Текст книги "Джек Ричер, или Враг"
![](/books_files/covers/thumbs_240/dzhek-richer-ili-vrag-97887.jpg)
Автор книги: Ли Чайлд
Жанр: Крутой детектив, Детективы
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 26 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]
– У меня есть права, – ответил он.
– Покажи, – велел я.
Я был крупнее автомата по продаже кока-колы, весь в значках и ленточках, и он сделал то, что сказано, как обычно поступают двадцатилетние парни, когда я разговариваю с ними таким тоном. Он слез с табурета и достал из заднего кармана бумажник. Раскрыл его. Права были покрыты молочно-белой пленкой, там имелась фотография, имя и адрес.
– Ладно, – сказал я. – Теперь мне известно, где ты живешь. Я еще вернусь, чтобы задать тебе парочку вопросов. Если я тебя здесь не найду, то приду к тебе домой.
Он ничего не сказал. Я вышел в дверь, вернулся к своей машине и стал ждать.
Через сорок минут приехали еще один «Хаммер» и армейская труповозка. Я сказал парням, чтобы они забрали все, включая взятый напрокат «Форд», но не стал дожидаться, когда они это сделают. Я поехал назад, на базу. Отметившись на проходной, я вернулся в свой кабинет и сказал сержанту, чтобы она соединила меня с Гарбером, а сам уселся за стол и стал ждать. Телефон зазвонил меньше чем через две минуты.
– Ну и что там интересного? – спросил Гарбер.
– Его звали Крамер, – сказал я.
– Это мне известно. Я поговорил с полицейским диспетчером, после того как позвонил тебе. Что с ним произошло?
– Сердечный приступ, – сказал я. – Во время сексуального контакта с проституткой. В мотеле, который брезгливый таракан постарается обойти стороной.
Гарбер долго молчал. Наконец сказал:
– Проклятье! Он был женат.
– Да, я видел обручальное кольцо. А еще кольцо из Уэст-Пойнта.
– Выпуск пятьдесят второго года, – сообщил мне Гарбер. – Я проверил.
Телефон снова замолчал.
– Проклятье! – повторил Гарбер. – И почему только умные люди совершают такие глупости?
Я ничего ему не ответил, потому что не знал.
– Нам нужно действовать осторожно, – проговорил Гарбер.
– Не волнуйтесь, – сказал я. – Операция прикрытия уже началась. Местные ребята разрешили мне отправить его в госпиталь Уолтера Рида.
– Хорошо, – сказал он. – Это хорошо. – Затем помолчал немного. – Давай с самого начала.
– У него нашивки Двенадцатого корпуса, – начал докладывать я. – Значит, он служит в Германии. Вчера прилетел в аэропорт Даллеса. Наверное, из Франкфурта. Скорее всего, на гражданском самолете, потому что он был в форме класса «А», видимо, рассчитывал на скидки. Если бы он летел на военном самолете, то надел бы обычную форму. Он взял напрокат дешевую машину, проехал двести девяносто восемь миль, снял в дешевом мотеле номер за пятнадцать долларов и подцепил шлюху за двадцать.
– Я знаю про полет, – сказал Гарбер. – Я связался с Двенадцатым корпусом и поговорил с его людьми. Сказал им, что он умер.
– Когда?
– После того, как переговорил с диспетчером.
– Вы им сообщили, как и где он умер?
– Я сказал только, что, скорее всего, это сердечный приступ. Никаких подробностей, ничего определенного про место. Похоже, я принял правильное решение.
– А что насчет полета? – спросил я.
– «Американ эрлайнз», вчера, из Франкфурта в аэропорт Даллеса, прибыл в час дня. Сегодня в девять часов он должен был вылететь из аэропорта Нэшнл в международный аэропорт Лос-Анджелеса. Направлялся на конференцию бронетанковых войск в Форт-Ирвине. Крамер был командующим этих войск в Европе. Важная шишка. Мог через пару лет претендовать на пост заместителя начальника штаба. Как раз их очередь. Сейчас заместителем начальника штаба является кто-то из пехоты. Они придерживаются принципа ротации. Так что у него были шансы. Но теперь это ему уже не грозит.
– Видимо, да, – сказал я. – Он ведь умер и все такое.
Гарбер ничего не сказал.
