Читать книгу "Мелодия любви"

Глава 2

Едва мы поднялись в спальню, Капитолина Ивановна подошла к креслу и медленно опустилась в него. Были видно, что она чем-то очень опечалена.

Оставить ее в одиночестве, я просто не смогла. Шагнув к ней ближе, осторожно поинтересовалась:

– Я могу вам чем-нибудь помочь?

Пожилая женщина в ответ промолчала, словно и не услышала моих слов. Это было странно.

– Простите. Капитолина Ивановна, с вами все в порядке?

И снова тишина.

Перепугавшись не на шутку, осторожно коснулась ее плеча.

Старушка вздрогнула, и шкатулка выпала из ее рук.

Крышка невольно открылась, и на палас упало содержимое – старая фотография, пожелтевшая от времени с изображением молодой Капитолины Ивановны и незнакомого мужчины, обнимающихся на фоне морской глади.

Присев на корточки, подняла снимок.

– Возьмите, – протянула его женщине.

И тут заметила на обратной стороне странную подпись:

«Как же жаль, что судьба не дала нам шанса стать счастливыми».

Посмотрев на Капитолину Ивановну, внезапно осознала, что она глубоко погрузилась в свои мысли, и совершенно потеряла связь с реальностью. Ее взгляд был устремлен куда-то вдаль, сквозь стены комнаты, в прошлое, о котором я ничего не знала. Появилось неприятное ощущение, что я будто случайно вторглась в чужую тайну.

Взяв шкатулку, положила снимок в нее и осторожно коснулась женской руки:

– Капитолина Ивановна, вот, возьмите.

Женщина вздрогнула, словно очнувшись.

Пристально посмотрев на меня, она грустно улыбнулась и опустила взгляд на снимок, а потом промолвила:

– Он был красавчиком, правда?

– Да, – согласно кивнула. – А это кто? Ваш муж в молодости? Или кто-то другой?

– Нет, милая, – тихо ответила старушка. – Это не мой супруг. Но этот мужчина – любовь всей моей жизни. Его звали Алексеем. Мы познакомились, когда я уже была замужем за Эдвардом. Наша встреча произошла на побережье Черного моря. Мы были молоды, красивы и абсолютно беззаботны. Чувство нагрянуло случайно и стало для обоих неожиданностью. Но увы, выбор уже был сделан. Поэтому когда наступит твой момент, будь внимательна и слушай прежде всего сердцем.

– О чем вы говорите? – недоуменно уставилась на свою собеседницу.

– Придет время, все поймешь. Главное, помни мои слова! – послышалось в ответ. – Я вот поторопилась, и потеряла любовь всей своей жизни.

Капитолина Ивановна захлопнула шкатулку, бережно погладила ее пальцами, а потом попросила:

– Танечка, будь добра, убери ее на полку.

– Конечно, – быстро поднявшись, подхватила ценную вещь и сделала так, как велели.

Задавать вопросы не стала, потому что и так было все ясно. Как рассказывала пожилая женщина, ее супруг был человеком властным, жестким и, понятное дело, просто не позволил молодой жене разрушить их брак.

– Таня, если Павел будет интересоваться, надеюсь, моя история останется только между нами, – промолвила Капитолина Ивановна.

– Даже в этом не сомневайтесь, – тут же заверила я. – Мне ничего не известно.

– Правильно, – старушка довольно улыбнулась.

Но прежде чем уйти, не выдержала и промолвила:

– Вы позволите задать один вопрос?

– Да.

– Скажите, а кто прислал шкатулку?

Хозяйка особняка вздохнула:

– Если эта вещица оказалась у меня, значит, жизненный путь Алексея закончился. Думаю, это его прощальный подарок.

– Но господин Кранц умер так давно, почему вы не смогли быть вместе?

