Читать книгу "Прими мою дочь, любимая"

Вера Шторм, Лена Голд
Прими мою дочь, любимая

ПРОЛОГ

Сижу на подоконнике, слушая, как гремит гром. Капля за каплей ударяются в стекло, стекают вниз, вызывая дикое раздражение.

Мне плохо.

Я всегда любила пасмурную погоду. Мы с любимым мужчиной вытворяли безумства, стоя под дождем, даже если он лил как из ведра. Насквозь промокали, но нам было все равно! Обнимались, целовались, давали друг другу обещания. Были уверены, что никто и ничто не сможет нас разлучить.

Но все до поры до времени.

Как же я разочаровалась в нем… Боже, лучше бы я ничего о нем не знала! О его любовницах, о постоянной лжи. О походах налево. Лучше бы мне никто такое не говорил и не доказывал. Пусть все осталось бы так, как он сказал:

«Мы просто не можем быть вместе, потому что я хочу детей, а ты мне их родить не сможешь. ЭКО бессмысленно. Не получается, Айлин. Надо начать с начала. Друг без друга».

И как бы больно мне ни было, я согласилась. Просто поняла его, приняла. Пожелала счастья и ушла. Я никогда не была навязчивой. Вот и тогда, несмотря на то, что внутри меня был полный раздрай, я молча согласилась.

Столько времени прошло… Столько месяцев без него. Я даже смирилась, как-то получилось выжить. Устроилась на работу, до глубокой ночи пыталась занять себя бумагами. И сейчас пытаюсь, лишь бы не думать о нем.

Янис…

Мой первый и единственный.

Ты что, действительно женишься? Или это очередная выдумка журналистов? Ведь они не ошиблись тогда, когда писали, что у тебя есть другая. Сейчас, что ли, ошибаются?

Нет, это нереально. Сердце подсказывает, что есть тут какой-то подвох, но разум почему-то против.

Грудь сжимается от захлестнувших чувств. Думала, сумела позабыть его. Думала, справилась, но на деле ничего подобного.

Я не готова видеть его с другой. Знать, что он официально чужой муж.

Лежащий на столе телефон подает признаки жизни. Опускаюсь на пол босыми ногами, беру гаджет со стола и принимаю звонок.

– Да, Анита, – говорю осипшим голосом.

– Не спишь? – шепчет она и сразу же замолкает. Знаю, губы себе кусает, потому что прекрасно понимает: после случившегося сегодня я вряд ли смогу уснуть. – Прости, что так поздно.

– Я еще не ложилась, Ани, – усмехаюсь. – Ты не просто так позвонила, да?

Повисает пауза. Пока подруга молчит, я возвращаюсь на свое место – сажусь на подоконник. И прижимаюсь спиной к холодной стене. Запрокинув голову, прикрываю глаза.

Не добивай меня, пожалуйста.

Я не готова разбиваться снова и снова.

– Я сегодня в торговом центре твою бывшую свекровь встретила, – говорит она расстроенно.

– И? Надеюсь, она тебя не узнала. – Из горла вырывается нервный смешок.

– Узнала. Еще сказала, что со своей невесткой встретиться приехала. Лина, она была так серьезна… Кажется, в этот раз тоже новости не лгут.

Судорожно всхлипываю. Это конец. Янис больше не вернется в мою жизнь, он больше не станет меня искать и пытаться вернуть. Это я себе нафантазировала счастливый конец именно с ним. А на деле все совсем иначе.

У него есть другая.

Я ему не нужна.

– Ну, что поделать, – шепчу, словно умирая с каждой последующей секундой. – Нужно продолжить жить.

И опять пауза. Длинная, бесконечная! Подруга хочет меня как-то поддержать, но каким образом – сама не знает. Слова не имеют смысла, когда сердце разрывается на части. Внутри меня буря, как и в тот день, когда я впервые узнала об измене Яниса. Пульс долбит в виски, я плохо соображаю. Руки леденеют, еле держу телефон у уха. Вздрагиваю, когда гремит гром. На секунду мерещится, что небо вот-вот взорвется.

