Читать книгу "Измена. Личное дело главврача"

Не разрушай семью

Сергею я ответила достаточно резким сообщением:

– Не надо приезжать. Мне надо решать вопросы по отмене.

– Понял. Наберу позже, – ответил он. А через некоторое время от Сергея прилетело, – я на связи. Звони в любое время.

И меня накрыло. Муж изменил. Выбрал другую. Моложе, красивее, лучше в постели. И теперь все узнают, что я не дотянула. Сообщения были одинаковыми: «Уважаемые гости, по семейным обстоятельствам празднование отменяется. Приношу свои извинения.

Пальцы двигались быстро и резко. Я отправляла сообщение за сообщением и не читала ответов. Потому что даже то, что я успевала выхватить из неоткрытого, было любопытством. «Что случилось? Как здоровье? Почему?».

Отложив телефон, я вдруг поняла, что это совсем конец. Праздника не будет. Да, ничего уже не будет в этом доме. Внутри меня было так же пусто и тихо, как в гостиной. И даже она отдавала обречённостью заброшки.Да потому!

Телефон стоял на беззвучном режиме, но вызов свекрови я приняла.

– Слушаю, Любовь Ивановна.

– Кристина! – голос свекрови был густой, с хрипотцой, которую я всегда воспринимала, как бронхит курильщика. – Андрюша звонит, говорит, ты его выгнала! И праздник отменила?

– Отменила, Любовь Ивановна, – ответила я, стараясь не сорваться.

– Да ты что, с ума сошла? Столько народу перебаламутила, а теперь отменила!

– Это мой юбилей. Имею право.

– Твой-то твой, – свекровь понизила голос до вкрадчивого. – Но ты подумай, Кристина. Ты ж не глупая женщина. Праздник намечался семейный. А ты должна понимать: семья – это труд. Разрушить легко то, что строилось двадцать лет. Не надо так поступать из-за какой-то ерунды.

Я крепче сжала телефон.

– Измена мужа – это не ерунда. Я их своими глазами видела, – упрямо ответила я.

– Вот дураки-и-и-и! – протянула свекровь расстроенно, но быстро спохватилась – Ну и что? Ну подумаешь, погулял. Все мужики гуляют. – Свекровь заговорила наставительно, как с ребёнком. – Мудрая женщина должна сохранять семью любыми способами. А ты сейчас всем праздник портишь. И отношения. И карьеру. В том числе и свою. Андрюша в министерстве, он тебя прикрывал, а теперь что будет? Где бы ты была без него?

Это было обидно. Не осуждать сына – твоё право. Но унижать меня – просто не в мою смену.

– Я сама свою карьеру сделала, Любовь Ивановна.

– Ой ли? Да кто ты без него? – свекровь хмыкнула. – Главврач? Надолго ли? Без мужика ты никто. Разведёнка с двумя детьми. Кому ты нужна в сорок лет?

Я молчала. В висках пульсировало. Голова стала тяжёлой. Так обо мне свекровь никогда не позволяла себе говорить.

– Мириться надо. Любыми способами. Андрюша мужик хороший, не пьёт, не бьёт, видный, с должностью. Чего тебе ещё? Из-за какой-то практикантки всё разрушить?

– Любовь Ивановна, он мне изменил. С Алёной. И это не случайная встреча, а история на 10 лет.

– Ну и что с того? – голос свекрови остался таким же спокойным. – Аленка – она своя, деревенская. Хорошая девка, помогает мне. Не разлучница. В семью не лезла. Вы же с ней дружили.

– Дружили, – эхом отозвалась я. – Пока она с моим мужем спала.

– Кристина, не будь дурой! – свекровь разозлилась. – Ты Андрюшу выгнала. Он теперь к ней пойдёт. У неё Матвейка, она и так с ног сбивается. А мне кто помогать будет? Я одна, ноги больные. Ты вечно на работе, а Аленка каждую неделю приходит. И уберёт, и сготовит. А теперь что? Будет с Андрюшей ворковать.

Я закрыла глаза. Вот оно. Вот главное.

– Вы об этом, значит, беспокоитесь.