– Когда я оказалась свободной, мой возлюбленный был уже связан семьей и детьми. Судьба так распорядилась, что наши жизни прошли порознь. А теперь иди, – женщина махнула рукой, давая понять, что хочет остаться в одиночестве.

Прекрасно понимая, что Капитолине Ивановне необходимо побыть одной, тихо покинула комнату.

Павел ждал меня в гостиной. При моем появлении он поднялся с дивана и шагнул ко мне:

– Ну, как она?

– Все в порядке. Просто сами понимаете, возраст уже, быстрая утомляемость…

– А мне показалось, что дело совсем не в этом, – управляющий пристально посмотрел на меня.

– Вам просто показалось, – ушла от ответа я, делая вид, что абсолютно не понимаю, к чему клонит мужчина.

– Кто принес шкатулку?

– Не знаю, – качнула головой. – Как и что в ней. Капитолина Ивановна сразу убрала ее в тумбочку.

– Таня, надеюсь, ты помнишь о моей просьбе? – Павел чуть прищурился. Он явно не поверил моим словам. Но его такой настойчивый интерес стал меня настораживать. Почему-то захотелось побыстрее прервать беседу.

– Конечно, помню, – заверила в ответ, а потом, всплеснув руками, охнула. – Ой, у меня же курица в духовке. Извините, но надо бежать.

– Да, мне тоже пора, – управляющий недовольно поджал губы. Наш разговор его абсолютно не удовлетворил, но, видимо, осознав, что большего не добьется, мужчина решил уйти.

Закрыв за ним дверь, поспешила на кухню.

Курица уже приняла довольно румяный вид, и можно сказать, что я успела очень вовремя.

Тут же начала готовить гарнир, заправлять салат, и так закрутилась, что забыла обо всем.

Когда подняла взгляд на настенные часы, осознала, что Капитолина Ивановна уже заждалась своего обеда. Поэтому, подхватив поднос, поспешила к ней.

На мой стук никто не ответил.

Осторожно открыв дверь, заглянула в комнату.

Пожилая женщина лежала на кровати. Создавалось впечатление, что она спит. Но что-то меня смутило, и я решилась зайти.

Поставив поднос с обедом на стол, подошла поближе к постели и шепнула:

– Капитолина Ивановна, вы спите?

Мне не ответили.

– Вы меня слышите?

Я окинула пожилую женщину пристальным взглядом и наконец-то поняла, что не так.

Она сжимала кулаки, словно пыталась за что-то схватиться.

Сердце взволнованно забилось. В голову пришла мысль о самом страшном. Побледнев, осторожно наклонилась, тщательно прислушиваясь к чужому дыханию. И тут услышала едва слышный хрип.

Бросившись к телефону, набрала сначала номер доктора, а потом Павла.

Вскоре в доме началась суета.

Врач, осмотрев старушку, вызвал бригаду из частной клиники. Сердечный приступ окончательно подорвал здоровье владелицы особняка.

Спальня моментально превратилась в реанимационную палату, иначе и не скажешь. Оборудование, датчики, множество проводов… Если честно, я растерялась, представив, что останусь с этим со всем один на один.

Но врач успокоил меня:

– И днем, и ночью, тут будет дежурить сиделка. Она присмотрит за пациенткой и будет с точностью выполнять все мои рекомендации.

– Скажите, она же поправится?

Доктор с сочувствием посмотрел на меня и качнул головой:

– Я не могу этого обещать.

Прогнозы на будущее были очень осторожными. Стало понятно, что, возможно, Капитолина Ивановна никогда больше не встанет на ноги.

Видимо, новость о том, что мужчина, которого она любила всю жизнь, покинул этот мир, ее окончательно добила. Иначе как объяснить, столь резкое ухудшение здоровья…

– Таня, – Павел подошел ко мне и шепнул. – Надо понять, что случилось.

– В смысле? – подняла на него недоуменный взгляд.

– Возможно, дело в шкатулке. Вернее, в ее содержимом. Куда ее Капитолина Ивановна убрала?

