Текст книги "Пояс неверности"
![](/books_files/covers/thumbs_240/poyas-nevernosti-842.jpg)
Автор книги: Лариса Соболева
Жанр: Современные детективы, Детективы
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 4 (всего у книги 23 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]
– Сколько, сколько? – обалдел Сева.
– Это примерно. Сюда входит: охрана – чем ближе к телу, тем выше оплата. Дальше: водители, кухарки, горничные, садовник, личный доктор, стоматолог, юристы. Короче, все те, кто нужен постоянно. Ну, человек сто на него лично работают. Но у каждого из главарей вовлечены люди из города, как, например, моя знакомая самогонщица. В той или иной степени все рядовые горожане пашут на одну из групп. Кстати, у Хачика под крылом находятся промышленные товары, частный банк, ломбард.
– И какой же у него доход?
– Кто ж тебе скажет, – ухмыльнулся Руслан. – На то и доход, чтоб о нем никто не знал. По моим сведениям, одно судно приносит от десяти до двадцати – двадцати пяти тысяч долларов в месяц. Их у Хачика... точно не знаю, но десяток будет, без сомнений. Теперь умножаем – и в среднем выходит сто пятьдесят – двести штук, так? Это в месяц! Учитывая, что контрольный пакет акций у Хачика, значит, на законном основании он берет себе львиную долю. К слову сказать, никому не известно, кто держит в руках вторую половину акций. Это тайна, покрытая мраком. И я пока считал без контрабанды, то есть открытый доход. Мое убеждение, что и здесь они с Алексом показывали не все. А теперь умножьте на двенадцать месяцев. А? Как сумма? У Хачика, по моим очень скромным подсчетам, состояние оценивается всего в пару миллиардов...
– Всего?!! Два миллиарда рублей всего?!! – вытаращился Сева, не веря ушам.
– Запомни, Сева, – назидательно сказал Руслан, – когда мы будем говорить о Хачике, Булькатом, Тимохе и Шкалике, слово «рубли» выкинь из лексикона.
– А странное распределение сил в городе, – задумчиво произнес Артем. – Я понял, что верхушка этой пирамиды Хачик. Значит, подбираются к нему, и первое, что сделали, – выбили мозги, прикончив Алекса. Следуя логике, можно с уверенностью сказать, что развиваться события будут вокруг него.
– Я бы не торопился с выводами, – предостерег Руслан. – Запомни: восточная дипломатия. Ты думаешь одно, на деле выходит другое. Присмотрись пока.
– У тебя своих людей нет у Хачика?
– Есть. Но не у Хачика, а у Алекса. Уж извините, имени не назову. Если там начнется возня, мы знать будем. Только что это даст? Арестуем, а их прокурор выпустит. Так уже было, меня однажды в звании понизили. Спасибо, что с работы не турнули.
– Тогда есть смысл подождать, – сказал Артем. – А ведь нас боятся, раз звонили с угрозами. Ну? Что стух, Сева? Наливай.
Глава 7
Протянул Алекс на удивление долго: месяц. В светлой палате швейцарской клиники он лежал на белоснежных простынях бледный, измученный длительной борьбой за жизнь. Он умирал. Хачатур склонился над компаньоном:
– Алекс, ти слишишь? Это я, Хачатур.
Алекс приподнял тяжелые веки, смотрел сквозь него. Хачатур тронул его за руку:
– Все хорошо, дорогой, все хорошо. Тебе скоро станет лучше. Лечение идет успешно. Алекс, дорогой, куда ти спрятал бумаги?
Глаза Алекса вдруг увидели компаньона, на один миг в них блеснуло торжество, что отпугнуло Хачатура Кареновича. Первым его порывом было отойти, но он повторил вкрадчиво:
– Алекс, скажи, где бумаги?
Алекс смотрел осознанно, вопрос услышал, из глубины его зрачков вынырнула ненависть, росла, заполняя палату. Вот теперь Хачатур выпрямился, поджав губы, словно отодвигался от ненависти, Алекс его разозлил. Ведь мог говорить, мог, но не хотел.
– Ти не можешь так уйти.
Хачатур Каренович произнес фразу с обидой, как ребенок. Он еще несколько раз просил Алекса сказать, где тот спрятал бумаги, но безрезультатно. Алекс прикрыл веки и больше не открывал, давая понять, что ничего не скажет. Через двое суток он скончался. Когда грузили гроб в самолет, Хачатур Каренович, следя за погрузкой, тихо сокрушался:
– Нивириятно! Совести у людей нету. Эх, Алекс, Алекс... неблагодарний.
