154 800 произведений, 42 000 авторов Отзывы на книги Бестселлеры недели


» » » онлайн чтение - страница 1

Правообладателям!

Представленный фрагмент произведения размещен по согласованию с распространителем легального контента ООО "ЛитРес" (не более 20% исходного текста). Если вы считаете, что размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.

Читателям!

Оплатили, но не знаете что делать дальше?

  • Текст добавлен: 4 июня 2015, 01:00


Автор книги: Леонид Млечин


Жанр: Биографии и Мемуары, Публицистика


Возрастные ограничения: +12

сообщить о неприемлемом содержимом

Текущая страница: 1 (всего у книги 29 страниц) [доступный отрывок для чтения: 20 страниц]

Леонид Млечин
Как Брежнев сменил Хрущева. Тайная история дворцового переворота

© Млечин Л. М., 2014

© ЗАО «Издательство Центрполиграф», 2014

От автора

Многих участников тех драматических событий, которые полвека назад изменили историю нашей страны, я знал. За годы знакомства у нас сложились доверительные отношения. Бывшие первый секретарь Московского горкома партии, председатель КГБ, заместитель председателя Совета министров России, заведующий отделом ЦК КПСС, председатель Гостелерадио, начальник 4-го Главного управления при Министерстве здравоохранения СССР… Ключевые фигуры острейшей борьбы за власть, которая осенью 1964 года развернулась в Кремле и закончилась сменой высшего руководства партии и государства, видные чиновники партийно-государственного аппарата, которые все видели и знали, говорили со мной охотно и откровенно.

Смена власти резко изменила их собственную судьбу, так что закулисные переговоры, интриги и тайные беседы того времени навсегда врезались им в память. Это не те тайны, которые уносят с собой в могилу. Напротив, им хотелось выговориться. Откровенность была рассчитанной и продуманной. В какой-то степени они надеялись на меня – речь шла об их месте в истории.

Книга, которую вы держите в руках, писалась много лет. По мере того как собирались свидетельства участников тех событий, рассекречивались документы, шло осмысление хрущевской эпохи.

Молодому читателю, наверное, непросто сейчас представить себе это время. Если описать ее одним словом – Хрущев дал стране надежду. Общество пыталось отойти от сталинской заморозки, вернуться к нормальной жизни. Исчез страх, сковывавший страну, и она двинулась вперед. «Оттепель» – время бурного расцвета литературы, искусства, кинематографа, науки.

Большей частью соотечественники несправедливы к Никите Сергеевичу. Хрущев представляется сумасбродом, человеком неуравновешенным, неспособным справиться с эмоциями. Но это поверхностное впечатление. Его ближайшие помощники знали, что Хрущев держал себя в руках, а если демонстрировал ярость и гнев, то это был обдуманный жест.

Единоличную власть он рассматривал как инструмент улучшения жизни людей. Выпустил невинно осужденных из лагерей не ради славы, а потому, что считал, что их посадили беззаконно. Как только стал хозяином партии, взялся вытащить деревню из нищеты, в которую ее загнали при Сталине. Колхозная система, выжимание из деревни всех соков, уничтожение биологической науки привели к невероятному отставанию агропромышленного комплекса. В последние сталинские годы крестьян обложили непосильными налогами. Платить надо было не только поставками продовольствия, но и деньгами. А денег крестьяне не зарабатывали. За бесценок продавали все, что выращивали. Крестьяне бежали из колхозов. Работать было некому. Страна не могла прокормить себя.

Экономическая статистика свидетельствует: хрущевское десятилетие (1954–1964 годы) – лучшее в советской истории. Никита Сергеевич, человек энергичный и властный, выжал максимум из авторитарной системы, управляемой вручную. Но он же и продемонстрировал пределы роста: нет демократии, нет рыночной экономики – нет и перспективы у государства.

Главные герои этой книги – люди, которые многие годы управляли нашей страной.