Невольно посмотрела на полку, куда ее лично поставила. Но там ничего не было.

– Таня?

– В тумбочку, наверное. Точно не могу сказать, – соврала я.

Мужчина шагнул к кровати и открыл дверцу. Там было пусто.

– Здесь ничего нет, – он посмотрел на меня.

– Тогда не знаю.

– Таня, если найдешь шкатулку, немедленно сообщи. Поняла? – в мужском голосе зазвучал металл.

– Конечно, – заверила в ответ, недоумевая, куда «подарок» из прошлого мог деться.

– Я буду ждать звонка…

Управляющий ушел. Проводив его взглядом, точно решила, что эта вещь никогда не попадет в руки этого мужчины.

***

Несколько месяцев спустя

Наполнив чашку чаем, присела за стол и уставилась в окно. В особняке уже много месяцев жизнь замерла. Капитолина Ивановна так и не оправилась от последнего приступа. Большую часть времени она была в бессознательном состоянии и бормотала что-то невнятное во сне. А когда ненадолго приходила в себя, просто молча лежала и разглядывала потолок.

Прогнозы доктора не внушали оптимизма. Собственно говоря, он уже несколько недель готовил и меня, и Павла к самому худшему.

– Танечка!

Услышав свое имя, обернулась и увидела на пороге кухни сиделку – Марию Петровну. Женщине было около пятидесяти лет. Мне она нравилась своей ответственностью и подходом к делу. Марья Петровна очень хорошо заботилась о Капитолине Ивановне, и именно этим подкупила мое сердце и душу.

– Вы что-то хотели? – поинтересовалась я.

– Сделай мне, пожалуйста, кофе, – попросила она.

– Присаживайтесь, – кивнула на стул.

Я быстро включила кофеварку, достала чашку, сливки и сахар.

Чтобы приготовить кофе, много времени не понадобилось.

Поставив ароматный напиток перед сиделкой, вновь опустилась на стул.

– Таня, вы какая-то грустная в последнее время, – заметила женщина. – У вас что-то случилось?

– Нет, – качнула головой. – Просто поводов для радости особых нет. Как там Капитолина Ивановна?

– Все так же, – послышалось в ответ. – Танечка, милая, не хочу тебя расстраивать, но шансов практически нет. Ты же и сама это знаешь. Она держится на одном дыхании. Доктор уже говорит, что это вопрос нескольких недель или дней. Никто не знает, сколько ей суждено прожить. Тело слабеет, а сознание…, оно уже не вернется по-настоящему. Думаю, ждать чуда не стоит.

Я кивнула, чувствуя, как комок подкатывает к горлу.

Капитолина Ивановна стала для меня не только хозяйкой особняка, в котором я получила работу домработницы, но и по-настоящему, близким человеком.

Внезапно раздался пищащий звук.

Я вздрогнула и вскочила, опрокинув чашку. Мария Петровна тоже замерла. Ее глаза расширились.

– Капитолина Ивановна нажимает на кнопку, – пробормотала она.

Не раздумывая, бросилась бежать на второй этаж.

Для пожилой женщины специально провели «кнопку», чтобы она могла позвать меня или кого-то другого, когда ей понадобится помощь. Но ни разу за много месяцев старушка ей не воспользовалась, а сейчас…

Я залетела в спальню и замерла на пороге.

Капитолина Ивановна лежала на высокой кровати, обложенная подушками. Ее лицо было бледным, как лист бумаги, но глаза – ясными, удивительно живыми. Она протянула ко мне дрожащую руку и позвала:

– Таня.

Бросившись к постели, схватила женщину за ладонь:

– Я здесь!

– Танечка, – голос звучал хрипло, но в нем чувствовалась былая сила.

– Капитолина Ивановна, – наклонилась к ней. – Что? Чем могу вам помочь?

