Читать книгу "Кто я на самом деле?"

• В чем, однако, разница между контрастом раб/сын и контрастом сирота/сын? Лишь то, что раб – это одна из разновидностей сироты. Не все сироты являются рабами, но все дети рабов становятся сиротами.

– И раб, и сирота – это дети (в примерах Павла), отрезанные от своих родителей.

– Оба приняты в Божью семью через то, что совершает «старший брат» Иисус ради них.

– Оба становятся сыновьями.

– Оба могут называть отца Абба.

– Оба получают полное наследство.

Еще один отрывок, в котором Павел обсуждает противопоставление раба сыну – в Послании к Римлянам:

«Ибо все, водимые Духом Божиим, суть сыны Божии. Потому что вы не приняли духа рабства, чтобы опять жить в страхе, но приняли Духа усыновления, Которым взываем: „Авва, Отче!“ Сей самый Дух свидетельствует духу нашему, что мы – дети Божии» (Рим. 8:14—16).

Здесь применим тот же контекст и те же принципы, что и в Послании к Галатам, но новыми элементами являются работа Духа и эмоционально-отношенческие компоненты:

• Сыновья имеют доступ к водительству Духа и могут различать (т. е. интуитивно определять) Его водительство.

• Рабы-сироты порабощены страхом. Принадлежность, подразумеваемая усыновлением, стирает основание для страха. Теперь у нас есть защитник.

• Есть внутренний свидетель (то есть чувство – «свидетельствует духу нашему»), что выходит за рамки формального юридического договора и подтверждает, что усыновление – это реальность.

• Приемные сыновья не просто получают разрешение называть господина Отцом. Они не просто получают привилегию называть его папой. В них восстанавливается сама суть привязанности, которая настолько сильна, что заставляет их восклицать «Папа!»

Павел, однако, один раз использует термин сирота – в отношении самого себя! В первом своем Послании к Фессалоникийцам (см. перевод РБО «Радостная весть») он называет себя и отцом, и матерью, и сиротой:

1. Павел дважды говорит о Боге-Отце. Затем он описывает фессалоникийцев как «возлюбленных» и «избранных» Им, подразумевая их усыновление (1:4).

2. Затем он говорит о себе как о матери – «…И как мать лелеет младенцев у груди, так и мы души в вас не чаяли…» (2:7,8).

3. Затем он говорит о себе как об отце: «Как вы знаете, мы обращались с каждым из вас, как отец обращается со своими детьми…» (2:11).

4. Затем он говорит, что «мы словно осиротели, когда оказались на время оторваны1414
  Буквально «осиротели от вас»; «оказались оторваны» – это просто уточнение переводчиков.


[Закрыть] от вас» (2:17). Ирония в том, что Павел мог бы сказать: «Вы осиротели из-за того, что я разлучился с вами как ваш отец в вере». Как отмечает один комментатор, Павел стремится идентифицировать себя с ними. «В высшей степени эмоциональный язык, который он использует здесь – о „разлуке“ с ними и о „горячем желании“ увидеть их снова „лицом к лицу“ – хорошо отражает одиночество, переживаемое настоящими сиротами, и искреннее желание воссоединиться с их умершим или отсутствующим родителем».1515
  Фицджеральд.


[Закрыть]

В Новом Завете есть несколько других, обычно косвенных, упоминаний о сиротах. Наиболее известным из которых является наставление Иакова заботиться о сиротах и вдовах в их скорбях (Иак. 1:27), эта ценность переносится из Ветхого Завета в эпоху Церкви. Несмотря на то, что данное указание следует понимать буквально, очевидна необходимость в том, чтобы последователи Христа заботились о тех, кто духовно тем или иным образом осиротел.

В несколько раз чаще Павел использует близкий термин «усыновление»:

• «…Но и мы сами, имея начаток Духа, и мы в себе стенаем, ожидая усыновления, искупления тела нашего…» (Рим. 8:23). Здесь Павел использует этот термин, чтобы указать на нашу конечную цель и наследие в конце времен.

