Текст книги "Джек Ричер, или Враг"
![](/books_files/covers/thumbs_240/dzhek-richer-ili-vrag-97887.jpg)
Автор книги: Ли Чайлд
Жанр: Крутой детектив, Детективы
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 4 (всего у книги 26 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]
Они нашли меня первыми. Думаю, они хотели, чтобы я исчез, прежде чем из-за меня бар окончательно опустеет, а количество их клиентов будет равняться нулю. Две из них направились прямо ко мне. Блондинка и брюнетка. Обе в крошечных облегающих платьях, блестящих разноцветными синтетическими нитями. Блондинка обошла брюнетку, и та отстала, а она поспешила ко мне, неуклюже покачиваясь на своих высоких каблуках. Брюнетка развернулась и решила заняться сержантом из отряда специального назначения, с которым я разговаривал. Он отмахнулся от нее с отвращением, показавшимся мне искренним. Блондинка подскочила ко мне и прижалась к моему плечу. Затем она вытянулась в полный рост, пока я не почувствовал в ухе ее дыхание.
– С Новым годом, – сказала она.
– Тебя тоже, – ответил я.
– Я раньше тебя здесь не видела, – проговорила она таким тоном, словно я был единственным, чего ей в жизни недоставало.
У нее был не местный акцент, не одной из Каролин. И не Калифорнии. Джорджия или Алабама, наверное.
– Ты недавно в нашем городе? – спросила она громко, потому что музыка заглушала все остальные звуки.
Я улыбнулся. Мне довелось побывать в таком количестве публичных домов, что и не сосчитать. Такова участь всех военных копов. Все публичные дома похожи, и при этом все отличаются друг от друга. У них разные правила поведения, но вопрос: «Ты недавно в нашем городе?» – является традиционным началом разговора. Этим она приглашала меня начать торговлю. А себя защищала от обвинений в приставании.
– А какие есть варианты? – спросил я.
Она робко улыбнулась, как будто ей еще ни разу не задавали такого вопроса. Затем сообщила мне, что за небольшую плату я могу посмотреть на нее на сцене, а за десятку она устроит мне персональное шоу в одной из задних комнат. Она объяснила, что мне будет позволено ее трогать, и, чтобы убедиться в том, что я ее слушаю, провела рукой по внутренней части моего бедра.
Я видел, на что может запасть какой-нибудь парень. Она была симпатичной, лет двадцати, если не смотреть в глаза, которые могли бы принадлежать пятидесятилетней женщине.
– А как насчет чего-нибудь больше? – спросил я. – Мы могли бы пойти в какое-нибудь другое место?
– Мы можем обсудить это во время моего персонального представления.
Она взяла меня за руку и провела мимо двери в комнату, где они переодевались, через бархатную занавеску в тускло освещенную комнату за сценой. Она оказалась довольно большой, наверное, тридцать на двадцать футов, и не так чтобы пустой. Я заметил шестерых мужчин, на коленях которых сидели голые девицы. Девушка подвела меня к пустому месту на скамейке и посадила. Подождала, пока я достану бумажник и заплачу ей десять баксов. Затем она прильнула ко мне и прижалась всем телом. Мне ничего не оставалось, кроме как положить руку ей на бедро. Кожа у нее была теплой и гладкой.
– Итак, куда мы можем пойти? – спросил я.
– Ты спешишь, – ответила она, пошевелилась и задрала подол платья, под которым ничего не оказалось.
– Ты откуда? – спросил я.
– Из Атланты.
– Как тебя зовут?
– Распутница, – ответила она. – Рас-пут-ни-ца.
Я ни секунды не сомневался, что это ее рабочий псевдоним.
– А тебя как зовут?
– Ричер, – сказал я, решив, что нет никакого смысла скрывать свое настоящее имя.
Я только что приехал после визита к вдове и все еще был в форме класса «А», с именной табличкой на правом кармане.
– Хорошее имя, – машинально сказала она.
Я знал, что она говорит это всем своим клиентам. «Квазимодо, Гитлер, Сталин, Пол Пот, хорошее имя». Она подняла руку, расстегнула верхнюю пуговицу моей куртки, затем быстро справилась с остальными. Просунула пальцы под галстук и положила руку на рубашку.