– Сколько времени он собирался здесь провести? – спросил я.
– Должен был вернуться в Германию через неделю.
– А как его полное имя?
– Кеннет Роберт Крамер.
– Могу побиться об заклад, что вы знаете, когда и где он родился, – заметил я.
– И что?
– А еще знаете номер рейса, на котором он летел, и номер его места в самолете. Сколько правительство заплатило за билеты. Попросил ли он вегетарианский обед. И в какую комнату его собирались поселить в Ирвине.
– Ты к чему клонишь?
– К тому, что я ничего этого не знаю.
– Откуда тебе знать? – удивился Гарбер. – Пока я висел на телефоне, ты разгребал дерьмо в мотеле.
– Знаете что? – сказал я. – Всякий раз, когда я куда-то отправляюсь, у меня с собой целая куча бумажек: билеты, командировочные удостоверения, подтверждение брони, а если я лечу за границу, у меня еще есть паспорт. Когда же я собираюсь на конференцию, в моем портфеле лежат разные бумаги, которые могут мне пригодиться.
– О чем ты говоришь?
– В его номере в мотеле не было билетов, подтверждений брони, паспорта, подорожной. Короче говоря, всего того, что люди возят в портфелях.
Гарбер ничего не ответил.
– У него была дорожная сумка, – продолжал я. – Из зеленой парусины, с креплениями из коричневой кожи. Десять против одного, что был такой же портфель. Скорее всего, сумку и портфель выбрала его жена. Наверное, заказала по каталогу компании «Л. Л. Бин». На Рождество, лет десять назад.
– И портфеля там не оказалось?
– Возможно, он держал в нем свой бумажник, когда надевал форму класса «А». Учитывая, сколько у него было разных ленточек, пользоваться внутренним карманом было неудобно.
– И что?
– Думаю, девица видела, куда он положил бумажник после того, как расплатился с ней. Затем они занялись делом, он умер, а она решила, что может этим воспользоваться и немножко подзаработать. Думаю, она украла портфель.
Гарбер немного помолчал, прежде чем спросить:
– С этим возникнут проблемы?
– Все зависит от того, что еще лежало в том портфеле.
Глава 02
Я положил трубку и увидел записку от моего сержанта: «Звонил ваш брат. Сообщения не оставил». Я сложил ее пополам и бросил в корзину для мусора. Затем отправился к себе и поспал три часа. Встал за пятнадцать минут до рассвета и был около мотеля, когда начало светать. Утро не изменило окружающий пейзаж к лучшему. Он являл собой печальное зрелище. На многие мили никого вокруг. Тихо. Никакого движения. В первый день нового года рассвет всюду такой: полнейшее затишье и пустота. На шоссе – ни одной машины.
Забегаловка на стоянке грузовиков была открыта, но посетителей там не оказалось. В конторе мотеля тоже никого. Я прошел к предпоследнему номеру, где совсем недавно лежало тело Крамера. Дверь была заперта. Я прислонился к ней спиной и представил себе, что я шлюха, чей клиент только что умер. Я выбираюсь из-под его тела, быстро одеваюсь, хватаю портфель и бросаюсь бежать. Что я буду делать? Сам портфель меня не интересует. Мне нужен бумажник и, возможно, карточка «Американ экспресс». Поэтому, порывшись в нем, я беру то, что мне требуется, а от портфеля избавляюсь. Но как?
Лучше всего было бы оставить его в комнате. Но по какой-то причине я этого не делаю. Может быть, из-за паники. Или меня так потрясло и испугало случившееся, что я решаю сбежать оттуда как можно быстрее. В таком случае какие еще есть места? Я посмотрел в сторону бара. Наверное, я собираюсь именно туда. Потому что там моя база. Но я не могу пойти в бар с портфелем в руках. Мои товарки это непременно заметят, ведь у меня и так с собой большая сумка. Проститутки всегда носят большие сумки. Им требуется много самых разных вещей: презервативы, массажные масла, может, пистолет или нож, возможно, машинка для считывания кредиток. Если девица одета так, будто она собирается на бал, а в руках у нее сумка, словно она едет в отпуск, значит, перед вами проститутка.
