Читать книгу "Узники старых часов"

Глава 2

– И что ты хотела мне показать? – азартно поинтересовалась Карина, дождавшись, пока остальные сотрудники разбредутся по своим делам вне кабинета.

Утром они успели перекинуться парой слов на парковке, но вокруг были коллеги, а Лине не хотелось показывать обнаруженное никому, кроме подруги.

– Вот, смотри, я вчера нашла в серванте. – Лина протянула ей три фотографии.

– О, это же твоя прабабушка, – улыбнулась Карина. – Молодая здесь какая...

Да, Антонина Зиновьевна на фото была лет на пятнадцать моложе той, что они видели, когда во время расследования загадочных событий в заброшенной гостинице «провалились» в прошлое. В советские годы, когда в том же здании находился туберкулезный санаторий. Лина не знала, что ее прабабушка работала там, и тогда очень удивилась, узнав в сотруднице архива родственницу. И еще больше она удивилась, когда та подсказала им выход из непростой ситуации, в которой они с подругой оказались.

– И часы городские, – продолжала Карина, разглядывая фотографии. – Это, получается, начало шестидесятых? Да, вижу, шестьдесят второй год. Как раз тогда их и обновили.

– Обновили? – удивилась Лина. – Я думала, установили. Как символ нового времени или чего-то там такого.

– Нет, эти часы именно обновляли. Меняли циферблат и время боя, – задумчиво ответила Карина, все еще рассматривая снимки.

– Ничего не поняла...

– А, точно, ты ж не местная. – Карина наконец оторвалась от фото. – У нас просто на уроках истории родного края рассказывают об этих часах. Одна из достопримечательностей. Сейчас это городские часы на здании администрации, а в царские времена дом принадлежал богатейшему купцу Баранникову. Он специально построил себе дом недалеко от моря, от городского театра, в общем, рядом с оплотом культуры. Был этот Баранников большим оригиналом. И решил установить самому себе почти памятник. Помнишь, у Пушкина: «Я памятник себе воздвиг нерукотворный»? А тут вполне себе рукотворный. На часах того времени мало того, что раздавался громкий бой, возвещая о полудне, так еще и выезжали две фигурки: с одной стороны горка баранок на блюдце, в честь самого купца, а с другой – большой самовар. Ведь Баранников разбогател, торгуя чаем. Нам учитель рассказывал, что в городе даже традиция была: собираться у дома Баранникова ближе к полудню, чтобы посмотреть на танец фигурок. После революции, когда здание национализировали, оно довольно быстро стало администрацией, точнее, исполкомом, как тогда называлось. Фигурки баранок и самовара сняли, а часы оставили, даже отрегулировали, чтобы они отбивали каждый час с девяти утра до девяти вечера. Это было удобно, ведь не у всех тогда были наручные часы. Во время войны в механизм попал осколок, стрелки остановились. И только в шестидесятые часы отреставрировали и отрегулировали звук. Так они и по сей день работают.

– Ничего себе лекция, – усмехнулась Лина. – Прямо экскурс в историю.

– Обращайтесь, – засмеялась Карина. – Это явно фотографии с нового открытия часов. Надо же, я и забыла, что их в День города установили. А тебя они чем привлекли? Ну, кроме наличия на фото прабабушки?

– А ты ничего не замечаешь? – посерьезнела Лина. – Или, вернее, никого?

– Да нет. Прабабушка твоя с подругой или приятельницей. Счастливые, гуляют.

– А вот он? – Лина указала на мужчину, стоящего за плечом ее бабушки и тоже смотрящего в объектив камеры. – Он никого тебе не напоминает?

Карина вгляделась в изображение, и по тому, как изменилось выражение ее лица, Лина решила, что она тоже узнала человека, как бы случайно попавшего в кадр. Однако Карина не торопилась что-либо сказать, и Лина решила ее подтолкнуть:

– Из наших общих недавних знакомых.

– А у нас с тобой нет давних общих знакомых, – со смешком ответила Карина. – Мы и с тобой-то меньше двух месяцев знакомы.

