Текст книги "Каркас воздушного замка"
![](/books_files/covers/thumbs_240/karkas-vozdushnogo-zamka-461.jpg)
Автор книги: Лаура Дэниелз
Жанр: Короткие любовные романы, Любовные романы
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 1 (всего у книги 8 страниц) [доступный отрывок для чтения: 2 страниц]
Лаура Дэниелз
Каркас воздушного замка
1
В последнее время Коре было о чем подумать. Пищу для размышлений давал ей собственный муж, Брендон Миллз. В его жизни с некоторых пор начался довольно напряженный период, что отражалось и на Коре.
Собственно, иначе и быть не могло, потому что жизнь у Коры и Брендона была общая, пусть только внешне, ведь их брак отличался от большинства прочих. В его основе лежали не чувства – или не только чувства, если угодно. Но и ту часть эмоций, которая присутствовала в этом союзе, привносила по большей части Кора. Брендон, впрочем, тоже сухарем не был, однако чувства если и питал, то мастерски скрывал от окружающих. От Коры в первую очередь. Правда, все вышесказанное не относилось к интимной сфере, тут Брендон, что называется, играл первую скрипку. Но ведь сексом занимаются не только влюбленные, верно?
Кора грустно вздохнула, подумав о скудной эмоциональной стороне своего брака. Это была больная тема, но Кора старалась делать вид – хотя бы перед самой собой, – будто ничего особенного не происходит.
К сожалению, сейчас справляться со старательно подавляемой горечью стало труднее, чем прежде. А все потому, что появилась эта особа, бывшая любовница Брендона.
Ее звали Рита Лоусон, и она была ослепительно красива. Поэтому Кора видела в ней соперницу. Да и любая дорожащая своим браком женщина держалась бы с такой куколкой настороже, мало ли что. Не успокаивало Кору даже то обстоятельство, что Рита на четыре года старше нее: еще немного – и перешагнет тридцатилетний рубеж. Впрочем, на вид той никто не дал бы больше двадцати пяти. Коре же было двадцать пять с половиной. То есть, как ни верти, а перевес все-таки оказывался на стороне прелестной Риты Лоусон.
Надо отдать Брендону должное, он не только не проявляет интереса к Рите, но еще и меня успокаивает, чтобы не волновалась по пустякам, думала Рита. Хороши пустяки… С другой стороны, для Брендона вся эта история действительно может не стоить выеденного яйца. Мало ли у него было любовниц до того, как мы поженились. Пожалуй, он даже сам не помнит, сколько женщин ложилось в его постель. И в скольких кроватях побывал он сам. М-да, но приятельницы-то его не забыли. Во всяком случае, хотя бы у некоторых еще жива память о былых приключениях. Рита Лоусон яркий тому пример. И угораздило же Пита Сандерса привезти ее к Патрику и Шарон! Правда, те всегда приглашают гостей парами, так что особо винить Пита не в чем. Откуда он мог знать, что его подружка окажется бывшей любовницей Брендона!
Опустив задумчивый взгляд на свой рабочий стол, за которым сидела в эту минуту, Кора увидела пустой пакетик из-под сахара и поняла, что так и не размешала кофе в стоявшей перед ней чашке.
Похоже, эта история действует на меня больше, чем следовало бы, сказала она себе и, взяв изящную ложечку – будучи тонким ценителем красоты, Кора даже на работе не стала бы пользоваться каким-нибудь незатейливым предметом обихода, – принялась помешивать напиток, над которым колыхались, тая в воздухе, тончайше завитки ароматного пара. Затем поднесла чашку к губам, отпила глоток… и вновь вздохнула. Даже кофе не доставлял сегодня привычного удовольствия, все отравляли мысли о Рите Лоусон.
За такой короткий срок этой нахалке удалось не только влезть в мою жизнь, но и прочно там обосноваться! – с досадой констатировала Кора. Целыми днями я только и делаю, что размышляю об этой обворожительной авантюристке. Интересно, неужели и с Брендоном происходит то же самое?
