Текст книги "В чужом городе"
![](/books_files/covers/thumbs_240/v-chuzhom-gorode-104429.jpg)
Автор книги: Леонид Гришин
Жанр: Современная русская литература, Современная проза
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 10 страниц) [доступный отрывок для чтения: 3 страниц]
Глава шестая
На следующий день Наталья позвонила во второй половине дня и сказала только, что заедет. Мы с ней ни о чем не договаривались, поэтому я удивился, зачем я ей понадобился. Быть может, вновь мне предстоит играть какую-то роль в ее постановке…
Долго размышлять об этом мне не дал звонок в дверь. Это уже была Наталья. Она вошла, окинула меня взглядом и сказала:
– Одевайся цивильно.
После того, как я ушел с государственной службы, мне редко приходится надевать костюм. Когда я работал, мне по должности было положено быть как при параде. А сейчас эта форма мне ни к чему, поэтому за последний год я привык к рубашке, джинсам и свитеру…
Мы поехали совершенно в другой ресторан. Я так и не спросил ее ни разу, сколько у нее кафе, ресторанов и занимается ли она каким-нибудь другим бизнесом, помимо ресторанного. Потому что как-то раз посреди разговора она обронила фразу, что чуть ли не половина городского бюджета – это ее налоги. Вполне возможно, принимая во внимание ее энергию и ум.
Но пока я размышлял, мы уже доехали. Мы сели за отдельный столик, и Наталья сказала мне, что гостями сегодня будет городское начальство.
Через некоторое время гости стали собираться. Люди действительно большей частью выглядели очень солидно. Подъезжали на служебных автомобилях, в деловых костюмах. У меня даже возникла мысль, что приехали они на совещание. Я сильно удивился, заметив среди гостей Аркадия, помня, чем закончилась его встреча с Натальей в последний раз…
Все гости подходили лично поздороваться с Натальей. Каждый подходивший к нам начинал с того, что отпускал несколько прекрасных комплиментов Наталье, которых она действительно заслуживала. Она же, в свою очередь, знакомила их со мной, представляя меня как ее жениха, к чему я уже успел привыкнуть. Уже через считанные минуты я замечал на себе критические взгляды, оценивающие мою персону.
Она пригласила всех к столу. Когда все заняли места, она еще раз представила меня гостям как ее жениха. Кто-то из гостей попытался крикнуть «горько», с разных сторон послышались шутки. Я обратил внимание, что, несмотря на высокий статус, гости в алкоголе себе не отказывали – хорошо проводили время, пили, отдыхали, беседовали с сидящими рядом.
Когда гости уже в пятый раз опорожнили бокалы, выслушав чей-то тост, Наталья вдруг начала говорить, обращаясь ко всем присутствующим:
– Господа, среди нас есть один писатель, я бы даже сказала драматург, сценарист. Вы даже не подозреваете о таланте этого режиссера, который сидит сейчас рядом с вами. Он написал интересный сценарий. На главную роль пригласил меня. Я роль свою отыграла, правда, финал мне не понравился, поэтому я его позволила себе переделать на свое усмотрение. Себе этот драматург тоже выбрал роль. Роль подлеца и сволочи, коим он и по жизни является…
Все вокруг замолчали, стали с удивлением смотреть на нее, не совсем понимая, чем все это должно кончиться и к чему Наталья Алексеевна вдруг начала такую речь.
– Да-да, – продолжала тем временем Наталья, – такой он и есть. Я говорю об Аркадии. Это он написал сценарий и был режиссером, но до конца довести свою аферу ему не удалось. Я попрошу тебя, Аркадий, выйти отсюда, из моего ресторана. Я уже дала указание, чтобы тебя больше в мои заведения не пускали.
Все смотрели на Наталью с искренним удивлением. А Наталья резко поднялась со своего стула, обратила взгляд на Аркадия и отчетливо проговорила:
– Тебе что, не ясно сказано? Или мне попросить, чтобы тебя вывели? – в это время сзади подошли два крепких парня в костюмах. Встали позади Аркадия.