Лина хмыкнула и покачала головой.

– Ты же понимаешь, о чем я...

– Да понимаю. Ты намекаешь на того жуткого типа, которого мы видели в гостинице «Золотой берег».

– Ну почему сразу жуткого?..

Карина с самого начала называла этого человека жутким, хотя, по мнению Лины, больше подошел бы эпитет «таинственный». Именно с его появления в ее жизни начали происходить странные события.

Она тогда только переехала и едва вышла на работу. Этот мужчина внезапно появился прямо в ее квартире и потребовал справку о перенумерации дома номер восемь по улице Морской. Она, конечно, предложила ему обратиться в архив в рабочее время, но он так и не пришел.

Заинтригованная странным происшествием, справку Лина все же подготовила, и с того момента жизнь ее перевернулась, наполнившись таинственными звонками по неработающему телефону, появлениями призраков и странными видениями, подозрительно смахивающими на путешествия в прошлое.

Не сойти с ума во всем этом безумии ей помогла Карина, поверив ее фантастическому рассказу. Она инициировала целое расследование происходящего в заброшенной гостинице, в ходе которого Лина познакомилась со многими неравнодушными людьми, в том числе и с Костей.

– Да потому что у меня от одного его вида мурашки, – объяснила Карина и действительно слегка поежилась, снова посмотрев на фотографию. – Да, этот похож на того парня, но не может быть им. Фотография сделана в шестьдесят втором, а тому, кого мы видели, тридцать с небольшим. Ну максимум сорок, если он молодо выглядит! А значит, его тогда даже в проекте еще не было!

– Но ты же тоже его узнала! – не сдавалась Лина. – Сразу поняла, о ком я говорю.

– Потому что у нас с тобой не так много общих знакомых, а мужчин среди них и того меньше, – легко парировала Карина. – И как я уже сказала, что-то общее между ними есть. Типаж тот же, еще одежда эта странная...

– Он не странная, она старомодная, – поправила Лина. – Сюртуки сейчас почти не носят, а когда-то они были в ходу. Но дело не в одежде. Ты посмотри внимательнее: они же на одно лицо!

– Во-первых, лицо здесь плохо видно. Во-вторых, ты сама говорила, что толком не можешь запомнить его. Мол, по отдельности детали видишь, а в общую картину они как будто не собираются. Было такое?

– Было, – угрюмо признала Лина. – И все-таки ты узнала его еще до того, как я намекнула на общего знакомого.

Карина вздохнула, как будто безмолвно признавая поражение и задумчиво глядя на фотографию.

– Тут ты права. Как только всмотрелась в него, сразу как будто могильным холодом повеяло. Этим они тоже похожи. Может, это его родственник? В смысле, предок. Прадед или дед.

– Нет, это он, – упрямо возразила Лина, собирая фотографии обратно в конверт. – Я чувствую это. Знаешь, как я вчера их нашла? У меня дома ящик с документами несколько раз открывался сам по себе. Я его задвигала, а он опять. А потом ночью меня разбудил плач. Как будто младенец плакал прямо в комнате. А у меня даже соседей с малышами нет. И ящик снова открыт оказался. А там, кроме моих документов, только этот конверт. Я еще хотела убрать фотографии к другим, в фотоальбом, но все времени не хватало. А тут сюрприз на фото. В виде знакомого лица.

– И что ты думаешь? – поинтересовалась Карина.

– Возможно, что-то опять намечается. Что-то происходит. Странное, мистическое. И нужно опять быть готовой. Знать бы только, к чему...

Лина сама не понимала, как относиться к этому ощущению. В прошлый раз было интересно, но временами до ужаса страшно. И сейчас ее разумная часть сопротивлялась назревающему, напоминая, что у нее масса бытовых проблем, на решение которых и следовало бы направить усилия. Но другая часть, которую Лина предпочитала называть романтичной, уже воодушевилась грядущими приключениями. Да и новой встречей с таинственным мужчиной, который интриговал своей загадочностью.

– Ну, если что, я в деле, – засмеялась было Карина, но тут же приняла серьезный вид.