Ответа у Коры не было. Несмотря на то что Брендон являлся ее мужем, она далеко не всегда могла сказать, что он думает по тому ли иному поводу и какими мотивами руководствуется в своих действиях. Причина подобной неуверенности заключалась в том, что между Корой и Брендоном отсутствовала глубокая эмоциональная связь, благодаря которой супруги быстро учатся понимать друг друга с полуслова или даже с одного взгляда.
Кора и рада была бы установить с Брендоном подобный контакт, однако их брак не предполагал взаимного проникновения в мир друг друга. Достаточно было и того, что они живут под одной крышей, ведут совместное хозяйство и выглядят как обычная семейная пара, у которой, правда, пока нет детей. Малышом Кора планировала обзавестись лет в двадцать восемь – тридцать. Подобный возраст представлялся ей идеальным для начала материнства. Пока же она хотела удовлетворить амбиции, относящиеся к области бизнеса.
У каждого из супругов Миллз было свое дело. Брендон являлся совладельцем крупной строительной корпорации «Миллз-энд-Хейворт», и вел бизнес с компаньоном, Максом Хейвортом, отцом Коры. Еще два года назад Макс Хейворт вел бизнес с Гэри Миллзом, но тот отошел в мир иной, оставив наследником своего сына и мужа Коры, Брендона.
Сама она была хозяйкой едва ли не самой популярной в Шеффилде галереи искусств и очень дорожила как своим статусом, так и независимостью.
Последнее являлось предметом постоянных добродушных насмешек со стороны Брендона.
– Знаю-знаю, тебе непременно нужно настоять на своем! – говаривал он, когда Кора отказывалась от посещения какого-нибудь светского раута под тем предлогом, что у нее полно дел в галерее.
– Вовсе не обязательно выставлять меня упрямым ишаком! – парировала Кора.
– Что ты, дорогая, мне в голову не пришло бы подобное сравнение! – весело смеялся в ответ Брендон. – Такая красавица, как ты, и какое-то вьючное животное… По-моему, ничего общего.
– Тогда к чему намеки?
– Но согласись, ты действительно любишь иной раз показать характер.
С этим трудно было спорить, поэтому, как правило, Кора молча отворачивала задранный нос.
– У меня нет ни малейших сомнений, что ты вполне можешь отложить дела и уважить мою просьбу, но не делаешь этого лишь по причине…
– …Своего скверного характера! – с блеском в глазах подхватывала она.
Однако Брендона не так-то легко было выбить из колеи. Пожав плечами, он ронял:
– Заметь, не я это сказал. Но, давая своему характеру подобное определение, ты показываешь, что в глубине души согласна со мной.
Однако Кора стояла на своем, причем с таким упорством, будто речь шла о жизни или смерти. Впрочем, для нее потеря независимости действительно была сродни утрате индивидуальности, то есть чем-то ужасным.
– Нет, не согласна. Ведь ты не отложил бы свои дела ради очередного светского мероприятия, верно? Твой бизнес для тебя дороже любого раута, так?
Брендон с усмешкой пожимал плечами, заранее зная дальнейшее развитие разговора.
– Ну допустим.
– Нечего и допускать! – запальчиво восклицала Кора. – И без того ясно, что интересы корпорации стоят для тебя на первом месте. Сначала они, а уж потом все остальное.
Включая меня, неизменно с горечью добавляла она, только, упаси господь, не вслух, а про себя.
– Не стану спорить, ты абсолютно права, – отвечал Брендон. – Но ведь это корпорация! Одних рабочих сколько! Живых людей, между прочим, которым нужно выдавать зарплату, обеспечивать медицинской помощью, заботиться об отдыхе и так далее и тому подобное…
– Ну да, ну да, – ехидно кивала Кора. – Разве может сравниться с такими серьезными делами какая-то галерея искусств! Которую посещают одни толстосумы! Как известно, не имеющие ни забот, ни хлопот…
– Хм, я ведь тоже захаживаю в твою галерею. По-твоему, и у меня безоблачное существование?
– Разумеется! У тебя не зарплата, а прибыль, здоровье твое, тьфу-тьфу, в порядке, детьми ты не обременен, так что…
– Так что забот я не знаю?
