваня.

– Куда же ещё страшнее? – прикрыла руками рот Лиза. – Давай хорошую, а?

– Ну раз есть те, кто просит жуткую, – Рита сделала паузу, – то…

– Да какая там может быть жуть? – ухмыльнулся Миша. – Мальчик упал и разбился. И страшилке конец. А кто слушал – молодец.

– А вот и не-е-ет, – протянула Рита.

* * *

Мальчик не удержался и полетел вниз, размахивая руками. Он с трудом ухватился за одну из веток и повис. Голова у него разболелась, нос заложило.

«Продуло меня на этой верхушке, – решил мальчик. – Надо домой идти. Пускай бабушка чаю горячего сделает. Может, согреюсь – и всё пройдёт». Руками по ветке добрался до ствола, спустился по нему на землю и пошёл домой.

Идёт, а его качает, как этот тополь на ветру. И голова так болит – лопнуть готова! Как будто кто-то её изнутри насосом накачивает. Еле-еле до дома добрался.

– Бабуль! А бабуль! – загнусавил мальчик. – Налей мне горячего чаю.

Бабушка заохала: никак заболел внучек. Тут же чайник вскипятила, чай заварила.

Мальчик медленно опустился на стул, чтобы голову лишний раз не наклонять. Очень больно – терпеть невозможно! Поднёс чашку к губам, отхлебнул – чуть легче стало.

Даже нос отложило. Зато теперь сопли ручьём хлынули.

Глотнул мальчик ещё чаю и поднялся, чтобы в свою комнату пойти – в постель лечь. Тут у него голова закружилась. Сильно-сильно. Шатнуло мальчика в сторону. Хотел было за угол ухватиться, да только ногтями его царапнул – так и грохнулся. Головой о пол – трщ!

Треснула голова. А из неё что-то мутное и густое наружу потекло, будто белок сырого яйца.

* * *

Рита посмотрела на Мишу.

– Уф-ф, – дёрнул плечами тот. – Не-е, вот теперь точно никаких гнёзд!

Ваня приобнял Лизу и обратился к Рите:

– А может, теперь ещё и хорошую концовку расскажешь, а?

– Да пожалуйста.

* * *

Не удержался мальчик на тополе и плюхнулся на землю. Головой ударился, сотрясение мозга получил.

Долго он в больницах лежал, но до конца так и не вылечился. Голова у него постоянно болела. И даже тошнило иногда.

С тех пор мальчик никуда далеко не ходил. Сидел себе дома да энциклопедию бабушкину читал. А когда вырос, стал специалистом по птицам – орнитологом.

* * *

– Лиза, как тебе? – спросил Ваня.

– Хорошая концовка, – кивнула та. – Я тоже хочу птиц изучать, когда взрослой стану.

– А мне как-то тревожно, – поёжился Миша. – Впечатлился, никак не могу страшную концовку забыть.

– Пойдёмте, что ли, мороженого купим, отвлечёмся, – предложила Рита. – И вдруг замерла. – Ой! А денег-то у меня с собой нет.

– А у меня есть, – гордо сказал Ваня. – Но я не могу тебе одолжить. И сам тоже мороженое не буду.

– Почему? – удивилась Лиза.

– Решил копить. Не на что-то, а просто так. Чтобы деньги были. – Он гордо поднял голову. – Скоро у вас будет друг-миллионер.

Все засмеялись. А Миша почему-то побледнел.

– К-как… – заикаясь, произнёс он. – Как та девочка? Так ты закончить хочешь?

– Какая ещё «та девочка»? – поинтересовался Ваня.

А Лиза соскочила с лавки, широко раскрыла глаза и запрыгала:

– Расскажи, Миша! Расскажи!

И тот занял место в свете фонаря.

Страшные деньги

Одна девочка копила деньги. Просто так, ни на что. Жила она с тётей, а та страшные деньги получала! Всё у них было: и лимузин, и личный водитель, и домработница…

Девочка эта каждый день в новом платье в школу приходила, серёжки золотые раз в неделю меняла, а уж игрушек всяких у неё было хоть отбавляй. А ещё гаджеты самой последней модели. Но она никому не позволяла на них даже посмотреть. А если и разрешала, то нехотя. И недолго.

