Читать книгу "Немного удачи"

Нити судьбы.

Под топот тяжелых лап глиптодонта Вольф смотрел на проплывавших мимо людей, с одного взгляда многое узнавая о них. Об их душевных качествах, характере, о чувствах и мыслях, владевших ими в данный момент. Он делал это мимоходом, без какой-либо особой цели. Все необходимое на сегодня он уже увидел, уяснил и теперь мечтал только об отдыхе.

Разведка закончена, а завтра он займется охотой. Завтра в очередной раз надо рискнуть жизнью. Привычное дело, не так ли?

Вольф мрачно ухмыльнулся.

Нет, к этому привыкнуть невозможно. Может быть, кто-то другой на это способен, но у него не получается. Плохо? Как сказать, а вдруг именно поэтому он до сих пор жив?

Дядечка с небритым лицом, в кожаной шляпе и обтрепанном плаще из брезентухи глянул на него с улицы угрюмо, недоверчиво. И можно было подумать, что он, этот тип, весьма опасен, прикидывает, как половчее всадить тебе нож в спину. Вот только охотник видел яснее ясного, что на самом деле этот прохожий – редкостный добряк. А мрачный вид – личина, защита, ибо многие его добротой попользовались себе на пользу, ему во вред.

И конечно, по пятам за добряком уже следовала толстая нить черного мага, точь-в-точь готовящаяся напасть ядовитая змея, выбирающая удобный момент для атаки.

Наверное, надо было вмешаться, но Вольф не сделал и попытки. Не хотел выдавать себя раньше времени, боялся провалить охоту.

Завтра, если все получится как надо, нить потеряет силу и добряк от ее воздействия освободится. Вряд ли она за такое короткое время успеет ему сильно навредить.

Владелец кэба издал гортанный крик. Послышался свист кнута, и шипастый стальной шарик на его конце звонко щелкнул по панцирю глиптодонта. Тот ускорил шаг, временами тяжело ударяя хвостом по крупной брусчатке мостовой. Повозку ощутимо тряхнуло.

Охотник невольно отвлекся от раздумий, но тут же вернулся к ним снова. Он все пытался представить, как должен рассматривать нити судьбы черный маг. Ну, хотя бы в принципе. По его прикидкам получалось, он должен видеть их и контролировать в движении.

Сразу сотни нитей? Ох, сомнительно. А может, его нити обладают какой-то автономностью мышления? Тогда маг просто переключается между ними, перебирает их, словно играя на арфе, отдает команду одной нити и тотчас перескакивает на другую.

Чем не вариант? Даже более реалистичный, чем первый.

Впрочем, все его предположения запросто могут оказаться ложными. Возможно, превращение в черного мага лишает человека его сущности, делает чудовищем, наделяет неведомыми свойствами и чувствами? Какими, к примеру? Умением воздействовать на четвертое измерение, то есть – время? Бред, конечно, но кое-что объясняет. К примеру, умение управлять сразу сотнями нитей. Если двигаться по времени, то это проще простого.

Поуправлял одной нитью минуту, прыгнул на минуту назад, взялся за другую, еще через минуту, вернувшись в исходную точку, занялся третьей.

Да нет, невозможно это. Иначе ни одного черного мага не удалось бы убить. Смерть от ножа с пучеглазым божком на ручке не мгновенна. Кто мешает жертве прыгнуть на минуту назад и встретить охотника во всеоружии?

Кстати, его нынешний противник еще и управляет удачей. Насколько он в этом силен? Вопрос, ответ на который узнаешь, только столкнувшись с врагом лоб в лоб. Если силен весьма, то придется повозиться. Впрочем, некоторый опыт тут есть. Сталкивался он с похожими.

Кэб ехал, а под его мерное покачивание Вольф думал. Ему нравилось это занятие, он знал – без него не обойтись. Конечно, ни одна охота не похожа на другую, но эта… Было у него все-таки нехорошее предчувствие. Что-то его в этом городе поджидало очень плохое. Очень.