Кора медленно качала головой.
– Нет.
И вот, пожалуйста, будто сглазила! С появлением Риты Лоусон у Брендона возникли заботы. Да и у самой Коры тоже.
Отпивая очередной глоток кофе, она вспомнила, как все началось.
2
Произошло это дней десять тому назад, в пятницу.
Кора и Брендон были приглашены на вечер, устроенный Патриком и Шарон Банч по случаю очередной годовщины их бракосочетания. Разумеется, Коре было известно об этом событии заранее и она готовилась – в частности, купила соответствующие случаю подарки, – но в день торжества ей пришлось задержаться в галерее. Причина заключалась в странном поведении охранной сигнализации, в которой то ли возникло повреждение, то ли еще что, только она все время включалась без каких-либо видимых причин. Из-за этого Коре пришлось вызвать специалистов, а следовательно, задержаться на работе. Не могла же она просто закрыть галерею и уйти, зная, что оставляет множество ценностей на произвол судьбы. Тем более что многие экспонаты не принадлежали самой Коре, а были лишь выставлены в залах галереи владельцами или авторами для последующей продажи.
Выяснение причин непонятного срабатывания охранной сигнализации потребовало времени, и очень скоро Коре стало ясно, что она может опоздать на устроенный Шарон и Патриком прием. Ведь еще предстояло заехать домой, принять душ, переодеться, а затем вместе с Брендоном добраться до находящегося за городом особняка, где проводилось торжество.
Логичнее всего было бы отказаться от визита вообще, и в другой раз, возможно, Кора так и поступила бы, но не в данном случае. Если бы речь шла лишь о Брендоне, Кора постаралась бы как-то уговорить его отменить выход в общество. Однако сейчас речь шла о Патрике и Шарон, и Коре меньше всего на свете хотелось разочаровывать таких милых людей.
Пятидесятилетний Патрик Банч входил в совет директоров строительной корпорации «Миллз-энд-Хейворт», то есть был персоной, приближенной к Максу Хейворту, отцу Коры, и Брендону Миллзу, ее супругу. Поэтому сама она знала Патрика давным-давно, еще со времен учебы в школе, и находила его приятнейшим человеком. То же относилось и к жене Патрика, смешливой пышечке Шарон.
Как правило, на свои приемы супруги Банч приглашали боссов и коллег Патрика, но также непременно кого-нибудь со стороны, чтобы праздник не походил на банальную корпоративную вечеринку. На ужине, о котором вспоминала сейчас Кора, тоже должны были собраться деловые партнеры корпорации «Миллз-энд-Хейворт» с женами. Шарон и Патрик обычно усаживали за обеденный стол пар пять-семь, особенно следя за тем, чтобы никто из гостей не оказался в одиночестве. Незамужним или неженатым позволялось приводить приятельниц или друзей. Из-за этого на подобные вечеринки порой попадали случайные люди, однако супругов Банч данное обстоятельство не смущало. А Шарон и вовсе полагала, что так даже веселее…
Словом, отказаться от запланированного на тот вечер посещения супругов Банч Кора не могла, даже несмотря на возникшие с охранной сигнализацией неурядицы. Ей предстояло уладить дела таким образом, чтобы и свой интерес соблюсти, и хозяев приема не подвести.
Брендон позвонил ей еще в середине дня.
– Добрый день, дорогая, – произнес он по обыкновению нейтральным тоном.
Дорогая!
Кора порой грустно усмехалась, слыша прохладно-отстраненное, словно к случайной знакомой, обращение. И это говорит ее муж! Человек, в объятиях которого она сгорает от страсти по ночам. Утром же его будто подменяют. Он становится приторно-вежливым, неотзывчивым, ненатуральным. Словно закрывается от нее. Или стесняется случившихся ночью искренних порывов.
Вот и тогда Кора подавила печальный вздох, ответив в той же манере:
– Да, дорогой, добрый день.
Она ненавидела себя за то, что перенимает интонации Брендона, но это происходило словно без ее участия, непроизвольно. Наверное, она была чересчур восприимчива к нему. Впрочем, как и многие другие женщины по отношению к своим мужьям, так что слабость эта простительная.