Очень вовремя, потому что дверь кабинета вдруг распахнулась и на пороге возникла Марианна Владимировна.

– Чем занимаетесь? – мрачно поинтересовалась начальница. У нее определенно настроение не задалось с самого утра. – Болтаете?

– Справку делаю, – тихо отозвалась Лина, быстрым движением подсовывая конверт с фотографиями под разложенные на столе документы. Делиться странностями, происходящими в ее жизни, с начальством она не планировала.

– Инструкцию проверяю, – с секундным опозданием ответила Карина, старательно глядя в монитор.

– Работаете, стало быть, – фыркнула Марианна Владимировна, скептически глядя на Лину, замершую возле Карины. – Вижу я, как вы работаете. Веселитесь так, что здание трясется. Значит, делать вам нечего, работы мало. Но это можно исправить.

Карина, бросив на Лину сочувственный взгляд, снова уткнулась в экран. А директор, оглядев разложенные на столе Лины приказы для подготовки справки о трудовом стаже, поморщилась.

– Лина, справку доделаешь позже. На нее вообще полчаса нужно. Пора бы уже начинать работать в полную силу, а не только сидеть и зарплату ждать. Будешь делать опись документов личного происхождения. Заодно и обрабатывать научишься. Зайди к Александру Александровичу. Он тебе покажет документы и введет в курс дела. Так что болтать некогда, работать надо!

Отпустив последнюю шпильку, Марианна Владимировна вышла, стуча каблуками, а Лина растерянно посмотрела на Карину. Что такое опись, она знала: по сути, это реестр документов предприятия. И потому понимала, что в нее должно входить. А вот что такое опись документов отдельного человека, не имела понятия.

– Иди, – шепнула Карина, кивая на дверь. – Я тебе потом помогу.

Заместитель директора Александр Александрович Полянский, или просто Сан Саныч, как его называли почти все работники, немного напоминал Лине доброго волшебника. Он, конечно, не носил мантий и не размахивал волшебной палочкой, но был высококлассным специалистом, имеющим ответы на все вопросы, обладал огромным терпением, пониманием и уверенностью. А еще поистине безграничным запасом шуток, прибауток, анекдотов и даже конфет в кармане. Полусерьезно величал себя Архивным Старцем Исидором и поднимал настроение байками из своего обширного опыта. В работе был требователен и дотошен, но никогда не отказывался объяснить что-то столько раз, сколько необходимо.

Он отвел Лину в хранилище, в котором та еще ни разу не была. В небольшой комнате в глубине коридора документы лежали на старых, еще деревянных стеллажах.

– Вот, это твое. – Сан Саныч указал на три набитые коробки. – Документы Бургомистрова.

Лина моргнула. Необычную фамилию она слышала, но сейчас не могла вспомнить, когда и где.

– А, точно, ты же не местная. – Заместитель директора хлопнул себя по лбу. – Георгий Алексеевич Бургомистров был главой города в послевоенное время. Многое, что сейчас есть в городе, его заслуга. Он возрождал город, а для нашего захолустья было безумно сложно найти финансирование. Организовал постройку многих зданий, таких как кинотеатр, детский дом, городской ЗАГС.

– Со своим другом! – перебила Лина начальника. Она наконец вспомнила, где слышала эту фамилию: на лекции по строительству Интернационала Николаевича Стомова, ученого-краеведа, который помог им в понимании происходящего в гостинице.

– Точно, – обрадовался Сан Саныч. – Симеон Израильевич Гольдман был талантливым архитектором, их тандем до сих пор помнят в городе. Вижу, тебе уже интересно. Это правильно. Даже описывать дела какого-либо предприятия проще, если есть возможность пообщаться с работающими там людьми. А уж документы личного происхождения подразумевают знакомство с самим человеком. С Бургомистровым это, к сожалению, невозможно, он давно умер. Но, насколько я помню, в коробках не только документы, нужные для описи, но и вообще все, что имеет к нему отношение. Так что познакомишься хотя бы опосредованно. Документы эти долгое время валялись в администрации, нам были переданы несколько лет назад, но руки до сих пор не дошли. Сама видишь, дефицит сотрудников. Давай помогу перенести в кабинет.