Похороны были пышными. Хачатур, как близкий друг и компаньон покойного, находился у тела неотлучно, был печален. Иногда искоса бросал пронзительные взгляды на пришедших почтить память Алекса, будто приценивался к ним. Лидеры всех группировок, как стервятники, слетелись на мертвечину, легавые набежали, городские чины. Хачику чудилось, что против него затеян заговор. В заговоре участвует и покойник, поэтому, глядя на заострившиеся черты лица компаньона в гробу, ловил себя на мысли: будь Алекс сейчас жив, он бы лично выстрелил в его неблагодарное сердце. Страшась, что мысли прочтут недруги, переводил беспокойный взгляд на присутствующих, а на их ликах читал одну лишь фальшивую скорбь. «Шакалы», – думал Хачатур Каренович и вновь обращал взор на Алекса.
Последнее время его настораживала накаляющаяся обстановка между кланами. Попеременно возникали стычки между людьми глав, да и главы интриговали меж собой пока по мелочи, но лиха беда начало. Хачатур держался ото всех на расстоянии, заработав статус недосягаемого магната. Однако настало время спуститься с небес, организовать переговоры с главами, пора всех низать на один шампур. Хачатур Каренович слегка повернул голову, мигом к нему наклонился телохранитель, подставив ухо:
– Скажи Тимохе, Булькатому и Шкалику, что я жду их в порту завтра в любое удобное для них время.
Тот чуть заметно кивнул и остался стоять за спиной Хачика.
После похорон и поминок в ресторане, когда наступили сумерки, Каракуля, Кизила, Сашко и Лию с сыном привез в дом Алекса Васильич. Ехали без разговоров, каждый, видимо, думал, чем займется в дальнейшем. Мужчины собрались в гостиной. Лия принесла им водку и закуску, сама ушла к себе. Васильич разлил по стаканам, над последним задержал бутылку, выжимая капли, сказал:
– Ну, помянем в узком кругу. Хороший был мужик.
Выпив, посидели, не закусывая, затем Каракуль поднялся:
– Пойду прилягу, устал. Охранять некого, так что... всем отбой.
В своей комнате упал на спину, не снимая ботинок, свесив одну ногу с кровати, достававшую до пола, будто прилег на минуту. Закинув руки за голову, Каракуль думал о своем занятии, которое рано или поздно приведет к пуле. Скорее рано, так как охрана типов наподобие Алекса прокладывает верную дорожку на тот свет. Деньжат скопил, на какое-то время хватит. Пора определиться в жизни и чем-то заняться менее опасным. Да вот чем? Но он не из тех, кто нос опускает, всякие там недотепы пускай ноют, а у него глаза, руки и ноги есть, применение им найдет. Еще бы один вопрос решить положительно, тогда можно и мотать отсюда.
Каракуль вскочил на ноги, достал из куртки сигареты и зажигалку, вышел в гостиную. Там горели бра по стенам и никого не было, значит, компания недавно разошлась. А всего-то девять часов. Каракуль закурил, неспешно направился к Лии. Недалеко от двери ее комнаты остановился в нерешительности, почесал подбородок, несколько раз затянулся дымом, загасил сигарету о подошву ботинка и... Дверь Лии приоткрылась.
– Радж... – тихо позвала она. – Радж...
– Поговорить надо, – вынырнул из темноты Каракуль.
Она коротко вскрикнула, быстро вышла, закрыла дверь и прижала ее спиной.
– Как ты меня напугал, – сказала Лия, нервно перебирая пуговицы на плаще.
Каракуль окинул ее беглым взглядом с головы до ног. Показалось странным, что она одета в плащ, а не по-домашнему в халат.
– Ты это куда? – спросил удивленно.
– Никуда. Какое твое дело? Что тебе надо?
Быстрые фразы и испуг навели на подозрения. Он дернул ее на себя, придерживая одной рукой, второй открыл дверь. Лия требовала прекратить шум, потому что сын спит, вырывалась. Войдя с ней в комнату, Каракуль остановился, приподняв брови. Антошка сидел на кровати одетый и обутый для улицы, даже в кепке, а посредине комнаты стояла сумка. Каракуль, отпустив Лию, поставил руки на бедра:
– Так. Значит, сбежать решила? Это нормально. А почему ночью? Почему не утром?