И деньги, конечно, тоже никому не давала. Даже в долг. Да что там! Девочка и себе ничего не покупала, чтобы только ни копейки не тратить. Ни батончики и газировку в киоске, ни булочки и пиццу в столовой.

А тётя её из-за этого переживала. И всё накормить девочку пыталась. Даже продуктовые наборы в специальных магазинах заказывала. И всё говорила: «Не экономь. У нас деньги есть. Ешь давай!» А каждый день, когда провожала её в школу, твердила: «После уроков зайдите с подружками в кафе, а хотите – в ресторан. Закажите себе всё, что пожелаете».

– Угу, – кивала девочка. Но никуда, конечно, не ходила. А деньги, что ей давала тётя, в тумбочку складывала.

Как же тётя за здоровье девочки волновалась!

– Что ты всё деньги прячешь? – спрашивала. – Нужно питаться полноценно. Денег у нас много, хватит на самые дорогие деликатесы.

Тётя подозревала, что у девочки какая-то нехорошая болезнь. Странно это – совсем ничего не покупать, когда есть возможность. Показывала её докторам: и нашим, и заграничным – никто ничего толкового сказать не мог. Даже знахарку-отшельницу из леса домой привозила – но и та ничем не помогла. Девочка по-прежнему все свои деньги в тумбочку прятала.

– Что ж ты, – сердилась тётя, – такой скупой растёшь? Это же как тебя жаба душит!

А как-то под Новый год девочка далеко, в другой город, собралась – в гости к тётиной подруге, чтобы передать подарки. Потому что самой тёте было некогда – она много работала.

Подруга эта очень бедно жила. Денег у неё даже на еду не всегда хватало.

Раньше тётя ей переводы отправляла, но в последний раз её карточку банкомат съел. Проглотил и обратно не выдал. Пока новую изготавливали – а это две недели – та женщина голодала. Поэтому теперь тётя решила привезти ей наличные.

Конечно же, она понимала, что девочка может и не отдать деньги. Поэтому положила их в шкатулку, крышку закрыла на крючок – и в пакет, на самое дно. Сверху ещё свёрнутым пуховиком накрыла, он подруге тоже пригодится – зима ведь.

Девочка взяла пакет и вызвала такси, потому что их личный водитель в этот день был занят: он повёз тётю на важное совещание.

Едет девочка, едет. Дорога долгая, пробки. Решила она от скуки посмотреть, что там её тётя подруге отправила. Ощупала пакет – мягкий. Вещи, значит. А на дне что-то твёрдое, похожее на коробочку. Вытащила пуховик, видит – шкатулка. Розовая, блестящая…

Что же в ней? Девочка достала шкатулку, сняла крючок и подняла крышку. Деньги! Сложенные ровной стопочкой, перемотанные зелёной резинкой. И новенькие!

«Тётя своей подруге отправила, – сообразила девочка. – А как же я их отдам? Это же деньги! Да ещё такие, как будто только-только из печатного станка. Они мне самой нужны. Вот вернусь домой – в тумбочку положу».

Достала деньги из шкатулки и по карманам рассовала. А когда к тётиной подруге приехала, отдала ей только пакет с одеждой и пустой шкатулкой.

– Пойдём чай попьём, – предложила женщина. – Я пирог с яблоками испекла.

А девочке стыдно стало. Что же она, деньги забрала, а теперь ещё и пирог съест? Знает ведь, что тётина подруга нуждается. И девочка, хоть и проголодалась уже, но от чая отказалась. Вызвала такси и поехала домой.

А на дороге снова пробки. Жуткие! Даже выделенная полоса, по которой могут ездить только автобусы и такси, – и та стояла.

Сидит девочка в машине час, два, три. В животе у неё урчит, а поесть нечего. И магазины далеко – одни только ёлки по разным сторонам от дороги чернеют.

Девочка глаза закрыла – думала, что уснёт и во сне ей не будет хотеться есть. Но задремать у неё не получилось, только больше о еде думать стала. Темнота в глазах – это как будто пустота в желудке. Так девочке показалось. Вздохнула она и оставила попытки заснуть.