– На другой стороне улицы есть мотель, – сказал я.
Она кивнула моему плечу.
– Я знаю.
– Я ищу девушку, которая пошла туда вчера прошлой ночью с военным.
– Ты шутишь?
– Нет.
Она толкнула меня в грудь.
– Ты здесь, чтобы развлекаться или задавать вопросы?
– Задавать вопросы, – ответил я.
Она замерла.
– Я ищу девушку, которая пошла туда вчера прошлой ночью с военным.
– Ты в своем уме? – удивленно спросила она. – Мы все ходим в мотель с военными. На тротуаре уже дорожка протоптана. Если присмотреться, ты ее непременно увидишь.
– Я ищу девушку, которая вернулась немного раньше, чем следовало.
Она молчала.
– Вероятно, была слегка напугана.
Она по-прежнему ничего не говорила.
– Вероятно, она встретилась с клиентом там, – продолжал я. – Или он ей позвонил по телефону.
Она слезла с моих колен и оттянула подол как можно ниже – получилось не очень. Затем провела пальцем по моему значку.
– Мы не отвечаем на вопросы, – сообщила она.
– Почему?
Я заметил, как она бросила взгляд на бархатную занавеску, как будто пыталась сквозь нее увидеть конторку у входа.
– Из-за него? – спросил я. – Я позабочусь о том, чтобы у тебя не было неприятностей.
– Он не любит, когда мы разговариваем с копами.
– Это важно, – сказал я. – Тот мужчина был важным военным.
– Вы все считаете себя важными.
– Здесь есть девушки из Калифорнии?
– Пять или шесть, кажется.
– Кто-нибудь из них работал в Форт-Ирвине?
– Я не знаю.
– Мы заключим с тобой сделку, – проговорил я. – Я пойду в бар. Куплю еще пива. Я буду пить его десять минут. Ты приведешь ко мне девушку, у которой вчера возникли проблемы. Или покажешь, где ее найти. Скажешь ей, что все в порядке. Что никто не пострадает. Думаю, ты увидишь, что она поймет.
– Или?
– Или я всех разгоню и сожгу это заведение дотла. И вам всем придется искать работу в другом месте.
Она снова посмотрела на бархатную занавеску.
– Не волнуйся из-за толстяка, – повторил я. – Если он начнет выступать, я еще раз сломаю ему нос.
Она не двигалась с места.
– Это очень важно, – снова сказал я. – Если мы сейчас с этим разберемся, ни у кого не будет никаких проблем.
– Ну, я не знаю, – протянула она.
– Пусти слух, – сказал я. – Десять минут.
Я подтолкнул ее и посмотрел ей вслед, когда она скрылась за занавеской. Через минуту вышел за ней и направился к бару. Я не стал застегивать куртку, решив, что выгляжу так, будто я не на службе. Мне не хотелось никому портить вечер.
Целых двенадцать минут я провел, опустошая очередную бутылку нашего родного пива, которая стоила больше, чем следовало. Я наблюдал за тем, как работают официантки и проститутки. Видел, как между посетителями пробирается крупный тип с изуродованным лицом, он оглядывался по сторонам, проверяя, все ли в порядке. Я ждал. Моя новая подружка-блондинка не вернулась. И я нигде ее не видел. Но вокруг меня было полно народу, и царил полумрак. Музыка продолжала громко реветь. Мелькали разноцветные огни, ворчали вентиляторы, однако воздух оставался горячим и мерзким. Я устал, и у меня начала болеть голова. Я слез с табурета и начал обходить помещение. Блондинки нигде не было. Я снова проверил бар, но не нашел ее. Сержант из отряда специального назначения остановил меня, когда я пошел на третий круг.
– Ищете свою подружку? – спросил он.
Я кивнул, и он показал на дверь комнаты, где переодевались девушки.
– Мне кажется, из-за вас у нее только что возникли неприятности.
– Какие?
Он ничего не ответил, но поднял вверх левую руку и ударил в ладонь кулаком.
– И вы ничего не сделали? – спросил я.
Он пожал плечами:
– Вы же коп, а не я.
