Текст книги "Собрание стихотворений"
![](/books_files/covers/thumbs_240/sobranie-stihotvoreniy-43631.jpg)
Автор книги: Леонид Семенов
Жанр: Литература 20 века, Классика
Возрастные ограничения: +12
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 4 (всего у книги 5 страниц)
В Собр. посвящение помещено на особой странице. Оно сразу вводит книгу в круг литературных памятников русского символизма. Его непосредственными предшественниками стали книги 1904 г. «Золото в лазури» А. Белого и «Стихи о Прекрасной Даме» A. Блока (вышла в октябре 1904 г., на титульном листе указан 1905 г.).
Слово София в древнегреческом языке имеет наиболее общее этимологическое значение 'обращение на самого себя, вечное возвращение к самому себе' (Топоров В.Н. Еще раз о древнегреческом ????? Происхождение слова и его внутренний смысл // Структура текста. М., 1980. С. 173 и др.). Символ София, опирающийся на значение этого слова 'мудрость', 'мастерство' – термин гностиков; у русских символистов он стоит в ряду синонимичных символов Душа мира, Дева радужных ворот, Жена, облеченная в солнце (Откр. 12: 1), Das Ewig-weibliche (наряду с немецкой формой, заимствованной B. Соловьевым из предпоследнего стиха второй части «Фауста», употреблялся русский перевод 'Вечная Женственность'), введенный в русскую культуру в философских трудах и стихах Владимира Соловьева. На сформулированную Соловьевым мистическую концепцию Софии как единой субстанции Божественной Троицы (Отца, Сына и Святого Духа; иными словами, как мудрости Божией. – См.: Христианство. М., 1995. Т. 2, С. 608), опирается вся система символов младших символистов – Блока, Л. Семенова. А. Белого, С. М. Соловьева, отчасти Вяч. Иванова и Волошина. Соловьеву приходилось защищаться от обвинений во внесении женского начала в самое Божество, что противоречит учению Церкви. Он писал: «1) перенесение плотских животночеловеческих отношений в область сврхчеловеческую есть величайшая мерзость (курсив здесь и далее Соловьева. – В. Б.) и причина крайней гибели (потоп, Содом и Гоморра, «глубины сатанинские» последних времен); 2) поклонение женской природе самой по себе, то есть началу двусмыслия и безразличия, восприимчивому ко лжи и злу не менее, чем к истине и добру – есть полнейшее безумие и главная причина господствующего ныне размягчения и расслабления; 3) ничего общего с этою глупостью и с тою мерзостью не имеет истинное почитание вечной женственности, как действительно от века восприявшей силу Божества, действительно вместившей полноту добра и истины, а через них нетленное сияние красоты» (Стихотворения Владимира Соловьева. 5-е изд. М., s. a. С. XIV-XV [это предисловие к третьему изданию написано в апреле 1900 г.]).
Несмотря на это предупреждение В. Соловьева, младшие символисты впадали в грех обожествления земной женщины. Так, Блок, А. Белый, С. М. Соловьев прозревали в невесте, потом жене Блока Л. Д. Менделеевой-Блок воплощение Вечной Женственности, Софии – мудрости мира. Эпиграф Семенова тоже мог быть задуман как знак посвящения книги не только Божественной Мудрости, но и земной девушке, о тяжелых отношениях с которой в студенческие годы повествует Семенов в своих записках и его брат Михаил в романе «Жажда»: «Когда сама Софья робко и по-женски стыдливо дала ему почувствовать, что она его любит, он со страхом понял, что то, что он теперь испытывал к ней, была не любовь, а похоть». И т. д. (см. с. 391 наст. изд.).
«В ТЕМНУЮ НОЧЬ НАД ПАМЯТЬЮ СНОВ ВДОХНОВЕННЫХ…»
Собр. С. 8. Помещено вслед за посвящением перед первым разделом как своеобразный пролог всей книги. В нем выстроен очень важный для символистов параллелизм мистического и эмпирического понимания мира и творчества. А. Д. Семенов-Тян-Шанский первым стихотворением книги называет следующее, «Вера»; возможно, «В темную ночь…» было включено в книгу на завершающей стадии ее формирования.
…памятью снов вдохновенных… — Память, сон, вдохновение суть романтические образы, воспринятые символистами. Символ сна занимает одно из узловых мест в художественной структуре символизма как знак отсутствия границы между миром эмпирическим и трансцендентальным.
…робко-звонкими. <…> нежно-тонкими. — Излюбленные символистами вслед за романтиками суггестивные составные эпитеты.
ОЖИДАНИЯ
Первый раздел книги посвящен ожиданию, предчувствию встречи лирического героя с Софией – Божественной мудростью.