– Ничего, – подбодрил полноватый таксист. – Скоро приедем.

А сам машину заглушил, чтобы мотор попусту не гонять. Всё равно они в пробке стоят намертво.

Сидели так, сидели. Стемнело уже, а пробка как была, так и осталась. Водитель снова машину завёл.

– А то замёрзнем, – говорит. – Не лето на улице.

«Тр-р-р», – монотонно затарахтел мотор.

«У-ур-р», – заурчало у девочки в желудке.

«Сейчас что угодно бы съела! Может, хоть конфетка какая-нибудь в кармане завалялась?» Сунула она руку в карман, а там только деньги, которые она из шкатулки своровала.

Девочка в другой карман полезла. Но и там одни деньги. А в голове как будто тётин голос: «У нас есть деньги – ешь давай!»

«Есть деньги? – удивилась девочка. Достала купюру из кармана, смотрит. – А что, если и правда съесть её? В голодные времена даже подошвы, говорят, ели».

Девочка понюхала купюру. «Фу, нет! Это же краска на бумаге. А бумагу из дерева делают. Кто же дерево есть будет? Разве что зайцы погрызут. Ну или бобры. Может, и людям можно, если оно съедобное?»

«У-ур-р», – снова неприятно защекотало в желудке.

Девочка скомкала хрустящую купюру, глаза зажмурила, представила, что у неё в кулаке конфета, – и положила в рот.

И вдруг во рту стало холодно-прехолодно. «Что это?» – испугалась девочка. Раскрыла рот, чтобы закричать, а язык онемел. И раздуваться начал. «Нужно водителя толкнуть», – решила она. Но и руки её не слушались. Тоже окоченели.

* * *

Повисла тишина.

– Ми-и-иш, – прошептала Лиза и потрясла друга за плечо. – Ты что, тоже, что ли, окоченел? Что дальше-то?

– Ага, – рассмеялся тот. – Окочурился! Я жду, когда вы скажете: жуткую вам концовку или нет.

– Давай сначала жуткую, – ответила Лиза.

– Ого! – Ваня с удивлением посмотрел на сестру.

– Рассказывай, – кивнула Рита.

Миша улыбнулся.

– Хорошо. То есть, жутко. Слушайте!

* * *

Не может девочка пошевелиться. Руки и ноги у неё похолодели. А язык как снежный ком стал. Так раздулся – еле во рту помещается. Сидит она, хочет пошевелиться или помощи попросить, а не может.

Всю ночь неподвижно просидела. А утром привёз её водитель на место.

– Прибыли, – говорит.

А девочка не отвечает. И не двигается. Глянул таксист – а она белая вся. Глаза открыты и не моргают.

Выскочил водитель из машины и стал девочкиной тёте набирать, чтобы та к ним вышла.

Тётя, конечно, уже дома была. Она ещё вечером с совещания вернулась.

Водитель девочку на руки взял, из салона достал. А тут и тётя подбежала. Охает, ахает, вперёд-назад бегает. Что делать, не знает. Держал-держал таксист её племянницу – тяжело. Положил он её аккуратно на снег. Тут у девочки челюсть нижняя отвисла, рот широко-широко раскрылся. А во рту – жаба. Коричневая, с пупырками.

«У-ур-р!» – уркнула-квакнула она и выпрыгнула. Только жаба коснулась снега, как вся белой стала. Как будто это и не жаба была, а так, кучка снега. Ветер тут же и сдул её.

* * *

– Кх-м, – кашлянул Ваня. – У меня у самого как будто снежный ком во рту после этой истории.

– Лучше бы у тебя мороженое во рту было, – нахмурилась Рита. – И у меня тоже.

Ваня поднялся с лавки.

– А я пойду сбегаю за ним. На всех возьму.

– Правда? – обрадовалась Рита.

– Постой, – остановил друга Миша. – А как же хорошая концовка? Хочешь её услышать?

– Ещё спрашиваешь.

* * *

Когда коричневая жаба с противными пупырками выпрыгнула изо рта девочки, та сразу в себя пришла. Поднялась со снега и к тёте побежала. Обняла её, а потом молча деньги из карманов достала, чтобы показать, что не отдала их.