• «…То есть Израильтян, которым принадлежат усыновление и слава, и заветы, и законоположение, и богослужение, и обетования…» (Рим. 9:4). Точно так же, как Бог принял Израиль как Свое дитя, это благословение теперь предлагается всему человечеству во Христе.

• «…Предопределив усыновить нас Себе чрез Иисуса Христа, по благоволению воли Своей…» (Еф. 1:5)

Стоит отметить, что в этих отрывках Павел использует термин, передающий идею «семьи»1616
  греч. adelphoi, множественное число от adelphos – брат, близнец


[Закрыть]. Эта форма множественного числа встречается не менее 69 раз в его 13-ти Посланиях. Это слово римляне, как и сам Павел, понимали не в значении мужского пола («братья»), а как «собратья» или «сородичи». Отсюда важность усыновления в семью Божью.

БЛУДНЫЙ СЫН

В рассказе о блудном сыне (Лк. 15) мы видим иную картину – образ непутевого сына, который тоже своего рода сирота, так как он отрезан от отношений. Заметьте:

• Сын никогда не переставал быть сыном. С точки зрения Отца, он всегда оставался сыном. Его никогда не отрезали от отношений. Отец был готов принять его обратно.

• Только с точки зрения сына, он перестал быть сыном. Ему пришлось пройти через период разлуки, прежде чем он смог « [прийти] в себя» и понять, что он жил как сирота. В то время как у него на самом деле есть отец, к которому он мог вернуться в любое время.

• Будучи сыном, он получил наследство. Единственной проблемой была его неспособность распорядиться им с умом – прямое следствие его независимого духа.

• Давая ему наследство, отец желал лишь благословить сына. Хотя наверняка знал или, по крайней мере, подозревал, что из этого выйдет только дурное. Здесь мы видим невероятную мудрость небесного Отца в том, что Он никогда не пытается контролировать нас в нашем стремлении к свободе. Он знает, как лучше для нас, но Он также знает, что мы сами должны прийти к осознанию этого.

• Старший сын тоже вел себя как сирота, будучи отрезанным от близости с отцом, даже живя под одной крышей. Обратите внимание на признаки сиротского духа:

– Он «осердился и не хотел войти» на праздник (ст. 28), демонстрируя обиду и отказываясь от общения.

– Он говорит отцу: «Я столько лет работаю на тебя, как раб, и ни в чем тебя не ослушался» (ст. 29, РБО Радостная весть), что отражает менталитет жертвы и самооправдание.

– Он говорит, что отец никогда не дал ему даже козленка, чтобы отпраздновать с друзьями (ст. 29), что говорит о чувстве отверженности и нищенском менталитете.

– Он называет своего брата «этот сын твой», создавая дистанцию в отношениях.

– Он противопоставляет свою добродетель («никогда тебя не ослушался», ст. 29) порочности своего брата («расточивший имение свое с блудницами», ст. 30), что отражает самодовольство.

– Он противопоставляет скупость своего отца по отношению к нему (даже козленка не дал – нечто относительно дешевое, ст. 29) с его щедростью по отношению к брату («заколол для него откормленного теленка» – нечто относительно дорогое, ст. 30), что демонстрирует осуждение отца/Бога.

Относительно данной притчи следует заметить еще один момент. Образ блудного сына является важным противовесом образу сироты, помогая разрешить кажущееся противоречие:

1. Дети-сироты становятся детьми своих новых отцов. Это хорошо описывает то, что происходит, когда мы отказываемся от своей независимости и принимаем дар спасения (то есть усыновление) через Христа.

2. Блудные дети всегда были сыновьями. Бог есть наш Отец, признаем мы Его таковым или нет, о чем свидетельствует не только эта притча, но и несколько других стихов:

• «По этой причине я преклоняю колени перед Отцом, от Кого каждая семья на земле и на небе получила своё имя» (Еф. 3:14, Совр. перевод).

• «Кроме того, у всех нас были отцы по плоти, которые наказывали нас, и мы относились к ним с уважением. Разве мы не должны проявить ещё большее послушание нашему духовному Отцу?» (Евр. 12:9, Совр. перевод).