Аркадий испуганно огляделся, затем покраснел, вскочил и закричал:
– Да я тебя сейчас, шлюха… Тебя этому в борделе, что ли, научили? Откуда ты привела этого ублюдка? В борделе, что ли, подцепила? – сказал он и рассмеялся омерзительным смехом среди всеобщей тишины.
Тут я поднялся, хотел было пояснить Аркадию, кто здесь ублюдок, а кто нет, но Наталья меня остановила – положила руку на плечо, попросила подождать, а сама сказала: «Ребята, помогите ему выйти». Его взяли под руки, но он грубо отпихнулся и вышел сам…
В зале воцарилась тишина. Глава города первым обратился к Наталье, попросил ее объяснить всем, что сейчас только что произошло.
– Надеюсь, что сейчас достаточно было свидетелей оскорблений, которые публично мне нанес Аркадий.
Я подумал, что среди этой публики наверняка присутствует и прокурор.
– А дальше я хочу объяснить, – продолжала Наталья, и в это время к ней подошел мужчина с папкой, передал ее Наталье и отошел, – вот в этой папке написан сценарий, который разыграл Аркадий в отношении меня. Здесь свидетельские показания всех участников – труппы театра, которая играла под его дудку, видеозаписи и много чего еще. Если Вам будет интересно, на досуге просмотрите.
В зале поднялся шум, народ, не очень понимая происходящее, требовал пояснить, рассказать подробности.
– Ну, что же, в двух словах скажу, – согласилась Наталья, – Аркадий обманным путем выманил меня в Санкт-Петербург, а там разыграл спектакль. По сценарию я попадаю в самый настоящий бордель, где меня насильно удерживают, отбирают у меня все: и мобильный, и кредитки, и даже паспорт. Затем увозят в милицию, там держат три дня вместе с проститутками. После этого отпускают, униженную и оскорбленную, без денег, только паспорт вернули в последний момент. И вот в этот самый момент на белом коне, вернее, на белом Мерседесе, должен был появиться Аркадий и подобрать меня несчастную и обиженную. Но до этого не дошло. Вот, мой жених Леонид Петрович на одном из этапов этого сценария внес поправки. Вчера я передала все материалы дела в прокуратуру, также подам в суд за оскорбление, которое Аркадий сегодня нанес мне при всех вас. Я не хочу больше с этим человеком сидеть за одним столом и быть в одной компании. Извините, может быть, кому-то это не нравится, но там, где есть я, он больше не будет присутствовать.
Гости слушали молча. История многих удивила, но через некоторое время они вновь продолжили веселиться. Веселье продолжалось, если это можно было назвать весельем…
У Натальи завибрировал телефон, она приняла вызов, стала внимательно слушать.
– Когда и как? – спросила она, закрыв глаза и сжав кулаки. Когда на том конце замолчали, Наталья словно очнулась и шепнула мне:
– Давай уйдем.
– А как же гости?
– А мы им больше не нужны, – ответила мне Наталья, прямо как тогда, – у них сейчас будет свое заседание, будут городские дела обсуждать…
Мы незаметно вышли. Сереже она сказала ехать домой. Приехали, вышли… Она открыла калитку, загорелся свет вдоль дорожки и у парадного входа. Она открыла дверь своим ключом. Зайдя, села на диван и закрыла глаза:
– Михаил погиб, – тихо сказала она, – передозировка наркотиков.
Наталья закрыла лицо руками, но мне показалось, что она не плакала. Я сел рядом.
– Как же у меня голова болит, налей мне соку, – попросила она.