– Хочу проверить, дорогая, не забыла ли ты, что намечено у нас на нынешний вечер, – сдержанно произнес Брендон.
Только у других женщин нормальный брак, обычная семья – в наилучшем смысле этого слова.
– Нет, дорогой, как я могла это забыть. Ведь на днях я показывала тебе подарки, которые приготовила для Шарон и Патрика, в том числе и от твоего имени.
– Спасибо, что позаботилась об этом, дорогая.
И другие женщины не чувствуют себя секретаршей или какой-либо иной сотрудницей, когда им говорят «спасибо, дорогая»!
– Мне приятно, что ты ценишь это, дорогой.
Так бы и откусила свой треклятый язык за подобные слова!
– Жду тебя дома, – сказал Брендон. – Я приеду раньше, чем ты. Надеюсь, часам к пяти ты вернешься?
Это было обычное время. Часам к пяти Кора, как правило, приезжала из галереи домой, в уютный особняк, который тоже находился за городом, как и дом Шарон и Патрика, только в почти диаметрально противоположном направлении, если ехать из центра.
– О, конечно вернусь, дорогой! – заверила его Кора.
Ей бы следовало постучать по дереву. Или по металлу. Или, на худой конец, сплюнуть три раза через левое плечо. Только не быть настолько самоуверенной. Потому что именно таких, как она, безрассудных, чаще всего и подстерегают приключения.
Одно из них и подкараулило Кору: фатум в образе глючившей – как выразился один из прибывших по вызову специалистов-электронщиков – охранной сигнализации вмешался в ее планы.
Сейчас она гадала, не было ли это неким сигналом, посланием, завуалированным предупреждением о том, что в гости к Шарон и Патрику ездить не надо. Если бы она отказалась от этого визита, сославшись на необходимость задержаться в своей галерее, глядишь, ничего и не произошло бы. Они с Брендоном не отправились бы на устроенный Шарон и Патриком прием и не встретились бы там с Ритой Лоусон.
Кора долго обдумывала эту мысль со всех сторон и даже начала всерьез жалеть о том, что не придала значения сигналу «Опасность», тревожное мигание которого олицетворяла собой закапризничавшая охранная система. Но потом ей пришло в голову, что все гораздо сложнее и считать Риту Лоусон простушкой не стоит. Наверняка та изобрела бы иной способ добраться до Брендона, если уж поставила перед собой такую цель. Так что жалей не жалей, а, видно, избежать столкновения с Ритой не удалось бы…
Значит, пообещала Кора Брендону прибыть домой к пяти часам вечера, но слова сдержать не смогла. Потому что, как уже было сказано, ее подвела охранная сигнализация.
Однако на этом неожиданности не закончились, хотя дальнейшее не только можно было спрогнозировать, но предвидение его, можно сказать, напрашивалось само собой.
Дело в том, что Кора закрыла галерею только после того, как специалисты-электронщики устранили неполадку и уехали. То есть когда в выставочных залах не осталось ни единого человека, а сигнализация была наконец благополучно включена. Удивительно ли после этого, что Кора очутилась в своем «даймлере» на городских улицах в самый час пик. И, разумеется, очень скоро угодила в пробку.
Она уже минут двадцать сидела, нервно барабаня пальцами по баранке и поглядывая то на окружающие автомобили, то на часы. За прошедшее с момента начала затора время ее «даймлер» продвинулся вперед всего ярда на полтора. Вдобавок пришлось включить дворники, потому что со свинцового, с утра затянутого тучами неба посеял дождик. Из-за него Кору охватило еще большее уныние.
Оно лишь усилилось, когда неожиданно подул ветер и над головой громыхнуло.
– Ох, кажется, сейчас польет! – донесся из стоявшего на соседней полосе «кадиллака» взволнованный женский голос. – Пожалуй, закрой люк, милый!
Этого мне и недоставало, промелькнуло в мозгу Коры. В довершение угодить под ливень! Тут прокатился новый раскат грома, и она подумала, подняв взгляд на небо: только бы не гроза!