Я посмотрел налево. Может быть, я обхожу мотель сзади? Там вроде бы спокойно. Все окна выходят туда, но сейчас ночь, и окна наверняка занавешены. Я повернул налево, потом еще раз налево и оказался позади номеров, на прямоугольном участке, заросшем чахлыми растениями, он шел вдоль всего здания полосой примерно в двадцать футов шириной. Я представил себе, что иду очень быстро, затем останавливаюсь в глубокой тени и ощупью роюсь в портфеле. Я нахожу то, что мне нужно, и швыряю портфель в темноту. Отбрасываю его футов на тридцать.
Я стоял там, где она вполне могла остановиться, и оглядывал сектор примерно в четверть круга. Получалось, что мне нужно проверить около ста пятидесяти квадратных футов. Земля здесь была каменистой и замерзшей. Я нашел очень много всякой всячины: мусор, использованные шприцы, куски фольги, колпак от колеса «Бьюика» и колесо от скейтборда. Но портфеля не было.
В дальнем конце участка находился деревянный забор, примерно шесть футов высотой. Я забрался на него, заглянул и увидел еще одну прямоугольную площадку, заросшую травой и усыпанную камнями. И никакого портфеля. Я слез с забора, прошел вперед и оказался сзади конторы. Окно из грязного ребристого стекла, видимо, вело в туалет для персонала. Под ним были свалены в кучу ржавые кондиционеры, к которым явно несколько лет никто не прикасался. Я двинулся вперед, завернул за угол, потом налево и оказался на усыпанной гравием площадке, где стоял контейнер для мусора. Я открыл крышку и обнаружил, что контейнер заполнен на три четверти. Портфеля там не было.
Тогда я пересек улицу, прошел через пустую парковочную площадку и посмотрел на бар. Он был закрыт, и в нем царила тишина. Неоновые вывески не горели, и составляющие их маленькие искривленные трубочки показались мне холодными и мертвыми. В дальнем конце парковки, точно потрепанный автомобиль, стоял еще один контейнер для мусора. В нем портфеля тоже не оказалось.
Я зашел в забегаловку, по-прежнему пустую, проверил пол вокруг столов и табуретов в кабинках, потом за стойкой. В углу стояла картонная коробка с парой одиноких зонтиков. Портфеля не было. Я заглянул в женский туалет. Ни женщин, ни портфеля.
Я посмотрел на часы и вернулся к бару. Мне нужно было задать там несколько личных вопросов, но я понимал, что он не откроется еще по меньшей мере часов восемь. Повернувшись, я снова взглянул на мотель. В конторе так никто и не появился. Поэтому я отправился назад, к своему «Хаммеру», и забрался в него как раз в тот момент, когда по радио прозвучал сигнал 10–17. «Возвращайтесь на базу». Я подтвердил получение приказа, включил мощный дизельный двигатель и поехал в Бэрд. Поскольку движения на шоссе не было, мне удалось добраться до него меньше чем за сорок минут. На парковке я заметил машину Крамера. За столом перед моим кабинетом сидел уже другой дежурный – капрал. Заступила дневная смена. Капрал был маленьким и смуглым, судя по всему, родом из Луизианы. В его жилах явно текла французская кровь. Я всегда ее распознаю, когда вижу.
– Ваш брат снова звонил, – доложил он.
– Зачем?
– Он не оставил сообщения.
– А с какой стати десять семнадцать?
– Полковник Гарбер требует десять девятнадцать.
Я улыбнулся. Можно всю жизнь говорить только «десять это» или «десять то». Иногда мне кажется, что со мной именно так и происходит. 10–19 – это контакт по радио или телефону, но менее срочный, чем 10–16, когда требуется связаться с кем-нибудь по секретной наземной линии. «Полковник Гарбер требует 10–19» означало: «Гарбер хочет, чтобы вы ему позвонили», и все. В некоторых подразделениях военной полиции принято говорить по-английски, но, судя по всему, здесь такой привычки не было.
Я вошел в свой кабинет и увидел дорожную сумку Крамера у стены и картонную коробку с его обувью, нижним бельем и фуражкой. Форма висела на трех плечиках на моей вешалке для одежды. Я прошел мимо нее к столу и набрал номер телефона Гарбера. Слушая гудки, я пытался понять, что потребовалось от меня брату. А заодно как ему удалось меня найти. Шестьдесят часов назад я находился в Панаме. Причем в самых разных местах, так что ему пришлось приложить немалые усилия, чтобы меня разыскать. Значит, это что-то важное. Я взял карандаш и написал на клочке бумаги: «Джо». Затем два раза подчеркнул.