На трибуне мавзолея лица членов высшего партийного руководства казались значительными, жесты – исполненными особого смысла. Многие сталинские соратники чуть-чуть не дожили до ста лет. Помимо природного здоровья от всех испытаний их спасали устойчивая нервная система и полная безжалостность. Ни самоубийство брата, ни ссылка жены, ни арест сына не могли ни нарушить их олимпийского спокойствия, ни поколебать готовности служить Сталину. Зачем геронтологи ездят на Кавказ и просят горцев поделиться секретами своего долголетия? Достаточно понять, как эти люди чуть-чуть не дотянули до ста. Работа без отдыха, ночные бдения, переменчивый нрав хозяина, низвержение с олимпа – как они все переносили? Вероятно, спасало отсутствие совести, чести, сострадания к чужим несчастьям и чувства собственного достоинства…

Страдания людей не находили ни малейшего отклика у правящего класса. Крупные чиновники оторвались от реальной жизни и преспокойно обрекали сограждан на тяжкие испытания. Как показывает анализ поступавших к ним документов, они были прекрасно осведомлены о страданиях людей. Но не найден ни один документ, в котором хозяева страны сожалели бы о смерти миллионов сограждан. Начисто отсутствовали простые, человеческие чувства. В этом смысле Хрущев, искренний и живой, сильно отличался от соратников.

Он чувствовал, что монополия на власть губит страну. Молодежь растет, а должности все заняты. Приходится ждать, когда кто-нибудь из старшего поколения освободит кресло в силу естественных причин. Но на серьезные политические реформы Хрущев не решился. Не мог представить себе реальную демократизацию, рыночную экономику или свободу слова. И для его окружения – людей необразованных и ограниченных, ведавших жизнь за железным занавесом – все это было анафемой.

Тоталитарная система создавала дефицит всего – в том числе лидеров. Создавалась своего рода каста, попасть в которую было так же сложно, как и удержаться в ней. Правящий класс формировался из своих. Партийная карьера гарантировала то, что оставалось недоступным для остальных. Вот стихи из сатирического журнала той эпохи, когда начиналась карьера героев этой книги:

 
Партбилетик, партбилетик,
Оставайся с нами.
Ты добудешь нам конфет,
Чая с сухарями.
Словно раки на мели
Без тебя мы будем.
Без билета мы нули,
А с билетом люди.
 

В учетной карточке одного из руководителей страны в графе «Образование» было написано: «Не учился, но пишет и читает». Отсутствие образования (даже в школу не ходил!) не мешало успешной карьере. Армия не шибко грамотных и бескультурных чиновников определяла политический и экономический курс страны. Более всего они сопротивлялись дискуссиям, реальной критике, вообще любому вольнодумству.

Амбициозные и тщеславные чиновники обладали неограниченной властью над людьми, давно уже немыслимой в других обществах. Уверенность в своем величии подкреплялась в Советском Союзе системой распределения благ, доступных только тем, кто занимал высокий пост. Система была ориентирована на максимально комфортное устройство собственной жизни, извлечение выгод из своей должности.

Железный занавес – запреты на поездки за границу, иностранные газеты, книги и фильмы – нужен был для сохранения власти. Себе, своим детям и родственникам высшие чиновники разрешали все. И это придавало дополнительную сладость принадлежности к высшему кругу избранных: нам можно, а вам нельзя.

Нашедшие себя в системе не испытывали никакого разлада со своей совестью. Необходимость по долгу службы произносить ритуальные речи о коммунизме усиливала привычку к двоемыслию и воспитывала безграничный цинизм.

Элита жила в мире интриг, коварства, вражды, подсиживания. В системе власти все друг друга ненавидели и объединялись против удачливого соратника. Никита Сергеевич Хрущев старательно убирал тех, кто казался опасным. Но в борьбе за власть ни одна самая громкая и убедительная победа не может считаться окончательной…

Хорошо помню, что свержение Хрущева не вызвало недовольства в стране. Люди устали от его новаций, часто нелепых, жаждали покоя, порядка, стабильности и улучшения жизни. А дождались застоя, который закончился развалом страны.