– Я не обязана тебе отчитываться, – отрезала Лия и села рядом с сыном, отвернувшись от Каракуля. – Не хочу оставаться среди мужчин одна.
Тем временем он изучал большую сумку из непромокаемой ткани, принадлежащую Алексу. Лия взяла чужую вещь? За ней такого не водилось. Собственно, вещи здесь теперь ничейные, почему не взять сумку? Но Каракуль не собирался отпускать Лию, вот в чем дело. Он схватил сумку, расстегнул «молнию» и вытряс вещи на кровать:
– Завтра поедешь. У меня к тебе...
Не договорил, потому что сумка все равно показалась тяжелой. Каракуль заглянул внутрь, вещей там больше не было. В чем дело? Лия напряглась, брови свела к переносице, глаза опустила, короче, выдала себя. Каракуль осмотрел сумку, у дна ее оплетала «молния». Дернул замок, потряс, на пол посыпались деньги: рубли и доллары в пачках. Он уставился на Лию, на лице его застыло изумление:
– Ты че, украла?
– Нет! – огрызнулась она. – Александр Юрьевич приказал забрать, если умрет.
– Сколько здесь? – указал подбородком на пол.
– Пятнадцать в долларах, двадцать в рублях, – отчеканила она. – А если б и украла! У кого? У покойного? Ему они не нужны...
– Правильно рассуждаешь, – прервал ее Каракуль очень спокойно. – Но ты сказала, что он разрешил взять. Бабки где-то лежали. Он сказал тебе, где они лежат?
– Да! – вызывающе ответила Лия. – В сейфе. Код назвал.
– Так. Чтобы Алекс назвал код перед смертью? – рассуждал Каракуль, прищурившись на Лию. – Да он предпочел бы государству все оставить из вредности, чтоб никому не досталось. Уж я-то его знаю, платил только за работу, да и то жилился. Но он вызвал тебя перед отлетом, сказал код... он попросил оказать ему услугу?
– Нет. Просто взять деньги велел.
– Почему раньше не хапнула бабки и не свалила?
– Потому что он жив был! Я должна была его похоронить. Все, хватит, уходи.
– Хорошо, уйду, – легко согласился он. – А ты подождешь до завтра.
Каракуль взмахнул сумкой, собираясь кинуть ее на кровать, но вдруг мгновенно поймал на лету. Еще что-то есть в ней. Ощупал. Сунув руку в карман под дном, где лежали деньги, выудил увесистую папку. Лия бросилась к нему, намереваясь отнять папку, но он оттолкнул ее:
– Да погоди ты!
Открыв папку, стал просматривать листы. Выпали две дискеты. Он поднял их, сел на стул. Листал долго, наконец поднял на нее глаза, полные неподдельного ужаса.
– Ты знаешь, что это? Ты читала?
– Нет, – зло рявкнула Лия.
– Ты дура? Это же... Нет, ты дура! За это Алекс с тобой расплатился? – Каракуль перешел на остервенелый шепот. – Что он сказал сделать с папкой? (Лия упрямо молчала.) Слушай, лучше не молчи. Это же черная бухгалтерия! Здесь миллиарды украденных бабок! Знаешь, что с тобой сделают, если она попадет... в любые руки?!
– Александр Юрьевич просил меня отвезти папку в Москву и передать в ФСБ, – призналась Лия, потупившись.
– Сволочь он! Так подставить тебя... Да за это он должен был тебе этот дом отписать, наследницей сделать, если хотел сдать всех! А он всего-то... Отсюда, – Каракуль поднял папку, – ниточки ведут даже в Москву! Кому конкретно он велел передать?
– Самому главному из ФСБ... – растерянно пролепетала Лия.
– Фамилию назвал?
– Н-нет. Сказал мне телефон... Этот человек поможет...
– Ты дура! – взревел Каракуль, но тихо. – Если эта папка случайно попадет не в те руки, тебе сразу голову отрежут! Ты поняла, во что чуть не вляпалась?
– Что же мне делать? – испугалась Лия. – Я же обещала... поклялась...