Она сжала мою руку и прошептала:

– Послушай меня, девочка. Я ухожу, мое время пришло. Но это не конец. Это начало. Для тебя.

Мария Петровна подошла ближе и промолвила:

– Нужно позвонить доктору.

– Да, – согласилась с ней. – Мне, кажется, наступило столь долгожданное улучшение.

Сиделка быстро покинула спальню. Я же все свое внимание сосредоточила на старушке.

Когда мы остались наедине, Капитолина Ивановна выдохнула:

– Таня, помнишь, о чем я тебе говорила?

– Да, – кивнула в ответ.

– Когда придет время, делай выбор сердцем. Не повторяй моих ошибок. Строй свою жизнь так, чтобы не о чем не сожалеть. Не бойся. Ты справишься. Мир скоро изменится, но, помни, ты – его часть. Ищи свою дорогу, девочка. Не оглядывайся назад. Никогда.

Эти слова звучали очень странно. Но я была рада, что пожилая женщина в принципе начала общаться.

– Ты станешь свободной. И помни, любовь – это не цепи, а крылья. Лети вперед и не вздумай, оглядываться.

Она осторожно коснулась моей щеки. И тут ко мне пришло осознание, что я плачу.

– Спасибо, тебе, дорогая, спасибо за все…

И в этот момент глаза женщины закрылись, а дыхание прервалось. Я держала ее за руку и вдруг поняла – она ушла.

Капитолина Ивановна покинула этот мир.

Я невольно горько заплакала. Слезы лились рекой, и я не могла взять себя в руки. Рыдания рвались из груди. Мария Петровна незаметно подошла и обняла меня, прошептав:

– Крепись, девочка. Вот и все…

Иногда в жизни так бывает, что чужие люди становятся родными, и сейчас для меня ушла та, кого я смогла полюбить всем сердцем.

– Танюша, успокойся.

– Почему… Ведь еще могла бы пожить, – прошептала в ответ. – Почему?!

– Зато отмучилась… Думай о том, что там ей будет лучше.

– Там? А оно существует, это там?

– Наверное…

Услышав эти слова, сильнее сжала ладонь Капитолины Ивановны. Она была еще теплой, но душа уже улетела. Глядя на старушку, невольно вспоминала, как пришла работать в этот дом, и как кардинально изменилась моя жизнь с тех пор.

Мария Петровна самостоятельно вызвала врача и позвонила Павлу. Вскоре особняк наполнился людьми. Я просто за всем наблюдала словно со стороны, и казалось, что это всего лишь сон.

Когда стемнело, присела на кухне, осознав, что все закончилось…, и теперь все будет по-другому.

Ночь прошла как в тумане, а утром приехал Павел в компании высокого незнакомца.

Если честно, я думала, мужчина скажет, что в моих услугах больше нет надобности. Я даже морально к этому была готова. И тем неожиданней оказалась фраза:

– Таня, это юрист. У него есть для тебя новость.

Я замерла от растерянности. Юрист?

– Что случилось? – выдавила с трудом, не понимая, что происходит.

Павел кивнул и ответил:

– Таня, нам нужно поговорить.

– Проходите, – пожала плечами.

Когда мы оказались в гостиной, незнакомец достал из портфеля какие-то бумаги и важно сообщил:

– Татьяна, я представляю интересы семьи Кранц. Капитолина Ивановна составила завещание… Павел, конечно, останется основным наследником, но вы получаете этот особняк и определенную сумму на свой счет. Капитолина Ивановна сказала, что вы ей стали дочерью, которую она не имела и позаботилась о вас.

– Что? – мир вокруг закружился. Я опустилась на стул, чувствуя, как ноги подкашиваются. Дом? Этот огромный особняк теперь мой? Капитолина Ивановна всегда была щедрой, но это… это слишком. Слезы снова потекли по щекам, но теперь они были другими – смесью горя и изумления.