«Что ж Хрущев? – писал знаменитый режиссер Михаил Ромм. – Что-то было в нем очень человечное и даже приятное. Но вот в качестве хозяина страны он был, пожалуй, чересчур широк. Эдак, пожалуй, ведь и разорить целую Россию можно. В какой-то момент отказали у него все тормоза, все решительно. Такая у него свобода наступила, такое отсутствие каких бы то ни было стеснений, что, очевидно, это состояние стало опасным – опасным для всего человечества».

Речь конечно же пойдет не только о Хрущеве, но и о сменившем его в октябре 1964 года Брежневе. И в этой книге приведены прежде неизвестные материалы о нем.

Личный архив генерального секретаря ЦК КПСС, председателя президиума Верховного Совета СССР, председателя Совета обороны, Маршала Советского Союза Леонида Ильича Брежнева, начиная с документов времен его юности, собственноручных записок и прекрасно сохранившихся любительских фотографий, а также бумаги его жены Виктории Петровны, скажем ее кулинарные рецепты, и даже любовные письма дочери, Галины Леонидовны, – все это оказалось на помойке. В прямом смысле.

Выбрасывали, как я догадываюсь, не по политическим соображениям, не демонстрируя разрыв с опостылевшим прошлым, а по самым прозаическим мотивам. Если коротко говорить, в результате трагедии, постигшей женскую ветвь брежневского семейства. И лишь случайно очень хорошие люди архив спасли – хотя, вероятно, не полностью. Подобрали на помойке, не дав погибнуть в куче мусора, отправляемого на переработку, и передали мне пирамиды набитых под завязку картонных папок, которыми теперь уже и не пользуются.

Настало время предать гласности все эти материалы. Ценность их состоит в том, что они позволяют понять, почему именно Брежнев сменил Хрущева, стал во главе нашей страны и руководил Советским Союзом до самой смерти, а также дают ключ к пониманию того, что впоследствии происходило с нашим государством. И в сущности даже объясняют, отчего в конце концов собственный архив генерального секретаря оказался выброшенным на помойку…

Но начнем с решающих событий осени шестьдесят четвертого, когда определялась судьба Советского государства. Как развивались тогда невероятно драматические по накалу эмоций события, которые привели к смене хозяина Кремля? Как удалось Леониду Ильичу Брежневу сместить Никиту Сергеевича Хрущева, который отнюдь не собирался отдавать власть и уходить на покой?

Запоздалый звонок маршалу Жукову

Похоже, в последний момент Никита Сергеевич Хрущев все-таки что-то заподозрил. Он от природы был наделен хорошо развитым политическим чутьем. Иначе бы не выжил в этой подковерной борьбе. Возможно, именно этим объясняется его неожиданный звонок маршалу Георгию Константиновичу Жукову.

Семь лет они не разговаривали!

В октябре 1957 года Хрущев ловко убрал Жукова с поста министра обороны. Георгий Константинович заботился об армии, не уважал политработников и противопоставил себя партийному аппарату. Маршала обвинили в том, что он пренебрегает мнением Центрального комитета, самовольно сократил политорганы в вооруженных силах, что он груб, жесток и тайно готовит диверсионно-штурмовые части (сегодня бы их назвали спецназом) с целью совершить военный переворот. Жукова после оскорбительной и унизительной проработки сняли с должности министра и вывели из состава президиума ЦК.

В реальности дело обстояло иначе – Хрущев не желал держать рядом популярного, решительного и амбициозного военачальника. Его пугал жесткий характер, самостоятельность и властность Жукова. А ну как маршал с его всенародной славой захочет сам возглавить государство?

После отставки с поста министра обороны Георгию Константиновичу обещали дать какую-нибудь работу. Жуков рассчитывал, что ему позволят перейти в Академию Генерального штаба. А его отправили на пенсию, хотя у маршалов пенсии не бывает. Даже не включили в группу генеральных инспекторов Министерства обороны, куда он, как маршал, автоматически попадал… Он жил на даче, подаренной ему после битвы под Москвой. Его никуда не приглашали. Из книг о войне его имя вычеркивали.