– Где сейчас Алекс? Вот пусть там и отдыхает. Клялась она! Ненормальная! Я освобождаю тебя от клятвы... – Снаружи раздались сигналы машин. Каракуль бросился к окну, слегка отодвинул занавеску. – Так, а вот и Хачик пожаловал собственной тушей. Иди, положи папку на место, быстро! Я задержу его. Если что, ты эту папку в глаза не видела! Бабки спрячь подальше!
Он выбежал на площадку перед домом, когда во двор въехали два автомобиля, из которых вышли семь человек и Хачатур Каренович. Каракуль приветливо улыбнулся, разведя в стороны руки:
– Какой гость пожаловал! Хачатур Каренович!
Хачик тяжело поднялся на площадку, рот его улыбался, а глаза нет. Парни, прибывшие с ним, стали полукругом у крыльца, спокойные, уверенные. Каракуль отметил про себя, что охраны слишком много взял Хачик, а тот тем временем сказал:
– Не ждал? Я подумал, что еще не поздно поговорит. Эст пиредложение, деловое. Ти разрешишь войти?
– Конечно, Хачатур Каренович, проходите, – услужливо открыл перед ним дверь Каракуль. Люди Хачика последовали за ними.
На шум в гостиную сбежались Кизил и Сашко, беспокойно поглядывали на незваных гостей. Каракуль предложил уважаемому Хачатуру Кареновичу кресло у камина. Тот погрузился в кожу, сложил на животе руки, сцепив пальцы в замок, одними глазами указал Каракулю на кресло напротив, мол, и ты присаживайся, не стесняйся. Но начальник охраны Алекса сначала позвал Лию, когда она прибежала, приказал:
– Неси коньяк, у нас гость.
Только после этого сел на указанное Хачатуром место с вопросительным выражением. «Что за неотложное дело пригнало его на ночь глядя? – думал Каракуль, выдерживая молчаливый взгляд Хачика. – Щас лопнет от важности».
– Ти, – наконец открыл рот Хачик, – здэсь хорошо работал. Что сабираешься делат?
– Пока не знаю.
– Сколько пилатил тебе Алекс?
– Полторы косарей «зелени».
– Я буду пилатит два штуки. Пойдешь ко мне?
Предложение не показалось необычным. Много раз он устраивал для Алекса и Хачика показательные выступления, развлекая их: разбивал ребром ладони кирпичи, ногой пробивал пятисантиметровые деревянные щиты, стрелял по цели после кувырка, побеждал людей Хачика в рукопашной. А, в общем, это было похоже на концерт в детском садике. Хачик не раз просил Алекса отдать Каракуля, ведь лучшие силы должны принадлежать ему, но тот тоже был тщеславным, не отдавал. Сам же Каракуль не переходил на более выгодную службу потому, что не хотел проблем – не простил бы предательства Алекс, да и Лия жила не у Хачика. Но почему-то именно сегодня предложение прозвучало как покупка.
– А ребята? – кивнул в сторону Кизила и Сашко Каракуль.
Хачик нахмурился, что-то высчитывая в уме. В это время в гостиной появился и Васильич, скромно подпер собой дверной косяк.
– Пиреданные люди всэгда нужни, – сказал Хачик. – И шофера беру.
Без сомнения, покупал. Хоть и скотским характером славился Алекс, а был он проще Хачика, возле которого нельзя расслабиться ни на секунду. Хачатур Каренович – хитрый, как лиса, скользкий, как уж, жестокий, как гиены в стае. Каракуль не готов был к отказу, не понимал, зачем так спешно последовало приглашение на службу, посему, решив сначала узнать истинные мотивы Хачика, поднял руки вверх в знак согласия:
– Заметано.
– Завтра пириступите к обязанностям. Жит можете здэсь, – великодушно разрешил Хачик, словно этот дом теперь принадлежал ему. Задорого покупал. – Скажи, Каракуль, ти не знаешь, где у Алекса сэйф?
– Вот чего не знаю, того не знаю, – с непосредственной простотой ответил тот. – Думаю, никто в доме не знает, где сейф. Так можно обыскать и найти.
– Обискат? – насупился Хачик. – Это долго. Мне сегодня он нужен.
Вошла Лия с подносом, поставила на стол бутылку коньяка, рюмки, блюдце с нарезанным лимоном и коробку с шоколадом, зная, что гость любит сладкое. Хачатур очень внимательно следил за каждым ее движением и за лицом. Когда она поспешила уйти, остановил:
– Подожди, Лия. – Она замерла, прижимая поднос к груди. – Зачем тебя визивал Алекс перед отлетом в Швейцарию? Какой секрет сказал?