– Почему? – прошептала я, глядя на Павла. Он вздохнул и присел рядом.

– Ты стала для нее родной, – мужчина коснулся моей руки и слегка сжал. – Это ее подарок тебя.

– Но я не имею права…

– Тшшш, – Павел качнул головой. – Никто не вправе оспаривать последнюю волю усопшего.

– Вы знали? – пристально посмотрела на него.

– Нет. Но догадывался, что так будет.

– И вы не злитесь?

– Нет. Капитолина Ивановна меня не обидела… А этот дом – он теперь твой! И никак иначе…

… Похороны прошли как в тумане. Людей было очень мало.

Но пожилую женщину проводили достойно. Я постаралась сделать от себя все возможное, чтобы похороны прошли безукоризненно, впрочем, как и поминки.

Было много незнакомых мне людей. Но Павел взял их на себя, а меня почему-то называл дочерью усопшей. Думаю, так он отбивался от вопросов любопытных, которым хотелось все выяснить и побольше собрать сплетен.

Когда все те, кто пришел почтить память пожилой женщины, стали расходиться, помощник покойной Капитолины Ивановны подошел ко мне и уточнил:

– Тебя отвезти домой?

Возвращаться в пустой дом не хотелось, но вариантов особо не было.

Конечно, за время работы мне удалось скопить кое-какие сбережения, только вот тратить их впустую на гостиничный номер, абсолютно не хотелось. Конечно, наследство – стало большим сюрпризом, но никто не знал, что меня ожидает в будущем.

– Спасибо. Это было бы очень кстати.

– Тогда поехали.

По дороге домой Павел поинтересовался:

– Таня, надеюсь, ты знаешь, что до вступления завещания в силу, ничего делать со своим новым имуществом не имеешь права? На самом деле юрист не должен был сообщать тебе подробности, но нарушил это правило, прекрасно понимая, что без должного присмотра особняк быстро придет в упадок.

– Да, я в курсе, – кивнула в ответ.

– Капитолина Ивановна очень доверяла тебе. И надеюсь, ты ее не подведешь?

– В каком смысле? – с удивлением посмотрела на своего спутника.

– Не бросай особняк, присматривай за ним, пожалуйста. Этот дом был очень важен для нее. Я сам не знаю почему. Но она не хотела его продавать, даже когда такие хоромы ей стали не особо нужны.

– Конечно, понимаю, – согласно кивнула. – И сделаю все, чтобы его сохранить. Но вы же сами знаете, что на все необходимы деньги. Боюсь, что моих доходов не хватит, чтобы содержать такой особняк.

– Капитолина Ивановна оставила тебе некоторую сумму на счете. Ее будет достаточно.

Что сказать на это, я не знала. Да и загадывать ничего не хотелось, ведь никто не может сказать, что его ожидает завтра.

Когда мы подъехали к особняку, Павел вышел из машины и галантно открыл дверцу.

Протянув руку, он улыбнулся:

– Прошу.

Мужчина проводил меня до самой двери и уточнил:

– Нестрашно будет ночевать одной в особняке? Может, все-таки отвести тебя в гостиницу?

– Нет, – качнула головой. – Теперь это мой дом, и никуда я не поеду.

– Спокойной ночи, – Павел почтительно склонил голову, а потом развернулся и направился к машине.

Проводив его взглядом, вошла в дом и включила свет.

Как всегда, повсюду стояла тишина. Но сегодня она была особенной – оглушительной, пугающей.

Впервые я здесь осталась одна.

Включив бра, отключила общий свет и направилась в свою комнату.

Переодевшись в пижаму, забралась в постель и попыталась уснуть. Но сон никак не шел. Душа рвалась на части, и боль никак не хотела отпускать.

В конце концов, я поднялась, чтобы выпить воды. Наполнив стакан, подошла к окну. Молча посмотрев на зеленую лужайку, вспомнила просьбу Капитолины Ивановны: "Посади цветы, Танюша. Они напоминают о красоте жизни".