Дверь в раздевалку была из простой фанеры – прямоугольник, выкрашенный в черный цвет. Я решил, что женщины, которые пользуются раздевалкой, не страдают от излишней скромности, поэтому открыл ее и вошел внутрь. Внутри горели самые обычные лампочки, валялись кучи одежды и воняло духами. И стояли столики с зеркалами, как в театральных гримерных. На старом диване, обтянутом красным бархатом, сидела моя новая знакомая и плакала. На щеке у нее полыхал ярко-красный след от пощечины, правый глаз заплыл. Значит, ее ударили сначала ладонью, а затем тыльной стороной. Она была в шоке, левая туфля слетела, и я увидел следы от уколов между пальцами. Манекенщицы, актрисы и проститутки всегда так поступают. Потому что там это незаметно.
Я не стал спрашивать, все ли у нее в порядке, потому что это был глупый вопрос. Она выживет, только неделю не сможет работать. До тех пор, пока синяк под глазом не почернеет, а потом не станет желтым, и тогда она спрячет его под слоем косметики. Я просто стоял до тех пор, пока она не заметила меня своим непострадавшим глазом.
– Убирайся отсюда, – проговорила она и отвернулась. – Сволочь!
– Нашла девушку? – спросил я.
Она посмотрела мне в глаза.
– Не было никакой девушки, – ответила она. – Я всех спросила. И знаешь, что я услышала? Прошлой ночью ни у кого не возникло никаких проблем. Ни у кого.
Я помолчал немного.
– Может, кто-нибудь из девушек не пришел сегодня на работу?
– Мы все здесь, – сказала она. – Мы все отрабатываем за Рождество.
Я промолчал.
– Из-за тебя я получила пощечину ни за что.
– Извини, что доставил тебе неприятности.
– Убирайся отсюда, – повторила она, не глядя на меня.
– Ладно, – не стал спорить я.
– Сволочь! – снова сказала она.
Я оставил ее сидеть на диване, а сам пробрался сквозь толпу вокруг сцены и возле бара и через кучу посетителей у входа. Тип с изуродованным лицом сидел на своем месте, прячась в тени. Я прикинул, где должна находиться его голова, размахнулся открытой ладонью и с такой силой врезал ему в ухо, что он покачнулся.
– Ты! – сказал я. – Выходи на улицу.
Я не стал его ждать и сразу же вышел наружу. На парковке толпились военные, которые убрались из бара, когда увидели меня. Не обращая внимания на холод, они стояли около своих машин и пили пиво из бутылок с длинными горлышками, которые прихватили с собой. Я знал, что ждать неприятностей с их стороны не стоит. Только очень пьяный станет связываться с представителем военной полиции. Но и рассчитывать на их помощь не приходилось. Я был не из их числа. Так что мне оставалось полагаться лишь на себя.
У меня за спиной с грохотом распахнулась дверь, и из нее выскочил громила в сопровождении парочки приятелей, похожих на фермеров. Мы остановились в пятне света, падающем от неоновой вывески на столбе. Напротив друг друга. Наше дыхание окутывало лица облачками белого пара. Никто ничего не говорил. Впрочем, в такой ситуации разговоры и не требуются. Я не сомневался, что парковка уже стала свидетельницей множества драк, и понимал, что эта не будет отличаться от остальных. Она закончится тем, что кто-то одержит победу, а кто-то потерпит поражение.
Я сбросил куртку и повесил ее на зеркало ближайшей машины, десятилетнего «Плимута». Отличная краска, блестящие хромированные детали. Машина для настоящего автомобилиста. Из бара вышел сержант, с которым я разговаривал, посмотрел на меня пару мгновений и отошел в тень, к своим товарищам. Я снял часы, отвернулся и положил их в карман куртки. А потом снова повернулся к своему противнику и принялся его разглядывать. Мне хотелось как следует его отделать, чтобы девушка по имени Распутница знала, что я встал на ее защиту. Но его лицо не представляло для меня никакого интереса, оно и без того было изуродовано хуже некуда. В мои же планы входило вывести его из строя на некоторое время, чтобы он не пришел в себя после драки и не начал вымещать зло на девушках только потому, что со мной ему не справиться.