ВЕРА
НП. 1903. № 11. С. 145. Собр. С. 11. По сравнению с НП изменена пунктуация. В заглавии этого стихотворения, как и в посвящении всей книги, играет роль омонимия: со значением веры как состояния сознания связан мистический план, со значением женского имени – план эмпирической реальности, в котором стихотворение читается как элегия на смерть женщины, которую герой на рассвете похоронил и надеется воскресить в своих стихах. В русской поэзии данный комплекс мотивов берет начало в элегии В. А. Жуковского «Я Музу юную, бывало…», с которой у стихотворения Семенова и общий стихотворный размер – четырехстопный ямб. ЕЕ смерть и последующее мистическое воскрешение – тема стих. Блока «Она росла за дальними горами…» (1901). А. Д. Семенов-Тян-Шанский относит данное стихотворение – наряду с «Гимном», «К Мессии», «На меже» – к тем произведениям Семенова, «которые можно рассматривать как конкретное свидетельство о нем самом».
Заря боролась со звездами… — На языке символизма обозначает: Софии не было, но была надежда на ее появление.
…ризою обвил… — Поклонился Софии.
…земле родимой возвратил. <…> ты подругой обновленной однажды явишься ко мне. – Устойчивое мифологическое представление о смерти-рождении.
…и, обходя чужие долы… — Аллюзия на «Пророка» Пушкина: «И, обходя моря и земли… И дольней лозы прозябанье».
…для встречи новой сплел венок. — На языке символизма: жду явления Софии и верю в него.
МЕЛОДИЯ
НП. 1903. № 11. С. 144. Собр. С. 12. По сравнению с НП изменена пунктуация. Помета А. П. Семенова-Тян-Шанского: «Ср. Пушкин».
На утренней звезде <…> Пророк любви, пророк счастливых? — Данные ст. ориентированы на стих. Пушкина «Певец»: трехступенчатое нарастание чувства. параллелизм синтаксических конструкций и риторических вопросов, повторы, слово печали в рифме. От раннего стих. Пушкина «Мелодия» данное стихотворение отличается в частности тем, что в ст. 13–18 содержится романтическая ирония. Семенов серьезно изучал и хорошо знал музыку; по-видимому, стихотворение – это романс, написанный на определенную мелодию.
На утренней звезде… — Соответствует словосочетанию «В час утренний» в «Певце» Пушкина.
…пророк без гнева и печали… пророк веселый, полный мощи… пророк любви, пророк счастливых… – Соловей (как и «певец» в одноименном стих. Пушкина).
СВЕЧА
НП. 1903. № 11. С. 151. Ст. 12: свечу. Собр. С. 13. По сравнению с НП изменена пунктуация. Авторский список в письме к Блоку от 31 марта 1903 г. (РГАЛИ. Ф. 55. Оп. 1. Ед. хр. 397. Л. 2 об.).
Семенов говорит, что в пору создания стихотворения жил как все люди его круга, и было в нем много тьмы. «Пожалуй, самым постоянным и положительным во мне Светом в эти времена было сознание, которое вылилось тогда однажды в стих., написанное в 1903 г. «Свеча» озаглавил я его <…> Это стих, любил я тогда, но и много позднее часто служило оно мне удовлетворительным ответом на все самые тяжелые вопросы жизни и предупреждало от мыслей о самоубийстве. Но сознание, которое вылилось в нем, сознание зависимости моей жизни от Кого-то Неведомого, который дал мне жизнь и Которому я должен поэтому дать отчет в ней, было все же для меня неясно. Кто Он? <…> Бог ли он, вневременное, вечное начало над нами, – Единственный и Всемогущий Судья и Творец наш, – или только история человечества, слепые и таинственные силы, создавшие меня в потоке времени и вынесшие на поверхность <…> Скорее склонялся к последнему, т. е. верил, как верят и все образованные люди, что знания мои, таланты, способности и умственные силы <…> и есть тот Свет-Свеча, которую принес я в пустыню жизни, чтобы ею послужить людям <…>« (с. 250 наст. изд.). А. Д. Семенов-Тян-Шанскнй перепечатал этот текст и засвидетельствовал, что «стих. «Свеча» – единственное, которое брат продолжал любить во все периоды своей жизни».
Избранная Семеновым система образов отчасти противоречит истолкованию им своего стихотворения. В европейской культурной традиции свеча символизирует Христа, воск свечи – Тело Христа, рожденного в непорочном зачатии, огонь свечи – Его Божественную сущность. Другой устойчивый ряд: свеча – христианин, воск – символ преданности человека Богу, огонь – символ любви. Образ пустыни связан с представлением о духовной чистоте; это место, где очищались душой библейские пророки, место побед над соблазнами и прозрений самого Христа (Vries Ad de. Dictionary of Symbols and Imadgery. Amsterdam; London, 1981. P. 79–80, 133–134). Таким образом, стихотворение свидетельствует о религиозной основе мировосприятия Семенова в 1903 г., а его автокомментарий – о том, что эта религиозная основа не была им до конца осознана. В ГГ Семенов процитировал стихи 1–2 и 9–12, остальные заменил точками и пояснил: «пропускаю строки, присочиненные тогда ради рифмы» (с. 250 наст. изд.).
