Книга: Рождество под кипарисами - Лейла Слимани

Вот и  «Рождество под кипарисами» с полки фикспрайса переехало ко мне.

На отзыв мне потребовалось 2 недели Обычно впечатления облачаются в слова сразу. Много спойлерить не хочется, поэтому вот, что я расскажу.

Юная француженка Матильда выходит замуж по любви за офицера колониальных войск - араба Амина, который ниже на голову и сильно угрюм. 

Они уезжают в  Марокко, где инициативность и слово Матильды не просто не приветствуются, а находятся практически вне закона. 

Девушка, очевидно, не готова к жестким правилам, по которым живут местные женщины. Вот тебе и любовь) 

Поделюсь одним из запоминающихся моментов: у главных героев рождается дочь, и однажды, чтобы развлечь ее, Амин на ферме прививает ветвь лимона к апельсиновому дереву. Дерево с тех пор зовется «апельмон» и приносит горькие невкусные плоды. 

По-моему любопытное изображение столкновения культур. 

Получается, что в узком смысле книга о пропасти между темпераментами и желаниями. 

В широком же, роман не только о попытке вписаться в новый мир, он еще о свободе, о сложностях женщин, втиснутых в бытовые рамки, о жизни французских колонистов и трудном пути местных жителей в борьбе за независимость. 

А если вам интересно, изменила ли Матильда своим принципам и как вписалась в «страну других», то стоит прочесть эту небольшую книгу.

Кстати, это первая часть трилогии, а история основана на реальных событиях из жизни бабушки и дедушки автора.

Не лимон, не апельсин Главные герои романа Лейлы Слимани «Рождество под кипарисами» — марокканец Амин и его жена Матильда, родом из Эльзаса. Они управляют фермой на севере Марокко. Чтобы развлечь их общую дочь, Амин прививает лимонную ветвь к апельсиновому дереву, и получается апельмон. Но плоды этого дерева оказываются горькими и несъедобными.

Нет, мы как твое дерево — наполовину апельсин, наполовину лимон. Мы ни на какой стороне.

Матильда и Амин встретились в 1944 году, когда французская армия, в которой Амин дослужился до офицера, освободила Эльзас. У нее были широкие плечи, мускулистые мальчишечьи икры и зеленые глаза. А он был на голову ниже ее, неправдоподобно темнокожим и красивым. Настолько красивым, что Матильда постоянно боялась, что его отобьют, а симпатия Амина ей просто чудится. Но нет. Они женятся, и Матильда переезжает в Марокко. Там они растят двух детей и поднимают небольшую ферму на земле, принадлежащей отцу Амина. Тот тоже служил в колониальной армии, но переводчиком.

Уже к 1953 году, как и в соседнем Алжире, в Марокко набирает силу движение за независимость. И семейная пара оказывается между двух огней. Французские колонисты презирают Матильду за ее брак с местным жителем. Амин на публике делает вид, что у него нет проблем с Францией, ведь он рисковал жизнью ради этой страны. Только вот дома он замыкается в молчании, страдая от стыда за то, что был «трусом и предал свой народ».

В романе Лейла Слимани описывает, как нарастающее напряжение проникает в семейную жизнь героев. Террористические акты становятся все чаще, насилие исходит с обеих сторон. Французские колонисты упорно не желают расставаться со своими привилегиями.

Эта напряженная атмосфера затрагивает и молодых членов семьи. Младший брат Амина, Омар, который всю жизнь находился в тени старшего, воспылал страстью к национализму. Младшая сестра Амина, прекрасная Сельма, пользуется отсутствием старших братьев, чтобы проводить время в барах и кафе. Иногда ей хочется «встряхнуть» свою консервативную мать Муилалу и даже служанку Ясмин.

Неусыпная забота Муилалы, ее нежность угнетали Сельму и, по ее мнению, были сродни жестокости. Иногда девушке хотелось наорать на Муилалу и на ее служанку Ясмин: она считала рабынями их обеих, и не важно, что одна купила на рынке другую.

Кто такие «другие»? Название трилогии вызывает вопросы. Что это за «страна других»? Франция для Амина? Или Марокко для Матильды? А может быть, речь о соседских угодьях, принадлежащих французу, который получает богатый урожай — не благодаря трудолюбию, а потому, что белые поселенцы захватили лучшие земли? Но и в Марокко, где их насильно подавляют, и в Эльзасе, где женщин сажают за рамки их бытовой роли, героини оказываются настолько лишены права голоса, что под «другими» могут подразумеваться и мужчины.

Слимани блестяще изображает столкновение культур, поколений и мировоззрений. Ее роман — это рассказ не только о поиске места в новом мире, но и о свободе: ее природе, ограничениях и горьком привкусе, который она иногда оставляет.