Вернувшись в гостиницу, он заказал ужин. Неторопливо, получая от этого удовольствие, Вольф уничтожил бифштекс из диплодока и запил его холодным пивом, оказавшимся отменным. Когда тарелка опустела, он еще некоторое время посидел за столом, прикидывая, не запустить ли все по новому кругу, но передумал.

Не стоило сейчас предаваться чревоугодию. Оно отнимает силы, а те завтра понадобятся.

День будет тяжелым и хлопотным, думал он. Завалить черного мага с такой сетью – задача не из легких. Где его логово, уже ясно, но там целая паутина. И придется прорезать в ней проход, очень осторожно, отделяя одну нить от другой, рассчитывая каждое движение, часами продвигаясь в нужном направлении с черепашьей скоростью, поскольку даже одно неверное действие закончится провалом.

Да, попотеть придется, но не впервой. Все получится как надо.

Вольф зевнул.

Завтра. Все будет завтра. А пока не пора ли на боковую?

Там, снаружи, уже начиналась ночь телепузиков.

Где-то неподалеку кричал птеродактиль:"Кроу! Кроу!" И снова два раза:"Кроу!" И снова…

Все верно, ночь телепузиков уже наступила. Одна из редких безопасных ночей. Просто в нее все всё говорят по два раза. Это правило действует даже на крики птиц и зверей.

Он поднялся на второй этаж. Ключ беззвучно вошел в скважину, но дверь отворилась с тихим скрипом, и это ему понравилось. Не следует доверять гостиницам, в которых хорошо смазаны дверные петли. Это может предвещать очень неприятные ночные визиты.

Каменный светлячок, стоило на него только дунуть, затопил комнату ярким светом. Это был молодой, очень сильный светлячок, и он старался изо всех сил. А еще в комнате пахло, как прежде, чистотой, кровать манила белизной постельного белья.

Ну и ну! Достойно удивления.

Вольф выложил на прикроватную тумбочку деревянную коробочку с сигаретами, а также черные очки, которые надевал только ночью. Не без причины.

Следует лечь пораньше и хорошо выспаться, думал он. Необходимо отдохнуть как следует.

Он даже успел сесть на стул с гнутой спинкой, стоявший возле кровати, и хотел было снять ботинки, но тут в его комнату постучали. Вольф мгновенно оказался возле двери. Открывая ее левой рукой, он положил правую на кинжал за пазухой, готовый в случае опасности его выхватить.

Как оказалось, потревожила его девчушка лет пятнадцати в клетчатой юбке и новенькой матроске, весьма прелестная в своей юности. Вот только лицо ее искажала гримаса страха, а глаза смотрели пусто, как у неживой.

Причиной такого состояния гостьи служила обвернувшаяся вокруг ее головы, словно змея, короткая и очень толстая нить судьбы, лиловая с фиолетовыми крапинками.

– Властью пославшего меня… – воскликнула девочка, – властью пославшего меня… заклинаю – уходи, заклинаю – уходи… прочь, ибо нет тебе здесь радости и привета, судьбы и возможности дышать… ибо нет тебе здесь радости и привета, судьбы и возможности дышать…

Сообщив это, вестница попыталась войти в комнату, но остановилась после первого же шага, словно налетев на невидимую стену. Вот у нее подогнулись ноги. Неловко взмахнув руками, она окончательно сомлела и стала падать. Причем делала она это так медленно, что соприкосновение с полом почти наверняка прошло по самому щадящему сценарию.

Глядя на юное создание у своих ног, Вольф покачал головой.

Странно. Приславший вестницу хорошо озаботился ее сохранностью. Даже обеспечил безопасное падение. Обычно черные маги добротой не балуют.

Вольф знал, что происходит с нитями власти, когда те, выполнив задачу, начинают исчезать. А эта уже истаивала, словно лед на солнце, оставляя лишь туманные струйки, которые, прежде чем пропасть окончательно, тянулись вверх подобно пламени свечи.