– А о чём мне беспокоиться? – свекровь даже не смутилась. – Всем же хорошо жилось. И ты при муже, и я при помощи. А теперь – на тебе. Из-за какой-то гордости всё рушить.

Меня физически затошнило. Захотелось закрыть уши руками и прекратить это всё.

– Любовь Ивановна, – я старалась говорить спокойно. – Он мне изменил. Десять лет. С моей подругой. Вы об этом знали?

Пауза. Короткая, но слишком длинная для невиновного человека.

– Знала, – выдохнула свекровь. – Ну и что? Думаешь, я не понимала, зачем он Алёнке квартиру рядом купил? Я ж не слепая. Но она хорошая девка, не лезла к вам, не скандалила. Не разлучница. Всё по-тихому, по-семейному. И ты бы жила, не зная. А теперь – на тебе. Не ломай всё, Кристина, я прошу тебя. Не ломай.

Внутри меня что-то натянулось, а потом лопнуло. В груди стало больно.

– То есть вы знали. Все эти годы. И молчали.

– А что мне, бежать к тебе с докладом? – огрызнулась свекровь. – Я мать, мне сына жалко. И себя жалко. И тебя, между прочим, тоже. Думаешь, легко было смотреть? Но семья – это главное. И всё у вас было хорошо. Если бы не этот дурацкий случай, ты бы и не догадалась. Дожила бы до правнуков, и не узнала.

– Я так не хочу.

– А как ты хочешь? – свекровь рассмеялась. – В сорок лет одна остаться? Детям на шею? Андрюша тебя взял молодую, красивую. А сейчас кто возьмёт?

Я смотрела в окно. Там начинался дождь. Крупные капли били по стёклам, стекали вниз мутными дорожками.

– Любовь Ивановна, я всё сказала. Праздника не будет. Мириться не собираюсь. Если вам нужна помощь – пусть Андрюша наймёт сиделку.

– Ты что, серьёзно? – голос свекрови сорвался. – Ты понимаешь, что ты делаешь? Ты всех предаёшь! Семью предаёшь!

– Это меня предали, – сказала я тихо. – И вы тоже. Всего доброго.

И нажала отбой.

Телефон снова завибрировал. Свекровь. Потом Андрей. Потом снова свекровь.

Я перевернула телефон и отложила в сторону. Дождь усиливался. В комнате стало темнее.

Меня предали. Предавали изо дня в день: муж, подруга, свекровь. А предателем считали меня, потому что я покусилась на их удобный, уютный мир. На комфорт и благополучие.

Он спал с другой 10 лет. Купил ей квартиру. Таскал на наши семейные дни рождения. И это всех устраивало.

Голова заболела сильнее. В ней отбивал чечётку дождь глухими ударами: кому ты нужна, кому ты нужна, кому ты нужна.

Я не знала ответа. Но быть в отношениях, где у моего мужа была любовница, я не собиралась. Осталось сказать об этом детям. Помягче.

Как раньше

Я сидела на кухне и смотрела, как дождь стекает по стеклу. Кот устроился на подоконнике и лениво следил за каплями. Телефон давно перестал вибрировать. Может разрядился, или всем надоело звонить без ответа.

Было тихо и странно. Я не привыкла просто сидеть. Этот день брала, чтобы бегать и улаживать. Уладила.

Хлопнула входная дверь.

Я вздрогнула. Сердце забилось где-то в горле. Дети? Скользнула взглядом к электрическим часам. Им рано. Я ни с кем не договаривалась. Сергей не стал бы ломиться без звонка. Да и дверь как-то открыли.

Это пронеслось в голове за секунду. А потом я услышала шаги.

Тяжёлые, уверенные. Мужские.

Андрей появился в проёме кухни. Я дёрнулась к холодильнику разогреть обед. И осела с горькой усмешкой. Это мужа надо было срочно кормить. А предатель и в другом месте полакомится.

Сейчас этот привлекательный блондин средних лет выглядел непрезентабельно. Без пиджака, рубашка мятая, под глазами тени. Мне было бы его жалко, если бы я не знала, о причине его помятости.

– Крис, – сказал он таким тоном, будто ничего не случилось. – Я сбежал с обеда, чтобы с тобой поговорить.