• «Подумайте, какую великую любовь Отец наш проявил к нам, позволив нам называться детьми Божьими! И мы на самом деле таковы. Потому мир и не признаёт нас, что не признаёт Его» (1 Ин. 3:1, Совр. перевод). Наш Отец излил на нас Свою любовь, чтобы принять нас в Свою семью как усыновленных детей.

Вывод: мы сироты не по Божьему выбору или отвержению, но из-за собственного сопротивления призыву «вернуться домой». Мы сами отчуждаем себя. Бог не отстраняется от нас. Но «все мы блуждали, как овцы» (Ис. 53:6). Говорим ли мы об отчуждении, незнании Бога или о «мятежничестве», все это является продуктом плоти, которая сбила нас с пути.

Обратите внимание на другие факты:

• Еще один термин, часто употребляемый в Библии – дети Божьи. Например: «Подумайте, какую великую любовь Отец наш проявил к нам, позволив нам называться детьми Божьими! И мы на самом деле таковы. Потому мир и не признаёт нас, что не признаёт Его. Друзья мои дорогие! Сейчас мы дети Божьи…» (1 Ин. 3:1—2).

• Мы рождены от Бога, Духа и/или рождены свыше. Например: «Благословен да будет Бог, Отец Господа нашего Иисуса Христа. В великой Своей милости Он даровал нам второе рождение, чтобы мы обрели живую надежду с воскресением Иисуса Христа из мертвых…» (1 Пет. 1:3).

• Иисус почти всегда называл Бога Своим Отцом и распространял это отношение на людей.

• Термин «отец» используется в Новом Завете около 400 раз, почти все из которых относятся к Богу как к Отцу.

• Не только каждый автор, но и каждая книга Нового Завета называет Бога Отцом.

• Бог – не просто Творец; даже Его природа Творца вытекает из Его первичной природы Вечного Отца.

• Извечно Бог есть Отец, а Иисус – Сын. Троица задает образец взаимоотношений – единство в разнообразии.

ПОДВЕДЕМ ИТОГИ

Надеюсь, у нас получилось установить тот факт, что, когда Библия говорит о желании Бога иметь отношения с нами, на то есть очень веские причины. Бог видит в нас Своих детей, и во Вселенной нет ничего более важного, чем восстановление отношений с Ним. Поэтому образ сироты – это не просто одна из многих библейских метафор, а эмоциональный призыв нашего самого реального Отца вместе с Его возлюбленным Сыном и Их драгоценнейшим Духом, чтобы мы «пришли в себя» и вернулись домой на праздник. Все уже свершилось. Документы об усыновлении подписаны. Судья объявил нас свободными от власти тьмы и смерти1717
  Колоссянам 1:13 и Откровение 20:13.


[Закрыть]. Живите в мире! Слава Богу!

Глава 2: Адам – первый сирота

Ключевые вопросы

• С точки зрения Библии, каково происхождение духа сиротства?

• Можно ли сказать, что Адам утратил свое сыновство? Почему?

• Чему мы можем научиться относительно нашей падшей натуры и

потребностей на примере Адама?

Убийственные мотивы

Нам необходимо взглянуть на истоки человеческих отношений. Здесь мы находим три основных мотива, которые мы называем убийственными мотивами: манипулирование, маскировка и враждебность. Мы видим их в первых трех разговорах, записанных в Библии:

Манипуляция = контроль

«Подлинно ли сказал Бог: не ешьте ни от какого дерева в раю?.. Нет, не умрете, но знает Бог, что в день, в который вы вкусите их, откроются глаза ваши, и вы будете, как боги, знающие добро и зло». (Бытие 3:1б, 4—5)

Манипуляция – это страх не получить желаемого, заставляющий контролировать свободу другого человека.

Ложное убеждение: контроль над людьми заменил нам владычество над творением.

Противоядие от манипуляции – искренняя поддержка и ободрение.

Маскировка = искусственно создаваемый образ

«…и сшили смоковные листья, и сделали себе опоясания…. И воззвал Господь Бог к Адаму и сказал ему: где ты? Он сказал: голос Твой я услышал в раю, и убоялся, потому что я наг, и скрылся». (Бытие 3: 7, 9—10)

Маскировка – это страх отвержения, заставляющий прятаться за искусственным образом.