Лейла Слимани родилась в 1981 году в столице Марокко Рабате, в обеспеченной семье. Дома говорили по-французски. Ее мать была врачом, а отец — экономистом, занимавшим пост министра экономики страны с 1977 по 1979 год. В 1999 году Слимани поступила в престижный парижский Институт политических исследований Sciences Po, а затем работала журналистом в еженедельнике Jeune Afrique. В интервью Financial Times, отвечая на вопрос о том, сталкивалась ли она с дискриминацией в Париже, Слимани ответила отрицательно. Сыграла ли в этом роль ее социальная принадлежность? «Конечно! Я знаю эти коды», — призналась писательница.

Реальность сквозь призму вымысла Все романы Лейлы Слимани упираются корнями в реальные события. Ее книга «Идеальная няня» принесла ей престижную Гонкуровскую премию в 2016 году. Роман описывает психологическую драму, историю няни, которая убила вверенных ей двоих детей. Эта история отсылает к трагедии, которая произошла в 2012 году в Нью-Йорке.

Но романы Слимани — это не простая литературная хроника реальных происшествий. Это попытка исследовать реальность с помощью художественного вымысла. Так, роман «Рождество под кипарисами» описывает историю ее бабушки и дедушки по материнской линии, хотя в книге этот факт не упоминается. В центре внимания здесь — угнетение женщин, судьба коренного населения колонизированной страны и жизнь европейской эмигрантки, которая, приехав в Марокко, не примыкает к рядам колонизаторов. У Слимани общественная реальность становится скрытым главным героем повествования.

Для Матильды, переселившейся в Марокко из Эльзаса, строгие нормы марокканского общества имеют лишь ограниченное значение. Она не местная, и от нее не ждут, что она будет вести себя как марокканка. Условного «теста на гражданство» для нее не существует. Поэтому Матильда водит машину, отправляет дочь в христианскую школу и свободно передвигается по городу.

Однако вмешиваться в политику или возмущаться местной несправедливостью ей не позволено. Стоит ей выразить протест, и ее резко осаживают: «У нас так принято». Слимани показывает, как даже в рамках свободного выбора герои оказываются пленниками обстоятельств. Ее романы — это бесстрашное исследование конфликтов между культурой и личной идентичностью, привилегиями и реальной свободой.

Почти ничего не происходит Рассказчик в романе «Рождество под кипарисами» словно примеряет разные перчатки. Он переходит от одной точки зрения к другой, ненадолго обживается в сознании каждого героя, чтобы затем снять этот «перчаточный» взгляд и примерить следующий. Этот голос напоминает обезличенный инструмент, который ощупывает реальность, но при этом держит дистанцию. Персонажи не подвергаются ни осуждению, ни жалости, ни одобрению. Их поступки, порой продиктованные низменными мотивами, не оправдываются и не приукрашиваются. И все же, просто наблюдая за ними, читатель начинает ощущать их ужасающую естественность.

Стиль Слимани сух и почти холоден. Интонация текста сдержанная, но насыщенная в рамках простой, будничной речи. И тем не менее роман читается с неподдельным интересом, хотя в нем, на первый взгляд, почти ничего не происходит.

Такой подход не нов для Слимани. В ее психологическом триллере «Идеальная няня» внимание тоже было сосредоточено не на событиях, а на повседневной жизни персонажей. Уже на первой странице книги читателю раскрывается жуткая развязка: няня убила детей. А все остальное повествование посвящено тому, как это произошло.

В «Рождестве под кипарисами» Слимани доводит эту технику до предела. Насилие здесь вспыхивает лишь в эпизодах гнева, мужской ярости или расистских предубеждений, но оно не движет сюжет. Наоборот, роман почти полностью лишен привычной фабулы. Однако автор не превращает эту «сюжетную пустоту» в концептуальную претензию, что делает книгу по-настоящему свободной в своей форме.

Лейла Слимани делает это почти пугающе элегантно. Ее романы показывают пропасти, которые разделяют людей, чтобы, в конце концов, напомнить: мы все одинаково люди.

Первая книга трилогии Слимани об истории ее семьи не впечатлила: местами интересно, местами скучно. Не уверена, что захочу читать продолжение.

Язык автора не гениален, но сюжет захватывает. Нет привычных для таких книг слезодавительных историй, налепленных одна на другую в попытке выкрутить у читателя жалость на максимум. Здесь всё чётко, ясно, без воды, но этот прямой подход и подкупает. Речь как будто соответствует тяжело возделываемой земле, которую персонажи так отчаянно пытаются превратить в плодородный оазис.

Так что Матильда закрылась у себя и стала писать. Она редко получала от этого удовольствие, потому что всякий раз, когда она принималась за описание пейзажа или какой-нибудь бытовой сценки, ей не хватало словарного запаса <...> так ей казалось.

Она постоянно спотыкалась на одних и тех же словах, тяжелых и скучных, и тогда начинала смутно догадывать, что язык - бескрайнее поле, площадка для игр, не имеющая границ...

Ей больше всего на свете хотелось бы выражать свои мысли, не натыкаясь ни на какие барьеры <...>