А. Белый сразу же высоко оценил «Свечу», которую узнал от автора летом 1903 г., и тогда же процитировал ее в письме к А. С. Петровскому (ЛН. Т. 92, кн. 3. С. 205).
К МЕССИИ
Сборник. С. 193. Собр. С. 14. Лексика, система рифм, ритм подражательны по отношению к романтической традиции. Приводя это стихотворение, а также «Гимн» и «На меже», А. Д. Семенов-Тян-Шанский предупреждает: «Вот еще, совсем юношеские, почти отроческие пьесы, где эстетически предвосхищается истинная, религиозная настроенность». См. также примеч. к стих. «Вера» (с. 507 наст. изд.).
Мессия, от еврейского Машиах 'помазанник' – здесь: Христос Спаситель, чье явление предсказано целым рядом пророчеств, проходящих по всему Ветхому Завету и находящих подтверждение и завершение в Новом Завете.
Томительна глухая ночь … забвенью сна не превозмочь (ст. 1–4); Мы ждем. Молчит глухая ночь … забвенью сна не превозмочь (ст. 25–28). – Подражание «Полтаве» Пушкина: «Тиха украинская ночь… Своей дремоты превозмочь Не хочет воздух».
МОЛИТВА
Собр. С. 16. Ст. 9 и 11 исправлены в соответствии с исправлениями автора в экземпляре А. П. Семенова-Тян-Шанского (в Собр. соответствующие стихи читаются: Но правдивое слово сказать я боюсь; И, затеплив свечу, горячей я молюсь). По тематике, системе символов и мотивов это стихотворение непосредственно предшествует «Свече» (ср. даты написания; см. с. 10 и примеч., с. 508 наст. изд.).
ЧУДО
Собр. С. 17. В бытовом плане стихотворение читается как описание любовной встречи на фоне романтического пейзажа. В фантастическом плане это история встречи человека с русалкой (она бескровная и белая, как туман, холодная, как вода, ее волосы, как водоросли). В мистическом плане Ты первой части стихотворения и барышня второй его части – два воплощения Софии, а встреча с Нею героя – познание Божественной мудрости мира.
…бескровная и белая как туман… — Совпадение с поэтикой Блока: «Туманы – излюбленное слово Блока» (Чуковский. С. 10).
ЖЕНИХ
Собр. С. 19. Авторский список – в письме к Блоку от 31 марта 1903 г. (РГАЛИ ОФ. 55. Оп. 1. Ед. хр. 397. Л. 2 об.). Стих, имеет бытовой и мистический план. Мистический брак несколько ранее изображен Блоком в стих. «Я, отрок, зажигаю свечи…», датированном 7 июня 1902 г.
ЭПИТАЛАМА
Собр. С. 20. Стихотворение имеет бытовой и мистический план (см. предыдущее примеч.). Блок в Рец., с. 196, отмечает влияние Н. Ф. Щербины, имея в виду, очевидно, близость эротических тем, образов и мотивов обоих, поэтов (см., напр., такие стих. Щербины, как «Купанье» или «Просьба художника»).
…он прекрасен как дуб и могуч… — Библейский образ, напр.: «А Я истребил пред лицем их Аморрея, <…> который был крепок как дуб» (Ам 2: 9).
В ИЗБЕ
Собр. С. 21. А. П. Семенов-Тян-Шанский отметил стих, восклицательным знаком.
Солнце, солнце, глянь в оконце! — Обращение к солнцу содержится во многих народных земледельческих заговорах.
Ангел ангельски вострубит… — Данный мотив навеян Откровением Св. Иоанна Богослова, хотя дословная близость отсутствует.
…душу вдунет нам Господь. — Парафраза из Библии «…Господь <…> вдунул в лице его дыхание жизни, и стал человек душею живою» (Быт 2: 7).
…и плоть одна. — Слегка измененная цитата из Библии «…и будут одна плоть» (Быт 2: 24).
В БОЖНИЦЕ
Собр. С. 22.
Божница – часовня.
Царица, царь — принятые у символистов синонимические символы для Софии и ее рыцаря.
…кос ржано-кудрых руно. — Возможно, эта портретная деталь указывает на З. Н. Гиппиус, которая славилась своими косами. Тогда всё стих, воспринимается как посвященное мистическим исканиям Мережковского и Гиппиус.