Хрущев распорядился установить оперативное наблюдение за маршалом. О настроениях и разговорах маршала председатель Комитета госбезопасности докладывал лично первому секретарю ЦК КПСС.

В 1959 году умер Герой Советского Союза генерал-лейтенант Владимир Викторович Крюков, бывший командир кавалерийского корпуса. Он был очень близок к Георгию Константиновичу. Крюкова посадили осенью 1948 года во время первой, еще при Сталине, опалы Жукова. Обвиняли Крюкова в том, что он участвовал в мнимом заговоре, во главе которого стоял маршал Жуков. Генерала избивали до потери сознания, требуя, чтобы он дал показания об антигосударственной деятельности Жукова.

Приговорили к двадцати пяти годам. Вслед за ним отправили в лагерь и его жену Лидию Андреевну Русланову, замечательную исполнительницу русских народных песен. После смерти Сталина Жуков добился освобождения Крюкова и Руслановой.

Когда Крюков умер, на поминки пришли маршалы Жуков и Буденный. Присутствовавшие там осведомители составили донесение. После чего КГБ отправил в ЦК КПСС записку о «нездоровых, политически вредных разговорах», которые Жуков вел на поминках:

«В процессе беседы среди присутствующих был поднят вопрос и о принятом Постановлении Совета Министров Союза ССР № 876 от 27 июля 1959 года о пенсиях военнослужащим и их семьям.

Тов. Жуков по этому вопросу заявил, что, если он был бы министром обороны, он не допустил бы принятия Правительством нового Постановления о пенсиях военнослужащим и их семьям. Далее он сказал, что тов. Малиновский предоставил свободу действий генералу армии Голикову, а последний разваливает армию.

«В газете «Красная звезда», – продолжал Жуков, – изо дня в день помещают статьи с призывами поднимать и укреплять авторитет политработников и критиковать командиров. В результате такой политики армия будет разложена».

Высказывания Жукова по этому вопросу были поддержаны тов. Буденным».

Записку Комитета госбезопасности разбирали на заседании президиума ЦК. Создали комиссию, вызвали на беседу обоих маршалов – Буденного и Жукова. Семен Михайлович сразу же от всего отрекся. Сказал, что ничего плохого не говорил и не слышал. Он комиссию не интересовал и был быстро отпущен. Комиссия вцепилась в Жукова.

Георгия Константиновича «воспитывали». Иначе говоря, угрожали, требуя, чтобы он держал язык за зубами. Выдающийся полководец в очередной раз вынужден был оправдываться и каяться.

На даче маршала Жукова установили аппаратуру прослушивания, записывались даже его разговоры с женой в спальне. Он был лишен всех постов, исключен из политической жизни, а КГБ все держал маршала под постоянным контролем. Жукова боялись в Кремле, да еще и завидовали его славе и всенародной любви…

27 мая 1963 года в президиум ЦК поступила новая записка Комитета госбезопасности. Председатель КГБ информировал Никиту Сергеевича о настроениях маршала Жукова, который позволил себе не слишком благожелательно отозваться о руководителях государства, недавних соратниках по руководству вооруженными силами и чекистах.

Хрущев поручил второму человеку в партии – Леониду Ильичу Брежневу вместе с руководителями Комитета партийного контроля вызвать Жукова и строго предупредить.

– Если не поймет, – грозно добавил первый секретарь ЦК, – тогда исключить из партии и арестовать.

А год спустя, летом 1964-го, Никита Сергеевич Хрущев как ни в чем не бывало вдруг сам позвонил Георгию Константиновичу. Примирительно сказал:

– Тебя оговорили. Нам надо встретиться.

Фактически извинился перед маршалом за то, что отправил его в отставку:

– Знаешь, мне тогда трудно было разобраться, что у тебя в голове. Но ко мне приходили и говорили: «Жуков – опасный человек, он игнорирует тебя, в любой момент он может сделать все, что захочет. Слишком велик его авторитет в армии».