– Я обязательно сделаю так, как вы просили, – невольно прошептала, прижав ладони к груди. – И дом ваш сберегу, и порядок наведу и все оставлю так, как есть.

На глазах появились слезы. Просто даже представить было сложно, что я больше никогда не увижу женщину, ставшую мне родной.

В голове замелькали воспоминания о жизни здесь. На губах появилась грустная теплая улыбка. В этом доме со мной произошло много чего хорошего.

Я сама не заметила, как за окном наступил рассвет. Осознав это, поплелась в комнату, понимая, что необходимо хоть немного поспать…

Глава 3

Дни после похорон Капитолины Ивановны слились в один бесконечный поток грусти и одиночества.

Особняк, этот величественный дом с высокими потолками и резными дверями, теперь стал мне казаться огромной клеткой.

Просыпаясь по утрам, я по привычке вскакивала, а потом вспоминала, что мне никуда торопиться не надо, да и готовить завтрак больше не для кого.

В особые моменты тоски поднималась в спальню пожилой женщины. Тут все осталось так, как было при ней, даже в воздухе витал слабый аромат ее любимых духов – лаванды и ванили. Казалось, что хозяйка комнаты вышла лишь ненадолго, но скоро вернется.

Мне не хватало Капитолины Ивановны. С ее уходом я потеряла частичку себя, и эту пустоту вряд ли кто-то сможет заполнить.

Павел звонил регулярно. Он предлагал свою помощь, хотел приехать, но я отказывалась.

Мне было необходимо научиться жить одной. Этот дом теперь был мой, по крайней мере, до того момента, пока не решу, что буду делать дальше.

Деньги, которые Капитолина Ивановна оставила мне, лежали на счете, нетронутые – не хотела тратить их на пустяки.

А сегодня я проснулась с осознанием, что нужно заняться уборкой. Дом нуждался в заботе. На мебели появилась пыль, в углах – паутина, да и цветы в саду необходимо было полить.

Но начинать капитальную уборку следовало сверху – с чердака, с того таинственного места, куда Капитолина Ивановна меня не пускала.

Переодевшись в старые джинсы и широкую футболку, собрала волосы на макушке в пучок и надела мокасины. Взяв ведро с водой, чистящие средства, перчатки, пакеты для мусора и фонарик, направилась на чердак.

Вход находился в конце коридора на втором этаже.

Узкая темная дверь с простой медной ручкой сливалась со стеной и была почти незаметной.

Открыв щеколду, увидела лестницу. Она оказалась крутой с деревянными ступенями, каждая из которых была шириной не больше моей стопы. Я посчитала их машинально – пятнадцать ступенек, ведущих вверх, в полумрак.

Первая скрипнула под моим весом. Воздух здесь был тяжелым, насыщенным запахом старого дерева. Стены по бокам обшиты панелями из темного дуба. Перила были шершавыми от времени. Спешно поднявшись, оказалась еще перед одной дверью.

Попытка открыть ее, не удалась. Мне пришлось приложить усилия, и она с тихим скрипом «сдалась», распахнувшись внутрь.

Я моментально почувствовала запахи старости – пыли, плесени, бумаги. Воздух здесь был густым и насыщенным. Включив фонарик, огляделась по сторонам.

На стене располагался небольшой выключатель.

Едва щелкнула им, под потолком вспыхнула одинокая тусклая лампочка.

Чердак был просторным, но здесь творился хаос.

Пол покрывал толстый слой пыли. Вдоль стен высились стопки картонных коробок. Некоторые были перевязаны веревками, другие просто сложены одна на одну, как башни. В углу валялись чемоданы. Рядом сломанные стулья, стопки старых газет, ржавый велосипед, какие-то потрепанные книги. Взгляд остановился на мебели, покрытой плотной тканью.

Работы тут предстояло немало, и начать я решила с коробок.