Я молчала.

Он прошёл к столу, сел напротив. Достал телефон, повертел в руках, отложил. Потом посмотрел на меня – тяжёлым, усталым взглядом.

– Ты маме звонила? Она рыдает. Говорит, ты ей наговорила гадостей. Не ожидал от тебя.

– Я от тебя тоже не ожидала. Адаптируйтесь. Я не грубила. Только донесла свою позицию. Теперь и ты, и она мне чужие люди.

– Крис, ну зачем так? Она же старая женщина, ей поддержка нужна.

– Так поддерживай. Она тебя столько лет прикрывала. Теперь твоя очередь платить по счетам.

– За что ты с ней так?

– Она знала, – сказала я тихо. – Все эти годы. Знала и молчала.

Андрей отвёл глаза.

– Ну знала. И что? Она мать. Она меня прикрывала.

– Или даже не прикрывала, а одобряла? – перебила я. – Односельчанка, хорошая, хозяйственная, без амбиций. И с ребёночком неизвестно от кого – ещё лучше. Не будет слишком требовательной.

Он дёрнулся, как от пощёчины. В глазах мужа появился не страх и не брезгливость, а ехидство. И меня окатило кипятком от догадки.

– Матвей – твой сын? – спросила я, внутренне леденея.

Муж напрягся. Тишина длилась так долго, что я уже и так всё поняла. Но внутри натянутой струной звенело желание услышать «нет». Получить хоть какое-то успокоение. Но сегодня был не мой день.

– Да, – выдохнул Андрей.

Я закрыла глаза. Хотя знала. Знала с момента, как увидела их в кабинете. Чувствовала, но не хотела даже мысли такой допускать. Всем нутром отвергала эту мысль. А когда он сказал вслух, словно умерла.

Матвейке 10. Значит, спят они уже не меньше 11.

– Как это началось? Когда? – Спросила я, не открывая глаз. – Мы ездили к твоей маме в деревню. Общались с тётей Тоней по-соседски. Её дочка забегала. Потом она выросла и поехала в город на учёбу. Да я даже перевозила её вещи в общежитие! Ты уже тогда с ней начал спать?

Меня колотило, словно отчаянье пыталось вырваться из груди, ломая рёбра. Я посмотрела в глаза мужа. Это было страшно. Он не раскаивался. Ему было на меня наплевать.

– Нет. Позже.

– Когда?

Андрей молчал. Он крутил в пальцах ключи от машины, не поднимая головы.

– Когда близнецов готовили к школе, – сказал он наконец. – В лицей нужно было сдавать вступительные экзамены. Ты помешалась на подготовительных курсах и развивашках. Меня словно не замечала. Секса не было. У тебя вечно не было настроения. Алёна устроилась ко мне секретарём. А когда близнецы пошли в первый класс, Алёна уже родила.

– И ты купил срочно квартиру свекрови, а по факту, две квартиры в рассрочку. Для матери и для любовницы с сыном.

Я откинулась на спинку стула. Одиннадцать лет! Матвейке почти десять. Значит, пока я покупала близнецам учебники и форму, пока выбирала рюкзаки и тетрадки, пока плакала на линейке, думая, какие они взрослые, в это время у моего мужа на подходе уже был второй сын.

– А свекровь тогда «заболела», – медленно проговорила я. – Помню. Ты у неё почти жил. Говорил, что проблемы с сердцем. Но от лечения у Кононова, с которым я договорилась, отказался. Теперь понятно.

Андрей сердито дёрнул головой.

– Матвейка родился. Надо было помогать. Тебе же помогали с твоими детьми.

– С нашими. Мне помогали с нашими, а ты помогал со своим.

– Но он же тоже ребёнок! Его что, надо было бросить, как щенка под забором?

Я смотрела на него и не узнавала. Двадцать пять лет знакомы. Двадцать вместе. Полжизни. И этот чужой человек, сидящий напротив, спокойным голосом легализовывал своего ребёнка на стороне.

– Ты понимаешь, что ты сделал? – спросила я тихо. – Ты построил вторую семью за счёт первой. У тебя трое детей. Только двое законные, а третий несанкционированный.