Жуков укорил Никиту Сергеевича:

– Как же можно было решать судьбу человека на основании таких домыслов?

Хрущев даже не стал оправдываться. Сказал:

– Сейчас я крепко занят. Вернусь с отдыха – встретимся и по-дружески поговорим.

Помощник первого секретаря ЦК записал распоряжение Хрущева: после отпуска в Пицунде запланировать встречу с маршалом.

Что это означало?

Никита Сергеевич, чувствуя, что теряет поддержку в стране, решил опереться на национального героя. Судя по всему, хотел вернуть маршала в политику, а точнее, призвать его себе на помощь. Если бы Жуков осенью 1964 года был министром обороны, противники Хрущева не могли бы рассчитывать на помощь армии. Маршал, что бы про него ни говорили, своих принципиальных убеждений не менял.

Но увидеться им было не суждено.

Из отпуска Хрущев вернулся раньше, чем предполагал. И он уже никого не мог ни назначить на высокую должность, ни снять с нее.

Возвращение из Пицунды

13 октября 1964 года первый секретарь ЦК КПСС и председатель Совета министров СССР Никита Сергеевич Хрущев прилетел в Москву из Пицунды, где он отдыхал. В правительственном аэропорту Внуково-2 его встречал один только председатель КГБ Владимир Ефимович Семичастный.

Спустившись по трапу, Хрущев хмуро спросил Семичастного:

– Где остальные?

– В Кремле.

Никита Сергеевич уточнил:

– Они уже обедали?

– Нет, кажется, вас ждут.

Хрущев не догадывался, что Семичастный приехал в аэропорт не только по долгу службы. Товарищи по партийному руководству, которые решили отстранить Хрущева от власти, поручили председателю КГБ важную миссию: заменить личную охрану первого секретаря ЦК и вообще проследить, чтобы темпераментный Никита Сергеевич не предпринял каких-то неожиданных действий.

Не всякий решился бы в тот момент оказаться один на один с Хрущевым. Никита Сергеевич все еще оставался хозяином страны, и его боялись. Семичастный много лет спустя рассказывал, что Брежнев даже предлагал физически устранить Хрущева – не верил, что им удастся заставить его уйти в отставку. Не хочется подвергать сомнению слова Владимира Ефимовича, но люди, знавшие Леонида Ильича, сильно сомневались, что он мог такое сказать, – не в его характере.

По другим рассказам, в какой-то момент у Брежнева сдали нервы, он расплакался и с ужасом повторял:

– Никита нас всех убьет.

А вот Семичастный Хрущева не боялся. Чего-чего, а воли, решительности и властности у Владимира Ефимовича было хоть отбавляй.

Генерал-лейтенант Николай Александрович Брусницын, в те годы заместитель начальника управления правительственной связи КГБ, вспоминал, как накануне октябрьских событий его вызвал Семичастный.

Хрущев еще отдыхал в Пицунде. Председатель КГБ властно сказал, что ему нужно знать, кто и зачем звонит Хрущеву.

– Владимир Ефимович, – твердо ответил Брусницын, – этого не только я, но и вы не имеете права знать.

Семичастный тут же набрал номер Брежнева:

– Леонид Ильич, начальник правительственной связи говорит, что это невозможно.

Выслушав Брежнева, Семичастный задал новый вопрос:

– А что можно?

– Что конкретно надо? – уточнил Брусницын.

– Надо знать, кто названивает Хрущеву.

– Это можно, – согласился Брусницын, – положено иметь такую информацию на спецкоммутаторе.

– Хорошо. Каждый час докладывайте, кто звонил.

На государственную дачу в Пицунде линия правительственной междугородней ВЧ-связи шла через Тбилиси. Ее отключили, сославшись на повреждение аппаратуры. Хрущева соединяли через спецкоммутатор Москвы, так что председателю КГБ немедленно докладывали о всех телефонных переговорах Никиты Сергеевича…

Семичастный приказал управлению военной контрразведки и в первую очередь особистам Московского военного округа незамедлительно информировать его даже о незначительных передвижениях войск. Три дня, пока снимали Хрущева, личный состав некоторых оперативных подразделений Комитета госбезопасности, в первую очередь хорошо подготовленных офицеров 9-го управления (охрана руководителей партии и правительства), держали на казарменном положении в полной боевой готовности.