Я прошел на кухню к холодильнику, открыл и очень удивился. В холодильнике не оказалось ничего кроме сока. Я налил и подал ей. Когда она допила и прилегла на диван, я положил ей подушку, снял с нее туфли. Сам сел у изголовья, взял ее голову двумя руками и почувствовал, как в висках у нее бьется жилка. Я определил, что пульс был свыше ста ударов. Я держал ее голову и чувствовал, как частота ударов уменьшается, дыхание становится ровным. Я вспомнил, как однажды ремонтировал квартиру и, переставляя мебель, защемил себе поясницу. У меня был телефон одного мануальщика. Я решил позвонить ему – он сказал: «Приезжай». Я еле-еле сел за руль, но приехал. И он, уложив меня на кушетку, точно так же держал мою голову, как я сейчас держу голову Натальи. Я чувствовал тогда, как от его рук исходило тепло…
Был в моей жизни такой период, когда в студенческие годы меня очень интересовали разные экстрасенсорные способности. На первом курсе в общежитии со мной жил Боря Геросютин. У него в Петербурге жил двоюродный брат, заслуженный человек, участник войны, работник обкома. К экзаменам мы готовились у него, потому что в его доме была огромная библиотека. Как-то раз мы нашли там книгу старого издания. Не помню, как называется, помню только что-то про силу взгляда и про то, как ее отрабатывать. Мы тогда молодые были, заинтересовались, начали изучать, выполнять упражнения, тренировать силу взгляда. Книга советовала тренироваться сначала на животных. Но поскольку животных у нас не было, мы решили сразу экспериментировать на людях. Мы заходили в автобус или в трамвай. Тогда еще были старые трамваи, когда скамейки стояли вдоль вагона, и люди сидели спиной к окну. Мы выбирали объект помоложе и посимпатичнее. И с двух сторон устремляли свои взгляды на объект, и объект этот сразу же начинал нервничать. А мы делали так: как только она начинала искать то, что ее тревожит и нервирует, мы взгляды отводили. Большинство выбранных нами объектов больше одной остановки не проезжали – выходили. В автобусе было и того проще. Мы выбирали впереди какой-нибудь красивый затылочек и вдвоем в этот затылок направляли свои взгляды. Тот же эффект получался: пассажирка не выдерживала и выходила…
Потом это все, конечно, забылось, и вот сейчас я держу в руках эту красивую, милую головку… Я чувствовал, что ритм жилки, которая билась в виске, начинает спадать. Дыхание стало более-менее ровное. Я почувствовал, что пульс стал ударов шестьдесят, может, пятьдесят в минуту, не больше. Наталья уснула. Я очень аккуратно опустил ее голову, убрал руки, она повернулась на бочок и положила правую руку под щечку. Я укрыл ее пледом, посидел рядом, а затем пошел на кухню. Хотя я и был в ресторане, мне захотелось есть. Но по дороге я припомнил, что холодильник у Натальи пустой. Мне вспомнился другой холодильник, который стоял в квартире, где я ночевал. Но здесь, в доме у Натальи, кроме сока ничего не было. На глаза мне попалась хлебница, в которой оказалось несколько ломтиков черного хлеба. «Уже добро», – решил я. На кухонном столе стояла бутылка подсолнечного масла. Я вспомнил, как в детстве мы иногда наливали подсолнечное масло в блюдце, посыпали солью и макали в масло хлеб – было очень вкусно. Я подумал и решил вспомнить былое. Я поставил чайник, открыл шкафчик – чаю и кофе там было предостаточно. Чайник вскипел, я взял чашечку, заварил пакет черного чая. Кусочек хлеба обмакнул в подсоленное масло и окунулся в детство… Как бывало приятно, когда набегаешься в детстве летом, прибежишь – дома никого нет. Возьмешь так же масло, хлеба. Правда, в детстве я обычно молоком запивал, но это неважно…
В это время вошла Наталья.
– Ты что делаешь?
– Ужинаю.
– Как ужинаешь? У меня же продуктов нет.
– А почему у тебя нет продуктов?
– А чтобы не соблазняли они меня по вечерам.
– А я вот нашел…
– А что это такое?
– А вот, попробуй.
Она подошла, также взяла кусочек хлеба, окунула его в подсоленное масло, откусила и сказала, что это очень вкусно. Из моей кружки запила чаем. Повернулась ко мне, обвила мою шею двумя руками, прижалась ко мне и сказала: «Спасибо тебе, спасибо». Я взял ее на руки, спросил куда. «Пойдем в спальню», – сказала она. И я ее понес в спальню…
Глава Седьмая
Я проснулся как всегда. Натальи рядом не было. Я осмотрелся: рядом на тумбочке лежали махровое полотенце, халат, тапочки… Это же надо, я так спал, что не слышал, как Наталья ушла. Видимо, помимо кошачьих глаз она еще и передвигается, как кошка…
Прокручивать в голове день у меня не было смысла, поскольку я все равно этот день проведу по сценарию Натальи.