Молча, потому что та жаба, что у неё во рту сидела, ядовитой оказалась. И весь язык девочке своими пупырками обожгла.

Деньги тётя всё-таки подруге отправила – с курьером. Вместо той купюры, что жабой ускакала, девочка свою доложила из тумбочки. А на следующий день подружек в кафе сводила, тёте шаль пуховую купила в подарок на Новый год, а себе – много-много разных каш быстрого приготовления и фруктовых пюрешек. Язык-то у неё не ворочался. Целый год так пластом во рту и лежал. А потом постепенно отходить начал.

Стала девочка и есть, и разговаривать. А денег уже больше не жалела. Если и откладывала, то не просто так, а на дорогую покупку.

* * *

Рита улыбнулась:

– Как всё-таки приятно хорошую концовку услышать.

– Ага, – кивнула Лиза.

– Ой! – спохватился Ваня. – Я же мороженое вам обещал. Вы без меня пока не рассказывайте. – И побежал к киоску.

– Придёшь – будем твою страшилку слушать, – крикнул ему вслед Миша.

* * *

Скоро Ваня вернулся и вручил всем по рожку.

– Спасибо! – сказала Рита.

Она развернула мороженое и шагнула к урне, чтобы выбросить обёртку, но споткнулась и чуть было не упала. Хорошо, что Миша успел выставить руки и подхватил её.

– Фух, – выдохнула Рита. – Я уже думала, нос разобью. Миша, ты меня спас. Ты настоящий… одноклассник!

Все, кроме Вани, рассмеялись. Он настороженно смотрел под ноги.

– Ты чего? – удивилась Рита. – Корня испугался?

Ваня молчал.

– Да, – сказал он наконец. – Ой, это же всего лишь корень берёзы.

– А ты что думал? – с любопытством спросила Лиза.

– Думал, черви-гиганты уже и в наш двор пробрались.

– Ой! – Лиза отпрыгнула подальше от корня и с ногами забралась на лавку.

– Знаете про них? – спросил Ваня у Риты и Миши.

– Не-а, – протянули те.

– Садитесь. Сейчас расскажу.

Красные черви

В одном районе за день до лета, а точнее, в ночь на лето, исчезли все детские площадки. Там, где стояли качели и спортивные снаряды, осталась только жуткая грязь!

И странным было не только то, что всё это случилось внезапно. Но и что ни бульдозеров, ни людей в спецодежде никто не видел, не слышал шума техники или голосов рабочих.

Сначала все думали, что площадки снесли по плану. И скоро на прежнем месте установят новые горки и песочницы. Но прошла неделя, за ней вторая. Закончился июнь, а потом и июль, а на месте детских площадок всё ещё лежала вывороченная глина и стояла вода в ямах. Да ещё какие-то красные пластиковые трубы из-под земли торчали. Гофрированные, как шланг прабабушкиного пылесоса. Похожие на дождевых червей, только толстенных – как нога взрослого человека.

«Кто их привёз? И зачем они тут?» – удивлялись все. Кто-то предположил, что это специальные трубы, внутри которых прокладывают кабели с электричеством. Обратились в управляющую компанию, чтобы уточнить, но там ответили, что работы никакие не ведутся.

В общем, всё лето дети были без площадок. А перед самым началом учебного года один мальчик в сеть выложил видео, как эти красные трубы извиваются, хватают его за ногу и под землю тащат. Все подумали, что это постановка, и не поверили.

В тот год на День знаний в школу очень мало учеников пришло. Было и раньше так, что дети вместе с родителями на отдыхе задерживались и начинали учиться не с первого сентября, а чуть позже. Но чтобы в классах только по пять-шесть человек сидело – никогда.

Как-то раз одна девочка с кружка по гимнастике возвращалась, а рядом опавшие листья зашевелились. Она подумала, что там ёжик, и подошла ближе. А из-под листьев красные трубы как выскользнут – и к ней! Вмиг окружили. Извиваются – схватить хотят. А девочка на руки встала, назад кувыркнулась – прыг! – и убежала домой. Стала маме звонить, а мама не отвечает. И папа тоже. Оказалось, что их на работе задержали. Пришли уставшие – не до разговоров им было. «Не сочиняй», – отмахнулись они и спать легли.