– Да? – сказал мне в ухо Гарбер.
– Ричер, – доложил я и посмотрел на часы, висящие на стене.
Было начало десятого утра. Самолет, на котором Крамер должен был лететь в аэропорт Лос-Анджелеса, уже находился в воздухе.
– Сердечный приступ, – сказал Гарбер. – Без вопросов.
– Быстро они справились.
– Ну, он же был генералом.
– Генералом с больным сердцем.
– На самом деле с плохими коронарными артериями. У него был тяжелый атеросклероз, который стал причиной желудочковой фибрилляции, приведшей к смерти. Так нам сказали. И я им верю. Видимо, приступ начался, когда шлюха снимала лифчик.
– У него не было с собой никаких лекарств.
– Скорее всего, он не знал о своей болезни. Так бывает. Ты чувствуешь себя прекрасно, а потом раз – и умер. Подстроить это нельзя. Наверное, при помощи электрического шока можно симулировать фибрилляцию, но не количество всякой дряни в артериях, которая копилась в течение сорока лет.
– А что, есть причины подозревать, что его смерть была неестественной?
– В ней мог быть заинтересован КГБ, – сказал Гарбер. – Крамер и его танки являлись самой серьезной тактической проблемой Красной армии.
– Сейчас Красная армия смотрит в другую сторону.
– Еще рано делать выводы, насколько они серьезны и сколько времени будут туда смотреть.
Я ничего не сказал, и телефон молчал тоже.
– Я не могу позволить, чтобы кто-нибудь влез в это дело, – проговорил Гарбер. – Пока не могу. Учитывая все обстоятельства. Ты ведь меня понимаешь?
– И что?
– А то, что тебе придется сообщить вдове о случившемся, – сказал Гарбер.
– Мне? Разве она не в Германии?
– Она в Виргинии. Приехала домой на праздники. У них там дом.
Он продиктовал мне адрес, и я записал его на бумажке, на которой чуть раньше подчеркнул имя Джо.
– С ней еще кто-нибудь? – спросил я.
– У них нет детей. Так что, наверное, она одна.
– Хорошо, – сказал я.
– Она еще ничего не знает, – добавил Гарбер. – Мне потребовалось довольно много времени, чтобы ее разыскать.
– Мне взять с собой священника?
– Он умер не на поле боя. Думаю, ты можешь взять с собой женщину в качестве напарницы. На случай, если миссис Крамер захочет поплакать.
– Ладно.
– Надеюсь, ты понимаешь, что ей не нужно знать никаких подробностей. Он летел в Ирвин. Умер в отеле, где ждал своего рейса. Такой будет официальная версия. Пока никто, кроме тебя и меня, ничего не знает, и пусть так и останется. Напарнице, которую ты возьмешь с собой, можешь сказать правду. Миссис Крамер, скорее всего, начнет задавать вопросы, и вы должны отвечать одинаково. Как насчет местной полиции? От них не произойдет утечки?
– Коп, с которым я разговаривал, – бывший морской пехотинец. Он знает правила.
– Semper Fi![4]4
Сокращение от Semper Fidelis (лат.) – «Всегда верен»; девиз морской пехоты.
[Закрыть] – сказал Гарбер.
– Мне не удалось найти его портфель, – сообщил я ему.
Телефон снова замолчал.
– Сначала поезжай к вдове, – сказал Гарбер. – А потом постарайся его отыскать.
Я велел дежурному капралу перенести вещи Крамера ко мне домой, так как не хотел, чтобы с ними что-нибудь случилось. Рано или поздно вдова захочет получить их назад. А на большой базе вроде Бэрда вещи иногда пропадают, что бывает исключительно неприятно и доставляет массу хлопот. Затем я отправился в офицерский клуб, где принялся разглядывать представителей военной полиции, которые ели поздний завтрак или ранний ланч. Они, как правило, держатся в стороне от остальных, потому что все их ненавидят. Я заметил группу из четырех человек в форме – двух мужчин и двух женщин. На руке одной из женщин была шина, которая мешала ей есть, – значит, ей будет трудно вести машину. У другой были лейтенантские нашивки и имя Саммер на груди. Она выглядела лет на двадцать пять и была невысокой и стройной, с кожей цвета красного дерева.