Однако надежд избежать малоприятной перспективы пребывания на загруженной транспортом улице во время грозы было мало. Тучи над головой сгустились еще больше и так потемнело, что, казалось, с минуты на минуту на город хлынет не дождь, нет – потоки воды.
Но и это еще было не все. Скопище грязно-серых облаков таило в своей массе опасный объем электрической энергии. Страшно было даже подумать, что может произойти, если напряжение достигнет некой критической точки и небеса начнут метать молнии прямо в сгрудившиеся на проезжей части автомобили.
Тогда у меня есть все шансы не попасть на торжество к Шарон и Патрику, мрачно усмехнулась про себя Кора.
Именно в эту минуту, будто нарочно выбрав момент, под тяжелым брюхом самой темной тучи ослепительно сверкнуло. Вздрогнув с испугу, Кора съежилась – ей показалось, что молния ударила в соседний автомобиль!
К счастью, это было не так, но все же ударило очень близко, и, прежде чем раздался оглушительный удар грома, в воздухе возникло странное гудение – точь-в-точь как возле линии высоковольтных проводов. Следом разлился аромат свежих огурчиков, как почудилось Коре, а на самом деле конечно же озона.
И тут же по крыше «даймлера» загрохотало. Кора снова машинально пригнулась, но потом сообразила, что это начинается настоящий дождь.
А пробка и не думала рассасываться.
– Проклятье! – вырвалось у Коры. Что же теперь делать?
То-то порадуется Брендон, узнав, что я застряла здесь!
Действительно, запас времени сокращался с каждой минутой.
Наверное, все-таки придется позвонить ему, удрученно подумала Кора, подразумевая конечно же Брендона.
Ей до чертиков не хотелось это делать. Но и не звонить было нельзя – это рассердит Брендона еще больше.
Поминутно поглядывая на небо – не покажется ли меж облаков просвет, – она вынула из сумочки сотовый телефон и нажатием на две кнопки набрала введенный в память устройства номер.
Брендон ответил, когда еще не успел стихнуть первый звонок.
– Что случилось? Почему тебя до сих пор нет? Откуда ты звонишь? – Таковы были первые услышанные Корой слова.
– Гм, а ты беспокоишься обо мне, что ли? – усмехнулась Кора.
В трубке наступила короткая пауза, как будто Брендон пытался понять, что это такое сказала ему жена, потом сдержанно-прохладно произнес:
– Просто ответь мне и все, ладно?
Сквозь залитое ручьями дождевой воды окошко Кора зачем-то покосилась на соседний «кадиллак».
– Хорошо. Какой вопрос интересует тебя больше всего?
На этот раз паузы не возникло.
– Мне безумно хочется знать, почему ты до сих пор не дома?
Вопрос был вполне закономерен, однако Кору покоробили интонации Брендона.
– Послушай, ты это брось! – вспылила она. – Подобным тоном со мной не разговаривали, даже когда я была школьницей! И те времена давно прошли.
– Вот и плохо, что не разговаривали, – невозмутимо раздалось в трубке. – В противном случае ты научилась бы рассчитывать время.
Кора закрыла глаза и мысленно сосчитала до десяти, чтобы успокоиться. Ссора с Брендоном абсолютно не входила в ее планы.
– Я умею рассчитывать время.
– Почему же ты до сих пор не дома?
– Потому что застряла в пробке на углу Брэдфорд-роуд и Слопинг-стрит.
– Превосходно! – буркнул Брендон. – И после этого ты еще утверждаешь, что с расчетом времени у тебя все в порядке?
Кора промолчала.
Однако Брендону и не требовался ее ответ.
– Скажи, пожалуйста, дорогая, почему ты не покинула галерею раньше? Тогда тебе удалось бы избежать пробок.
– Конечно, в этом случае удалось бы, – проворчала Кора. – Только я не могла уехать из галереи раньше.
– Ну да, понимаю, сейчас ты поведаешь мне историю о каком-то непредвиденном событии, которое случилось именно сегодня, когда нас ждут Патрик и Шарон!