У него была широкая грудь и лишний вес, и я решил, что руки мне вовсе не понадобятся. Разве что фермеры решат вмешаться, хотя я надеялся, что этого не произойдет. Им серьезный конфликт ни к чему. С другой стороны, решать им. Каждый человек имеет право выбора. Они могли отступить, а могли и встать на чью-либо сторону.
Я был примерно на семь дюймов выше своего противника и на семьдесят фунтов легче. А еще – на десять лет моложе. Я наблюдал за тем, как он прикидывает в уме наши шансы. Он решил, что с ним все будет в порядке. Видимо, считал себя настоящим боевым псом. А меня – выскочкой и зарвавшимся представителем Дядюшки Сэма. Возможно, моя парадная форма обманула его, и он подумал, что я буду вести себя как офицер и джентльмен. По правилам и не слишком спешно.
В этом он ошибся.
Он бросился на меня, размахивая кулаками. Широкая грудь, короткие руки – он не мог до меня дотянуться. Я ушел в сторону, и он пронесся мимо. Но тут же снова пошел в атаку. Я отбил его руку и ударил локтем в лицо, но не слишком сильно, только чтобы погасить инерцию, и на одно короткое мгновение громила оказался прямо передо мной.
Он перенес вес своего тела на ту ногу, что была сзади, и нацелился мне в лицо, рассчитывая нанести сильный удар.
Если бы у него получилось, мало бы мне не показалось. Но прежде чем он достиг цели, я врезал ногой по его правому колену. Коленная чашечка – штука хрупкая, вам это подтвердит любой спортсмен. На его колено пришлось триста фунтов его собственного веса и еще двести тридцать моего. Коленная чашечка хрустнула, а нога согнулась назад. Согнулась, как и полагается ноге, только в обратную сторону. Он повалился вперед, и носок его ботинка уткнулся в бедро. Громила громко заорал. Я же сделал шаг назад и улыбнулся. «Побеждает тот, кто стреляет».
Затем я подошел к громиле и внимательно посмотрел на его колено. Оно было разбито по высшему разряду: кость сломана, связки порваны, хрящи раздроблены. Я подумал было, не ударить ли еще разок, но потом решил, что в этом нет необходимости. Как только его выпустят из ортопедического отделения клиники, ему придется навестить магазин, где продают палочки. И закупить запас на всю жизнь. Дерево, алюминий, короткие, длинные – выбирать ему.
– Если случится что-нибудь, что мне не понравится, я вернусь и обработаю другое колено, – пообещал я.
Не думаю, чтобы он меня слышал. Он извивался в маслянистой луже, тяжело дышал и стонал, пытаясь найти положение, в котором будет не так больно. Но с этим ему явно не везло. Придется подождать операции.
Фермеры решали, на чью сторону им встать. Оба оказались довольно тупыми. Но один тупее другого, да еще с замедленной реакцией. Он стоял, сжимая и разжимая громадные красные кулаки. Я шагнул к нему и ударил его головой в лицо, чтобы помочь определиться с выбором. Он упал головой к ногам громилы, а его приятель помчался прятаться за ближайший грузовик. Я снял куртку с зеркала «Плимута» и снова ее надел. Затем достал из кармана часы и вернул их на место. Солдаты пили пиво и смотрели на меня. Их лица ничего не выражали. Они не получили удовольствия, но и не были разочарованы представлением, развернувшимся у них на глазах. Они не ставили на исход сражения. Их не волновало, кто окажется побежденным – я или мой противник.
Рядом с толпой я увидел лейтенанта Саммер и пошел между машинами в ее сторону. Она показалась мне чересчур напряженной. А еще она тяжело дышала. Видимо, наблюдала за моей схваткой с громилой. И была готова прийти на помощь.
– Что случилось? – спросила она.
– Толстяк ударил женщину, которая по моему поручению задала парочку вопросов. А его приятель не успел убежать.
Она взглянула на них и снова на меня.
– А что сказала женщина?
– Что вчера ночью ни у кого не возникло никаких проблем.
– Парень в отеле продолжает отрицать, что с Крамером была проститутка. И твердо стоит на своем.
Я вспомнил, как девушка сказала: «Из-за тебя я получила пощечину ни за что».