Пей же кубок <…> О я вижу лазоревый сон! — Нелепый в бытовом плане эпизод – царь с царицей на заре пьют в часовне вино – находит объяснение в плане биографически-мистическом: он и Она (Мережковский и Гиппиус) сквозь эмпирическую реальность прорываются в мир трансцендентальных сущностей. Пить вино в церкви для христианина значит причащаться крови Господней.
…лазоревый… – На языке символизма: мистический.
…сон! — См. примеч. к стих. «В темную ночь над памятью снов вдохновенных…» (с. 8 и 507 наст. изд.).
Против ст. 13 – Разрываются звездные сети — А. П. Семенов-Тян-Шанский написал: «Ср. Блок». Мотив разрывания пространств, размыкания круга как прорыва из эмпирической реальности в мир трансцендентальный – один из центральных в лирике Блока (Минц З. Г. Структура «художественного пространства» в лирике А. Блока // Тр. по рус. и слав. филол. Тарту, 1970. Т. 15: Литературоведение. С. 207). Возможно, А. П. Семенов-Тян-Шанский имел в виду стих. Блока «Как любовно сплетал я тончайшую сеть!..» (написано 1 мая 1902 г.): в обоих текстах сеть, сети стоят в рифме, оба написаны анапестом.
ВИДЕНИЯ
Собр. С. 23. Цикл состоит из трех стихотворений, озаглавленных согласно времени стояния ночью на посту в Древнем Риме: «Стража первая», «Стража вторая», «Стража третья». Несомненно влияние книги Брюсова «Tertia vigilia» 'третья стража' (1900). Семенов в «Страже первой» изображает Царицу – Софию, в «Страже второй» – Царя, в «Страже третьей» – их мистическое соединение [ср. примеч. к стих. «В божнице» (с. 14 и 510 наст. изд.)].
СТРАЖА ПЕРВАЯ
Ее вели <…> кто-то… незримо шел… — Отсутствие субъекта действия, неопределенный субъект действия, таинственность, недоговоренность – характерные признаки поэтики Блока (Чуковский. С. 9).
СТРАЖА ВТОРАЯ
Собр. С. 24. Блок в Рец. отнес это стихотворение к мифологическому, религиозному, идеологическому ядру книги: «Мертвого Царя подъемлет на щиты близкая дружина, зрящая сквозь опущенные забрала. Ожидание воскресения крепче запирает грудь, исторгает движение души, как песню верных» (с. 195). Вслед за этим Блок цитирует ст. 13–21. Далее в другом месте Рец. он снова обращается к данному стихотворению для характеристики Царя и цитирует ст. З-4 (с. 196). А. Д. Семенов-Тян-Шанский характеризует «Стражу вторую» как «стихотворение, где чувствуется сила культовых образов», и приводит его полностью.
Бездна, хаос — важнейшие тютчевские образы, что и отмечено А. П. Семеновым-Тян-Шанским: «Ср. Тютчев, Ф. Сологуб». У Тютчева имеется в виду «Как океан объемлет шар земной…» с рифмой, которую воссоздал Семенов:
Небесный свод, горящий славой звездной,
Таинственно глядит из глубины, —
И мы плывем, пылающею бездной
Со всех сторон окружены.
(Тютчев Ф.И. Полн. собр. стих. Л., 1957. С. 112–113).
У Сологуба, возможно, подразумевается параллель в стих. «Пламенем наполненные жилы…», написанном одновременно со стихотворением Семенова:
Бездна ждет, и страшен рев ее глухой.
В озарении, сверканьи и сгораньи
Не забыть ее, извечной, роковой.
(Сологуб Ф. Стихотворения. Л., 1978. С. 299).
СТРАЖА ТРЕТЬЯ
Собр. С. 26.
В высоком зале, темном, длинном… — Скорее всего, в церкви, поскольку далее упоминаются алтарь, царские врата, молитва, плащаница. Символистскую неопределенность создает черный помост.
…царю расцветший жезл вручит. — В Библии Бог отметил жезл Аарона в подтверждение его права быть главою колена Левиина: «…и вот, жезл Ааронов, от дома Левинна, расцвел, пустил почки, дал цвет и принес миндали» (Числ 17: 8).
ЖЕРТВА
Собр. С. 27. Изображен древний обряд принесения в жертву жены при похоронах мужа. Стихотворение отражает впечатления от трагедии Кровавого воскресенья 9 января 1905 г., свидетелем и отчасти участником которой Семенов был.
ГЛАС К ЗАУТРЕНИ
Собр. С. 28.
Глас (здесь) – строгая последовательность звуков в православном песнопении; заутреня — ранняя церковная служба.
В божнице – в часовне.