Нужно было их разобрать.

Открыв первую, увидела пачку писем, перевязанных выцветшей лентой. Надписи на конвертах местами стерлись, но все равно было понятно, что это послания Алексея и Капитолины Ивановны.

Погладив их, осторожно сложила обратно.

Это была не моя тайна, и читать их я просто не имела права.

В другой коробке лежало множество фотографий. Подхватив ее, спустила в гостиную, решив, что переберу снимки вечером.

Вернувшись на чердак, продолжила работу. Я нашла игрушки – кукол с фарфоровыми лицами, пластмассовых лошадок, плюшевых зверушек.

А еще старую тетрадку с рецептами. Как рассказывала Капитолина Ивановна, она когда-то очень увлекалась кулинарией, а потом интерес угас.

Видимо, это сохранилось еще с тех времен.

Полистав блокнот, с удивлением поняла, что рецепты очень простые, хоть и необычные. Многое захотелось приготовить, поэтому я отложила тетрадку в сторону, чтобы забрать ее с собой.

Каждая коробка, которую я разбирала, хранила в себе какие-то секреты. И их было так много. Капитолина Ивановна словно сложила на этом старом чердаке всю свою «жизнь», иначе и не скажешь.

Время шло незаметно. Лишь когда солнечный свет через окошко начал угасать, окрашивая чердак в золотистые тона, стало понятно, что большая часть дня прошла. А я этого и не заметила.

Сдвинув очередную башню, чихнула от пыли и поняла, что ноги затекли от долгого сидения. Я встала, чтобы размяться. Перешагивая через коробки и всякий хлам, решила посмотреть, что находится в дальнем углу. К своему удивлению, я обнаружила небольшой сундучок, покрытый толстым слоем пыли.

Вытащив его в центр, намочила тряпку и протерла со всех сторон. Разноцветные камни, украшающие ларец, тут же засияли. «Неужели самоцветы?», – нахмурилась я.

Осторожно погладила крышку, осознав, что сверкающие стекляшки довольно прохладные. Сомнения в том, что это настоящие камни, тут же отпали.

Я аккуратно потянула за крышку сундука, но она даже не шелохнулась. Он оказался запертым. Это было неожиданно.

Сердце екнуло от разочарования. Ведь можно было только догадываться, сколько тайн могло скрываться внутри этой пыльной реликвии?

Я поудобнее расположилась на полу, чтобы тщательно осмотреть сундук. Сейчас я увидела тонкую резьбу по краям, представляющую собой переплетающиеся лианы и цветы, вырезанные на деревянной поверхности с такой филигранностью, что казались живыми. По бокам располагались металлические уголки, потемневшие от времени, а на передней стенке я заметила замочную скважину. Она была совсем маленькая, очень изящная, с орнаментом в виде розы.

Пальцы замерли. Тут явно был нужен ключ. Но где его взять.

Воспоминания вспыхнули, словно искорка в полумраке.

«– Я долго присматривалась к тебе, Таня. Хорошая ты девочка – честная, трудолюбивая, терпеливая. И думаю, заслужила этот подарок, – Капитолина Ивановна протянула мне свое «сокровище». – Надеюсь, скоро ты станешь счастливой.

Автоматически взяв ключик в руки, кивнула:

– Спасибо, – а потом поинтересовалась. – А от чего он?

– На все вопросы сама найдешь ответы, когда придет время. Я не могу ничего тебе рассказать. Таковы традиции. Главное запомни, береги его и носи, не снимая, – послышалось в ответ. – А еще никому ни о чем не рассказывай. Это очень важно.

Я недоуменно посмотрела на подарок. В стареньком ключике не было ничего особенного – обыкновенная потрепанная бессмысленная вещица, меньше всего похожая на украшение.