– В таком случае почему он отправился проверять номер?
Саммер поморщилась.
– Я его об этом спросила, понятное дело.
– У него был ответ?
– Сначала – нет. А потом он сказал, что ему показалось, будто он услышал, как быстро отъехала машина.
– Какая машина?
– Он сказал, с большим двигателем, на огромной скорости, словно тот, кто в ней сидел, от кого-то убегал.
– Он видел, кто это был?
Саммер покачала головой.
– Чушь какая-то, – сказал я. – Машина означает, что он имел дело с девушкой по вызову. Сомневаюсь, что здесь таких много. Кроме того, зачем ему такая девица, если в баре по соседству полно проституток?
Саммер продолжала качать головой.
– Он сказал, что у машины был очень необычный звук, невероятно громкий. Кроме того, двигатель работал на дизельном топливе, а не на бензине. А еще он говорит, что слышал точно такой же звук некоторое время спустя.
– Когда?
– Когда вы приехали в вашем «хамви».
– Что?!
Саммер посмотрела на меня.
– Он говорит, что пошел проверить номер Крамера, потому что слышал, как военная машина на бешеной скорости умчалась с парковки.
Глава 04
Мы снова перешли на другую сторону к мотелю и заставили портье рассказать все с самого начала. Он был мрачным и не слишком разговорчивым, но оказался хорошим свидетелем. Люди, которые не желают помогать, всегда становятся самыми лучшими свидетелями. Они не стараются угодить вам, не придумывают разные подробности, чтобы произвести впечатление, и не пытаются сообщить то, что вы хотите услышать.
Он сказал, что сидел в офисе один и ничего не делал. Примерно в двадцать пять минут двенадцатого он услышал, как хлопнула дверца машины и заработал мощный двигатель на дизельном топливе. Машина развернулась, включился привод на четыре колеса, раздался визг шин, рев двигателя, шорох гравия, а потом что-то большое быстро умчалось прочь. Портье слез со своей табуретки и вышел посмотреть, что случилось. Машину он не видел.
– Зачем ты пошел проверять номер? – спросил я.
– Подумал, а вдруг начался пожар, – пожав плечами, пояснил он.
– Пожар?
– В подобных заведениях такое случается. Они поджигают номер и быстро уезжают. Ради развлечения. Или еще зачем-то. Я не знаю. Просто мне показалось, что нужно посмотреть.
– А как ты понял, в каком номере надо смотреть?
Он затих. Саммер уже спрашивала его об этом. Теперь пришла моя очередь. Мы с ней играли в игру «плохой и хороший полицейский». В конце концов портье признался, что на всю ночь у них был занят только один номер. Остальные номера обычно снимались на пару часов посетителями бара через улицу, пришедшими на своих двоих. Именно по этой причине он совершенно уверен, что в номере Крамера не было проститутки. Одна из его обязанностей – проверять, когда они приходят и уходят. Он берет деньги и выдает ключи. Он следит за порядком и потому всегда знает, кто и где находится. Часть его работы, о которой ему следует помалкивать.
– Теперь меня выгонят, – сказал он.
Он так расстроился, что готов был расплакаться, и Саммер пришлось его утешать. Потом он рассказал, что нашел тело Крамера и вызвал полицию, а посетителей, снимавших номера на время, разогнал от греха подальше. Заместитель шефа полиции Стоктон приехал через пятнадцать минут. Затем появился я, а когда через некоторое время я уехал, он узнал звук мотора, который уже слышал раньше. Тот же рев мотора, тот же визг шин, все то же самое. Очень убедительно. Он уже признался в том, что проститутки использовали мотель для своих целей, поэтому у него не было причин врать. Все «Хаммеры» еще относительно новые, и у их двигателей очень необычный звук. Так что я ему поверил. Мы оставили его за конторкой, а сами вышли наружу, где стоял залитый холодным красным сиянием автомат с кока-колой.
– Значит, не проститутка, – сказала Саммер. – Женщина с базы.
– Женщина-офицер, – добавил я. – Возможно, у нее высокое звание и она имеет доступ к личному «хамви». Никто не станет брать его в гараже для такого дела. У нее портфель Крамера. Иначе и быть не может.