Вскоре тяжелые коробки оказались возле стола Лины, одним своим размером навевая тоску. Сан Саныч ушел к себе, а Лина тихонько вздохнула, чувствуя смятение. Она сомневалась, что справится с таким сложным, а главное, обширным заданием. Ей пообещали сократить нагрузку и разрешили вообще отложить картонирование, которое сейчас занимало львиную долю рабочего времени, но утешало это слабо. Ставшие уже привычными задачи хотя бы не требовали специфических знаний и умений, которые она еще не приобрела.

Лина решила воспользоваться мудрым советом и «познакомиться» с человеком, с документами которого будет работать. В одной из коробок обнаружилась папка с вырезками из газет. Для описи они были не нужны, а вот для знакомства – то, что нужно.

Лина развязала пожелтевшие от давности тесемки и почувствовала, как перехватило дыхание. С репродукции, лежавшей на самом верху стопки, на нее смотрел высокий, импозантный мужчина пятидесяти с лишним лет с темными волосами и щеточкой усов. Яркие синие глаза смотрели ясно, в них чувствовались сила и мудрость, но была заметна и какая-то печаль. Однако не это так поразило Лину. На портрете Бургомистров был изображен рядом с часами. Теми самыми, которые она видела на фотографиях с прабабушкой. Только циферблат был снят или, скорее всего, еще не установлен. Огромный белый круг с черными цифрами стоял у стены администрации, а председатель исполкома осторожно придерживал диск, как будто старался удержать само время.

Следующей лежала пожелтевшая от времени газетная передовица. Почти такое же изображение, но Бургомистров смотрел в сторону, отвернувшись от объектива. Огромный заголовок «Основатель Времени» заставлял думать, что в статье говорится о том, как часы вернулись на законное место.

Так и оказалось. Автор с заметным восхищением писал, что председатель исполкома принимал непосредственное участие в судьбе достопримечательности, не только финансовое. Он предложил новый облик и собственноручно рисовал эскиз цифр. Казалось, для него это было не просто реставрацией поврежденного исторического памятника, а чем-то личным, во что вкладывалось не только внимание, но и частичка души.

Лина задумчиво уставилась на репродукцию. Сама по себе связь Бургомистрова с городскими часами ничего не значила, но найденные этой ночью фотографии, которые кто-то словно подсовывал ей в руки, заставляли обратить внимание на этот факт.

– Это «ж-ж-ж» неспроста, – прошептала Лина почти беззвучно.

Может, все это просто совпадение, но сейчас ей виделся в происходящем некий знак. Порученная работа уже не выглядела несправедливым наказанием, а становилась любопытным вызовом.

Что же еще там написано?

Глава 3

– Алло! Земля вызывает Лину! Прием!

– А? Что?

Лина с трудом оторвала взгляд от документа и рассеянно посмотрела на Карину. Она так погрузилась в изучаемые материалы, что совершенно выпала из реальности. Зато в голове постепенно складывался образ Бургомистрова, становясь все более живым и ярким.

– Учти, ночевать на работе неудобно. И не только потому, что тут нет ни подушки, ни пледа, ни даже дивана. – Карина откровенно веселилась. – А в основном потому, что Сан Саныч, уходя, обесточивает архив и включает датчики движения и сигнализацию. Так что при первом же признаке активности приедут высокие сильные мальчики в камуфляже с дубинками и автоматами. Хотя... Если они еще и симпатичные... Может, я с тобой останусь?

Задержавшийся Юра хихикнул и выскочил за дверь, а Лина, бросив взгляд на часы, охнула и стала собираться. Начальство и само предпочитало уходить с работы вовремя, и от работников этого требовало.

– Чем ты так увлеклась? – поинтересовалась Карина, пока Лина переобувалась и заталкивала поглубже в сумку контейнер из-под обеда.