Стало быть, девочка крепко спит, решил он, часа через два она проснется и, скорее всего, даже не вспомнит, как сюда попала. Как она выпутается из этого положения, не моя забота. Мне сейчас нужно немедленно уходить, причем не по лестнице. Неизвестно, какая страсть меня там поджидает, там или возле выхода из гостиницы.

Нацепив черные очки, он повернулся к окну, обычно закрываемому броневыми ставнями. В особо опасные ночи их для надежности еще и закрепляли толстенными болтами. К счастью, эта выдалась безопасной.

Броневые створки подались легко, без сопротивления. Вольф высунул голову на улицу, глубоко вдохнул свежий влажноватый ночной воздух. Где -то неподалеку слышались крики веселящейся молодежи. Причем, как и положено, каждое слово обязательно повторялось еще раз. На крыше соседнего дома сидел старый птеродактиль и острым зубатым клювом копался в перепонках крыльев. Внизу не просматривалось ни одной опасной нити.

Второй этаж, подумал Вольф. Не имеет значения…

Цепляясь за подоконник, он немного повисел над мостовой, а потом разжал пальцы.

3.

Летающие крабы бились отчаянно. Наконец тот, который покрупнее, потеряв одну из четырех клешней, полностью ушел в оборону. Он крутился в воздухе волчком и только отражал удары, стараясь не терять противника из виду, оттягивал неизбежное. А мелкий краб, яростно сдувая и надувая летательный мешок, то опускаясь, то резко взмывая вверх, без устали атаковал, выискивая слабое место противника.

Исход поединка теперь определялся даже без помощи нитей судьбы.

Выигрывающие завопили от радости, проигрывавшие разразились проклятиями. Последних явно оказалось больше. Вольфа это вполне устраивало. Он дождался конца поединка, получил сполна причитающуюся ему сумму и двинулся к выходу.

За пределами раздвижного купола арены для боев было солнечно и жарко. Лоток уличного торговца жареной снедью оказался в пределах досягаемости. Пахло от него одуряюще. Пройти мимо не представлялось возможным.

Поедая вкусное, сочное, завернутое в листья лепешечного дерева мясо, он присел на стоявшую, как специально, неподалеку каменную скамью, оставшуюся еще со времен пеликанского владычества, о чем говорила ее спинка, сделанная в виде двух распахнутых крыльев.

Немного погодя ближайшие кусты зашевелились. Там явно кто-то прятался, причем не один. Криво ухмыльнувшись, охотник кинул под ноги несколько кусочков лепешечных листьев. Тотчас возле скамейки появилась стайка помоечных динозавров.

Вытирая носовым платком жир с пальцев, Вольф стал наблюдать, как крохотные, изящно сложенные ящерки, злобно ощеря пасти, усеянные иглами зубов, устроили нешуточное сражение за еду. В конце концов ее получили самые агрессивные, шустрые и сильные.

Все правильно. Закон выживания в действии. А еще кто-то из великих сказал, что жизнь – это вечная война. Так и есть. Постоянная битва. Вот наглядное доказательство. А ведь они одной крови, бегают в общей стае. Если на кого-то из них нападет чужак, то ополчаются на него сообща. Однако за лакомый кусок, остервенившись, готовы друг другу глаза вырвать. Разве они сильно отличаются от людей?

Кстати, в том изречении была еще добавка о вечном пребывании на чужбине, к ящерицам неприменимая, поскольку они наверняка вылупились из яиц где-то неподалеку. Получается, их родина здесь.

Ну, хоть в этом им повезло. А вот он сам… Сколько времени в его жизни занимает охота, сколько месяцев в году он проводит вдали от дома? Да, да, здесь полный комплект: война и пребывание на чужбине. Причем если вернуться к войне, то самым главным его противником являются не черные маги или разнообразные монстры, а он сам в полный рост. Собственная слабость и одновременно сила, свои умения и подспудные желания, те самые, кстати, которые периодически подсовывает животное понимание мира, ловко доставая их из кромешной темноты подсознания.