Кора прикусила губу.
Так и знала, что Брендон это скажет! – промелькнуло в ее мозгу.
– Верно, случилось, и именно сегодня. Но я в этом не виновата. Так что нечего выставлять меня…
– Стоп! – решительно произнес Брендон, заранее угадывая направление, к которому скатывался разговор. – Я никем тебя не выставляю, просто странно, что всякий раз, когда от тебя ожидается проявление ответственности, непременно что-то происходит или ты просто начинаешь капризничать.
Кора вздохнула. И так всякий раз: у Брендона бизнес, у нее капризы!
– Мне пришлось задержаться в галерее, потому что забарахлила охранная сигнализация.
– И что? – насмешливо прозвучало в трубке. – Ты собственноручно исправляла ее?
– Разумеется, нет. Я вызвала людей, которые в этом разбираются.
– И сидела в галерее все время, пока они работали!
– А что же мне оставалось? По-твоему, я должна была все бросить и мчаться домой? – Единственно ради твоего спокойствия, добавила она про себя. – Ты прекрасно знаешь, что скульпторы, художники и прочий творческий люд – словом, все те, кто выставляет свои работы в моей галерее, доверяют мне. Разве могу я их подвести? Вот ты подводишь своих заказчиков? – Кора задала вопрос и сама же ответила: – Нет! И отец твой не подводил. И мой отец, чьим компаньоном ты с некоторых пор являешься, никого не подводит.
– Ну ты сравнила, – хмыкнул Брендон. – Крупнейшую строительную корпорацию с какой-то небольшой…
– Я сейчас прерву разговор! – сердито предупредила Кора.
Но Брендон, видно, и сам почувствовал, что сказал лишнее.
– Я лишь имел в виду соотношение размеров твоего и моего бизнеса.
А, все-таки у меня тоже бизнес! – усмехнулась про себя Кора. То-то же!
Конечно, она понимала, что Брендон всего лишь демонстрирует снисхождение, но даже это рассматривала как маленькую победу.
Тут над головой загрохотало так, будто по низвергавшему дождевые потоки небосводу рассыпались гигантские жестяные ящики.
– Что это там у тебя? – спросил Брендон.
Чем немало удивил Кору.
– А у тебя разве этого нет?
– Чего?
– Грозы.
В беседе вновь наступила пауза. Кора живо представила себе, как Брендон подходит к окну и смотрит на небо.
– Не-ет, – протянул он через минуту.
– Значит, к тебе грозовой фронт еще не добрался. А здесь льет как из ведра.
По стеклам «даймлера» текли ручейки, искажая и без того плохую видимость и создавая странно уютное для подобной ситуации ощущение изолированности от остального мира.
– Ты действительно стоишь в пробке?
Кора вновь усмехнулась.
– Неужели думаешь, что я шучу? Мне совершенно не по душе находиться на улице во время грозы, не имея возможности сдвинуться с места!
– Сколько это продолжается? – спросил Брендон.
И Кора вновь представила себе, как он смотрит на стоящие в гостиной массивные напольные часы, затем взглянула на свои, наручные.
– Минут… э-э… да уже почти полчаса.
– А где конкретно ты находишься?
– Напротив автомобильного салона… не помню, как он называется…
– Который на Брэдфорд-роуд? Знаю, «Фейтон».
– Собственно, не вижу особой разницы в том, где я нахожусь, – заметила Кора, позволив себе легчайший оттенок сарказма. – Полагаю, даже ты, со всеми своими возможностями, не сумеешь вызволить меня из этой треклятой пробки.
Она прекрасно понимала, что на это Брендону нечего ответить, хотя он может очень многое. Все, что позволяют деньги, власть и два высших образования.
– Что ж, к сожалению ты права, – спустя минуту задумчиво произнес Брендон. – Наверное, ситуацию не спасет даже вертолет. Дьявол! Все-таки ты могла бы закрыть галерею чуть раньше, тогда тебе удалось бы немного опередить то время, когда на улицах увеличивается количество транспорта. И давно была бы дома.