– Бургомистровым, конечно. Ты не говорила, что это при нем городские часы вернулись на законное место и обрели современный вид.

– Да как-то к слову не пришлось... – Карина пожала плечами. Она явно не видела в этом ничего необычного. – А что в этом такого?

– А то, что мне не просто так досталась работа с его документами, я уверена!

– Это из чего ты сделала такой вывод? – Карина нахмурилась.

– Из того, что ночью мне указали на эти часы через фотографию прабабушки!

Рука Карины, уже потянувшаяся к выключателю, зависла в воздухе, а в глазах ее вспыхнул азартный огонек.

– Думаешь, он тоже может быть неупокоенным духом?

– Маловероятно, – остудила пыл подруги Лина. – В его смерти нет ничего необычного. Умер от старости в возрасте семидесяти трех лет. Всеми любимый и почитаемый. Я сейчас имею в виду жителей города, конечно, потому что семьи у него не было. Родился он здесь, но в шесть лет родители увезли его в Сибирь. Там он жил до двадцати двух, а потом уехал в Ленинград, где сначала учился, а потом работал. Вроде как, потому что документы, которые могут это подтвердить, не сохранились. Или я их еще не нашла в этих коробках. Прошел войну, награжден орденом Отечественной войны второй степени. За мужество и стойкость, как написано в удостоверении.

– Ничего себе! – присвистнула Карина, проверяя, хорошо ли заперта дверь кабинета: замок иногда заедал. – Не самая маленькая награда.

– Это да, – согласилась Лина, идя вслед за подругой по пустынному коридору.

Они выходили одними из последних, поэтому в здании стояла такая тишина, что можно было услышать, как в коридоре поскрипывает старый деревянный стеллаж.

– Я посмотрела в сети: такой орден вручался за действия, которые способствовали успеху боевых операций. Расплывчатая формулировка, может означать все что угодно. Но суть в том, что наградили. Значит, заслужил. Что там дальше? После войны снова уехал в Сибирь, но ненадолго. В сорок седьмом вернулся на родину и стал главой города. Тогда это называлось «председатель исполнительного комитета». И с тех пор все для него делал, возрождая после войны и оккупации. Даже друга своего сюда пригласил – архитектора Симеона Гольдмана. Их в газетах постоянно «великолепным тандемом» называют.

Они остановились на крыльце. После духоты кабинета и спертого, хоть и приятно пахнущего воздуха хранилищ было здорово ощутить на коже ветерок и вдохнуть запах не старых бумаг, а растущего рядом ореха и разогретого асфальта.

– Да, нам в школе про них так же говорили, – подхватила Карина. —Бургомистров в основном генерировал идеи и искал источники финансирования, а Гольдман был человеком действия. В смысле, искал информацию, как раньше выглядело то или иное здание, старался воссоздать этот вид. Даже сам лепил узоры на стенах и реставрировал орнаменты. Ты еще в санаторной зоне не была? Надо тебя сводить, показать старую курортную поликлинику. Там мозаика на стене огромная авторства Гольдмана как раз.

– Здорово, обязательно посмотрю. Красивая, наверное?

– Очень. Из разноцветного стекла сделана. Там мальчик верхом на дельфине несется к солнцу. Но давай дальше про Бургомистрова. Что еще узнала?

– Не много. – Лина сощурилась на солнце, выглянувшее из-за дома, и прогнала из головы картинку с пляжем и дельфинами. – Он активно поддерживал городской детский дом. После войны тот был переполнен: много детей остались без родителей или потерялись при бегстве от фашистов. Финансирования не хватало, но Бургомистров всегда старался выделить достаточно средств хотя бы на питание и одежду.

– Заботился, – прокомментировала Карина, кивком прощаясь с выходящим из архива Сан Санычем.

– И не только о детях. О моральном духе взрослых людей тоже не забывал. Даже в разрухе ухитрялся награждать тружеников на благо города. И деньгами, и вещами.

– Говоришь, как политрук тех времен, – рассмеялась подруга, шаря в сумочке в поисках ключей от машины.

– Начитаешься газет – еще и не так заговоришь, – хмыкнула Лина.