Господи… Помоги справиться. Ведь как-то справилась тогда. И сейчас обязана.

– Айлин, все серьезно. Может, ты выйдешь с ним на связь? Ян хотел с тобой поговорить, но ты…

– О чем мы будем говорить, Анит? Он будет объясняться, оправдываться, наверное… Ведь когда-то в бесконечной любви признавался. Клялся, что кроме меня в его жизни ни одной женщине не будет места. Никогда. А тут не прошло и нескольких месяцев после нашей разлуки, а он уже женится. Я не хочу его слышать. Не хочу видеть, Ани… Пусть будет счастлив, если сможет. Он мои мечты разрушил… Сердце разбил. Унизил, растоптал! Знала бы я, что наш брак разрушится именно таким образом… Я бы никогда за него замуж не вышла.

– Вышла бы, родная, – уверенно заявляет подруга. – Ты от него без ума была. И сейчас без ума, но… К сожалению, судьба не всегда нам улыбается.

Очередной раскат грома. Я снова вздрагиваю. Но в этот раз почему-то сердце начинает биться гораздо чаще. Колотится! Будто хочет вырваться. Осознание того, что я все еще люблю Яниса, перехватывает горло, душит, заставляет мелко дрожать. По позвоночнику пробегает холодок.

Он женится.

На другой!

Он станет отцом! Ему родит малыша другая женщина…

Боже…

Не хочу я его отпускать! Не хочу, чтобы он стал чужим мужем!

Эти мысли болью отдаются в груди.

– Я спать хочу, – тихо произношу, глядя на свое отражение в окне. – Завтра поговорим, хорошо?

– Может, мне приехать?

– Нет, ты что! В такую погоду? Не надо. Я справлюсь.

Надеюсь, что справлюсь.

– Хорошо. Выпей успокоительное и ложись, родная. Все у тебя будет замечательно.

Мне бы твою уверенность, Анита.

Отключившись, кладу телефон рядом и чувствую… Чувствую энергетику Яниса. Это бред, конечно, потому что в двушке кроме меня никого нет. Снова мурашки по коже, снова дрожь по телу. Машинально смотрю вниз и вижу темный автомобиль, который останавливается прямо у подъезда.

Нет, этого не может быть. У меня галлюцинации. Брежу от стресса. Другого объяснения нет.

Слезаю с подоконника, иду к дивану и ложусь, натянув одеяло аж до головы. Слышу раскат грома. Но еще громче, кажется, стучит мое безумное сердце, которое буквально рвется на части от ревности и от осознания, что Янис больше не мой.

Дверной звонок действует на нервы хуже раската грома. Вздрагиваю. Неужели кто-то пришел? Понятия не имею, кто может появиться в такую погоду и в такое время… Иду открывать, распахиваю дверь и вижу перед собой…

– Янис?

Промокший насквозь. Капли воды текут по подбородку и падают на сверток, который он крепко прижимает к груди.

Янис… Такой родной и такой чужой одновременно. Он дрожит то ли от холода, то ли от волнения. Не знаю. Интуиция не подвела. Я всегда чувствую его, когда он поблизости.

– Айлин, не выгоняй, – говорит отчаянно.

Таким я его еще никогда не видела и не слышала.

Сглатываю колючий ком в горле и теряю дар речи. Он сказал, что больше не хочет меня. Сказал, что собирается жениться на другой. На той, что сможет родить ему детей! И вот спустя несколько месяцев он появляется на пороге моей квартиры с ребенком на руках.

Что, черт возьми, происходит?!

– Кто это? – киваю на плачущего малыша.

– Моя дочь.

Я отшатываюсь от его слов как от огня.

– Прими ее, Айлин. Пусть она станет нашей.