– Лейтенант Саммер, – обратился я к ней.
– Сэр?
– С Новым годом.
– И вас тоже, сэр.
– Вы сегодня заняты?
– Обычные обязанности, сэр.
– Хорошо. Жду вас через полчаса. Форма класса «А». Вы нужны мне, чтобы утешить вдову.
Я снова надел свою форму класса «А» и вызвал из гаража седан. Мне не хотелось ехать в Виргинию на «Хаммере»: слишком много шума и не слишком много удобства. Рядовой подогнал мне новенький «Шевроле» оливкового цвета. Я расписался в получении, подъехал к штабу и стал ждать.
Лейтенант Саммер появилась на двадцать девятой минуте. Она на мгновение замерла на месте, а затем направилась к машине. Выглядела она великолепно. Она была очень маленького роста, но двигалась легко и уверенно. А еще она была похожа на шестифутовую модель с подиума, только в миниатюре. Я вышел из машины, оставив открытой дверцу со стороны водителя, и встретил ее на тротуаре. Ее форму украшал значок мастера снайперской стрельбы с планками, обозначающими винтовку, мелкокалиберную винтовку, автоматическую винтовку, пистолет, мелкокалиберный пистолет, автомат и пулемет. Получилась небольшая лесенка длиной в два дюйма. Длиннее, чем у меня. У меня только винтовка и пистолет. Она замерла передо мной, встала по стойке смирно и безупречно отсалютовала.
– Лейтенант Саммер явилась по вашему приказанию, сэр, – доложила она.
– Не напрягайтесь, – сказал я. – Никаких формальностей, договорились? Называйте меня Ричер или никак не называйте. И не нужно салютов, я их не переношу.
Она помолчала, а потом расслабилась.
– Хорошо, – сказала она.
Я открыл пассажирскую дверцу и начал садиться.
– Вести буду я? – спросила Саммер.
– Я не спал почти всю ночь.
– Кто умер?
– Генерал Крамер, – ответил я. – Большая шишка из бронетанковых войск, расквартированных в Европе.
– И что он здесь делал? Мы же пехота.
– Проезжал мимо, – объяснил я.
Она забралась на водительское место и подвинула кресло максимально вперед. Поправила зеркало. Я же, наоборот, отодвинул свое сиденье как можно дальше назад и постарался устроиться поудобнее.
– Куда? – спросила она.
– В Грин-Вэлли, Виргиния, – ответил я. – Думаю, дорога займет часа четыре.
– Там живет вдова?
– Нет, она приехала домой на праздники, – сказал я.
– А мы, значит, должны сообщить ей новость? С Новым годом, мэм, и, кстати, ваш муж умер, так?
Я кивнул.
– Повезло нам.
На самом деле я нисколько не волновался по поводу предстоящего разговора. Генеральские вдовы, как правило, отличаются сильным характером. Либо они в течение тридцати лет упорно толкали мужа вверх по лестнице, либо те же тридцать лет терпели его, когда он делал это сам. В любом случае на свете осталось мало вещей, которые в состоянии вывести их из равновесия. По большей части они сильнее и жестче самих генералов.
Саммер сняла пилотку и бросила на заднее сиденье. У нее были короткие волосы, почти ежик, изящной формы череп и скулы. И гладкая кожа. Мне понравилось, как она выглядит. А еще она очень быстро вела машину. Она пристегнула ремень и помчалась на север так, словно участвовала в гонках «Наскар».
– Несчастный случай? – спросила она.
– Сердечный приступ, – ответил я. – У него были плохие артерии.
– Где? В гостинице для офицеров?
Я покачал головой.
– В дрянном маленьком мотеле в городе. Он умер на двадцатидолларовой проститутке.
– Вдове мы этого, конечно, не скажем?
– Не скажем. Об этом мы вообще никому не должны говорить.
– А кстати, почему он тут оказался?
– Он приехал не в Бэрд. Он прилетел из Франкфурта в Даллес, через двадцать часов должен был лететь в аэропорт Лос-Анджелеса, а оттуда в Ирвин на конференцию.