3
Пока Брендон говорил, Кора успела продвинуть свой «даймлер» еще на ярд, вплотную следуя за поползшим вперед «понтиаком». После этого все вновь застыло, только откуда-то издалека доносилась пробивавшаяся сквозь шквал дождя тревожная сирена «неотложки». Несколько мгновений Кора прислушивалась к ней, потом произнесла в трубку:
– Как ты не поймешь, покинуть галерею раньше я не могла! – Последнее слово она произнесла по слогам, словно надеясь, что так будет понятнее.
– Даже зная, что нас ждут Патрик и Шарон?
Кора скрипнула зубами. В ее груди поднималась волна возмущения. Снова Брендон за свое! Когда же он поймет, что галерея для нее не забава, а нечто наподобие средства самовыражения. Любимое детище. Проект, в который вложено немало сил, времени, чувств и денег, если угодно, да-да!
Я искусствовед, у меня замечательное образование, почему мне нельзя заниматься любимым делом? Только потому, что я жена Брендона Миллза? Но это же глупо! И несовременно. Ну кто, скажите на милость, в наши дни способен запретить женщине работать, если она сама того желает?
И потом, галерея была открыта мною раньше, чем я стала женой Брендона, – проплыло в мозгу Коры.
Она могла себе это позволить – открыть подобное культурное заведение. Не один Брендон способен был похвастать большими возможностями.
Кора родилась в очень обеспеченной семье, где капиталы создавались не одним поколением и каждое последующее приумножало объем финансовых средств. Войдя в определенный возраст, она без труда влилась в ту часть населения, которая называется сливками общества. Кора была там своей, поэтому чувствовала себя как рыба в воде. В конце концов все завершилось, как и должно было: она стала женой человека того же круга – и подобный шаг лишь еще больше закрепил ее и без того прочное положение.
Замужество Коры было предопределено с того момента, когда ее отец, Макс Хейворт, и отец Брендона, Гэри Миллз, решили слить свои фирмы воедино.
Главы двух преуспевающих, обладающих немалым состоянием семей сочли необходимым объединить бизнес и образовать единую строительную корпорацию. Так появилась на свет «Миллз-энд-Хейворт».
В обеих семьях были дети, поэтому решение напросилось само собой: надо еще больше скрепить деловой союз, а для этого слиться окончательно, то есть породниться путем бракосочетания дочери из одного клана и сына из другого.
Вообще-то у Макса Хейворта было две дочери – Энни, старшая, и Кора, младшая. Причем Энни в каком-то смысле заменила Коре рано ушедшую из жизни мать, Джулию Хейворт.
К тому моменту, о котором идет речь, Энни давно была замужем и у нее подрастало двое сыновей. Надо сказать, мужем ее тоже был человек, тесно связанный с корпорацией «Миллз-энд-Хейворт», – один из ведущих конструкторов, Билл Роджерс.
Энни первой сообщила Коре о брачном уговоре, призванном сцементировать основы бизнеса.
– Так что готовься под венец, сестренка, иного пути у тебя нет, – с мягкой, даже немного сочувствующей улыбкой сказала она. – Но не расстраивайся, у вас с Брендоном все будет хорошо. Он неплохой парень… Впрочем, ты и сама это знаешь.
Разумеется, о том, что Брендон Миллз хорошая партия, было известно не только Коре, но и всем девицам на выданье, которые вращались в так называемых высших кругах. Однако в свете последних событий шансов у них не осталось.
Кстати, Энни напрасно сочувствовала Коре, та и сама была не прочь стать женой Брендона. Причина подобного желания заключалась в том, что Кора давно уже была тайно влюблена в него. Правда, она скорее умерла бы, чем призналась в этом кому-нибудь. Поэтому она лишь кивала, когда Энни уговаривала ее не расстраиваться, что приходится идти под венец без любви.
Впрочем, в каком-то смысле повод для сочувствия все же был, так как нежные чувства присутствовали лишь со стороны Коры, а Брендон ничего такого не испытывал. Для него предстоящий брак являлся лишь очередным деловым соглашением, не более того. Это не означало, что Брендон не придавал предстоящей семейной жизни никакого значения. Наоборот, Кора – равно как и все остальные, кто был в курсе дела, – была уверена, что Брендон намерен выполнять взятые на себя перед алтарем обязательства. Это для него дело чести, ведь он бизнесмен, привыкший держать слово.