Я взял полотенце, халат, пошел в ванную. Ванная была шикарная. Больших размеров комната содержала все, что только можно: слева находился ванный агрегат с джакузи, парилкой, тропическим душем, с душем циркулярным, массажором для ног и даже радиоприемником. Телевизора только не хватало для полного счастья. Также в ванной были раковина, унитаз, биде и душевая кабина. Я зашел в эту кабинку и принял теплый тропический душ. После душа спустился на кухню. Я встретил там Наталью в брючном костюме, в фартуке. И вдруг я обратил внимание на стол. Еще вчера я мог найти только черный хлеб, а сегодня на столе чего только нет. Я подошел, стал разглядывать. На одной тарелке не меньше пяти сортов сыра, на другой колбас несколько видов, буженина, красная рыба, осетрина – у меня разбегаются глаза – икра красная, черная, копченое мясо. Я посмотрел на Наталью, она стоит, улыбается.
– Слушай, у тебя есть скатерть-самобранка? Почему ты ей не воспользовалась вчера? И не дашь ли ты мне ее напрокат? Это же надо!
Я подошел к ней, у нее руки были заняты, поэтому она подставила щеку. Я с удовольствием поцеловал ее.
– Извини, я в халате, сейчас переоденусь.
– Не надо, чувствуй себя дома, – сказала она, а потом исправилась, – как дома.
– Да я иногда и в другом виде дома.
– А кто тебе дома готовит завтрак?
– Я сам готовлю.
– Как это так? – удивилась она.
– Я же тебе говорил, что я живу один, поэтому я себе и обед, и ужин сам готовлю.
Она недоверчиво глядела на меня.
– Приедешь, я и тебе приготовлю. Мне больше нравится дома. Конечно, сейчас, особенно в Питере, обеды буквально на каждом шагу, предлагают бизнес-ланчи по приемлемым ценам.
Поэтому можно себя не утруждать готовкой, но я привык. Мне это не составляет труда.
После завтрака мы перешли на веранду. Валентина Петровна принесла нам кофе… Погода стояла прекрасная, светило солнце, дул легкий ветерок.
Наталья сидела напротив меня, как всегда смотрела в чашку с кофе.
– Наташа, расскажи о себе, а то я столько времени числюсь в женихах, а о невесте почти ничего не знаю.
– Что рассказать тебе о себе… Влюбилась я сейчас вот только, будем говорить, первый раз. А последствия этой любви ты знаешь…
…Много сейчас пишут о любви, но, как мне кажется, правильнее всего сказали еще классики. Это такое чувство, которое охватывает тебя всего и долго не отпускает. Кому-то это идет на пользу – любовь толкает его на подвиги, на создание чего-то прекрасного. Все великие стихи, вся прекрасная музыка была написана, не сомневаюсь, во имя любви. Других же любовь заставляет совершать подлости, толкает на предательство, даже на преступления… Говорят, что любовь и ненависть живут рядом. И если обмануть чувства влюбленного, он способен на страшные вещи, но я хочу сказать, что я не имею отношения к его гибели.
В юности все мы ищем принца, все мы ищем достойного человека, мечтаем, читаем классиков, но… Не хочу сказать, что мне никто и никогда не нравился, но не доходило у меня до влюбленности. В школе я не нашла себе объекта, в которого смогла бы влюбиться, в институте тоже. Хотя и вниманием я не была обделена. Многие согласны были со мной дружить, многие хотели со мной более тесные отношения завести. Но я все время ждала любви, ждала большого чувства…
И в институте, на третьем курсе, когда начались уже спецпредметы, читал нам довольно молодой преподаватель. Внешностью он был не модель: и рост его был, может, на сантиметр выше меня, и физически не очень, и на лицо не красавчик – конопатый блондин. Весной особенно выступали у него на лице конопушки. Но с юмором был… И вот однажды, на лекции, как сейчас помню, это был спецпредмет, а я училась тогда в энергетическом институте. Но что училась? Пошла по стопам родителей. Родители у меня тоже кончили Московский энергетический институт, а сюда, в город Революции 1905 года, в Иваново-Вознесенск, они были направлены по распределению. Так что я с детства знала, что значит проект защитить, квартал закрыть… Вся жизнь их была в том, что они что-то делали, открывали тепловые станции, готовили проекты. И мне было предопределено после школы идти в институт. Но не в московский, а здесь же – в наш ивановский. Школу я отлично окончила. В институте тоже не было проблем.