– Никакого, – ответила она, потупившись.
– На меня смотри, – приказал Хачик.
Лия подняла глаза, опустила поднос и вытянулась в струну. Хачатур умеет пронизывать взглядом, словно обладает телепатическими способностями и читает тайные мысли. У Лии комок перекрыл горло, однако она мужественно сказала:
– Он просил не оставлять Раджа, если умрет.
– Хорошо, – недоверчиво произнес он. – Ти здэсь убирала, знаешь все угли в доме. Где сэйф Алекса, знаешь?
– Да. Он не велел показывать, – не стала врать Лия.
Это был правильный шаг с ее стороны, что и отметил про себя Каракуль. Хачик удовлетворенно закивал, затем внушительно сказал:
– Я очень тебя прошу показат сэйф.
Лия опустила голову, мельком бросив вопросительный взгляд на Каракуля, тот чуть заметно кивнул: мол, покажи. Хачатур рассердился:
– Я не люблю ждат!
– Пойдемте, – проговорила она.
За нею двинули все. На кухне Лия открыла кладовую, где хранила принадлежности для уборки. Там же встроены полки снизу доверху, на них стояли пластмассовые и стеклянные банки, покоились инструменты. Лия взялась за полку посредине и потянула на себя. Она легко поддалась, показалась стена со встроенным в ней сейфом. Лия вышла, а Хачик заглянул внутрь кладовой:
– Узнаю Алекса. Что он хранил там?
– Деньги, всякие бумаги приносил, золотые вещи...
– Значит, ти видела, как он туда положил их?
Лия смутилась. Получилось, что Хачик ловко выудил правду и теперь сверлил ее умными глазами: его-то мысли прочесть невозможно. Подумав, она утвердительно кивнула. Хачик еще раз посмотрел на сейф, который ломом не взять, затем на Лию:
– И ти ни адын раз не посмотрела, как Алекс откривает сэйф?
Каракуль, наблюдавший за этой сценой, нервно переступал с ноги на ногу – слишком выдавала себя Лия. Говорила неуверенно, мелкое подрагивание рук и мимика ясно давали понять о беспокойстве внутри, уж Хачик не заметить этого не мог. В данном случае лучше отдать бумаги. Каракуль, зная, что она положила папку на место, пришел на помощь:
– Лия, если ты знаешь код, скажи. Алекса нет, он не обидится.
Она вскинула прекрасные глаза с застывшим в них страхом, произнесла:
– Но... я... поклялась...
Это очень позабавило Хачика, теперь он рассматривал ее, посмевшую не выложить все сразу, так, будто придумывал ей казнь. Вытянув трубочкой губы, Хачик прищурил большие глаза навыкате, а пальцами постукивал по стене. Вдруг резко переменился, гаркнул, отчего Лия вздрогнула:
– Код!!
Она выпалила несколько цифр. Хачик криво усмехнулся: дата смерти матери Алекса. Элементарно! Можно было и догадаться. Он отошел от кладовой, сделав кивок одному из своих охранников. Тот вошел внутрь, сдвинул рукава куртки к локтям, начал набирать цифры. Открыл. Каракуль не поверил своим глазам. Сейф был пуст. Только пара листочков покоилась на полке.
Глава 8
Радж прислушивался к голосам в доме, лежа в спальне Алекса и прижимая лапой ненавистный лоскут. Время от времени опускал нос в кусок от штанины, втягивал запах. На улицах он принюхивался в надежде, что однажды встретит того, кто невидимой рукой сразил Алекса, затем ударил больно и его. Так больно, словно укусил, до сих пор ныла ляжка. Но сегодня пса больше занимали звуки голосов. То они были миролюбивые, то звучали жестко и требовательно. Затем все стихло, пес успокоился, уложил голову на лапы, закрыл глаза. Но вот опять внизу послышались резкие голоса. Что-то происходило в доме, голоса беспокоили. Радж приподнял морду, напряг мышцы...
– Я так понял, – произнес медленно Хачик, глядя в упор на Лию, стоявшую перед его креслом в гостиной, как преступница перед судьями, – из тебя все вибиват надо? Лия, где бумаги Алекса?
– Я не знаю, я не трогала их, – ответила она, вся сжавшись.