– Поженитесь, притретесь друг к другу, а там, глядишь, отношения между вами и наладятся, – продолжала Энни. – Как говорится, стерпится – слюбится!
Кора и сама на это надеялась. Как всякой девушке, ей хотелось не только любить, но и быть любимой.
Если бы ее спросили, когда в ее душе зародились чувства к Брендону, она, наверное, не могла бы сказать. Скорее всего, еще в школьные годы, ведь семьи Хейвортов и Миллзов частенько устраивали совместные праздники, пикники и прочие увеселительные мероприятия.
Порой Брендон, который был больше чем на девять лет старше Коры, приходил на подобные семейные встречи с какой-нибудь подружкой. И тогда Кора жутко ревновала, что, правда, оставалось для всех тайной.
Ее первый сексуальный опыт был связан с одной такой историей. Тогда она уже училась в Лондонском университете и приехала домой на каникулы. Увидев Брендона с очередной приятельницей, Кора настолько вскипела черной завистью, что на следующий же день согласилась отправиться в кино с одним пылким ухажером – которых у нее было хоть отбавляй, – а потом очень скоро, всего через неделю, очутилась в его объятиях.
Но ее ждало разочарование: секс без любви не принес ожидаемого блаженства.
Позже были еще пробы, но все они завершались одинаково – разрывом. Даже находясь с другим парнем, Кора не могла не думать о Брендоне.
Нечего и говорить, что перспективу стать его женой она восприняла как обещание счастья.
В настоящее время они были женаты два года, однако упомянутое обещание пока таковым и оставалось. Кора по-прежнему втайне любила Брендона – теперь уже супруга, – но он оставался прохладен. Странным образом положение менялось лишь по ночам, когда в Брендоне просыпалась страсть. В подобные моменты Коре казалось, что у него возникли к ней ответные чувства… однако утром все возвращалось на круги своя.
Кора изо всех сил старалась не думать об этом, потому что подобные мысли делали ее несчастной, а жалеть себя она не привыкла и не хотела. Смешно плакаться молодой красивой женщине, вдобавок обладающей возможностью осуществить практически любое желание!
За исключением одного – желания быть любимой…
Вытеснять из головы невеселые размышления помогало Коре все то, чем она занималась в своей галерее искусств.
Вероятно, именно по этой причине всякий раз, когда Брендон демонстрировал весьма пренебрежительное отношение к детищу Коры, той овладевало раздражение.
«Не могла покинуть галерею пораньше, даже зная, что нас ждет Патрик и Шарон?», – произнес Брендон, и Кора мгновенно вскипела. Ведь только что рассказала о неполадке с охранной сигнализацией, а он вновь заводит ту же песню!
– Да пусть бы нас ждали хоть в Виндзорском замке, я бы с места не сдвинулась, пока не решила своих проблем!
– Даже так? – хмуро произнес Брендон.
– Только не уверяй меня, что сам действовал бы иначе.
– Конечно, иначе. Потому что у меня множество помощников. В отличие от тебя мне не нужно самому заниматься всякими мелочами. Если хочешь знать, в этом твоя проблема: ты считаешь, что лучше тебя никто с делами не справится, а между тем настоящий бизнесмен в основном руководит, выполняют же его указания другие. Тебе тоже давно пора обзавестись человеком, на которого ты могла бы положиться в трудную минуту.
– У меня есть Сэнди.
«Понтиак», за которым находилась в своем «даймлере» Кора, вдруг ожил и продвинулся вперед на целых два ярда.
– Сэнди, если не ошибаюсь, выполняет в залах твоей галереи обязанности едва ли не просто дежурной, – заметил Брендон. – А я подразумеваю настоящего помощника.
Кора двинулась следом за «понтиаком».
– Почему же, Сэнди во многом мне помогает. Она именно тот человек, на которого можно положиться.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?