Глава 1

Несколько месяцев назад

Выглянув в окно и не заметив машину Яниса, я решаю спуститься вниз. Он не отвечает на звонки, это тревожит не на шутку. Надо спросить у Ибрагима Юрьевича, что происходит в этом доме. Меня трясет от недосыпа и усталости, но держусь. Пока не увижу Яна － не смогу не то, что нормально спать, даже глаз сомкнуть!

В гостиной пусто, что меня удивляет. Обычно свекор постоянно сидит на диване напротив открытого ноутбука и почти всегда с кем-то разговаривает по видеосвязи. А сейчас его нет.

Слышу голос свекрови, иду в сторону кухни, откуда и доносится ее возмущенная речь:

– Ты не понимаешь? Она родит сына и потом от нас не отстанет! Ребенок свяжет их навечно!

Нетрудно понять, о ком речь. Нетрудно догадаться. Обо мне. Да, я жду сына, об этом знают все родственники Надежды Мирославовны. Прикрыв рот ладонью, пытаюсь прислушаться. Давно хотела узнать, что планирует эта женщина, но до сих пор не удавалось поймать ее без лицемерной маски.

Оглядываюсь и, никого не заметив, делаю шаг вперед, останавливаюсь у самой двери. Кухня большая, длиной больше пятнадцати метров. И, кажется, она разговаривает у самого окна, однако голос эхом разносится по просторному помещению. В висках каждое слово гудит набатом.

– Да! Она на четвертом месяце! Я не могу этого допустить. Не хочу!

То, что свекровь не радовалась новости о моей беременности, было очевидным. За столько лет брака с Янисом она так и не приняла меня, всегда говорила уклончиво, на диалог почти не шла, а я не настаивала. Нет, мне не было плевать, просто со временем я смирилась и не стала давить. Не возмущалась и не говорила что-то Янису по этому поводу. Он неглупый, сам давно все видел и понимал. Сделал выводы. И нам нормально жилось вот так вот… Без принуждения и наездов. Свекровь не хочет говорить? Окей, не буду настаивать. Но принять меня все-таки придется. Потому что разводиться с любимым мужем из-за ее хотелок я не стану.

– Нет, я ее не хочу и точка! Дочка Артура очень красивая. Я хочу, чтобы Янис на ней женился. Она-то сразу ему родит, не то что эта безмозглая малолетка.

Малолетка? Мне, вообще-то, уже двадцать шесть, пусть и выгляжу чуть моложе своих лет.

Значит, дочка Артура? Лучшего друга свекра? Интересно, а Ибрагим Юрьевич в курсе того, что планирует его жена?

Шаг за шагом я захожу на кухню, отказываясь подслушивать этот бред. Нужно поговорить. Впервые сесть напротив этой женщины и спросить, почему она меня недолюбливает.

– А я своего добьюсь, – продолжает она, не чувствуя моего присутствия за спиной.

Поэтому я тихо откашливаюсь в кулак и жду, когда свекровь повернется.

И она поворачивается. Быстро прощается со своим собеседником, кладет телефон на подоконник рядом с цветочным горшком и, кажется, покрывается багровыми пятнами. Да, на считаные секунды. Потом гордо вздергивает подбородок и, сложив руки на груди, смотрит таким взглядом, будто я виновата во всех грехах вселенной.

– Подслушивала, значит, – судит она по злобному выражению моего лица.

– Стала свидетелем неприятной для меня темы, которую вы обсуждали с чужим человеком.

Делаю акцент на последних словах и тоже скрещиваю руки на груди. Копирую ее взгляд. И, кажется, свекровь удивляется, потому что такой дерзости я никогда не проявляла.

– Не с чужим человеком, – легко отбивается.

Без лишних эмоций. Она уверена, что поступает правильно.

– Вы совершаете ошибку, Надежда Мирославовна. Мы пять лет в браке с Янисом. Думаете, будь у него какие-либо претензии ко мне или желание разводиться, он стал бы церемониться? Отчетливо дал бы понять, что хочет расстаться.