Ложное убеждение: мы бежим от Бога и от людей, вместо того чтобы открыто и искренне общаться с ними.

Противоядие от маскировки – настоящая искренность.

Враждебность = вред

«Не ел ли ты от дерева, с которого Я запретил тебе есть? Адам сказал: жена, которую Ты мне дал, она дала мне от дерева, и я ел. И сказал Господь Бог жене: что ты это сделала? Жена сказала: змей обольстил меня, и я ела». (Бытие 3:11—13)

Враждебность – это боязнь наказания, заставляющая причинять боль окружающим.

Ложное убеждение: вместо того, чтобы превозносить Бога, мы унижаем ближнего.

Противоядие от враждебности – готовность разделить и понести чужое бремя.

Манипуляция, маскировка и враждебность могут быть осознанными или неосознанными мотивами, могут выражаться открыто или косвенно. Они не разделяются строго на категории и могут пересекаться друг с другом в одном высказывании. Иными словами, за одним действием или высказыванием могут стоять несколько мотивов. Под их влиянием мы притягиваем или отталкиваем людей (зачастую одновременно) ради собственной выгоды. Они заставляют нас играть роль одного или сразу нескольких «словесных злодеев» в разговоре. В результате – страх изгоняет любовь (что противоположно 1 Ин. 4:18).

•Змей манипулировал Евой, но на самом деле это была попытка контролировать Бога, желание стать равным Ему. И Ева хотела того же: она взяла плод, чтобы получить желаемое. Разве мы не таким же образом идем к Богу на своих условиях?

•Адам и Ева прикрылись листьями смоковницы (масками), стыдясь друг друга, но на самом деле это было попыткой скрыться от Бога. Не так ли и мы, по сути своей, прячемся от Него?

•Адам и Ева проявили злобу и враждебность по отношению к змею и друг ко другу, но обвинили во всем Бога, чтобы не брать тяжесть вины на себя. Разве мы не так же виним Бога во всех наших проблемах?

Эти три ложных мотива (за которыми стоит страх) управляют всеми отношениями вне Христа. Таким образом, искаженное самовосприятие приводит к разрушительным стратегиям в отношениях. Эти стратегии непродуктивны (то есть греховны), потому что склонны приносить в жертву отношения в обмен на самозащиту.

МАСКИРОВКА

Мало того, что Адам маскировался своими действиями (одежда из шкур), но и сам его разговор был маскировкой – он оправдывался тем, что спрятался от Бога из-за своей наготы, а не дал честного признания в собственном непослушании. Этот страх нашептывает нам: «Я не понравлюсь, если меня узнают по-настоящему, поэтому я буду притворяться, позировать, играть, прятаться». У меня может быть положительный или отрицательный образ самого себя; но поскольку это ложный образ, то и отношения мои не будут настоящими. Мой образ не соответствует образу Бога; это не настоящий образ, и поэтому я не могу быть настоящим с другими. Зачастую человек сам не осознает подобные мысли; маскировка вошла у него в подсознательную привычку. Маскировка – это основное «бревно», которое необходимо «замечать» в своем глазу (Мф. 7:3) по двум причинам:

1. Поскольку маскировка связана с созданием образа, она связана и с поклонением ему.

2. Маскировка обеспечивает основной мотив как манипуляции, так и враждебности.

МАНИПУЛЯЦИЯ

Если это происходит на сознательном уровне, манипуляция выглядит так: «Я не знаю, как еще удовлетворить свои потребности. Я не знаю, как выразить просьбу напрямую, или боюсь, что если я это сделаю, то мне скажут нет. Поэтому мне приходится манипулировать, чтобы человек делал/не делал то, что я хочу». Манипулятор может осознавать или нет, что его поведение ограничивает свободу других людей, но суть поведения в следующем: сузить поле зрения человека, чтобы увеличить вероятность того, что он сделает именно то, что нам нужно. Желаемое, конечно, оправдывается нашими собственными ценностями. «Я же это делаю из благих побуждений!» Это делает манипуляцию еще одним «бревном» в глазу, которое сложно заметить. Мы можем легко осознать, что хотим влиять на других, но мы не видим, почему мы этого хотим – в силу страха, только и всего.