Темнота – именно она рождает черных магов или все-таки для их появления есть другие причины? Магические? Физические? Они пришельцы из другого мира, похожие на появляющихся, к примеру, в ночь белых всадников? Приходят и остаются. Они также могут быть новой формой жизни, зародившейся прямо здесь, в этом мире. А если…

Вольф покачал головой.

Предположения, рассуждения, домыслы… Не слишком ли далеко его занесло? А ведь ему кровь из носу необходимо принять очень важное решение. То самое, откладываемое и откладываемое вот уже три дня под самыми разными предлогами. Причем выбор прост.

Есть дорога. Проехав по ней на дилижансе пару часов, можно вернуться в город, из которого он дал деру, и продолжить охоту. Может быть, маг уже успокоился, расслабился – и тогда удастся закончить дело?

А если признать охоту провалившейся, если отправиться в другую сторону и часов через двенадцать сесть на самолет, то можно вернуться домой, немного отдохнуть, а потом взяться за следующую работу.

Стоит ли тешить себя несбыточной надеждой? Клиент останется недоволен? Он поскупился на аванс. Стало быть, и объяснений с ним не может быть никаких. Письмо с извинениями, дающее возможность искать другого желающего рискнуть. Если тот найдется, конечно.

Вольф вздохнул.

Первый вариант действий – рожденный эмоциями и очень непрофессиональный. Второй – вполне логичный и очень, очень разумный. Правильный.

О чем тут думать?

И все-таки он целых три дня торчит в этом занюханном городишке, но окончательного решения так и не принял.

Почему?

– Еще? – спросил его торговец жареной снедью.

Охотник не ответил. Он думал. И опять память неожиданно подсунула ему воспоминание о той, которую он, скорее всего, уже никогда не увидит. Об Инге.

Черные жесткие волосы и глаза – зеркала души. Что в них тогда отражалось? О чем она думала, когда они становились внимательными и загадочными? Этого уже не узнать.

Извечная женская тайна, главное оружие против мужчин, дающее возможность предательски любить и оправдывать предательство любовью? Что она ему скажет на эту тему, если им когда-либо удастся встретиться?

Вольф тряхнул головой.

Хватит. О другом сейчас следует думать.

Нет, он не обманул Гэтбо-торгаша. Охотники обычно выслеживают именно черных магов и умеют их убивать. Действительно, главное их оружие – неожиданность.

Застать противника врасплох, мгновенно атаковать, нанести единственный, точно рассчитанный удар кинжалом – и дело в шляпе. А вот если маг успел приготовиться к схватке, ждет нападения, преимущество на его стороне. Он может окружить себя такой густой охранной сетью из нитей судьбы, что пробиться через нее не получится. И удастся ли тогда унести ноги? Нет, скорее всего.

Впрочем, если охотник сумел уйти живым, то он обязательно вернется. Даже матерому магу нельзя долго держать вокруг себя полную защиту, слишком она истощает. И значит, месяца через три-четыре добыча окончательно успокоится, расслабится. Тогда и надо делать вторую попытку. Она увенчается успехом, можно к бабке не ходить.

Так чего он сидит здесь, обчищая карманы местных маркёров и просто любителей заключать пари? Ждет, когда их терпение истощится и они придут бить ему морду? Ну, допустим, с двумя, тремя, пусть даже и качками, он справится. А если их заявится толпа?

Вольф ухмыльнулся.

Резон в этих рассуждениях имелся, но, скорее всего, он мог издеваться над местными рабами богини азарта еще некоторое время. Так, по крайней мере, читалось по их нитям судьбы. И он им верил.

К чему тогда этот марафон выигрышей? Какой в нем смысл? Деньги? Он в них не нуждается. Значит, убийство времени впустую? Чем он на самом деле занимался эти три дня? Пережигал эмоции, давал себе время успокоиться и наконец холодно все обдумать?