Каракуль облокотился о высокую спинку кресла Хачика, изучал Лию с не меньшим любопытством и вычислял, куда она могла деть документы. Хачик не остановится ни перед чем, добывая их. В руке он держал лист из папки, его Каракуль запомнил, потому что тот лежал сверху. «Это какой надо быть дурой, – думал Каракуль, – чтобы не положить папку в сейф! А зачем она оставила листы из папки? Документы найдут у нее в комнате, сын останется сиротой. Может, эта дуреха догадалась спрятать их вне комнаты? Теперь ей нельзя отдавать папку, все равно прикончат. Только бы не нашли...» Пришел охранник и бросил на стол полиэтиленовый пакет. Хачик не поленился податься вперед, развернул.
– Что это, Лия? – спросил, хотя всем были видны пачки денег, следовательно, в ее комнате обыск уже сделали.
– Это мои деньги, – сказала она довольно твердо.
– Так много? – По лицу Хачика не определить, поверил он или нет.
– Я работала у Александра Юрьевича два года, скопила.
– Он хорошо нам платил, – вдруг влепил глупость Сашко. Глупость, потому что домработницам не платят столько. И такую сумму ей «скопить» невозможно.
– Ей он мог не платить так, как охране! – отчеканил Хачик, затем перешел на ласковый тон: – Ти украла? Это нехорошо.
– Мне дал их Александр Юрьевич, – кусала губы Лия.
– Врешь, потаскуха! – Хачатур Каренович вышел из себя, побагровел. – Ти взяла деньги и бумаги в сэйфе Алекса. Кроме тебя, никто не знает код. Он сказал код, когда визвал к себе, ти сама сказала! Бумаги били в сэйфе, я знаю. Верни!
– Но у меня их нет! – вскрикнула она и расплакалась, закрыв лицо руками.
– Лия, – вдруг успокоился он, впрочем, спокойствие было напускное, – ти питалась обманут меня. Ти будешь наказана. Эсли не отдашь бумаги... со мной пириехали сэм человек. Лия, я отдам тебя им. Ти хочешь это?
– Хачатур Каренович, отдайте ее мне, – выступил из-за кресла Каракуль.
– Пачему тебе? – повернул тот голову и подозрительно сощурил правый глаз.
– У него давно зуб на нее, – промямлил Кизил, ухмыляясь. – Она надела ему на голову кастрюлю с соусом, и он только и ждал случая проучить девчонку. Алекс не позволял.
– Алекс? – удивился Хачик и даже плечи поднял, мол, не похоже на компаньона, он же терпеть не мог женщин.
– Отдайте ее мне, – повторил Каракуль, вальяжно обходя Лию, – я из нее вытрясу не только бумаги. Мне она все отдаст, вот посмотрите.
Лию била дрожь, это было видно по плечам и рукам, которыми она закрыла лицо. Когда Каракуль попытался обнять ее, она отбила его руки и отпрянула в сторону. Каракуль пожал плечами и развел руками, дескать, строптивая девушка, но меня это не остановит. Охранники Хачатура цинично посмеивались – такое забавное развлечение на скучной работе редко приходится видеть. Кизил никак не реагировал на сцену, а Сашко отвернулся. Васильич вдруг с жалобной интонацией быстро проговорил:
– Да отдай ты бумаги, дочка, на кой они тебе?
– Но у меня их нет! – закричала она, отходя к стене. – Господи! Неужели думаете, я их не отдала б? Поверьте мне...
– Они там били! – поднял лист из папки Хачик, сверкая гневом. – Никто, кроме тебя, не знал, где сэйф. Никто не знал код.
В это время по лестнице, тяжело громыхая и с предупреждающим рыком, сбежал Радж. Остановившись возле Лии, оглушительно гавкнул несколько раз и замер, опустив голову вниз, будто собирался бодаться.
– Уберите Раджа, – сказал Хачик. – А то скажу застрелит его.
Каракуль махнул Кизилу, который, ласково повторяя имя пса, взял его за ошейник и повел на кухню. Там бросил на пол замороженное мясо, пес набросился на еду, а Кизил вернулся в гостиную, где шел торг.
– Кто еще хочет Лия? – объявил аукцион Хачатур.
– Прошу вас... – пролепетала она, бледная, как стена.