ВРАЖДЕБНОСТЬ

Субъективно враждебность часто воспринимается так: «Ты причинил мне боль, и я заставлю тебя заплатить». То есть, если мы осознаем злой умысел, то наше внимание почти наверняка сосредоточено на поведении других, а не на себе. Но напрашивается вопрос: «Почему же тогда нужно наказывать, а не проявить милость?» Конечно, у разных людей разное внутреннее чувство справедливости, но этот факт не обязательно ведет к наказанию, если только наказание не стало частью нашего привычного мировоззрения. «В любви нет страха; а совершенная любовь изгоняет страх, потому что в страхе есть наказание, а боящийся несовершенен в любви» (1 Ин. 4:18). Адам и Ева боялись наказания еще до того, как оно случилось, поверив в ложь о Боге, и даже не имея опыта, что Бог – «плохой». Этот страх приводит к созданию в семье и в культуре законов, требующих наказания. Дисциплина и исправление имеют место в воспитании детей как отражение Божьего характера (ср. Евр. 12:7), но наказание, основанное на страхе, вытесняет любовь, создает дистанцирование в отношениях и побуждает уклоняться от наказания и перекладывания ответственности на кого-то другого («Я не виноват, меня заставили»), поколение за поколением.

Враждебность отличается от праведного конфликта, как и праведный гнев отличается от нечестивого гнева. В конфликте, побуждаемом Духом, присутствует сострадание, то есть чувство эмоциональной связи.

Мы злимся и обижаемся на Бога, но вместо того чтобы пойти к Нему (чего не сделала Ева) и восстановить наши отношения, мы избегаем Его, пытаясь найти Ему замену. Мы были созданы по образу и подобию Божию, чтобы быть отражением Его славы, но мы заменяем этот образ на что-то другое, чему мы хотим соответствовать (поклоняться). И далее мы предстаем в этом образе – в маске – перед окружающими. И то, что сами себе придумали, пытаемся заставить других принять за истину. Маски дают нам защиту и создают альтернативную реальность. Оказавшись под угрозой разоблачения, мы прибегаем к манипуляции и причиняем вред другим людям.

Что же пошло не так в наших отношениях с Богом? Все началось с одного ужасного вопроса: «Подлинно ли сказал Бог…?» (Быт. 3:1). Мы задаем этот вопрос вместе со змеем и Евой. Вслед за этим вопросом зарождается сомнение, а с ним и чувство отчужденности от Бога. Возникновение этого вопроса послужило источником грехопадения. Стоит усомниться в Боге, и распахнется дверь страхам – вполне обоснованным, если допустить, что Бог не благ, не заботится о нас, не всесилен, или же Его вовсе нет.

Мы становимся подобны сиротам. Хотя на самом деле мы не осиротели, но все же боимся, что это окажется правдой.

ПОДВЕДЕМ ИТОГИ

Наша сиротская сущность коренится в недоверии Богу и приводит к следующим последствиям:

1. Страхи относительно Бога, искушают нас выбрать идола, которому мы поклоняемся.

2. Поскольку идолопоклонничество заключается в отделении от Бога, мы не можем избавиться от своих страхов.

3. Наши страхи побуждают нас создавать ложный образ, отражающий выбранного нами идола.

4. Поэтому мы носим маски, манипулируем и проявляем враждебность к другим, чтобы заполучить то, чего, как мы опасаемся, мы не получаем от Бога.

5. Эту линию поведения мы переняли у нашего предка Адама, и единственное решение – это вернуться к нашему истинному Отцу через второго Адама – Христа.

Глава 3: Библейский взгляд на личностную идентичность

Ключевые вопросы

• Что означает понятие «личностная идентичность»?

• Каковы пять основных компонентов личностной идентичности?

• Как они отражают позицию сына либо сироты?

•Как страх порождает ложь, определяющую сиротское самовосприятие?

• Почему понятие личностной идентичности по своей фундаментальной сути связано с отношениями?