И не настало ли для этого время? Три дня – срок вполне достаточный. Кстати, а чем еще он сейчас занимается, если не этим? Подводит итоги и наконец решает, как отреагирует на провал.

Вольф тяжело вздохнул.

Да, охота пока не получилась, это явно. Когда он сможет закончить дело? Месяца через три или раньше? Насколько раньше?

Снова вздохнув, он устроился на скамейке удобнее, вольготно откинулся на ее спинку. К этому моменту торговец, утратив надежду еще что-то ему продать, удалился. Ящерки, расправившись с остатками подношения, спрятались обратно в кусты. Со стороны арены слышались крики и свист, но очень приглушенно. Они не мешали думать.

И для начала следовало ответить на главный вопрос. Все остальное приложится потом.

– Подайте немного покоя, ради великого Гипноса!

Вольф поднял глаза на просительницу. Ну да, плетельщица снов, явно ухнувшая некоторое время назад в глобальный кошмар и только ныне из него выбравшаяся, изрядно теперь престарелая и совсем немощная.

Давно он не видел гостей из мира снов. Впрочем, они и раньше попадались нечасто, но сейчас и вовсе стали редкостью.

– Подойди поближе, – приказал охотник, вытаскивая из-за пазухи кинжал с рукояткой в виде пучеглазого божка.

Увидев его оружие, та сообразила, с кем встретилась, и, приблизившись, без опаски склонила голову.

Осторожно работая с ее нитями судьбы, очищая с их кончиков сгустки кошмарных видений, Вольф пытался решить, мог ли этот его заказ быть хорошо подготовленной ловушкой.

Да, конечно, никакой веры Гэтбо нет и быть не может. Торгаш. Шаромыжник. С другой стороны, маг зачем-то его предупредил через девушку в матроске. Какой в этом смысл? Приготовить ловушку, а потом отпустить угодившую в нее дичь? Нет, черные маги так не действуют.

Стало быть, мысль о ловушке имеет смысл пока отложить в сторону. Надо придумать иное объяснение случившемуся.

Какое?

Ну вот, например, прогуливаясь по городу, он попался на глаза человеку, соединенному с сетью нитей черного мага постоянно. Таких охотники называли миньонами. Ну а раз его увидел миньон, то и маг вполне мог разглядеть. И не только лицо, но и нити судьбы, если подошел поближе. Миньонов, кстати, ему тогда в городе несколько штук попалось.

И если маг сумел вычислить его по нитям судьбы, знает, кому они могут принадлежать, стало быть, он уже сталкивался с охотниками раньше. Нетрудно сообразить, при каких обстоятельствах это случилось. Причем такие встречи обычно заканчиваются гибелью одного из участников. И раз маг до сих пор жив, значит, у него на совести смерть охотника – одного по крайней мере.

Вольфа на мгновение обдало холодом. Он невольно поежился, прекратил работу.

– Все в порядке? – спросила плетельщица снов.

– Потерпи еще немного.

Он снова принялся за работу, но вскоре мысли его вернулись к охоте.

С другой стороны, если маг уже убил как минимум одного охотника, а может, и не одного, то становится совершенно непонятно, зачем в этот раз решил его отпустить. Зачем щадить охотника? Чтобы тот вернулся в самый неподходящий момент и вонзил ему в грудь кинжал?

Глупо. А вот чем-чем, но отсутствием здравого смысла маги не страдают. Если можно так выразиться, они ему, этому трезвому, очень бытовому пониманию жизни, принадлежат с потрохами. Мне всё, от меня – ничего. Вот их главный принцип, сам по себе совершенно неправильный. А если к нему добавить еще и умение управлять нитями судьбы, то вот он, черный маг во всей своей красе. Просто кошмарное создание, постоянно вырабатывающее зло, живущее с этого.