Карина наконец нашла ключи. Сиреневая тойота мигнула фарами и как будто облегченно вздохнула, почувствовав прикосновение хозяйки.

– Вижу, захватил тебя Бургомистров. Для описи документов личного происхождения это очень хорошо. Но, я так понимаю, все это из-за того, что он связан с часами, на фоне которых сфотографировалась твоя прабабушка? А что, если это просто совпадение?

– Таких совпадений не бывает! – уверенно отвергла это предположение Лина. – Бургомистров определенно чем-то важен. Важен для того мужчины...

– Но ты же сама сказала, что в его смерти нет ничего загадочного, – напомнила Карина.

– Да, но он может быть важен по другой причине. Возможно, он в чем-то замешан или... не знаю... – Лина нахмурилась, задумчиво проводя рукой по пыльному капоту тойоты. Тот за день буквально раскалился. – Может, это как-то связано с самими часами?

– А может, ты все это придумываешь и пытаешься найти то, чего нет? – иронично предположила Карина. – Просто тебе хочется снова увидеться с этим страш... странным мужиком?

– Что? – возмутилась Лина. Весьма натурально, как ей самой показалось. – Да при чем здесь это?

– Ладно, не красней так и не пытайся испепелить меня взглядом, все равно не получится, – снова рассмеялась Карина. – Главное, что этот чудик тебя не пугает, как и возможные последствия его нового появления в твоей жизни. В прошлый раз ты была буквально на грани истерики.

– Дело не в том, что я хочу, чтобы это вернулось в мою жизнь, – попыталась объяснить Лина. – А в том, что если это происходит, то ничего уже не остановить и не отменить. Оно все равно случится. И чем раньше я пойму, что и как, тем быстрее с этим разделаюсь. И тем быстрее все закончится. Вот я и хочу понять, куда смотреть.

– Тогда для начала можно взглянуть на сами часы, – после небольшой паузы предложила Карина. – Можем прогуляться до площади, посмотреть, послушать их бой.

– Отличная идея! – Обрадовалась Лина. Даже не столько самой идее, сколько тому, что Карина и в этот раз была готова ей помочь. – Прямо сейчас пойдем? Или попозже?

– Сегодня я не смогу, а вот завтра – вполне. Так будет даже лучше: по пятницам на площади танцуют вальс, будет на что посмотреть в ожидании боя. Если не возражаешь, возьму с собой Кирюшу. Ему тоже будет интересно. К тому же он недавно спрашивал о тете Лине.

– Конечно, бери! – Лина округлила глаза, давая понять, что не представляет, по какой причине могла бы возражать против присутствия маленького сына Карины. – Только тогда надо ему маленький подарочек купить. Кого в коллекции не хватает?

Она помнила, что Кирюша увлекается динозаврами, и была уверена, что ребенку будет приятно получить новую фигурку.

– О, он уже несколько дней говорит, что в семействе криолофозавров не хватает детеныша. Будет счастлив, если он появится.

– Как ты эти названия запоминаешь? – в который раз подивилась Лина. – В магазин пойдем вместе, я такое и не выговорю.

– Договорились. Тогда завтра часиков в семь?

Лина кивнула, а потом испуганно ойкнула и нахмурилась.

– Совсем забыла: меня же Костя приглашал завтра погулять! Впрочем, неважно... Скажу ему, что у меня возникли дела.

– А лучше позови его с нами, – тут же предложила Карина. – Тебе будет с кем потанцевать.

– Нет, это плохая идея... – Лина нахмурилась еще сильнее, а потом посмотрела на подругу почти испуганно. – Постой... В смысле – потанцевать? Там что, все танцуют? Я думала, это какое-то выступление...

– Нет, не все, конечно, – успокоила ее Карина. – Только желающие. Это не выступление. Просто включают колонку с музыкой, и кто хочет – танцует, кто не хочет – только смотрит. Давняя традиция, появилась еще после войны. Конечно, не всегда была актуальна... В девяностые точно никто не танцевал, а вот в начале нулевых традицию пытались возродить, но она как-то не прижилась. Возобновилась, по-моему, лет пять назад.