– Понятно, – сказала она и замолчала.
Мы проехали мимо мотеля, только значительно западнее, и направились в сторону шоссе.
– Я могу спросить? – заговорила Саммер.
– Пожалуйста.
– Это испытание?
– В каком смысле?
– Вы ведь из Сто десятого особого отдела?
– Да, из него, – ответил я.
– Я подала заявление, которое в настоящий момент рассматривается.
– В Сто десятый?
– Да, – сказала она. – Итак, это закрытая проверка?
– Чего?
– Моих способностей, – сказала она. – В качестве кандидата.
– Мне требовалась женщина для сопровождения. На случай, если вдова окажется слабонервной. Я выбрал вас по чистой случайности. Капитан со сломанной рукой не смогла бы вести машину. А с нашей стороны было бы несколько неуместно дожидаться приказа о назначении от мертвого генерала.
– Наверное, – не стала спорить она. – Но я все равно пытаюсь понять, ждете ли вы, когда я начну задавать очевидные вопросы.
– Мне кажется, что любой представитель военной полиции, у которого есть голова на плечах, должен задать очевидные вопросы вне зависимости от того, рассматривается ли его заявление о переводе в особый отдел.
– Хорошо, я спрашиваю. У генерала Крамера было двадцать свободных часов, он решил немного расслабиться и не возражал против того, чтобы заплатить за удовольствие. Но почему он приехал сюда? Иными словами, зачем проделал триста миль?
– Двести девяносто восемь, – уточнил я.
– А потом ему пришлось бы возвращаться назад еще столько же.
– Очевидно.
– Так зачем?
– Вот вы мне и скажите, – предложил я. – Если вам придет в голову что-нибудь такое, о чем я не подумал, можете рассчитывать на мою рекомендацию, когда будет решаться вопрос о вашем переводе.
– От вас ничего не зависит. Вы не мой командир.
– Кто знает? – сказал я. – По крайней мере на этой неделе.
– А что вы вообще здесь делаете? Случилось что-то, о чем я должна знать?
– Я и сам не знаю, зачем я здесь, – ответил я. – Я получил приказ, а больше мне ничего не известно.
– Вы действительно майор?
– В прошлый раз, когда проверял, был майором.
– Мне казалось, что следователи из Сто десятого все уоррент-офицеры[5]5
Категория командного состава между унтер-офицером и офицером.
[Закрыть]. И что они работают в штатском или под прикрытием.
– Как правило, так и есть.
– Тогда зачем присылать вас сюда, если они могли взять уоррент-офицера и выдать его за майора?
– Хороший вопрос, – сказал я. – Может, когда-нибудь я узнаю на него ответ.
– Можно спросить, какое у вас предписание?
– Временно исполняющий обязанности начальника военной полиции Форт-Бэрда.
– Наш начальник военной полиции отсутствует, – сказала она.
– Я знаю, – проговорил я. – Я проверил. Его перевели в тот же день, что и меня. Временно.
– Значит, вы исполняете обязанности начальника.
– Как я уже сказал.
– Исполняющий обязанности начальника военной полиции и особый отдел – вещи не связанные.
– Я могу прикинуться, – сказал я. – Я начинал как самый обычный военный коп, совсем как вы.
Она ничего не сказала, просто продолжала молча вести машину.
– Насчет Крамера, – нарушил я тишину. – Почему он решил проехать шестьсот миль? Это же примерно двенадцать часов за рулем из тех двадцати, что у него были. Только затем, чтобы потратить пятнадцать баксов на номер и двадцать на шлюху?
– Какое это имеет значение? Сердечный приступ – это сердечный приступ. Или у вас есть сомнения?
Я покачал головой.
– В госпитале Уолтера Рида уже сделали вскрытие.
– Значит, на самом деле не имеет никакого значения, где и когда он умер.
– Пропал его портфель с бумагами.
– Понятно, – сказала Саммер.
Она задумалась, слегка прищурив глаза.
– А откуда вам известно, что у него был портфель? – спросила она.
– Наверняка мне это неизвестно. Но вы когда-нибудь видели, чтобы генерал отправлялся на конференцию без портфеля?
– Не видела, – сказала она. – Вы думаете, проститутка прихватила его и сбежала?