Большую часть своей взрослой жизни я соприкасался с различными направлениями и течениями в христианстве, либо через церковь, либо в контексте служения. В результате мне знакомы различные подходы и взгляды на вопрос личностной идентичности (хотя этот вопрос в целом не так часто обсуждается). Возможно, это помогло мне в поиске сбалансированного, целостного взгляда на вопрос самоосознания. Но, несомненно, также это привело к метаниям от одного подхода к другому, пока у меня на практике не выработалось определенное понимание.

Определение сироты подразумевает наличие противоположного понятия – идентичность сына или дочери. Чтобы понять, что означает то и другое, нам нужно ненадолго перевести взгляд на общую картину и попытаться дать определение личностной идентичности в целом, поскольку это понятие используется часто, но с разными значениями.

Личностная идентичность, или личностное самоопределение в мире часто ассоциируется с тем, что человек делает. Вот почему в наши дни так много внимания уделяется помощи людям осознать и выразить свое «истинное я», найти свое призвание и т. д. Примеры могут включать «владелец бизнеса», «повар», или «орнитолог-любитель». Это распространилось на церковь, и хотя это может быть хорошо (я, например, прошел обучение как христианский лайф-коуч), обычно это имеет скрытую цену – цену утраты принадлежности к Божьему великому действию вместе со святыми, в истории и в настоящем. Когда чувство «я» затмевает «мы».

Идентичность также может быть связана с типом личности или принадлежностью к определенной группе, например, «женщина», «гей», «демократ» или «интроверт». В христианских кругах, по-видимому, нет четкого учения о том, как использовать эти термины, поэтому христиане часто мыслят о себе одним образом, одновременно игнорируя или обесценивая мнения других. Слабость политики идентичности1818
  «Политика идентичности – это термин, описывающий политический подход, при котором люди определенной религии, расы, социального происхождения, класса или другого определяющего фактора образуют исключительные социально-политические союзы, уходя от широкой коалиционной политики…» (Википедия https://wiki5.ru/wiki/Identity_politics) – прим. перев.


[Закрыть], заключается в том, что она возводит множество мелких идентичностей – которые сами по себе могут быть легитимными – выше понимания более глубоких вопросов, определяющих идентичность. Такие раздробленные идентичности, которые приводят к разделению в угоду эгоистическим интересам, нельзя назвать здоровыми.

Идентичность в христианских контекстах иногда включает то, что человек делает, например, в подобном высказывании: «Не говори, что ты просто домохозяйка! Это достойное призвание». Однако иногда христиане преуменьшают значение таких понятий, как призвание, из-за (достойного) желания избежать формирования идентичности, основанной на делах. Например: «Ваша работа не определяет то, кем вы являетесь». Мы действительно больше, чем то, что мы делаем; и то, что мы делаем, не составляет нашу сущность, тем более не оправдывает нас перед Богом. Мы также больше, чем принадлежность к определенной группе, типу личности или сексуальной ориентации. Однако не является ли все это составляющими того, кто мы есть на самом деле?

Христианское учение часто подчеркивает принадлежность, например как в таких утверждениях, как «я – дитя Божье» и т. д. Замечательно, что акцент делается на этом, поскольку позволяет сосредоточить центр внимания на Боге; однако непреднамеренным последствием может быть обесценивание других важных аспектов восприятия себя, которые в совокупности составляют полное представление о том, кем мы являемся во Христе и в отношениях друг с другом.

Возвращаясь к пяти вопросам Кэти Кох, я пришел к выводу, что идентичность (личностное самовосприятие) имеет пять аспектов.1919
  Дополнительные обоснования этой позиции приведены в Приложении.


[Закрыть] Мы можем понять эти аспекты с точки зрения пяти базовых вопросов. Каждый элемент одновременно относится и лично к человеку, и к отношениям.

1. Принадлежность или изоляция. Адам и Ева боялись отвержения, однако Бог никогда не отвергал их. Наш страх быть отвергнутыми Богом приводит ко лжи об отношениях в целом:

– Я в полном одиночестве. Я все должен делать сам.

– Меня никто не любит и/или никогда не полюбит.

– Меня все отвергли.

– Я никому не нужен.

Наше основное желание – принятие (то есть чувство принадлежности). Ощущаем ли мы Божье принятие или ищем его в чем-то или ком-то другом?