А девочка так испугалась, что на следующий день в школу не пошла. И многие другие дети не пришли. Уже не по пять-шесть, а по три, а то и по два человека в классах сидело.

Директор забеспокоился, организовал проверку и отправил запрос в полицию: не писали ли родители заявления о пропаже детей. Но никаких заявлений не было. И самим родителям бесконечно звонил: может, они специально не пускают детей в школу. Вдруг боятся чего-то. Но все звонки и сообщения оставались неотвеченными.

А тут в интернете ещё одно видео появилось. Кто-то снял из окна, как машины на газонах паркуются, и на заднем фоне в кадр попал мальчик. Он проходил мимо красных труб – и вдруг исчез. Как будто под землю провалился.

Тогда стали подозревать: а если и правда в пропаже детей эти странные гофрированные трубы виноваты? Подключили все экстренные службы. Получили разрешение на вскрытие квартир тех, кто на связь не выходит, и стали их по списку обходить. Все вещи из шкафов вытаскивали, кровати перетряхивали, даже сейфы вскрывали, чтобы хоть какие-то улики обнаружить. Но так и не нашли. Ни детей, ни родителей, ни улик.

А в последнюю из квартир зашли – очень темно. Как ночью. И окна плотными шторами завешены, только ветер из открытой створки их дёргает. Прошли в комнату, а там на столе – банка с дождевыми червями. Открытая. Но черви из неё выползти не могут, на дне друг по другу ползают. Медлительные, полуживые уже. Рядом с банкой – заморённые бабочки, приколотые булавками, и засушенные жучки в бумажных пакетах. А в самом дальнем и тёмном углу, на комоде, чучело соловья. Страшное, неумело сделанное. Вместо глаз – чёрные бусины, перья топорщатся, клюв раскрыт.

Стали звонить, выяснять, что это такое и кому принадлежит. Оказалось, что в этой квартире жил мальчик, который мечтал стать таксидермистом. Нет, не в такси работать, а чучела птиц и животных изготавливать. Просто именно так называют таких специалистов. А пока кого мог поймать, на том и тренировался.

Вот стоят следователи в темноте, а из окна «пр-рх, пр-рх» доносится. И вдруг в квартиру соловей залетает. Такой же, как чучело, только живой. Глазами чёрными на следователей зыркнул – и к банке с червями. Сел на край стола, голову в банку сунул. Двух червяков схватил, вспорхнул и в окно вылетел.

Следователи к окну бросились. Смотрят, а соловей сел на липу, что росла рядом с дорожкой в школу, раскрыл клюв и червяков на землю бросил. Упали червяки в траву – и не видно их. А на том месте появились две красные гофрированные трубы и стали извиваться. Потом одна труба уткнулась в землю, сжалась, как пружина, и начала вглубь зарываться. И вторая так же. Всё глубже и глубже под землю уходили, так почти полностью и зарылись, только красные концы остались торчать.

* * *

Ваня обвёл друзей взглядом.

– Какую концовку вам сейчас рассказать? Жуткую?

Рита и Миша переглянулись.

– Мне, пожалуйста, хорошую, – тихо ответила Лиза.

Рита потёрла лоб:

– Знаешь, а мне хочется уже до конца дослушать, каким апокалипсисом это всё закончится.

– Один против одного, – улыбнулся Ваня. – Миша, а ты что скажешь?

– Мне как-то не по себе от твоей истории, – признался тот.

Ваня поднял брови:

– Ладно, слушайте.

* * *

Забрали следователи эту банку с червями, отвезли её биологам. Учёные их откормили перегнившими листьями, которые они так любят, а потом на волю выпустили. Тогда все красные трубы в городе исчезли, как будто их и не было.

И пропавшие дети домой вернулись. Правда, грязные все, в глине. Родители их тоже как по щелчку пальцев появились там, откуда исчезли: кто дома, кто на работе, кто на отдыхе.

Дети рассказывали, что их огромные червяки под землю утаскивали и в кучу складывали, чтобы съесть потом. А взрослые – те вообще ничего не помнили, словно у них провал в памяти случился.