ЦАРЕВИЧ
Собр. С. 29. В историческом плане этот цикл, заключающий раздел «Ожидания» и состоящий из трех стихотворений, посвящен судьбе царевича Димитрия Иоанновича (1583–1591), зарезанного, согласно до конца не проясненным предположениям, по повелению Бориса Годунова. В злободневном плане цикл отразил трагедию Кровавого воскресенья 9 января 1905 г. В мистическом плане представляет собою центр всего Собр. Так рассматривает его в Рец. Блок, для которого смерть Царевича неразрывно связана с возрождением жизни: «Смертный сон Царевича совсем близок и нежно волнует тех, кто просто ищет коснуться устами мощей. <…> Все так нестрашно и умилительно, как нестеровский царевич, возникший легким видением на весенней травке, возле малых березок: какой-то не окровавленный Димитрий, а маленький царевич Митя, явившийся мужичкам, с легким сердцем зачинающим лиловую весеннюю пашню» (С. 195).
I. «ЛЕЖУ Я В РАКЕ УБИЕННЫЙ…»
Собр. С. 29.
…в раке… — В ковчеге (гробнице), куда помещали мощи св. угодника. Блок в данном стих. увидел большой литературный, мифологический, социальный и религиозный подтекст. В Рец. он приводит диалог из «Бесов», где Верховенский прочит Ставрогина на роль Ивана-Царевича – самозванца, под прикрытием которого можно начать кровавую революцию (Достоевский Ф. М. Полн. собр. соч.: В 30 т. Л., 1974. Т. 10. С. 325). В середине 1905 г., когда вышли Собр. и Рец., Блок приходит к мысли, что верить в смерть Ивана-Царевича – Ставрогина нельзя (Рец. С. 194). Наряду с социальным планом, который указан первым, Блок усматривает в Царевиче Семенова мифопоэтический архетип, как мы говорим сегодня, «связующий нас с правдами религии, народа, истории…» (Рец. С. 194–195). Он выстраивает ряд перекликающихся символов: «…еще не пришедший Мессия, Царь с мертвым ликом, Царевич, улыбающийся в гробу, «темная скрыня» земли, зачинающей новый посев, сон о белом коне и ослепительном всаднике» (Рец. С. 195). Далее в интерпретации героя стихотворения Блок возвращается к «Бесам»: «Это так же близко, как наше знание о том, что в «светелке», «за дверцей» висит не настоящий царевич, а просто – «гражданин кантона Ури»«. А. П. Семенов-Тян-Шанский отметил данное стих. знаком NB. Последнюю приведенную выше фразу в Рец. он зачеркнул, считая, что Блок ошибочно уравнивает кровавый революционный и безмятежный религиозный планы стихотворения. Следует помнить, что помета А. П. Семенова-Тян-Шанского относится к 1918 г., когда у него была свежа боль о насильственной смерти Л. Семенова и еще нескольких членов семьи. А. Д. Семенов-Тян-Шанский перепечатал это стихотворение.
II. «НО Я – ОДИН, О, Я НЕЖИВЫЙ!..
Собр. С. 30.
Еще я помню – утро, землю <…> кругом бежали и кричали. — Убийство царевича Димитрия описано близко к историческим источникам (ср.: Соловьев С. М. История России с древнейших времен. М., 1960. Кн. 4. С. 316–317).
III. «Я – КРОТОК, ОТРОК УМУДРЕННЫЙ…»
Собр. С. 31.
ПОВЕСТЬ
Второй раздел Собр. более непосредственно передает переживания природы, любви, скорби, чем предыдущий. «Особняком стоит «лирика чувства» в отделе «Повесть»« (Рец. С. 196).
«КТО ТЫ И ТЫ ЛЬ ОНА? НЕ ЗНАЮ…»
Собр. С. 35. Вероятно, обращено к Александре Евгеньевне Егорьевой, дочери командира крейсера «Аврора», впоследствии погибшего в Цусимском бою, – первой женщине, оказавшей сильное влияние на формирование личности Семенова (см. также стих. «Ты лежала вся дымкой увитая…» и примеч. к нему на с. 25 и 516 наст. изд.).
Кто ты и ты ль она? — Смысл вопроса и ответа: можно ли видеть в тебе воплощение Софии? Вместе с ответом и дальнейшим текстом стихотворения его можно понять как отказ от прозрения мистического двоемирия.
…с тобой поется мне легко… — Против этого стиха помета А. П. Семенова-Тян-Шанского: «Ср. Фет». Подразумевается стих. «Певице»:
О дитя! Как легко средь незримых зыбей
Доверяться мне песне твоей…
(Фет. С. 182)
УТРО
Собр. С. 36. Цикл из двух стихотворений, основанный на образной парадигме «прелестная девушка => робкая лилея».