Молодой преподаватель тогда читал что-то о среднеходных мельницах. Да и ты, наверное, знаком с этим оборудованием – это довольно большие мельницы, предназначенные для подачи большого количества угля в топку в виде пыли. Мне почему-то стало интересно, как при таком вращении действует Кариолисова сила, Кариолесово ускорение. Я задала вопрос, он остановился, посмотрел на меня и даже рот открыл. А потом начал очень подробно рисовать и рассказывать, как сила Кариолиса определяется. Сначала я понимала, но потом потеряла нить, потому что он сильно смутился от моего вопроса и быстро перескакивал от одной мысли к другой. Он объяснял это только мне одной… Когда он закончил говорить, он спросил у меня:
– Все ли вам понятно? Я достаточно ясно вам объяснил?
А мне почему-то захотелось пошутить.
– Очень ясно! Теперь-то я, наконец, поняла, почему у меня левый туфель снашивается быстрее, чем правый.
Аудитория громко засмеялась, а преподаватель, улыбаясь, сказал:
– Наконец-то я доходчиво стал объяснять студентам математику и физику.
Через два дня он подошел ко мне и сказал, что у них на кафедре есть вакансия лаборанта.
– Если желаете, поговорите с шефом, и вас могут принять.
Я хорошо знала эту кафедру. Люди там были умные, но при этом с юмором. Все это благодаря заведующему кафедрой. Поэтому я с удовольствием пришла на кафедру, где меня оформили лаборанткой.
Уже на следующий день я стала жертвой юмора этих людей. С утра я услышала разговор – сотрудники кафедры решали, кто будет принимать роды, а кто рожать. Я сначала не могла понять, о чем идет речь, а потом узнала, что на заседании кафедры будут рассматриваться предложения по новым разработкам, по изобретениям. И этот Геннадий, преподаватель, он стал мне всячески помогать и объяснять. Он-то мне и объяснил, что заведующий кафедрой сравнил вдохновенье с беременностью. Чувство, мол, одинаковое. Беременная женщина рождает новую жизнь, а ученый рождает новое изобретение. Поэтому роды – это проект изобретения, а защита проекта – принятие родов.
– Случилось ужасное! – сказал он однажды, чуть переступив порог, – Вы даже не можете представить, друзья, что со мной случилось, какой ужас, какой кошмар!
Все перепугались, окружили его, стали спрашивать.
– Вы представляете, какой ужас, я сегодня спал с бабкой!
Все аж рты раскрыли от удивления, а Геннадий спросил:
– И как же это случилось?
– А случилось это так. У меня родился внук, поэтому мне приходится спать с бабкой!
– Но вы же теперь дедом стали! – сказала одна из аспиранток.
– Я?! Ой, а ведь и в самом деле, я ведь и правда дед…
Все тогда его сразу же стали поздравлять…
В институте мне тоже была предопределена дорожка: я училась, работала и знала, что буду диссертацию защищать, будет мне место в аспирантуре, потому что влилась я в эту компанию. Я уже говорила, что мои родители в проектном институте работали. Не такими уж большими начальниками они были, но руководили. Всегда в заботах, всегда времени не хватало: закрывать проект, защищать, все время они жили в напряжении. Но здесь я ничем не была обременена. Это была самая свободная пора в моей жизни…
Мне читали лекции, но люди эти, как мне казалось, даже и не готовились к ним. Потому что знания их были настолько глубокими, что им не стоило большого труда читать курсы лекций, не готовясь, поэтому располагая таким полусвободным временем, они могли заниматься и творчеством, и спортом. Вот и Геннадий, хоть и не спортивная у него была фигура, но, в то же время, он отлично ходил на лыжах, рыбалкой занимался и охотой. Он меня все время опекал. Институт я окончила свободно, без напряжений. При этом все годы работала на кафедре. Постоянно была в этой ученой среде. Геннадий меня приглашал и на рыбалку, и даже на охоту. Мне не очень нравилась охота, мне жалко было зверей.