Я кивнул.
– Такова рабочая гипотеза на данный момент.
– Значит, нужно ее найти.
– Но кто она?
Саммер снова слегка прищурилась.
– Бессмыслица какая-то.
– Вот именно, – согласился я.
Саммер стала размышлять вслух:
– Существуют четыре возможные причины, по которым Крамер не остался в Вашингтоне. Первая: он ехал вместе с другими офицерами и не хотел портить свою репутацию, приглашая проститутку к себе в номер. Они могли увидеть ее в коридоре или услышать через стенку. Поэтому он придумал какой-то повод и остановился в другом месте. Вторая: даже если он летел один, у него могла быть командировка от Министерства обороны, и он побоялся, что портье увидит девицу и позвонит в «Вашингтон пост». Такое тоже случается. Поэтому он решил заплатить наличными в никому не известной дыре. Третья причина: если его билет купило не Министерство обороны, его могли хорошо знать в каком-нибудь крупном отеле, и по этой же причине он решил спрятаться за пределами большого города. И четвертая: он не мог удовлетворить свои сексуальные пристрастия, изучая «Желтые страницы» округа Колумбия, поэтому отправился туда, зная наверняка, что его обслужат так, как ему хотелось.
– Но?
– Проблемы один, два и три можно решить, отъехав на десять или пятнадцать миль. Двести девяносто восемь – это перебор. И хотя я готова поверить, что существуют пристрастия, которые невозможно удовлетворить в округе Колумбия, мне представляется маловероятным, что здесь, в Северной Каролине, можно получить что-нибудь экзотическое. Да и стоить такое удовольствие должно значительно больше, чем двадцать баксов.
– В таком случае зачем он решил прокатиться на шестьсот миль?
Она не ответила, ехала молча и думала. Я закрыл глаза. И не открывал их целых тридцать пять миль.
– Он знал девушку, – сказала Саммер.
Я открыл глаза.
– Откуда?
– У некоторых мужчин имеются предпочтения, своего рода фаворитки среди проституток. Возможно, они познакомились давно. Он на нее запал. Так тоже бывает. Это вообще могло быть что-то вроде любви.
– И где же он мог с ней познакомиться?
– Здесь.
– Бэрд – база пехоты. Он был из бронетанковых войск.
– У них могли быть совместные учения. Вам нужно это проверить.
Я промолчал. Пехота и танковые войска постоянно проводят совместные учения, но там, где находятся танки, а не пехота. Перевозить людей через континент гораздо проще, чем тяжелую технику.
– Он мог встретиться с ней в Ирвине, – продолжила Саммер. – В Калифорнии. Может, она работала в Ирвине, и по какой-то причине ей пришлось уехать из Калифорнии, но ей нравится обслуживать военные базы, вот она и перебралась в Бэрд.
– Какой проститутке может нравиться обслуживать военные базы?
– Той, что интересуется деньгами. Иными словами, любой из них. Военные базы поддерживают экономику тех мест, где они находятся, – во всех отношениях.
Я ничего не сказал.
– Или она всегда работала в Бэрде, но отправилась за пехотой в Ирвин, когда там проводились очередные совместные учения. Они иногда продолжаются месяц или даже два. Какой смысл оставаться дома, когда нет клиентов?
– Так что же вы выбираете? – спросил я.
– Они познакомились в Калифорнии, – сказала Саммер. – Крамер наверняка часто бывал в Ирвине. Затем она перебралась в Северную Каролину, но она ему так нравилась, что он был готов навещать ее всякий раз, как оказывался в Вашингтоне.
– Она не делала ничего особенного. Не забывайте про двадцать баксов.
– Может, ему и не требовалось ничего особенного.
– Давайте спросим у вдовы.
Саммер улыбнулась.
– А если она ему просто нравилась? Старалась ему нравиться. Проститутки это хорошо умеют. Больше всего на свете они любят постоянных клиентов. Для них гораздо спокойнее и безопаснее, когда они уже знакомы с мужчиной, которого обслуживают.
Я снова закрыл глаза.
– Итак? – спросила Саммер. – Мне удалось придумать что-нибудь, что не пришло вам в голову?
– Нет, – сказал я.