I. «РОБКАЯ ЛИЛЕЯ…»
Собр. С. 36. В поэтике этого стихотворения важнейшую роль играют зияния, придающие речи музыкальность, когда два гласных звука размещаются рядом: робкая лилея, веет, млея, незноен, спокоен.
II. «СОЛНЦЕ ВСТАЛО ЯСНО…»
Собр. С. 37. Помета А. П. Семенова-Тян-Шанского: «Ср. Фет». Стихотворение Семенова написано в традиции романсной лирики Фета: трехстопный хорей; с пропуском ударения на второй стопе четных стихов; стилистические фигуры восклицания и вопроса; фетовские темы и образы солнце, сны, тихая песня. Стихотворение Семенова особенно близко к стихотворениям Фета «Травка зеленеет…», «Серенада» («Тихо вечер догорает…»). Два восьмистишья Семенова опираются не только на фетовский подтекст, но на богатую традицию русской поэзии, вобравшую и иностранные влияния (см.: Гаспаров М. Л. Метр и смысл. М., 1999. С. 50–75).
ВЕСНОЙ
Собр. С. 38.
В МАЕ
Собр. С. 39. Авторский список в письме к Блоку от 31 марта 1903 г. (РГАЛИ. Ф. 55. Оп. 1. Ед. хр. 397. Л. 2). В ст. 3 нами исправлена опечатка в слове «опьянен» (напечатано «опъянен») согласно норме орфографии и исправлению А. П. Семенова-Тян-Шанского.
«В ТРОИЦЫН ДЕНЬ ОНИ ГУЛЯЛИ…»
Собр. С. 40. Помета А. П. Семенова-Тян-Шанского: «Ср. Вяч. Иванов (позднейш.)» подразумевает, по всей вероятности, цикл «Северное солнце» (1911) из книги Вяч. Иванова «Cor ardens».
«Я ШЕЛ С НЕЮ РЯДОМ…»
НП. 1903. № 11. С. 149. Собр. С. 41.
ОСЕНЬ
Цикл из двух стихотворений.
I. «В ЭТИ ДНИ ВСЮДУ СОННАЯ ТИШЬ…»
НП. 1903. № 11. С. 150. Собр. С. 42, с отличием в пунктуации в ст. 8.
II. «ТИХО СТАЛИ ОСЕННИЕ ДНИ…»
Собр. С. 43. Помета А.П. Семенова-Тян-Шанского «ср. Блок (в студ. сборн.)» указывает на стих. Блока «Видно, дни золотые пришли…» (написано 24 авг. 1901 г., опубликовано в Сборнике). Другая помета А. П. Семенова-Тян-Шанского – «Школа Фета» – отмечает общие истоки ранней лирики Семенова и Блока (как и некоторых других символистов; см. новейшие работы: Аторина О. Г. «За гранью прошлых дней…»: А. Фет в лирике А. Блока (1898–1904) // Филол. зап. Воронеж, 2002; Вып. 18. Метафорическая семантика цвета в книге А. Белого «Золото в лазури» (1904 г.) // Рус. филол. Смоленск, 2003. Т. 7). В предыдущем и в данном стих. Семенов ближе всего к разделу лирики Фета «Осень»; данное стихотворение некоторыми темами может быть сопоставлено со стих. Фета «Вот и летние дни убавляются…».
ВЕЧЕРА
Цикл из трех стихотворений. Помета А. П. Семенова-Тян-Шанского: «Ср. Фет». В собрании лирики Фета есть раздел «Вечера и ночи».
I. «СИДИШЬ ТЫ, СМИРНАЯ…»
НП. 1903. № 11. С. 147. Собр. С. 44.
Все ниже клонится передо мной волос пробор… — Аллюзия на ст. Фета «Только и есть этот чистый Влево бегущий пробор» (Фет. С. 195).
II. «ЧАС ЕЩЕ НЕ ПОЗДНИЙ…»
НП. 1903. № 11. С. 147. Собр. С. 45.
…мы – одни. — Повторяет Фета: «Какое счастие: и ночь, и мы одни!» (Фет. С. 264).
Помолчим сегодня… — Спорит с Фетом: «…не могу молчать, не стану, не умею!» (Там же).
III. «ВРЕМЯ БЛИЗИТСЯ ВЕЧЕРНЕЕ…»
НП. 1903. № 11. С. 148. Собр. С. 46, с отличием в ст. 8.
«ТЫ ЛЕЖАЛА ВСЯ ДЫМКОЙ УВИТАЯ…»
Собр. С. 47. Помета А. П. Семенова-Тян-Шанского: «На см<ерть> Егорьевой», А. Е. Егорьева покончила жизнь самоубийством (см. также стих. «Кто ты? И ты ль она? Не знаю…» и примеч. к нему на с. 21 и 514 наст. изд.).