– Почему сразу несанкционированный? – он поднял голову. – Я Матвейку не бросал. Я к ним ездил, занимался с ним, деньги давал. И можешь не сомневаться, он не знает, что я его отец. Я для него только дядя Андрей.

У меня в голове уже не просто звенело. Там грохотало, лязгало и рушилось.

– А я тётя Кристина. Которая игрушки дарит и в зоопарк водит?

Андрей молчал.

– Знаешь, что я сейчас вспоминаю? – я говорила, и слова обжигали горло. – Как он у нас ночевал, когда Алёна работала допоздна. Как я ему кашу варила, как книжки читала, как сопли лечила. А ты смотрел на нас и гордился? Думал, как ловко всё устроил?

– Крис, прекрати, – он поморщился. – Я не хотел тебя обидеть. Никогда не хотел. И не обижал. Не тыкал любовницей. Просто так получилось.

– Так получилось, – эхом отозвалась я. – Одиннадцать лет лжи – это «так получилось»? Ребёнок на стороне – «так получилось»?

– А что я должен был сделать? – он вдруг повысил голос. – Алёна забеременела, я не планировал. Но не убивать же? Она оставила, я не отказывался. И от вас не ушёл. Выбор сделал, между прочим.

– Выбор? – я смотрела на него в изумлении. – Ну да. Я же мог уйти. К ней. А я остался. С тобой. С детьми. Семью сохранил. Нашёл в себе силы.

Я смотрела на него и не верила своим ушам. Он говорит об этом как о подвиге. Как о великой жертве.

– Ты не сохранил семью. Ты построил семью с любовницей. И хочешь, чтобы я была тебе за это благодарна? – спросила я медленно.

– Не благодарна, – он отвёл взгляд. – Но понять должна. Я же не ушёл. Одиннадцать лет не уходил. И сейчас не уйду. Крис, я тебя не бросаю. Мы справимся. Давай просто... давай жить дальше. Как раньше.

В голове грохнуло.

– Как раньше уже не будет.

Зазвенел входной звонок. Я, едва стоя на ногах, двинулась в коридор. Открыла дверь, ещё не отрывая взгляда от Андрея.

– Всё наладится, – говорил он, выходя следом. – Всё будет хорошо. Все уже знали, а ты привыкнешь. Я останусь здесь.

– Может быть, тогда тебе, Крис, нет смысла здесь оставаться?

На пороге стоял Сергей под больши́м чёрным зонтом. Он поймал мой бешеный взгляд. Кивнул и протянул мощную раскрытую ладонь.

– Моя жена останется здесь! – рявкнул за моей спиной муж.

Голос Андрея стеганул по спине хлыстом. Я перевела взгляд с перекошенного яростью лица мужа на спокойные глаза Сергея.

Он стоял под дождём. В его фигуре не было угрозы или желания подчинить. Была спокойная, уверенная надёжность. И предостережение. Всё может измениться, только тронь.

Андрей за спиной сделал шаг в мою сторону. Сердце колотилось где-то в горле. Если я выйду, обратной дороги не будет. Если останусь – не будет меня.

Разбитое на осколки сердце невыносимо горело в груди. Мне хотелось вернуться в прошлое, где я была счастливой женой Андрея. В мой дом. Но меня предали. Предавали каждый день много лет подряд.

Слёзы навернулись на глаза. Я прикусила губы, чтобы не закричать. Собрала последние силы и сделала шаг.

Уходи

Я замерла на пороге. Дождь барабанил по крыльцу. Рука Сергея была в миллиметре от моей. Мой мир рассыпался на осколки. Но я собрала последние силы и шагнула. Но не под дождь к протянувшему мне руку Сергею, а обратно в дом.

Повернулась к Андрею и очень чётко произнесла.

– Ты мне больше указывать не можешь. Ты муж последние дни. Это твой статус по недоразумению. Я подам на развод сегодня же. – Андрей дёрнул головой как от удара, а я продолжила, – но ты прав. Я останусь здесь. Зачем мне уходить? Это мой дом. Место, где будем жить я и мои дети.