– А ты вцепилась в его глотку железной хваткой и не отпускаешь! – Эмоции свекрови вырываются наружу. Она опускает сложенные на груди руки, начинает тыкать в меня указательным пальцем. – Вся такая правильная, невинная! Никто и не догадывается, что твое настоящее лицо под маской. Но я сниму ее.

– А я вашу, кажется, уже сняла, – бью словами.

Вижу, как свекровь шире распахивает глаза, удивляется не на шутку. Всегда тихая и спокойная Айлин сейчас не может держать себя в руках и говорит все напрямую.

Руки непроизвольно опускаются на живот. Морщусь, чувствую некий укол внизу, но быстро выпрямляю спину.

– Пожалуйста, – тихо прошу я. – Прекратите свои игры. Не нужно идти против сына, Надежда Мирославовна, это ничем хорошим не кончится. Я не хочу вставать между Янисом и вами, но вы вынуждаете.

– Ты встала пять лет назад. Ведь еще тогда я села напротив и объяснила, что против вашего брака!

– Вы пытались убедить в том, что Янис меня не любит. Но я была уверена в обратном. Надо было своего сына убеждать, а не меня. Ведь вы хотели, чтобы я рассталась с ним. Чтобы он увидел во мне предательницу. Но я такой не была. И не буду никогда!

Боль внизу живота усиливается. Сглотнув горечь во рту, разворачиваюсь. Хочу выйти из кухни, но свекровь сильно сжимает мой локоть и резко разворачивает к себе.

– Мы еще не закончили!

– Я не намерена продолжать этот цирк, отпустите!

Шиплю от боли. Выхожу медленными шагами, слыша за спиной неприятные слова свекрови. Вижу мужа, входящего в дом. Заметив меня, он идет навстречу. И едва доходит – обнимает за талию, прижимает к себе и губами касается виска.

– Ты почему бледная?

– Живот болит, Ян. Не понимаю, что происходит. Какое-то нехорошее предчувствие внутри…

– Может, врачу позвоним? – озвучивает он разумную мысль.

– Да, можно, – соглашаюсь, чувствуя на себе прожигающий взгляд свекрови.

– Какая игра. Аплодирую, – хлопает она в ладоши. – Только что твоя жена оскорбила меня словами, которые никак не ассоциируются с ее невинным кукольным личиком. – Она морщится, будто увидела что-то противное.

– Мам, давай ты не будешь преувеличивать? Это ты постоянно пытаешься задеть Айлин своим высокомерным поведением.

Я даже не сомневалась, что Ян встанет на мою сторону. Ведь знает меня. Мы вместе шесть лет!

– Пойдем в комнату, – шепчет мне на ухо.

– Нам надо поговорить, Янис! – рявкает женщина так, что я вздрагиваю.

– Мам…

– Я поднимусь, а ты выслушай ее, – говорю едва слышно и, прижав ладонь к животу, иду к лестнице.

Одна ступенька, вторая, третья…

– Не начинай, мама! Клянусь, съеду отсюда вместе с женой и больше не появлюсь в этом доме.

– И где будешь жить? Думаешь, женушка останется с тобой, увидев твои фотографии с той блондинкой в одной постели?

Резко останавливаюсь, наплевав на адскую боль. Слова свекрови – как мощнейший удар под дых. Дыхание сбивается, кислорода не хватает. Меня будто душат. Перед глазами темнеет. А затем… Головокружение и грохот, который вырубает меня окончательно.

Глава 2

Голова болит так сильно, что не могу открыть глаза. Мысли скачут туда-сюда. Пытаюсь встать, но, не в силах удержать равновесие, падаю. Веки тяжелые, приоткрыть их не получается. Всего на секунду удается, и то – белый потолок ослепляет. Я зажмуриваюсь, чувствуя очередную вспышку боли.

Где я? Как сюда попала? Судя по запаху хлора и йода, я точно не дома.

– …Прекрати нести всякую чушь! Выйди отсюда, мама, – доносятся до меня слова обрывками.