Трое охранников Хачика подняли руки сразу, затем еще двое. Хачатур наградил удивленным взглядом оставшихся двоих, и те нехотя тоже подняли руки. Каракуль закрыл Лию спиной, жестко бросил:
– Сначала моя! Если не скажет, где бумаги, отдам им.
Начальник охраны Алекса набычился, не собираясь уступать первенство. Хачатуру не нужны были проблемы, и ему не важно было, кто да как добудет бумаги. Но в данном случае появился маленький нюанс, рассердивший Хачика: Каракуль позволил себе диктовать условия. Кому?! Хачику! За такое поведение люди безжалостно наказываются. В гостиной даже воздух уплотнился от напряжения, однако Хачик с убийственным спокойствием сказал:
– Ну, раз ти так настаиваешь... Давай.
– Что? – не понял Каракуль.
– Здэсь бери. А ми посмотрим.
– Ну, извините... – растерялся Каракуль, однако нашелся мгновенно: – У меня при всех не встанет. Дело-то интимное.
Хачик расхохотался от души, ему подхихикивали его боевики. Затем резко оборвал смех, буравя Каракуля взглядом, и произнес елейно:
– Хорошо, веди в курилка. Так ми будем слишат.
Курилка почти примыкала к гостиной. Сначала надо пройти небольшой коридор длиной два метра, из него можно попасть еще в одну комнату всего в пять квадратных метров и практически пустую. В ней под полом располагался арсенал Алекса. Каракуль схватил упиравшуюся Лию и потащил за собой, в коридоре успел шепнуть:
– Не бойся, только кричи громче. – Втолкнув ее в курительную комнату, напустился: – Ты совсем крышу потеряла? Я что сказал? Отдай бумаги!
Зрение у Каракуля, видимо, расположено не так, как у всех. А еще чутье сверх нормы. Да ведь отец и дед водили в тайгу на охоту, учили замечать то, что обычные люди не видят. На войне приходилось держать все органы чувств настороже даже во сне, от этого зависела жизнь. И сейчас Каракуль всего-то краем глаза заметил объектив кинокамеры, о чем забыл. Значит, вот для чего Хачику понадобилось отправить их в курилку – проверить решил и Каракуля, как он выполнит задание.
Алекс установил две камеры, ведь в курилке часто велись беседы. Гости, не подозревая о них, открыто высказывались об Алексе, иногда он получал информацию, которую от него скрывали. Четыре панно из пеньковых веревок, украшенные керамикой и толстым стеклом, свисали по углам от потолка до пола. В два панно вмонтированы камеры, которые заметить невозможно. Каракуль, начальник охраны Алекса, не только знал об этом, а и сам лично привозил специалиста. Две камеры понадобились из-за квадратного помещения, одна никак не охватывала периметр полностью. Стоило включить камеры этой комнаты, как они самостоятельно начинали поиск людей. Выходит, Хачик знал об этом. Значит, кто-то из команды Алекса сдает?
– У меня их нет, – выдавила напуганная Лия. – Я их по...
Не успела договорить, Каракуль впился ей в губы, потащил в сторону, поворачиваясь вокруг, будто танцевал. И засек. Шевельнулась стеклянная бляха на противоположном панно. Все ясно. Хачик у мониторов, он проверяет Каракуля. Тем временем Лия вырвалась, вытирая губы, бросила:
– Не смей, свинья!
Она отбежала в угол. Он, не спеша, двигался к ней, лихорадочно соображая, как же быть. За диванами и креслами не спрячешься, стоят они плотно к стене. Если не изнасилует Лию, это чревато последствиями, прежде всего для нее. Каракуль схватил девушку, дернул на себя, обнял. И не предупредишь: мол, извини, но так надо – у монитора в смотровой комнате услышат даже шепот! Не доверявший людям Алекс не поскупился на техническое оснащение. А Хачик должен все видеть, все! Лия вырывалась, била Каракуля по лицу, плечам и груди. Он упорно тащил ее на диван, не торопился, ждал, когда она выбьется из сил. А тут еще проблема: не встает. Да у кого встанет под надзором? Только у последнего отморозка. Каракуль повалил девушку на диван, придавил телом. Лия отбивалась, оскорбляла его, а он зло поднял юбку, раздвинул коленями ее ноги. Лия прошлась ногтями по его щеке.
– Дура, – сказал он, сплюнул в сторону и продолжил методично рвать колготки, затем трусики, удерживая руки Лии своей рукой над ее головой.