– Тогда ладно, – выдохнула Лина. – Танцевать я не готова, а вот посмотрю с удовольствием.

Ей показалось, что Карина хочет на это что-то сказать, возможно, вновь выступить за то, чтобы позвать Костю с ними, но ее прервал прозвучавший совсем рядом мужской голос:

– Геля!

У Лины перехватило дыхание. Она прекрасно знала этот голос. Знала и любила... когда-то в прошлой жизни. Но услышать его сейчас было настолько неправильно, что захотелось закрыть глаза и помотать головой, чтобы реальность встала на место.

Она так и сделала, но это не помогло: голос прозвучал снова, на этот раз ближе и немного тише, отчего в нем появились бархатные нотки, от которых по телу всегда бежали мурашки, поднимая все маленькие волоски дыбом.

Лина обернулась и посмотрела на своего бывшего парня. Удивленно и самую малость испуганно.

– Артем? Как?.. Откуда ты здесь?

– Приехал за тобой. – Артем улыбнулся, отчего на его щеках появились две очаровательные ямочки.

– И как ты узнал, где я?

– Слухами земля полнится, – уклончиво ответил он, бросив взгляд на замершую рядом Карину, явно ожидая, что та ретируется. Однако подруга даже не шелохнулась. – Ты прекрасно выглядишь.

– Спасибо, ты... тоже, – честно выдохнула Лина.

Это не было ответным комплиментом, лишь суровой констатацией факта. Артем всегда был хорош собой, тем и зацепил ее когда-то. Высокий, спортивный, с вьющимися от природы светлыми волосами и синими глазами. Когда он вот так смотрел на нее – с лукавым прищуром, – у нее слегка кружилась голова и сердце билось быстрее. Сейчас же оно и вовсе зашлось в груди: настолько не готовой Лина оказалась к их встрече здесь и сейчас. И потом, они так давно не виделись, что старые обиды слегка припорошило пылью, а в памяти первыми встрепенулись счастливые моменты.

Наверное, она так и стояла бы посреди парковки, молча глядя на него и бессмысленно ловя ртом воздух, если бы Карина слегка не ткнула ее в бок. Едва заметно, но все же ощутимо.

– Что тебе нужно? – наконец выдавила Лина, сбросив с себя наваждение.

– Я же уже сказал: мне нужна ты. Хватит обижаться, Геля. – Он вдруг протянул руку, поймал ее ладонь и легонько сжал. – Пора возвращаться домой.

– Домой? – Эхом повторила Лина. И странным образом именно это слово помогло ей снова нащупать почву под ногами и заставить себя высвободить руку. – У меня теперь другой дом, Артем. А твой дом никогда не был по-настоящему моим.

– Да, я понимаю... – тихо и как-то понуро отозвался он. – Я обидел тебя, сам этого не осознавая. Но теперь для меня многое стало очевидно, Гель.

– Это что же?

– Я ошибся. Сильно ошибся. Все, что было... Это ничего не значило. Я думал, что так правильно, что так я остаюсь мужчиной. Я боялся стать подкаблучником, понимаешь? Думал, что, если перестану быть мачо, ты же сама меня и бросишь, потому что разлюбишь.

– Мачо? – вклинилась Карина насмешливо. – Интересно, почему каждое чмо непременно мнит себя мачо?

Артем снова перевел взгляд на нее, выражение его лица и тон моментально изменились:

– Я не с тобой разговариваю. Я приехал к своей девушке. Уйди, а? Дай нам поговорить вдвоем. Пожалуйста.

– Она никуда не пойдет!

Лина для верности даже вцепилась в руку подруги. Не из страха, что та и вправду бросит ее наедине с бывшим, а только лишь для того, чтобы обрести еще одну точку опоры. Карина была частью ее новой жизни, и Лина держалась за нее, потому что в глубине души очень боялась, что старая затянет ее обратно.

– Это тебе стоит уйти, – добавила она твердо.