– Ее будет легко найти. В регистрационном журнале на проходной должна остаться соответствующая запись.
– Возможно, я даже разминулся с ней на шоссе. Если она уехала отсюда в двадцать пять минут двенадцатого, в Бэрд она вернулась примерно в двенадцать пятнадцать. Я как раз уезжал.
– Если она сразу вернулась на базу.
– Да, – согласился я. – Если вернулась.
– А вы не видели другого «хамви»?
– Кажется, не видел.
– Как вы думаете, кем она может быть?
– Здесь подойдут те же рассуждения, что и с проституткой, – пожав плечами, ответил я. – Кто-то, с кем он где-то познакомился. Может быть, в Ирвине, но вполне возможно, что и в каком-нибудь другом месте.
Я посмотрел через дорогу на заправочную станцию и машины, проезжавшие по шоссе.
– Может быть, Вассель и Кумер ее знают, – предположила Саммер. – Если отношения между ней и Крамером начались давно.
– Да, может быть.
– Как вы думаете, где они?
– Понятия не имею, – ответил я. – Но уверен, что найду их, если они мне понадобятся.
Я их не нашел. Они сами меня нашли. Когда мы вернулись на базу, они ждали в отведенном мне кабинете. Саммер высадила меня у дверей, а сама отправилась парковать машину. Я прошел мимо дежурного. Снова началась ночная смена, и за столом сидела сержант, женщина с гор, у которой имелся маленький сын и которая беспокоилась из-за зарплаты. Она показала мне на дверь, и я сразу понял, что у меня посетители. Кто-то рангом значительно выше ее и меня.
– Кофе есть? – спросил я.
– Машина включена, – ответила она.
Я прихватил с собой пару стаканчиков. Моя куртка была по-прежнему расстегнута, волосы растрепались, и я выглядел совсем как парень, который устроил драку на парковке. Я сразу прошел к столу и поставил на него кофе. На стульях с высокими спинками, предназначенных для посетителей и стоящих у стены, сидели двое мужчин и смотрели на меня. Оба были в полевой форме. У одного на воротнике я заметил звезду бригадного генерала, у другого – полковничьего орла. Генерала звали Вассель, полковника – Кумер. Вассель был лысым, Кумер – в очках, и оба показались мне слишком важными, слишком старыми, слишком низенькими, розовыми и мягкими, чтобы носить полевую форму, которая делала их немного смешными. Они были похожи на членов клуба «Ротари», направляющихся на карнавал. Иными словами, первое впечатление было не в их пользу.
Я сел на свой стул и увидел два листка бумаги, лежащих на журнале для записей. Первой оказалась записка: «Снова звонил ваш брат. Это срочно». На сей раз там имелся телефонный номер с кодом 202. Вашингтон, округ Колумбия.
– В ваши правила не входит отдавать честь старшим офицерам? – поинтересовался Вассель со своего стула.
На втором листке бумаги было написано: «Звонил полковник Гарбер. Полицейский участок Грин-Вэлли считает, что миссис К. умерла примерно в два часа ночи».
Я сложил пополам каждую записку по отдельности и засунул их под телефон. А потом поправил так, чтобы видеть ровно половину каждой. Подняв голову, успел заметить, что Вассель бросает на меня хмурые взгляды. Его голый череп постепенно становился все краснее и краснее.
– Прошу меня простить, – сказал я. – Вы что-то спросили?
– В ваши правила не входит отдавать честь старшим офицерам, когда вы входите в комнату?
– Если они не являются моими непосредственными начальниками, не входит, – ответил я. – А вы не являетесь.
– Это не ответ на мой вопрос! – взвился он.
– Можете проверить, – сказал я. – Я служу в Сто десятом особом отделе. Мы – обособленная организация. В структурном отношении мы существуем параллельно всей остальной армии. И если вы хорошенько подумаете, это правильно. Мы не смогли бы контролировать вас, если бы находились у вас в подчинении.
– Я здесь вовсе не для того, чтобы ты меня контролировал, сынок, – сказал он.
– Тогда зачем вы здесь? Сейчас довольно поздно для официального визита.
– Я здесь, чтобы задать тебе парочку вопросов.