Генерал Виктор Иванович Алидин, в ту пору начальник 7-го управления КГБ (наружная разведка, то есть слежка и наблюдение за подозреваемыми), вспоминал, что с начала шестьдесят четвертого года среди части руководящего состава госбезопасности ходили неясные разговоры о возможной замене Хрущева. В июле с Алидиным доверительно беседовал один из руководителей комитета. Сказал, что идет подготовка к смещению Хрущева, а его место займет секретарь ЦК и бывший председатель КГБ Александр Николаевич Шелепин.

В конце июля генерал Алидин уезжал в отпуск. Перед отъездом Семичастный ему сказал:

– Отдыхайте, пожалуйста, но к 15 августа возвращайтесь в Москву. Вы будете очень нужны.

Ни о чем пока не подозревавший Хрущев из аэропорта сразу приехал в Кремль и прошел в свой кабинет. В половине четвертого дня началось заседание президиума ЦК. Хрущев, недовольный, что ему сорвали отдых, поздоровался и спросил:

– Ну, что случилось?

Сел в председательское кресло и повторил:

– Кто будет говорить? В чем суть вопроса?

Он еще ощущал себя хозяином. Не подозревал, что его политическая карьера уже закончилась и впереди только пенсия, тоска и забвение.

Заседание президиума ЦК КПСС, на котором решилась судьба Никиты Сергеевича, прошло накануне, 12 октября 1964 года. Присутствовали все, кто работал в Москве. Отсутствовали члены президиума от национальных республик – их еще не вызвали с мест.

И не было самого Хрущева – он наслаждался хорошей, почти летней погодой в Пицунде вместе со своим первым заместителем в правительстве Анастасом Ивановичем Микояном. Никита Сергеевич выдвигал молодежь и руководство формировал из людей младше себя по возрасту, но в личном общении комфортнее всего чувствовал себя с Микояном. Они не только были практически ровесниками, их связывали многие годы работы еще при Сталине.

12 октября, в отсутствие первого секретаря ЦК КПСС, председательское кресло занял Леонид Ильич Брежнев. Когда Хрущев покидал Москву, по его поручению Брежнев руководил всем партийным хозяйством. Он сам только что вернулся из Берлина – ездил во главе официальной делегации поздравлять восточных немцев с пятнадцатилетием Германской Демократической Республики.

По словам очевидцев, Брежнев сильно волновался. Да и вообще в зале ощущались нервозность и, пожалуй, страх. Заседание нельзя было назвать обычным. Члены президиума ЦК собрались, чтобы осуществить давний замысел – избавиться от Хрущева.

Бесконечные закулисные переговоры шли многие месяцы. Но 12 октября собрались не таясь, официально. Заведующий общим отделом ЦК Владимир Никифорович Малин, как обычно, на небольших карточках записывал главные тезисы выступлений. Пожалуй, именно присутствие Малина более всего свидетельствовало о том, что дни Хрущева сочтены. Владимир Никифорович десять лет заведовал общим отделом и считался его доверенным помощником.

– Я как Поскребышев при Сталине, – с гордостью говорил Малин сам о себе, сравнивая себя с бессменным помощником вождя.

Если уж он преспокойно сел рядом с теми, кто собирался отправить Хрущева в отставку, это означало, что Никита Сергеевич ни на чью поддержку рассчитывать не мог.

Что обсуждали на заседании президиума?

Под каким предлогом пригласить Хрущева в Москву, чтобы он ни о чем не догадался и не предпринял контрмер. Это первое. А второе – прикидывали, как повести разговор, кто в какой последовательности будет выступать и что именно скажет.

Высказывались в основном Брежнев, а также другие влиятельные в партийном руководстве фигуры – секретари ЦК Николай Викторович Подгорный, Андрей Павлович Кириленко и Александр Николаевич Шелепин.