Однажды на рыбалке, на зимней рыбалке, я простыла. К тому времени я уже аспиранткой была. К вечеру поднялась температура, попала даже в больницу. Врачи обнаружили двухстороннее воспаление легких. Геннадий навещал меня каждый день. А время было уже другое, началась эпоха девяностых, настоящий кошмар для научной среды. Геннадий с его умом и энергией ушел практически полностью в бизнес. Сначала проекты делали для заказчиков, а затем он увлекся и ценными бумагами, и еще каким-то бизнесом, на кафедре он появлялся уже редко. Но меня он в больнице навещал. И даже умудрялся с Москвы привозить профессоров консультировать местных врачей. Кто-то ему посоветовал, чтобы я после выписки побыла где-нибудь на юге, в санатории. Он привез меня в маленький городок, где у него уже было небольшое дело…
Но, ты знаешь, не было у меня по отношению к Геннадию любви, а была просто какая-то привязанность. Я привыкла его чувствовать рядом, привыкла, что он всегда есть, привыкла, что он всегда готов исполнить мои желания. Это переросло уже в привычку. А здесь мы стали жить в одном доме, он ухаживал, хорошо ухаживал, красиво ухаживал, но не было любви, которая пришла ко мне позже… Но, тем не менее, мне было с ним хорошо. Он продолжал заниматься бизнесом, делал упор на недвижимость.
Когда я окрепла, он отдал мне в управление кафе, чтобы я тоже приобщалась к новым правилам жизни. Это было его свадебным подарком… Вскоре после моего выздоровления он сделал мне предложение.
– Это хорошо иметь техническое образование, но хорошо иметь и экономическое. Так что давай, учись, – сказал он мне после медового месяца.
Одна из первых экономических школ была в Стокгольме. Занятия проходили на английском языке. Московский филиал назывался Высшей школой экономики. Туда я и направилась.
Оплатил это все Геннадий, конечно.
Таким образом, я подучила экономическое образование. После обучения сразу начала работать, при помощи Геннадия стала приобретать в собственность рестораны и кафе. К тому времени его уже в городе все знали. Он был душой компании, все его любили, даже в городском управлении… Еще бы! Один из самых крупных налогоплательщиков. Но судьба распорядилась по-своему…
Однажды он с друзьями поехал на охоту, а обратно не вернулся. Они попали в шторм, и машину их занесло – упали с обрыва. Все шесть погибли… Через два дня их нашли.
Вот так я овдовела… Геннадий был предусмотрительным человеком. Оказывается, он предусмотрел многое, поэтому в документах был пункт о том, что в случае его гибели все имущество – движимое и недвижимое – перейдет ко мне… В других городах я избавилась от имущества, а здесь осталась. Живу в этом городе, потому что и он здесь жил. К тому же, я много времени здесь провела после выздоровления – привыкла. Но, по правде говоря, иногда мне кажется, что жизнь моя застоялась. Грустно жить без любви, но страшно мне вновь ошибиться в человеке и в своих чувствах…
…Она замолчала, но на меня не смотрела, а смотрела все также в кофейную чашечку. Кофе там уже не было, а вот гуща осталась…
Она помолчала, а затем обратилась ко мне:
– Лень, ты говорил, что любитель-рыболов?
– Да, я люблю рыбалку!
– Хочешь, организуем завтра?
– Не знаю. Надо снасти, прикормку, наживку…
Наталья улыбнулась и сказала, что это не проблема. Она достала телефон и кому-то позвонила.
– Владимир Андреевич, – сказала она в трубку, – я хочу выйти завтра на рыбалку.
Она поинтересовалась о яхте и договорилась, что к утру мы с ней подъедем к пирсу.
Когда она договорилась и закончила разговор, она посмотрела на меня, улыбнулась и, пожав плечами, сказала:
– Все, завтра будем вместе на рыбалке.