2. Управление или самоуправство. Адаму и Еве был предоставлен во владение и распоряжение целый мир, но они утратили эту власть, поставив свои представления о плоде выше Божьей воли. Христос вернул нам нашу власть и полномочия. Не ощущая этой данной нам Богом силы, мы верим лжи о самих себе, например:

– Я никто.

– Я раб ________.

– Я – жертва.

– Я слабый, беспомощный, безвольный.

– Я ни на что не могу повлиять.

Наше основное желание – власть. Чувствуем ли мы себя распорядителями данной нам Богом власти или же ищем власть в чем-то еще?

3. Доверие или неуверенность. Адам и Ева боялись, что Бог скрывает от них какие-то блага. Когда мы не верим в Божью благость, мы верим лжи о наших обстоятельствах:

– Меня окружают опасности, мне некуда от них укрыться.

– Никому нельзя доверять.

– Истины не существует, вся правда – в силе.

– Жизнь несправедлива.

– Моя жизнь построена на зыбком песке.

Наше основное желание – мир. Чувствуем ли мы себя в безопасности под защитой Бога или ищем другие средства контроля?

4. Одобрение или самооправдание. Адам и Ева боялись Божьего наказания. Но, зная, что сами мы не можем понести наказание, Иисус Христос был распят за наши грехи от самого создания мира (Откр. 13:8). Страх наказания формирует в нас ложные представления о собственной состоятельности:

– Я – неудачник.

– Я недостоин и никчемен.

– Я мерзок и постыден.

– Я неполноценен.

– Я ненавижу себя.

– То, что я делаю, никому не нужно.

Наше основное желание – одобрение. Чувствуем ли мы, что Бог доволен нами, или пытаемся обрести ощущение компетентности в чем-то еще?

5. Наследство или безнадежность. У Адама и Евы было предназначение и наследие. И то, и другое было подорвано грехом, но не утрачено полностью; Христос же полностью восстановил и то, и другое. Когда разорвана связь с замыслом Бога, тогда я верю в ложное убеждение о смысле:

– Все бессмысленно и безнадежно.

– В моей жизни нет цели и смысла.

– Нет мне места под солнцем.

– У меня нет никаких желаний.

– Я нищ.

Наше основное желание – предназначение. Чувствуем ли мы, что Дух Божий ведет нас, или же ищем смысл и направление жизни в чем-то другом?

Осознаем мы свое сиротское самовосприятие или нет, результат один и тот же. Нарушенные связи (нарушенная привязанность) в отношениях мешают «духовному сироте» слышать. Слушая собеседника и обращая все сказанное к себе, «сирота» демонстрирует отсутствие контакта с мыслями и чувствами других и нарушение способности понимать других, не говоря уже о том, чтобы находить согласие. Другими словами, способность любить вообще напрямую связана с нашей способностью слышать. Сын или дочь, с другой стороны, может свободно открываться другим в любви и способен/на резонировать с ними в радости и боли.

Предполагает ли идея сиротского самовосприятия то, что мир делится на два типа людей – сирот и детей Божьих? Конечно, нет! Сироты остаются Божьими детьми, знают они об этом или нет, но также и Божьи дети могут вести себя подобно сиротам!

Библейские примеры каждого из пяти аспектов

1. Принадлежность-привязанность

a. Сирота ощущает отчуждение, которое может сопровождаться стыдом, это часто приводит к ложной привязанности (например, к семье или определенной группе людей), которая, оказавшись под угрозой, также приводит к чувству стыда.

i. Перед тем, как блудный сын «пришел в себя» и понял, что у него вообще-то есть дом, он «пристал [буквально „присоединился“] к одному из жителей страны той», тем самым создавая ложное чувство принадлежности.

ii. «Так говорит Господь: какую неправду нашли во Мне отцы ваши, что удалились от Меня и пошли за суетою, и осуетились?» (Иер. 2:5).

iii. «Доколе, Господи, будешь забывать меня вконец, доколе будешь скрывать лице Твое от меня? Доколе мне слагать советы в душе моей, скорбь в сердце моем день и ночь..?» (Пс. 13:1—2). Псалмопевец чувствует, что далек от Бога в отношениях с Ним.