ШАРМАНКА
Собр. С. 48. Стихотворение представляет собой вариацию на тему драмы Семенова «Около тайны» (с. 85–108 наст, изд.), опубликованной в НП. 1903. № 5.
СКАЗКА ПРО БЕЛОГО БЫЧКА
НП. 1903. № 11. С. 153. Ст. 3 и 19: И уныла, и скучна. После ст. 24 две строки точек. Собр. С. 49, с незначительными отличиями в пунктуации. Строфы. С. 94–95.
Стихотворение принадлежит к форме бесконечных стихотворений, встречающихся в шуточной поэзии. «Однако имеется в русской поэзии и образец того случая, когда эта форма использована не с прикладной, а с чисто художественной основной целью, и в данном примере не носит не только шуточного характера, а, наоборот, звучит полной безнадежностью» (Шульговский Н.Н. Занимательное стихосложение. Л., 1926. С. 64).
Et cetera in perpetuum. – И так далее до бесконечности (лат.).
БАЛЛАДЫ
Третий раздел Собр. По мнению Блока, в нем заключено «ядро поэзии Леонида Сеченова» (Рец. С. 196).
ОН
НП. 1903. № 11. С. 146, без загл. Собр. С. 53. Ст. 9–12 процитированы в Рец.
«НЕ СПИ! НО СПЯЩИХ НЕ БУДИ!..»
Собр. С. 54. Есть авторский список с посвящением «А. А. Блоку», с датой «15.ХII.03» и с существенными отличиями в пунктуации – без восклицательных знаков и тире (РГАЛИ. Ф. 55. Оп. 1. Ед. хр. 397. Л. 3). По какой причине посвящение в книге снято – неизвестно.
ДАНТЕ
Собр. С. 55.
…имя … мои напевы сохранят. — В книге «Новая жизнь» Данте увековечил свою безвременно умершую возлюбленную Беатриче. Миф символистов о Софии – Вечной Женственности – Прекрасной Даме рядом существенных особенностей близок культу Беатриче в творчестве Данте.
ПОДРАЖАНИЕ
Собр. С. 57. В ст. 17 напечатано: бою. Нами изменено в соответствии с пометой А. П. Семенова-Тян-Шанского, поскольку его исправление может опираться только на авторскую волю. Хотя Семенов тяготеет к точной рифме, у него встречается и приблизительная (см., напр., «Царевич», I, ст. 13 и 15: было – сила). Помета А. П. Семенова-Тян-Шанского «Ср. А. Толстой» указывает автора, которому Семенов подражает. Его стихотворение – вариация на тему стихотворения А. К. Толстого «Господь, меня готовя к бою…».
…врагу… — Здесь: дьяволу.
ЧЕРНЫЕ КОНИ
Собр. С. 58.
ДЕВОЧКА
Собр. С. 59.
В ЛЕСУ
Собр. С. 60. В ст. 11 напечатано: нога. Нами исправлено в соответствии с авторским исправлением в экземпляре А. П. Семенова-Тян-Шанского.
Edvard Grieg, op. 71 № 3. — Во вторую половину гимназических лет Семенов видел смысл своей жизни в музыке, серьезно ее изучал и готовился в консерваторию. Перечисляя его любимых композиторов, А. Д. Семенов-Тян-Шанский пишет: «Отчасти Григ» (A3. С. 35). Ор. 71 – последняя, десятая тетрадь «Лирических пьес для фортепиано» Э. Грига (1843–1907). № 3 – «Маленький тролль», пьеса в стремительном темпе, в причудливой форме, запечатлевшая влияние народной поэзии. Этим особенностям в точности соответствует поэтика комментируемого стих. Семенова. Пьеса Грига сочинена в 1901 г.; первое исполнение, авторское, состоялось 24 октября 1902 г.; первая публикация: Leipzig: Peters, 1901.
КОЗЛИК
НП. 1903. № 11. С. 152. Собр. С. 61.
ЛЕБЕДЬ
Собр. С. 62. Помета А. П. Семенова-Тян-Шанского: «Ср. Бальм<онт>«. По теме данное стихотворение близко к одноименному стихотворению Бальмонта (опубликованному в конце 1895 г.), но по метру и звуковой организации оно значительно ближе к «Челну томленья» (опубликовано в конце 1894 г.) и «Ветру» (цензурное разрешение от 27 марта 1903 г.). Однако данное стихотворение может быть понято адекватно авторскому замыслу только в связи со «Спящим лебедем» М. Лохвицкой (Стихотворения. М., 1898. Т. 2. С. 8), из которого выясняется, что лебедь – это душа поэта:
Земная жизнь моя – звенящий
Невнятный шорох камыша.