Вечером мы вновь заговорили об этом, и она спросила меня, какая рыбалка мне нравится.
– Знаешь, а я вообще морской рыбалкой не увлекаюсь. Правда, не так давно, когда отдыхал в Турции, мы выезжали на яхте рыбачить, но мне это не доставило большого удовольствия. Я больше люблю прудовую и речную рыбалку. Наверное, так еще с детства пошло… Когда я жил в Новокубанске, мы ходили рыбачить на Кубань, поэтому я и привык. Разную рыбу мы там ловили… Голавль, усача, пескарей, плотву… Был там и пруд неподалеку, искусственно вырытый как резервный водоем для спиртзавода. По весне в этот пруд запускали мальков, подкармливали их зерном, пшеницей, благо на спиртзаводе всегда оставалось то, что не годилось в производство. А в августе рабочие спиртзавода получали пропуска. Пропуска эти получали и мы с ребятами. Нам отец такой подарок делал… До сих пор не забуду зеркальных карпов, сазанов, которых мы там вылавливали, – такие крупные, что частенько обрывали нам снасти. Позднее в Питере я ездил рыбачить на Нарву, а там, как писал еще сам Пушкин: «Одна заря спешит сменить другую, дав ночи полчаса». Зорьки-то дают друг другу полчаса, а пограничники нам, любителям рыбалки, устраивали испытания: то они давали разрешение рыбачить с шести утра до восьми, то с семи до восьми… Но это все мелочи, главное – это то, что рыба там хорошая! Это подтверждал даже мой кот. Рыбу он ел только ту, которую я ловил в Нарве. Говорят, что все сточные воды очищаются, и Нева теперь стала чище, но мой кот от рыбы, пойманной в Неве, заливе или в Луге, отворачивался. То ли дело в Нарве!
Ранним утром мы уже были возле пирса. Еще подъезжая, я заметил небольшую яхту, на которой золотыми буквами значилось «Наталья». Выглядела она впечатляюще. Заметив мое удивление, Наталья улыбнулась и сказала:
– Да, это Геннадий мне подарил…
– Ты сама на ней выходишь?
– Нет, я отдала ее Владимиру Андреевичу – он возглавляет мою охранную фирму. Я ему вчера при тебе звонила. Вон, смотри, это он стоит у яхты… Ты его, наверное, уже видел не раз, но я вас еще друг другу не представляла.
– Владимир Андреевич, это Леонид Петрович, – сказала она, когда мы с ней подошли, – познакомьтесь теперь уже официально.
Он улыбнулся доброй улыбкой, но рукопожатие его было крепким.
– Наталья Алексеевна, Виктор Андреевич – капитан. Все документы в порядке, выход в море разрешен. Вы надолго? – спросил он.
– Нет, мы на день.
Виктор Андреевич провел нас в небольшую каюту, откуда мы с ним вышли, потому что Наталья собралась переодеваться.
Яхта имела двигатель, но также могла идти под парусами. Я спросил у капитана, каким образом мы сейчас будем выходить в море.
– От бухты мы уходим обычно на дизеле, а там, если ветер нормальный, идем под парусами – все зависит от желания.
– А погода как сегодня?
– Вам очень повезло, день обещает быть прекрасным.
В это время вышла Наталья. В купальнике, улыбающаяся, подошла ко мне, попросила, чтобы я ее намазал кремом от загара.
– Не хочешь загорать?
– Сейчас ветерок, когда будем двигаться, будет казаться, что прохладно, а на самом деле, я уже убедилась в том, что это только обман. Вроде бы дует ветер, а для кожи вредно. Здесь и отражение от воды, и прямые солнечные лучи.
Я с удовольствием намазал ей плечи и руки. Прикасаться к ее бархатной коже было более чем просто приятно. Она сама намазала себе лицо, а затем стала мазать лицо и мне, затем уши, спину, нос…
– Пойдем рыбачить? – предложил я, когда она закончила.
– Нет, я пока не пойду, я здесь, на шезлонге.
Я прошел на корму. Там стоял молодой человек. Я спросил, как его зовут.