Я заснул, прежде чем мы покинули штат, и проснулся примерно через четыре часа, когда Саммер слишком быстро помчалась по въезду в Грин-Вэлли. Моя голова дернулась вправо и ударилась об окно.
– Извините, – сказала Саммер. – Вам следует проверить записи телефонных разговоров Крамера. Он мог позвонить заранее, чтобы убедиться, что она на месте. Вряд ли он поехал бы так далеко, полагаясь на случайность.
– Откуда он мог звонить?
– Из Германии, – ответила она. – Перед отъездом.
– Скорее, воспользовался телефоном-автоматом в аэропорту Даллеса. Но мы проверим.
– Мы?
– Вы можете стать моим партнером.
Она никак не отреагировала на мои слова.
– В качестве испытания, – добавил я.
– А это важное дело?
– Скорее всего, нет. Но может быть, и важное. Все зависит от того, каким вопросам посвящена конференция. И какие бумаги у него были с собой. У него в портфеле могли лежать стратегические планы и карты расположения наших войск в Европе. Или новые тактические разработки, оценка недостатков, любая секретная информация.
– Которую мечтает заполучить Красная армия.
Я кивнул.
– Однако меня гораздо больше беспокоят журналисты. Газеты и телевидение. Представьте себе, что какой-нибудь репортер находит секретные документы в куче мусора возле стрип-клуба, – вот это будет очень неприятно.
– Может, вдова что-нибудь знает. Он мог обсуждать с ней свои дела.
– Нельзя у нее спрашивать, – возразил я. – Для нее он умер во сне, накрывшись одеялом до самого подбородка, а все остальное ее не касается. Вопросы, которые нас беспокоят, на данном этапе должны остаться между вами, мной и Гарбером.
– Гарбером? – переспросила она.
– В этом деле нас трое: я, вы и он, – подтвердил я.
Я увидел, как она улыбнулась. Дело было самым обычным, но работа с Гарбером – это определенно удача для человека, подавшего заявление на перевод в 110-й особый отдел.
Грин-Вэлли оказался иллюстрацией безупречного колониального городка, а дом Крамера – аккуратным старым особняком в его богатой части. Викторианская конфетка с крышей, крытой черепицей, и множеством башенок и крылечек, выкрашенных в белый цвет, посреди пары акров изумрудно-зеленой лужайки. Тут и там росли величественные хвойные деревья, которые кто-то посадил лет сто назад, следуя четкому плану. Мы остановились у обочины и стали смотреть на дом. Не знаю, о чем думала Саммер, а я оглянулся вокруг себя и занес эту картину в свою память под буквой «А», что означало «Америка». У меня есть номер социальной страховки и такой же, как у всех, сине-серебристый паспорт, но, учитывая, сколько пришлось разъезжать по миру моему отцу, а потом и мне самому, вряд ли в моей жизни наберется пять лет, проведенных в континентальной Америке. Мне известен набор элементарных знаний, например столицы штатов или в каком количестве матчей выиграл Лу Гериг[6]6
Знаменитый американский бейсболист 1920–1930-х годов.
[Закрыть], а также кое-что из того, чему учат в средней школе: поправки к конституции и значение Антиетама[7]7
Кровавое сражение при Антиетаме (Шарпсберге) произошло в сентябре 1862 года между Потомакской армией под командованием Дж. Макклеллана и армией Конфедерации под командованием Р. Ли.
[Закрыть]. Но я не имею ни малейшего понятия о том, сколько стоит молоко, как следует обращаться с телефоном-автоматом, а также как выглядят и пахнут самые разные места. Поэтому когда у меня появляется возможность, я восполняю пробелы в своем образовании.
И уж можете не сомневаться, дом Крамера стоил того, чтобы присмотреться к нему как следует. Бледное солнце заливало его своим светом, дул легкий ветерок, в воздухе плыли ароматы древесного дыма, а нас со всех сторон окружала глубокая тишина холодного дня. В таком месте должны были бы жить ваши дедушка и бабушка. Вы бы их навещали осенью, собирали листья, пили яблочный сидр, а потом возвращались сюда летом, загружали каноэ в старенький фургон и отправлялись на озеро. Дом напомнил мне картинки в книгах, которые мне давали в Маниле, Гуаме и Сеуле.
Пока мы не вошли внутрь.
– Готовы? – спросила Саммер.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?