Янис? Это его голос, да. Я не могу ошибаться.

– …Она тебе больше не родит! Да и ты… Для тебя ничего не поздно, Ян! Очнись! Отпусти ее! И живи своей жизнью!

Сглатываю с трудом. Воспоминания обрушиваются на меня, как огромная ледяная скала, под которой я застреваю в очередной раз, превращаюсь в порошок. Она давит и давит, пока я не начинаю задыхаться, теряя контроль над собой и последние силы.

Я помню слова свекрови насчет любовницы. Помню, что она сказала про некую блондинку… которая была в одной постели с моим мужем. Надежда Мирославовна не стала бы разбрасываться пустыми обвинениями. Тем более такими серьезными. Пусть она меня недолюбливает, но топить сына не стала бы. Свекровь играла бы против меня и сделала все, чтобы я оказалась дрянью в глазах мужа. Но не с точностью до наоборот.

Снова сглатываю. В горле пересохло до такой степени, будто туда насыпали песка. Хочется пить, а еще больше – хочется заткнуть уши и ничего не слышать.

Облизнув губы, дышу через нос. Какая-то пустота внутри, а внизу живота все так же скручивает от боли.

Что с моим малышом?

Я поднималась по лестнице, услышала обвинения свекрови, а потом…

Что случилось потом?

Не помню. Абсолютная темнота, которая снова затягивает меня.

Словно в какую-то тьму проваливаюсь. Или в бездну…

– Айлин… – Женский голос, до боли знакомый, впивается в сознание. – Айлин, родная…

Я иду по тропинке в лесу. Впереди туман, ничего не могу разглядеть, но иду дальше, желая найти хозяина того голоса. В голове такая каша, что сообразить, кто меня зовет, я не могу. Казалось бы – так элементарно, но, черт возьми, не получается.

Бегу босая. Отодвигаю ветки, пригибаюсь и сквозь деревья пытаюсь найти…

– Айлин, иди ко мне, родная, – голос слышится все ближе и ближе.

Я, остановившись посреди тропинки, оглядываюсь.

– Здесь я. Здесь…

Слова пружинят эхом, будто я нахожусь в огромном, но совершенно пустом помещении. Оборачиваюсь и вижу…

– Мама, – шепчу. – Мама, – улыбаюсь сквозь слезы. – Мамочка, это ты… Я так соскучилась.

Она смотрит на меня. На лице легкая улыбка. Одета в белое длинное платье до пят. Волосы распущены, на шее болтается та самая цепочка с подвеской в виде звездочки. Она же была у меня… Это единственное, что досталось мне после смерти мамы. Откуда она ее взяла?

Бегу навстречу. Целую вечность… Я двигаюсь вперед, а силуэт отдаляется и отдаляется. Не могу добежать. Дыхание сбивается, становится нечем дышать, но добраться до матери я так и не могу. Она протягивает руку. Кажется, я вот-вот сожму ладонь, но она резко отстраняется.

– Уходи! – Голос становится ближе, и в то же время грубее. – Айлин, уходи отсюда. Тебе здесь не место!

– Мам, подожди… Не оставляй меня снова…

Те же глаза, тот же нос, те же губы. Мама ничуть не изменилась. Вся такая же, какой я видела ее в последний раз. Семнадцать лет назад. Мне тогда было девять… Помню, как вчерашний день… Сестра бежала ей навстречу, а мама кричала, просила, чтобы та остановилась. Но Айдан то ли не услышала, то ли просто решила не слушаться. Внезапно появившаяся машина чуть не сбила сестру. Мама вовремя оттолкнула, спасла ей жизнь. А себя спасти не смогла.

Я помню, как подбежала к маме. Рыдала в голос, кричала, просила помощи. Подняв ее голову и положив на свои колени, я умоляла маму не закрывать глаза. Просила не оставлять нас. Я тогда мало что соображала. Ведь была совсем маленькой. Единственное, что понимала – не к добру столько крови. В ней были не только наши руки и лица, но и вся одежда.