Артем снова посмотрел на нее, не сразу успев спрятать раздражение на Карину, но через мгновение уже снова улыбнулся.

– А ты изменилась. – Он вдруг протянул руку и коснулся ее щеки, лаская ее кончиками пальцев. Лина не отшатнулась, потому что ее буквально парализовало от неожиданности. – Стала более... дерзкой, что ли. Уютной и домашней я тебя уже видел, а вот кошкой, которая может поцарапать, – впервые. Мне нравится.

Карина легонько сжала ее руку, словно почувствовав, что Лина опять поплыла от его томного голоса и сладких речей.

– А мне нет никакого дела до того, нравлюсь я тебе или нет!

– Ты злишься, я понимаю. – Артем опустил руку, выражение его лица стало скорбным. – И я, конечно, это заслужил. Но позволь мне все исправить! Нам ведь было хорошо вместе. А будет еще лучше. Поехали домой.

И вот снова это слово – дом. Перед глазами Лины встала ее квартира: небольшая и уставшая, но зато своя. Уютное кресло с торшером, недочитанная книга на столике и, конечно, Мисти. Это был дом, который принял ее такой, какой она была, и помогал ей сделать себя такой, какой она хотела стать.

– Артем, как ты не понимаешь? Я не хочу. Мой дом теперь здесь.

– Да ладно, что тебе здесь делать? – фыркнул Артем. – В этой дыре после нашего миллионника? Какие у тебя тут перспективы? Чем тут заниматься? А дома найдешь работу по душе. С зарплатой побольше, чем в школе. Поженимся, как ты хотела, по-настоящему. Ребенка родим. У нас будет настоящая семья...

– Девочка не хочет с тобой никуда ехать, – снова вклинилась Карина. – Оставил бы ты ее в покое.

– Мы сами разберемся, – бросил Артем в ее сторону и снова повернулся к Лине. – Или ты хочешь еще извинений? Ну прости меня. Я перегнул. Мне, кроме тебя, никто не нужен. Довольна? Так лучше?

– Твои извинения ничего не изменят, – отчеканила Лина, стараясь не обращать внимания на тонкий голосок в голове, настойчиво просящий поверить ему. – Считай, что я простила тебя, но я не собираюсь возвращаться. Ни к тебе, ни в наш город.

– Вот как... – его взгляд стал жестким. – Не боишься остаться одна навсегда? Отношения – это умение проявлять гибкость, Геля. Умение прощать и слышать друг друга. Не разрушай одним махом все, что мы так долго строили. Другой ведь может тебе всего этого и не предложить.

– Так, все! – не выдержала Карина и ткнула Артема раскрытой ладонью в грудь, отодвигая его от Лины, словно почувствовала, что та снова дрогнула. – Сказано же: никто никуда не поедет, твой поезд ушел. Лина – девочка красивая и умная, она у нас нарасхват, кавалеры получше тебя вокруг нее вьются.

– Неужели? – усомнился Артем.

– Не веришь? Приходи завтра вечером на городскую площадь, посмотришь на одного из них.

– И приду, – усмехнулся Артем, глядя на Карину с вызовом. А на Лину он посмотрел уже с обещанием. – Я просто так не сдамся, Геля. Ты моя. Мы должны быть вместе.

С этими словами он повернулся и пошел прочь. Когда его широкая спина скрылась из вида, Лина шумно выдохнула, только теперь почувствовав, как дрожат руки.

– Ну что я могу тебе сказать, подруга... – Протянула Карина, погладив ее по плечу. – Где-то я тебя понимаю: парень симпатичный, конечно. Но даже не думай к нему возвращаться.

– Вообще-то, он прав, – пробормотала Лина задумчиво. – Нам было хорошо вместе. И отношения ведь действительно требуют гибкости...

– Только до определенного предела, – возразила Карина. – Не когда тебя пытаются завязать узлом. И уж точно не тогда, когда тебя предают. Есть вещи, которые прощать нельзя.

– Наверное, ты права, – вздохнула Лина. – Вот только зачем ты ему сказала завтра приходить на площадь?