Им убаюкан лебедь спящий,
Моя тревожная душа.
«ТЕБЯ Я ПЕСНЕЙ УКАЧАЮ..
Собр. С. 64.
Но спи, дитя: – созвездий сети… — Помета А. П. Семенова-Тян-Шанского «Блок?» сигнализирует, что сон, дитя, звезды, сети – общие темы Семенова и Блока. Слово сон снимает второе место в частотном словаре Блока; остальные слова тоже принадлежат к весьма частым.
В РОЩЕ
Собр. С. 65.
Там шептались, нежно жались, к травам травы… – Помета А. П. Семенова-Тян-Шанского «Ср. Бальм<онт>« отсылает к стих. Бальмонта «Лебедь» (ст. И шептались камыши) и «Камыш» (ст. Чуть слышно, бесшумно шуршат камыши. О чем они шепчут?).
ЗАМОК
Собр. С. 67. Стихотворение посвящено Е. Е. Райковой. Друг Семенова, позже чл.-сорр. АН СССР Б. Е. Райков, к этому стихотворению сделал следующее примечание: «Моя сестра Катя, в которую одно время был влюблен Леонид (до Маши), тоже хотела красивой смерти» (Collegium (Киев). 1997. № 1. С. 139).
БУНТЫ
В четвертом, предпоследнем, разделе Собр. сосредоточены тексты, в которых нашла выражение темная сторона мифа и человеческой души. Название данного стих, связано с заглавиями «Бунт» (ч. 2, кн. 5, гл. 4) и «Надрывы» (ч. 2, кн. 4) «Братьев Карамазовых» Достоевского.
КНЯЗЬ МИРА
Собр. С. 71.
МУДРОСТЬ
Собр. С. 73.
«Я ЧЕЛОВЕЧЕСТВО ЛЮБЛЮ…»
Собр. С. 75.
I. «ИДУ ПО УЛИЦАМ ШУМЯЩИМ…»
Собр. С. 76. Начало цикла из трех стихотворений, не объединенного, в отличе от других циклов Собр., общим названием. В нем представлена борьба христианского и ницшеанского начал, отражающая строй образов Достоевского, прежде всего романа «Братья Карамазовы». Данное стихотворение выражает ницшеанское презрение к обыкновенному человеку; он отвергается. Следующее – выражает любование человеком аморальным. Заключительное стихотворение говорит о христианской любви к человеку даже самому ничтожному, падшему, и о ницшеанском презрении к нему. Освоению и переработке духовного наследия Ницше будоражившего русскую культуру начала XX в., посвящена статья Семенова «Vae victis!» (1 июля 1905 г.; см. с. 117 и 531 наст. изд.). Цикл вобрал в себя впечатления от расправы с шествием к Зимнему дворцу в Кровавое воскресенье 9 января 1905 г.
II. «ИДУ К ДРУГИМ, ЗОВУ ДРУГИХ…»
Собр. С. 77.
III. «НО САМ ТОЛПОЮ МУТНО-ПЬЯНОЙ…»
Собр. С. 78.
ГИМНЫ ОГНЮ
Цикл из трех текстов, подражание циклу Бальмонта «Гимн огню», опубликованному в 1901 г.
I. «ПЛАМЯ ДЕВСТВЕННО-СВЯТОЕ…»
Собр. С. 80. Тематически и ритмически связано не только с циклом «Гимн огню» Бальмонта, но и с его одновременно опубликованным стих. «Костры».
II. «ГОРИ, ГОРИ, ОГОНЬ СВЯЩЕННЫЙ!..»
Собр. С. 81.
III. «ЖАРЧЕ, ЖАРЧЕ ПЛАМЯ ЗЛОЕ!..»
Собр. С. 82.
ГИМН
Собр. С. 83. Помета А. П. Семенова-Тян-Шанского: «По фактуре – дериват Лохвицкой». Возможно, имеются в виду стих. М. Лохвицкой «Не убивайте голубей!..» и «Я – жрица тайных откровений…» со сходной строфической организацией, похожими синтаксическими конструкциями и совпадающим метром.
ПЛЯСКИ
НП. 1904. № 8. С. 146; без пробелов между четверостишьями, ст. 11–18 в иной ред.:
От бога – дерзкие запевы,
И бог наш юный – чист и наг!
Пред ним не надо лжи и масок,
Пред ним быть вольным – наша честь,
Пред богом хмеля, богом плясок,
Пусть будет каждый кто как есть!
Быстрей и шибче, до забвенья!
Растут желанья, дерзость ног…
Написание бог со строчной буквы в НП в контексте данного стихотворения выглядит естественнее, чем с заглавной буквы в Собр.
Правообладателям!
Это произведение, предположительно, находится в статусе 'public domain'. Если это не так и размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.