А все равно никак! Да что он, не мужик, что ли? Каракуль разозлился, расстегнул «молнию». Лия уже перестала отбиваться, так как силы истощились, дышала часто и тяжело. Когда его плоть коснулась женской плоти, все встало на место, он же давно этого хотел, правда, по-другому представлял себе этот момент. Лия вскрикнула, затем обмякла, отвернув лицо в сторону и сжав зубы...
Когда он поднялся, она повернулась к спинке дивана, тихо плакала. Он вышел из курилки. В гостиной никого не было. Точно: наблюдали всем скопом. Каракуль беззвучно выругался, потирая царапины на щеке. Как ни в чем не бывало появился Хачик со свитой, Каракуль поспешил заверить его:
– Молчит. Но скажет, будьте уверены.
Хачатур Каренович проследовал в курилку, строго сказал Лии, которая так и лежала лицом к спинке дивана:
– Это било пиредупреждение, Лия. Даю сутки. Ти должна дат мне бумаги. Малчика твоего забираю. Эсли бумаг не будет, убю его, а тебя...
Не договорил, так как многоточие страшней угроз. Каракуль вышел проводить гостя, выслушивая последние указания своего нового хозяина. Антошку вынес из дома телохранитель, держа поперек туловища, тот дрыгал ногами и вопил:
– Мама! Мама!
Радж разволновался на кухне, слыша крики Антона. Он прыгнул к окну, встав лапами на подоконник. Увидел лишь свое отражение, тогда бросился к двери, открыл лапой.
– Мама! Мама! – слышалось со двора.
Радж выскочил из дома, когда Антошку бросили в машину, которая, взвизгнув тормозами, умчалась за иномаркой Хачика. Радж рванул следом.
– Радж! – позвал Каракуль. – Ко мне! Радж!
Но пес растаял в темноте за воротами. Сашко сказал в спину:
– Ну, ты и дерьмо, Каракуль. Ты хуже, чем я о тебе думал.
– Че ты в бутылку лезешь? – встал на защиту Каракуля Кизил. – Он нас без работы не оставил, а ты... Да что, убудет от нее?
Оба разошлись по комнатам. Каракуль сгонял в смотровую каморку на третьем, нежилом этаже. Да, акт насилия наблюдали, камеры даже не выключили. Он отключил их, спустился вниз, заглянул в курилку. Лии там не было. Пошел искать, открывая все двери по пути. Она на кухне пила воду. Каракуль вошел и плотно закрыл за собой дверь:
– Лия...
– Не подходи, подонок! – И запустила в него стаканом, но Каракуль увернулся, стакан разбился о дверь. Затем она выхватила огромный кухонный нож из стояка. – Мразь! Ублюдок!
Лия бросилась на него, размахивая ножом. И сомнений не было, что пустит его в ход. Каракуль ловко поймал ее руку, заломил за спину, подождал, пока нож выпадет. Но, стоило отпустить Лию, она вновь накинулась на него с кулаками. Тогда Каракуль обхватил ее так, что не смогла, как ни старалась, вырваться. Подтащив ее к раковине, открутил кран на полную мощность, сунул голову Лии под струю воды:
– Охладись.
Снова у нее иссякли силы, она обмякла. Каракуль рывком усадил ее на стул, присел на корточки перед ней и заговорил шепотом:
– Ты что, больная? Хачик наблюдал за нами по монитору. Если б я не сделал этого, тебя сейчас пилили б семь человек без остановки. Ты хоть понимаешь, что это такое? Я же тебя спасал. Один – не семь!
– Вы все подонки и сволочи, – разрыдалась она. – Один Алекс был человеком.
– Алекс? – усмехнулся Каракуль. – Не обольщайся, Алекс был такой же, как Хачик, ты просто не знала его. А с тобой играл в благородного, нравилось ему так. Надоело бы, тоже неизвестно, что с тобой сделал бы. Лия, где ты спрятала эти чертовые бумаги? – взял ее за подбородок.
– Я положила их в сейф! – огрызнулась она и ударила его по руке.
– Тише! А куда ж они делись? – лицо Каракуля вытянулось. – Постой, там лежали два листа, раньше они были в папке... Выходит, кто-то узнал код, забрал папку, а листы оставил, чтобы сомнений не было, что это ты взяла... Ты одна была, когда вернула в сейф папку?
– Да, да, да! Я не хочу тебя видеть, – и вскочила.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?