– Уходи, Айлин, – Ее голос срывается и переходит на хриплый шепот: – Уходи, не оставляй сестру одну, слышишь?

Я приближаюсь к маме, она больше не сопротивляется. Так и стоит на месте, будто ждет меня. Подхожу вплотную, кончиками пальцев касаюсь ее лица. Она словно лед. Только скатившаяся по щеке слеза теплая.

– Мамуль…

– Родная моя… Моя хорошая девочка, – шепчет едва слышно. – Тебе здесь не место. Уходи и… позаботься об Айдан. У вас все будет замечательно.

– Я хочу остаться с тобой.

– Уходи, – повторяет с нажимом. – У тебя вся жизнь впереди. Уходи…

«Вся жизнь впереди… Вся жизнь впереди… Вся жизнь впереди…» – в висках стучат эти три слова.

Но это не голос мамы. В этот раз я слышу Яниса.

– У тебя вся жизнь впереди, любимая, – говорит хрипло, очень тихо. – Слышишь? Вся жизнь впереди. Все у тебя будет замечательно. Открой глаза, родная, посмотри на меня.

Глава 3

Веки тяжелые. Дыхание сбивчивое. Губы и горло пересохли. Жажда убивает.

С трудом открыв глаза, снова натыкаюсь на белый потолок и снова зажмуриваюсь. Очередная вспышка боли бьет по нервам, отдается в виске. Между ребер ноет, а внизу живота тяжесть.

– П-пи-ить… – выдавливаю из себя.

Моя рука будто была в печи. Горела. А сейчас ее словно засунули в морозильник – настолько холодно. С трудом соображаю, что происходит. Видимо, Янис выпустил мою ладонь, которую сжимал.

Ян растерянно что-то шепчет и снова говорит, что все будет хорошо, но у меня перед глазами плывет. Ничего не понимаю, ничего не ощущаю, кроме пустоты. В висках стучат слова мамы о том, что мне здесь не место. Ощущение, будто я попала к ней в рай и была изгнана оттуда. Но зачем? Лучше уж с мамой, чем с… предателем.

Язык не поворачивается говорить о Янисе плохо. Сердце отказывается принимать. Но интуиция подсказывает, что Надежда Мирославовна в этот раз не врала.

Сглотнув, медленно выдыхаю. Открываю глаза и расфокусированным взглядом пытаюсь разглядеть мужа. Он стоит рядом, чуть ли не с бородой. Лицо вялое, под глазами темные круги, волосы растрепаны. Сколько я тут пролежала? Кажется, целую вечность, потому что в тот проклятый день Ян выглядел гораздо лучше и был с аккуратной щетиной.

– Любимая, – с вымученной улыбкой говорит он, прижимаясь губами к моей щеке. Целует лоб, лицо и в губы – быстро и коротко. – Я так испугался, что тебя потеряю.

Мне хочется ответить ему. Высказаться. Дать понять, что я все слышала, но… Что-то меня останавливает. Я не в силах вести разборки. Не сейчас. Хочется спать… Прикрыть глаза и выключиться, не думать ни о чем.

Только о маме.

Которая не захотела, чтобы я осталась. И просила позаботиться о сестре.

Не просто так же… Может, с Айдан что-то случилось?

Протянув стакан, муж помогает чуть поднять голову. Пью, сглатываю с трудом. Немного отпускает. Голова начинает соображать, и я, наконец решившись, заглядываю в глаза Яна.

– Айлин, – устало зовет меня Янис и трет лицо. – Как ты себя чувствуешь?

– Нормально, – шепчу хрипло. – Что с малышом, Ян? С ним же все в порядке? Сколько дней я тут? Это же больница…

– Пятый день, – отвечает тихо, избегая зрительного контакта. Поправляет подушку под моей головой, убирает назад волосы. – Я испугался, Лина.

– Я… с лестницы упала?