iv. «Отец сирот и судья вдов Бог во святом Своем жилище. Бог одиноких вводит в дом…» (Пс. 68:5—6). Родственная принадлежность (в отличие от сиротства), отцовство и идея дома тесно взаимосвязаны.

b. Сын ощущает близость с Папой (возлюбленность),которая переносится и на человеческие отношения.

i. «Как и у Осии говорит: не Мой народ назову Моим народом, и не возлюбленную – возлюбленною» (Рим. 9:25). «Итак облекитесь, как избранные Божии, святые и возлюбленные, в милосердие, благость, смиренномудрие, кротость, долготерпение…» (Кол. 3:12).

ii. «…Не бойся, ибо Я искупил тебя, назвал тебя по имени твоему; ты Мой» (Исаия 43:1б).

iii. «Я и Отец – одно» (Ин. 10:30).

2. Власть-сила

a. Сирота лишен чувства собственного «я», что часто ощущается как бессилие (т. е. менталитет жертвы), которое заменяется ложным чувством собственного «я».

i. Блудный сын превратился из сына практически в раба. Сын понимает, что распоряжается тем, что ему доверено; блудный же сын расточил все и попал в ловушку заблуждений о своем бессилии, так что он был рад питаться кормом для свиней (Лк. 15:15).

ii. «Оставшимся из вас пошлю в сердца робость в земле врагов их [тех, кто оставил пути Божьи], и шум колеблющегося листа погонит их, и побегут, как от меча, и падут, когда никто не преследует, и споткнутся друг на друга, как от меча, между тем как никто не преследует, и не будет у вас силы противостоять врагам вашим…» (Лев. 26:36—37).

iii. «Вспомни, Господи, что над нами совершилось; призри и посмотри на поругание наше. Наследие наше перешло к чужим, домы наши – к иноплеменным; мы сделались сиротами, без отца; матери наши – как вдовы. Воду свою пьем за серебро, дрова наши достаются нам за деньги. Нас погоняют в шею, мы работаем [в Совр. переводе – „изнемогаем“], и не имеем отдыха» (Плач 5:1—5).

b. У сына есть чувство силы, так как Папа доверил ему в распоряжение определенную «территорию». Управитель облачен властью, но осуществляет свои обязанности через акт служения (см. Лк. 12:35—48)

i. «Но вы – род избранный, царственное священство, народ святой, люди, взятые в удел, дабы возвещать совершенства Призвавшего вас из тьмы в чудный Свой свет…» (1Пет. 2:9).

ii. «Ибо мы – Его творение, созданы во Христе Иисусе на добрые дела, которые Бог предназначил нам исполнять» (Еф. 2:10).

iii. «Иисус, зная, что Отец все отдал в руки Его и что Он от Бога исшел и к Богу отходит, встал с вечери и… начал умывать ноги ученикам» (Ин. 13:3—5).

3. Доверие-безопасность

a. Сирота чувствует себя неуверенно перед лицом неопределенности, несправедливости, недостатка или боли и может цепляться за ложные якоря стабильности и порядка, чтобы сохранить безопасность (иногда это называется «избеганием неопределенности»).

i. Блудный сын не верил, что его отец предложит ему что-то большее, чем работу «наемником». Его старший брат тоже не доверял отцу из-за своего искаженного чувства несправедливости (15:19;29—30)

ii. «Исав, выслушав слова отца своего [Исаака], поднял громкий и весьма горький вопль и сказал отцу своему: отец мой! благослови и меня. Но он сказал [ему]: брат твой пришел с хитростью и взял благословение твое. И сказал [Исав]: не потому ли дано ему имя: Иаков, что он запнул меня уже два раза? Он взял первородство мое, и вот, теперь взял благословение мое. И еще сказал [Исав отцу своему]: неужели ты не оставил [и] мне благословения?.. неужели, отец мой, одно у тебя благословение? благослови и меня, отец мой! И [как Исаак молчал,] возвысил Исав голос свой и заплакал». (Быт. 27:34—38). Исав утратил всякое чувство стабильности без благословения отца. Мир стал для него опасным местом.