– Спрашивайте, – разрешил я. – А после я задам вам свои вопросы. И знаете, в чем будет состоять разница?
Он не ответил.
– Я отвечу вам исключительно из любезности, – объяснил я. – А вы будете мне отвечать, потому что этого требует Унифицированный военный кодекс.
Вассель ничего не ответил, только метнул в меня хмурый взгляд. Затем он посмотрел на Кумера, тот взглянул на него и перевел глаза на меня.
– Мы здесь по поводу генерала Крамера, – сказал он. – Мы старшие офицеры его штаба.
– Я знаю, кто вы такие, – сказал я.
– Расскажите нам про генерала.
– Он умер, – сообщил я.
– Нам это известно. Мы бы хотели знать, при каких обстоятельствах он умер.
– Сердечный приступ.
– Где?
– В грудной клетке.
Вассель нахмурился еще сильнее.
– Где он умер? – спросил Кумер.
– Я не могу вам сказать, – ответил я. – Это имеет отношение к предпринятому нами расследованию.
– В каком смысле? – спросил Вассель.
– В том смысле, что это конфиденциальная информация.
– Всем известно, что это случилось где-то здесь, – сказал он.
– В самом деле? А на какую тему проводится конференция в Ирвине?
– Что?
– Конференция в Ирвине, – повторил я. – Та, на которую вы все направлялись.
– И что?
– Мне нужно знать тему.
Вассель посмотрел на Кумера, и тот открыл рот, собираясь что-то сказать, но тут зазвонил мой телефон. Звонила дежурный сержант. Она сообщила мне, что около нее стоит Саммер и она не знает, можно ли ее пропустить. Я сказал, чтобы пропустила. В следующее мгновение Саммер постучала в дверь и вошла. Я представил ее присутствующим, она взяла стул и села за стол рядом со мной. Двое против двоих. Я вытащил вторую записку из-под телефона и передал ей: «Полицейский участок Грин-Вэлли считает, что миссис К. умерла примерно в два часа ночи». Она развернула ее, прочитала, сложила и вернула мне. Я снова убрал ее под телефон. Затем я еще раз спросил, что они собирались обсуждать на конференции в Ирвине, и увидел, как изменилось их отношение. Они не стали более услужливыми и не собирались мне помогать. Скорее отступили в сторону. Из-за того, что в комнате появилась женщина, они сменили открытую враждебность на покровительственную вежливость. Их так воспитали. Они ненавидели военную полицию и женщин-офицеров, но им приходилось соблюдать приличия.
– Обычная рутина, – ответил Кумер. – Пустая болтовня, и все. Ничего важного.
– Этим объясняется тот факт, что вы туда не полетели, – заметил я.
– Естественно. Нам показалось, что правильнее будет остаться здесь. Ну, вы понимаете, в данных обстоятельствах…
– Как вы узнали о Крамере?
– Нам позвонили из Двенадцатого корпуса.
– Из Германии?
– Именно там находится Двенадцатый корпус, сынок, – заявил Вассель.
– Где вы провели прошлую ночь?
– В отеле, – ответил Кумер.
– В каком отеле?
– «Джефферсон», в Вашингтоне.
– Кто платит – вы или Министерство обороны?
– В этом отеле всегда останавливаются старшие офицеры.
– Почему генерал Крамер не остановился там вместе с вами?
– Потому что у него были другие дела.
– Когда?
– Что «когда»? – спросил Кумер.
– Когда он договорился о своих других делах?
– Несколько дней назад.
– Значит, он решил это не в последний момент?
– Нет.
– Вам известно, что он собирался делать?
– Разумеется, нет, – ответил Вассель, – иначе мы не стали бы спрашивать у вас, где он умер.
– Вы не думаете, что он поехал навестить жену?
– А он поехал?
– Нет, – ответил я. – Почему вас интересует, где он умер?
Наступила длинная пауза, их поведение снова изменилось. Самоуверенность уступила место подобию доброжелательной откровенности.
– На самом деле нам это не нужно знать, – сказал Вассель.
Он наклонился вперед и посмотрел на Саммер так, словно хотел бы, чтобы ее здесь не было. Чтобы то, что он скажет, осталось между нами, мужчинами.