Янис неуверенно кивает.

– Да. Все будет хорошо, обещаю. И это пройдет.

– Ян, что с нашим сыном? – спрашиваю, с трудом сглотнув ком в горле. – Скажи мне что-нибудь… Скажи, что с ним…

Ян выдыхает. Садится на стул рядом с кроватью и, упершись локтями в бедра, опускает взгляд на пол.

– Лин, прости… – Он качает головой. – Но…

Договорить не успевает, потому что в палату заходит врач, а следом за ней – Ибрагим Юрьевич. Судя по расстроенному выражению лица, он тоже огорчен. А свекровь, наверное, радуется. Молилась небось, чтобы я глаза не открыла. Умерла…

– Ну вот, наша красавица проснулась, – с улыбкой произносит женщина в белом халате.

Я ее узнаю. Это врач моей золовки – Любы.

– Дочка, как ты себя чувствуешь? – интересуется свекор, остановившись напротив кровати.

Ян так и сидит, сжимая мою ладонь. Подносит к губам и ежеминутно целует.

– Если узнаю, что с моим малышом… – начинаю я, но Янис не дает договорить.

Муж резко поднимает на меня сверкающие глаза, сжимает губы в тонкую полоску и виновато смотрит.

– Через пару дней я выпишу тебя, красавица, – с теплой улыбкой произносит женщина в белом халате.

– Спасибо, – киваю едва заметно. – Что с моим сыном? Он… Не смогли, да? Не смогли его спасти?

– Он был слишком маленьким, – наконец говорит врач. – Будь ты на седьмом или восьмом месяце – возможно, смогли бы. Но не факт. В любом случае ваша жизнь была под угрозой. Нам было важно спасти вас. Чуть не потеряли… Янис Ибрагимович приказал, чтобы…

– Хватит, – перебивает Ян. – Выйдите, пожалуйста. Жена только проснулась. Я хочу поговорить с ней наедине, – бросает через плечо, не поднимая глаз ни на врача, ни на своего отца.

Ибрагим Юрьевич кивает. Он первым выходит из палаты, а следом нас покидает и врач.

– Мы его потеряли, – шепчу словно в бреду, чувствуя очередной ком в горле.

Слезы застревают в груди. Их нет. Ничего нет. Только привычная пустота, которую я ощущаю уже несколько дней. Да, я часто просыпалась за эти пять суток и сразу же вырубалась. И каждый раз понимала, что внутри меня больше нет нашего сына.

– Мы через столько всего прошли, родная, – начинает Ян неуверенно. – Я даже не сомневаюсь, что у нас еще будет шанс стать родителями. Мы сумеем, Лин, справимся. Пожалуйста… Поверь мне.

– Поверить? – Смотрю ему в глаза, а он – нет. Избегает встречаться взглядами. Виноват, значит. Я сделала правильные выводы – свекровь не врала. – Янис, я в этой жизни никому, кроме тебя, не верила. Каждое твое слово было для меня законом, самым правильным решением, – едва шевелю губами.

Янис все понимает и сжимает мою руку крепче, будто боится отпустить.

– Но ты… Разочаровал, подвел, – продолжаю тихо. – Как я могу тебе верить?

– Айлин, родная моя… Я тебе никогда не лгал, клянусь, – говорит муж, подняв на меня взгляд, и шумно сглатывает. – Никогда. Для меня тоже всегда была лишь ты… Пожалуйста, поверь мне. Я…

– Мы потеряли нашего сына, – напоминаю, умирая от боли в груди. – Кажется, он был единственным, что нас связывало. Никаких чувств ты ко мне не испытываешь, Янис, раз полез в постель к другой женщине.

– Лина, это бред. Я никогда не смотрел налево… Никогда. Кроме тебя, в моей жизни не было никого…

– Хватит, пожалуйста… – шепчу, задыхаясь от слез, которые застревают в горле и душат. – Кто та блондинка, Янис? О которой говорила твоя мать?