Шелепин не был еще членом президиума ЦК, но его положение в иерархии власти и роль в подготовке свержения Хрущева были таковы, что к этому сравнительно молодому человеку прислушивались с особым вниманием.

Решили, что почти сразу же надо предоставить слово первому секретарю ЦК компартии Украины Петру Ефимовичу Шелесту, что станет важным сигналом: Киев критикует Хрущева. А ведь именно Украинская парторганизация считалась главной опорой Никиты Сергеевича. Среди киевских руководителей было много людей, им самим назначенных. Да и Шелест считался хрущевским человеком. Он даже внешне – приземистой фигурой, округлым грубоватым лицом и совершенно лысым черепом – напоминал Никиту Сергеевича…

Вызвать Хрущева в Москву решили под тем предлогом, что накопилось много вопросов по его последней записке о реорганизации сельского хозяйства, разосланной не только всем членам президиума ЦК, но руководителям краев и областей.

Тут же возник вопрос: а кому звонить в Пицунду? Тоже испытание не из простых. Разговаривать с Хрущевым было страшновато. Никита Сергеевич с членами президиума не церемонился, запросто мог послать по матушке.

Во время поездки Брежнева в Берлин на партийном хозяйстве оставался Подгорный, напористый и бесцеремонный человек, выдвиженец Хрущева, недавний руководитель Украины. Но Николай Викторович наотрез отказался – он только что подробно докладывал о текущих делах первому секретарю, и Никита Сергеевич удивится: почему накануне не сказал, что у вас еще какие-то вопросы ко мне возникли? Не дай бог, что-то заподозрит…

Сошлись, что звонить придется Брежневу. А кому еще? Он же остался за старшего. Около девяти вечера телефонистка коммутатора междугородней правительственной ВЧ-связи соединила его с государственной дачей в Пицунде. Хрущев взял трубку. Леонид Ильич, по описанию Шелеста, сильно волновался. Побледнел, губы посинели, говорил с дрожью в голосе.

Выслушав его, Хрущев раздраженно сказал:

– Что у вас случилось? Не можете и дня обойтись без меня. Хорошо, я подумаю. Здесь Микоян, с ним посоветуюсь. Позвоните позже.

Этот час члены президиума ЦК, и без того взвинченные до предела, провели в подвешенном состоянии. От Хрущева, который на протяжении десяти лет умело расставался со всеми соперниками и конкурентами, всего можно было ожидать.

Через час Брежнев снял трубку телефона и вновь распорядился соединить его с Хрущевым. Никита Сергеевич ответил с нескрываемым недовольством:

– Хорошо, я завтра в одиннадцать утра вылетаю в Москву вместе с Анастасом Ивановичем.

В тот день члены президиума, обсудив план операции, составили для порядка постановление, которое кажется невнятным и неясным. На самом деле оно имело вполне определенный и грозный для Хрущева смысл:

«1. В связи с поступающими в ЦК КПСС запросами о возникших неясностях принципиального характера по вопросам, намеченным к обсуждению на пленуме ЦК КПСС в ноябре с. г., и в разработках нового пятилетнего плана признать неотложным и необходимым обсудить их на ближайшем заседании президиума ЦК КПСС с участием т. Хрущева.

Поручить тт. Брежневу, Косыгину, Суслову и Подгорному связаться с т. Хрущевым по телефону и передать ему настоящее решение с тем, чтобы заседание президиума ЦК провести 13 октября 1964 г.

2. Ввиду многих неясностей, возникающих на местах по записке т. Хрущева от 18 июля 1964 г. (№ П 1130) «О руководстве сельским хозяйством в связи с переходом на путь интенсификации», разосланной в партийные организации, и содержащихся в ней пу́таных установок отозвать указанную записку из парторганизаций.

3. Учитывая важное значение характера возникших вопросов и предстоящего их обсуждения, считать целесообразным вызвать в Москву членов ЦК КПСС, кандидатов в члены ЦК КПСС и членов Центральной ревизионной комиссии КПСС для доклада пленуму итогов обсуждения вопросов на президиуме ЦК КПСС.