– У нас нет никаких прямых свидетельств или информации, но мы обеспокоены тем, что личные планы генерала Крамера могли нести в себе некоторый неприятный потенциал – в свете сложившихся обстоятельств.
– Насколько хорошо вы его знали?
– На профессиональном уровне достаточно хорошо. На личном – настолько, насколько мы все знаем своих товарищей-офицеров. Иными словами, не слишком.
– Но вы представляете в общих чертах, что собирался делать генерал Крамер.
– Да, у нас имеются кое-какие подозрения, – сказал Вассель.
– Значит, вас не удивило, когда он решил не останавливаться вместе с вами в отеле.
– Не удивило, – подтвердил он.
– И для вас не стали откровением мои слова о том, что он не поехал к жене.
– Нет, ни в коей мере.
– Итак, вы примерно представляете, чем он собирался заниматься, но не знаете где.
Вассель кивнул.
– Примерно.
– А вам известно, с кем он мог этим заниматься?
Вассель покачал головой.
– На сей счет у нас нет никакой информации, – сказал он.
– Хорошо, – проговорил я. – Вообще-то это не имеет значения. Думаю, вы знаете законы армии достаточно хорошо, чтобы понимать, что, если бы мы обнаружили некий неприятный потенциал, мы бы его скрыли.
Мои слова были встречены продолжительным молчанием.
– Вы уничтожили все следы? – спросил Кумер. – В том месте, где это произошло?
– Мы забрали его вещи, – подтвердил я.
– Хорошо.
– Я хочу знать тему конференции в Ирвине, – сказал я.
Возникла еще одна пауза.
– Ее нет, – ответил Вассель.
– Уверен, что есть, – возразил я. – Это армия, а не студия актерского мастерства. Мы не специализируемся на импровизациях.
Еще одна пауза.
– На бумаге ничего нет, – пояснил Кумер. – Я ведь уже сказал вам, майор, что там не обсуждается ничего особенного или необычного.
– Как вы провели сегодняшний день?
– Собирали слухи о генерале.
– Как вы добрались сюда из Вашингтона?
– У нас есть машина с водителем, которую нам предоставил Пентагон.
– Вы выписались из «Джефферсона»?
– Да.
– Значит, ваши вещи лежат в машине, предоставленной вам Пентагоном.
– Именно.
– Где машина?
– Ждет перед вашим штабом.
– Это не мой штаб, – сказал я. – Я здесь в командировке.
Я повернулся к Саммер и попросил ее принести их вещи из машины. Они пришли в ярость, но знали, что не могут мне помешать. Гражданские законы о необоснованном обыске и конфискации, об ордерах и достаточных основаниях теряют свою силу у ворот военной базы. Я следил за их глазами, пока отсутствовала Саммер. Они были раздражены, но не обеспокоены. Значит, либо они говорили правду насчет конференции в Ирвине, либо успели избавиться от бумаг, имевших к ней отношение. Но я все равно предпринял все полагающиеся шаги. Саммер вернулась с двумя одинаковыми портфелями. Точно такими же, какой я видел на фотографиях в серебряных рамках в доме миссис Крамер. Штабные офицеры очень похожи друг на друга.
Я изучил содержимое портфелей, выложив его на стол. И обнаружил в обоих паспорта, билеты на самолет, подорожные и командировочные предписания. И никаких бумаг, касающихся темы конференции в Ирвине.
– Прошу извинить за доставленные неудобства, – сказал я.
– Ну, теперь доволен, сынок? – поинтересовался Вассель.
– Жена Крамера тоже мертва, – сообщил я. – Вам это известно?
Я наблюдал за ними и сразу понял, что они ничего не знали. Они посмотрели на меня, потом друг на друга, начали бледнеть и забеспокоились.
– Как? – спросил Вассель.
– Когда? – задал свой вопрос Кумер.
– Вчера ночью. Ее убили, – ответил я.
– Где?
– В ее доме. Кто-то туда вломился.
– Мы знаем кто?
– Нет, не знаем. Это не наше дело. Оно входит в юрисдикцию гражданской полиции.
– И что это было? Ограбление?
– Возможно, поначалу.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?