Родители детей отмыли, одежду перестирали и утром в школу отправили. Всех, кроме первого пропавшего мальчика. Его так никто больше и не видел.

* * *

– Ну ничего себе, – возмутилась Рита. – Хорошая концовка, называется!

– По сравнению с другой – да.

– Мамочки! – ахнула Лиза, но потом успокоилась. – Ладно, давай уже жуткий конец рассказывай.

– Готовы? – Ваня обвёл друзей взглядом.

– Да! – хором закричали те.

* * *

Следователи забрали банку из квартиры, биологи откормили червей. Это я уже говорил. Толстенькие они стали, гладкие, розовые. Хотели уже их обратно, в природу выпустить, а главный следователь и говорит:

– Сейчас вот мы их выпустим, а они опять в красные трубы превратятся. И ещё больше людей под землю утаскивать будут. Черви-то здоровые стали, энергичные. Нет… так мы только хуже нашему городу сделаем.

– Как же быть? – спрашивают у него биологи.

– А я этих червей, – отвечает следователь, – к себе домой возьму. И буду сам за ними ухаживать.

И правда домой забрал. Поставил дома специальный черведомик, похожий на аквариум с землёй, – вермикомпостер. И червей туда поместил, чтобы они там жили.

С тех пор в городе люди пропадать перестали. Но вот дела: к этому следователю дочка приехала. Сама тётя уже. «Надоело мне, – говорит, – взрослую жизнь жить. Снова маленькой хочу быть». И переехала. А она червей просто ненавидела! «Мерзость», – кривилась. И всё хотела их из вермикомпостера выбросить. Но следователь ей даже подходить к ним запретил.

«Я не собираюсь с ними в одном пространстве находиться, – возмущалась дочка. – Всё равно от них избавлюсь». И, когда отец на работу уехал, пошла в магазин и купила сильнейшую химию. Бульк-бульк-бульк – залила яд в черведомик.

А следователь вечером с работы вернулся заглянул в вермикомпостер: черви все побледнели, стали полупрозрачными… и не шевелятся

– Эх, – вздохнул. – Не сумел я нужны условия создать. Погибли червяки.

Понял следователь, что дело по спасению города провалил. Рассказал своим коллега из полиции. В тот же день у всех красных труб, которые на улицах торчали, выставили круглосуточную вооруженную охрану.

Да только зря: трубы эти побледнели, как будто на солнце за лето выгорели, и уже не шевелились. А наутро и вовсе пропали.

Все детские площадки вернулись на свои места. Только не старые, а новые, современные. Чего там только не было: и зоны для катания на скейтах, и горки-тоннели, как в аквапарках, и «гигантские шаги» – чтобы, ногами отталкиваться и крутиться, и ещё много чего. А там, где торчали красные трубы, фонари появились. Они площадки освещали.

Только ходят слухи, что каждый год, в конце летних каникул, кто-нибудь из детей на этих площадках пропадает. Бесследно.

И тогда один из фонарей обязательно гаснет…

* * *

– Жуть жуткая! – прошептал Миша. – Как теперь гулять на детских площадках?! Да и к фонарям приближаться не хочется… А если темно? Неосвещёнными закоулками ходить, что ли?

– Летом ещё светло по вечерам, – успокоила его Рита. – А ночью зачем бродить?

– Да-да, – подтвердила Лиза. – Если не спится, то лучше страшилки на ночь читать.

– Чего-о? – удивился Ваня. – Ты, наверное, что-то перепутала.

– Не-а, – уверенно ответила Лиза. И замолчала, ожидая реакцию ребят.

Рита засмеялась и повернулась к Ване.

– Мне кажется, твоей сестре известно кое-что, чего ты не знаешь.

Ваня хмыкнул:

– Ну, рассказывай давай, Лиза.

Та хитро улыбнулась.

– Я бы рассказала… Но, похоже, Миша боится.

– Да не боюсь я! – закричал Миша. – Точнее, боюсь. Но это же здорово! Так интереснее.

Тогда Лиза поменялась с Ваней местами. Встав под фонарь, она вытянула вперёд руки, растопырила пальцы и под негромкое жужжание чьего-то телефона начала рассказывать.