Вопрос о времени проведения пленума ЦК КПСС решить в присутствии т. Хрущева».

Записку первого секретаря ЦК, к которой в аппарате должны были относиться благоговейно, как к Библии, назвали «пу́таной»! Отозвав записку, президиум ЦК демонстрировал партийному аппарату на местах, что Хрущев больше не хозяин.

Тремя месяцами ранее, 11 июля, на пленуме ЦК Хрущев изложил новую идею, которую потом представил в форме развернутой записки. Он предложил коренным образом реорганизовать управление прозябающим сельским хозяйством – под каждую отдельную отрасль создать собственное ведомство. Один главк занимался бы зерном, другой – мясом, третий – пушниной.

Хрущев вслед за Сталиным полагал, что экономические проблемы решаются организационно-кадровыми методами: есть задача – создай ведомство. Но членов президиума ЦК напугало другое.

В последние месяцы Хрущев, похоже, сознавал, что придется менять политические механизмы. Чтобы колхозами перестали командовать, ликвидировал сельские райкомы, низвел партийный аппарат на селе до второразрядной роли парткомов производственных управлений. В предложенной им в 1964 году новой системе руководства аграрным комплексом партийным органам вообще не оставалось места.

Николай Митрофанович Луньков, который был послом в Норвегии, вспоминает визит Хрущева в Осло. Во время прогулки Хрущев, его зять, главный редактор «Известий» Аджубей, и главный редактор «Правды» Сатюков ушли вперед. Министр иностранных дел Громыко посоветовал послу:

– Вы поравняйтесь с Никитой Сергеевичем и побудьте рядом на случай, если возникнут какие-либо чисто норвежские вопросы.

В тот момент, когда Луньков приблизился, Хрущев оживленно говорил входившим в его ближний круг Аджубею и Сатюкову:

– Слушайте, как вы думаете, что, если у нас создать две партии – рабочую и крестьянскую?

При этом он оглянулся и выразительно посмотрел на Лунькова. Посол понял, что надо отойти. Присоединился к министру иностранных дел и на ухо пересказал Громыко услышанное. Министр осторожно заметил:

– Да, это интересно. Но об этом никому не говори.

Как могли профессиональные партсекретари допустить слом системы?

О том, что членов ЦК вызывают в Москву, Никиту Сергеевича, разумеется, не оповестили. Иначе бы он сразу понял, что происходит. Летом 1957 года, когда его пыталась снять «старая гвардия» – Молотов, Маленков, Булганин, – он сам распорядился собрать членов ЦК. Когда они прилетали в Москву, доверенные люди Хрущева вводили их в курс дела, объясняли, какова расстановка сил и кого надо поддержать. Никита Сергеевич часто и с видимым удовольствием рассказывал, как он выиграл ту битву. Теперь его опытом воспользовались другие.

Перечисление четырех фамилий – Брежнев, Косыгин, Суслов, Подгорный – в постановлении свидетельствовало о том, кто именно управляет событиями. Фамилия Брежнева стояла первой, следовательно, ему и отводилась главная роль.

Это постановление отрезало мятежным членам президиума дорогу назад. Теперь уже никто из них не мог покаяться перед Хрущевым и, оправдываясь, объяснить, что в его отсутствие они на заседании президиума «просто поговорили». Они должны были идти до конца. Или они, или Хрущев. Но почему они решили избавиться от Никиты Сергеевича?

История о том, как Хрущев, который пришел к руководству страной под аплодисменты секретарского корпуса, утратил поддержку и расположение партийно-государственной элиты страны, долгая и запутанная.

Страницы книги >> 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 | Следующая

Правообладателям!

Представленный фрагмент произведения размещен по согласованию с распространителем легального контента ООО "ЛитРес" (не более 20% исходного текста). Если вы считаете, что размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.

Читателям!

Оплатили, но не знаете что делать дальше?


  • 0 Оценок: 0
Популярные книги за неделю

Рекомендации