– Константин, – ответил он.
Он занимался тем, что готовил снасти, спиннинги, наживку, я попросил его объяснить, как ловить.
– Смотря что будем ловить. Можно просто на самодур ловить.
– Покажи-ка.
Он показал. Это леска, на леске несколько крючков. К каждому привязаны белые и красные пучки ниток. Далее белые крючки и груз.
Когда мы вышли в море, он стал ловить на воблеры, и мне тоже дал спиннинг.
Ему сразу же попалась кефаль. Мне нравится кефаль, она мне напоминает нашего белого амура.
Но поймать сразу же у меня не вышло. Начало клевать лишь тогда, когда мы отъехали подальше от берега и стали дрейфовать. Но морская рыбалка мне быстро наскучила, поэтому я взял второй шезлонг и устроился рядом с Натальей.
Она положила свою руку в мою… Мы лежали так некоторое время, а над нами кружились чайки. Иногда мы обменивались впечатлениями, но больше лежали молча, отдаваясь ласковому и теплому солнцу.
Через некоторое время нам принесли кофе. Мы подошли к носу и стали смотреть на спокойное море. Спокойно было и нам.
Вскоре Виктор Андреевич пригласил нас к столу. Обед получился очень плотным – многого я и попробовать не смог, потому что быстро насытился.
Капитан предложил вино.
Наталья выбрала красное, и нам подали по бокалу. Капитан за обедом рассказывал о разных случаях и приключениях, в которых побывали эта яхта и те, кто на ней. Однажды они попали в такой шторм, что никто и не мечтал оказаться на суше. Многие струсили, у многих началась морская болезнь. Было трудно, но двигатель не подвел…
Наталья спросила, не страдаю ли я морской болезнью.
– Я, вроде бы, не замечал, правда, долго на кораблях я обычно не плавал. Разве что на Волге, но там таких волн и в помине не бывает.
Весь этот день мы провели вдвоем. Лишь вечером мы сошли на берег – Сережа уже ждал нас…
Дома нас ждал легкий ужин, правда, Наталья старалась себя ограничивать, а потому ел больше я один.
Утром она сказала мне, что уезжает на два дня по работе. Мне же в компанию она предложила Сережу и его приятеля, которые, по ее словам, знали здесь все рыбацкие места.
– Так что отдыхай, ни о чем не думай, а я должна пару дней поработать.
– Может быть, тебе помочь?
– Нет, – ответила Наталья после паузы, – сегодня не надо, а послезавтра, может быть, я к тебе обращусь…
Я поехал с Сережей и его приятелем, которого звали Виктор. В самом деле, Виктор оказался очень грамотным в вопросах рыбалки. Мы ловили форель на горных реках, отдыхали на турбазе, находящейся неподалеку… Сережа через день оставил нас и уехал. А мы продолжали отдыхать, ездили на зорьки, ловили рыбу… Сазан рано утром не берет, больше он берется, когда солнце выйдет. Лещ, наоборот, с восхода солнца начинает брать.
Но к нашему удовольствию на этом пруду были лещи. Приличные подлещики, почти на килограмм. Попались также и два судачка, они были небольшими, поэтому мы их отпустили. Хотя отпускать хищников – я не любитель. Щуку и окуня я никогда не отпускаю. А вот судачка мне было жалко, хотя он тоже хищник.
Следующим утром Сережа уже вез нас домой. Дома, пока Наталья не вернулась, я решил показать свои кулинарные способности в приготовлении рыбы. Я приготовил ее в двух вариантах, как делал часто у себя в Питере. Взял противень, морковки нашинковал, картошки, потом разделал сазанов, хвост и голову отделил, выделил хребет, разрезал тушку на кусочки, положил сверху еще лука мелкого и слегка полил подсолнечным маслом. Поставил в духовку на 45 минут, включив ее на 180 градусов. Другого сазана, покрупнее, килограмма на полтора, очистил, отделил голову и хвост, отделил хребет. Голову и хвост без жабер я хорошо промыл водой – они пошли в уху. А это, что осталось, посалил, обвалял в муке и в подсолнечном масле обжарил. Вот такие два блюда вышли.
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?