А все-таки маг его не попытался убить, даже предупредил, позволил отступить. Почему? Загадка…

Так, может, из-за нее он не желает покинуть этот город, не может устоять перед соблазном вернуться и во всем разобраться?

Вольф спрятал кинжал и не без удовольствия оглядел проделанную работу.

Теперь осталось только подождать пару часов, и нити судьбы примут естественный вид, заработают как надо.

А насчет загадки, о которой он думал… Да, она весьма любопытна, но есть четкое предчувствие, что все в свое время выяснится. Это не первая охота, подкинувшая ему опасный сюрприз. Не стоит, желая проникнуть в тайну, торопиться и глупить.

– Ты закончил? – спросила плетельщица снов.

– Да.

– Что я должна за работу?

Она знала ответ, но согласно ритуалу благодарности этот вопрос задать надлежало.

– В деньгах я не нуждаюсь.

Она вздохнула, и охотник понял, что плетельщица предпочла бы расплатиться золотом.

В любое другое время он бы на это согласился, но только не сейчас. Для того, чтобы ее нити быстрее пришли в порядок, пациентке следовало делиться энергией снов. Ну а раз так, то почему бы не вооружиться ценным артефактом на всякий случай?

– Согласна? – поинтересовался он.

– Излишняя спешка нужна только… ну, ты знаешь когда.

Она улыбнулась. Вольф не удержался, улыбнулся в ответ.

Все верно, тут можно и подождать.

Он поднял глаза к небу как раз вовремя, чтобы увидеть самолет. Тот набирал высоту, мерно помахивая кожистыми крыльями, высоко задрав остроконечную морду, определяя восходящие воздушные потоки. Судя по нитям судьбы, самолет перед рейсом хорошо покормили. Он был очень доволен.

В самом деле, что необходимо для счастья? Обильная кормежка да возможность лететь в синем небе.

– Держи!

На ладони у нее лежал обломок души сна. Именно на него Вольф и рассчитывал.

– Благодарю! Ты щедра необыкновенно. – Он, бережно завернув осколок в носовой платок, спрятал его в карман.

– Употреби с толком. Немного удачи – не так мало, как кажется. Иногда не хватает только этого.

– Ты права. Благодарю.

Плетельщица снов ушла. Походка у нее теперь была другая. Решительная, энергичная.

Чувствуя удовольствие от хорошо сделанного дела, охотник посмотрел на вновь появившегося продавца жареной снеди, прикинул, не купить ли у него еще порцию еды, но не соблазнился.

Немного погодя на улице показались дворники-кликсы. В честь какого-то своего религиозного праздника они решили пройтись оркестром и теперь шагали стройными колоннами.

Впереди всех, важно распушив полуметровые усы, шествовал их предводитель. В правой тяжелой, выглядевшей очень грозно клешне у него была зажата церемониальная метла, украшенная висюльками из золота и красиво поблескивающих камешков.

Оркестр наяривал классическую, очень известную песню:

В путь, в путь, кончен день забав, в поход пора,

Целься в грудь, маленький зуав, кричи «Ура!»!

Много дней веря в чудеса – Сюзанна ждет.

У нее синие глаза и алый рот!

(Автор стихов Константин Подревский)

А может, именно поэтому один прожжённый ловелас, спросил охотник у себя, желает во что бы то ни стало продолжить охоту? Не терпится вернуться и вновь встретиться с прекрасной барменшей? Так этого хочется, что готов рискнуть жизнью, озабоченный самэц?

Он не удержался и тихо хихикнул.

Много им совершено безумств ради женского пола, но отважиться на такое…

Синие глаза и алый рот!

На душе у него вдруг стало очень легко. Суть предшествовавших раздумий высветилась, словно попав под луч прожектора в безлунную ночь. Как это часто бывает, она оказалась на самом деле достаточно глупой и очень простой.

Простой – главное.

Ну а раз так, подумал Вольф, то окончательное решение принять проще пареной репы.