– Примерь…

Понимая, что отказаться вряд ли получится, подошла к зеркалу, расположенному в углу комнаты. Расстегнув застежку, надела цепочку на шею. В лучах солнечного света, падающего через окно, ключик засверкал и словно заиграл новыми красками. И теперь стало казаться, что эта вещица – действительно оригинальное украшение. Кстати, оно почти ничего не весило, что само по себе было странным.

– Нравится? – поинтересовалась Капитолина Ивановна.

Повернувшись к пожилой женщине, искренне поблагодарила ее:

– Спасибо. Это действительно замечательный и оригинальный подарок.

Ответом мне послужила довольная улыбка, а потом послышалось:

– Запомни, носи его и никогда не снимай. Однажды эта незатейливая вещица откроет для тебя дверь в тайну, которую хранит этот дом».

Автоматически коснулась груди. Подарок был на месте. Если честно, спустя столько времени я о нем и забыла…

Дрожащими руками сняла цепочку, чувствуя, как ключ теплеет в ладони, словно оживая. «Не может быть», – прошептала я, вставляя его в отверстие. Металл скользнул гладко, без сопротивления, и раздался тихий, но отчетливый щелчок. Замок поддался.

Я, затаив дыхание, замерла на мгновение, а потом медленно подняла крышку.

В тот же миг из недр сундука полилась музыка.

Она казалась странной, не похожей ни на что: не скрипка, не флейта, не рояль. Мелодия была какой-то эфемерной, словно ветер колыхал листву, или вдалеке приглушенно играл колокольчик. Но эти странные звуки проникали прямо в душу, вызывая непонятные эмоции.

Я невольно отпрянула от ларца. Крышка автоматически захлопнулась, и вокруг наступила тишина.

Вскочив, заметалась по чердаку, пытаясь успокоиться. Сердце, казалось, выпрыгнет из груди. А еще стало не хватать дыхания, словно кто-то сжал легкие невидимой когтистой лапой.

Вдох, выдох, вдох… Я попыталась осознать, а что это было?

Чердак вдруг стал пугать. Тени от угасающего солнца удлинились, частички пыли словно замерли в воздухе, а в ушах до сих пор звучали странные мелодичные звуки.

Я пристально посмотрела на ларец. Вот откуда в старом сундуке может быть музыка? На секунду подумала, что мне показалось. Но потом тряхнула головой и мысленно дала сама себе подзатыльник. Я нормальный адекватный человек, и если слышала мелодию, значит, она была.

Безумно захотелось во всем разобраться.

Но сидеть в полумраке было как-то не по себе. В голову пришла мысль, спустить старый сундук вниз. Но едва попыталась поднять его, слегка опешила. Он вдруг стал неподъемным. Возникло такое ощущение, что он буквально врос в пол и оторвать его можно только вместе со старыми досками.

«Так, оставлю все как есть. А завтра продолжу. На сегодня хватит и работы, и новых впечатлений», – решила я, вытащив ключик из ларца, и спешно направилась к выходу. Но любопытство оказалось сильнее здравого смысла.

Развернувшись почти на пороге, вернулась обратно.

Пристально оглядев сундук, решила разобраться, как он работает.

Вновь вставив ключ, повернула его, а потом медленно и очень осторожно подняла крышку.

Музыка возобновилась, но теперь была совсем иной – легкой, чарующей, обволакивающей. Она буквально завораживала, переливаясь различными тонами: то, тихими, как летний дождь, то громкими он, словно эхо в пещере, то шуршащими, как шелест песка.

От моего страха не осталось и следа.

Я смотрела на сундук, пытаясь понять, как работает эта большая музыкальная шкатулка.

Ларец оказался пустым, а вот на внутренней стороне крышке были вырезаны цветы – крупные бутоны роз.

И к моему огромному удивлению, они сначала начали едва заметно светиться, а потом и вовсе, приобрели яркие краски – розовые, пурпурные, нежно-фиолетовые, лиловые.

И чем дольше играла музыка, тем больше необычного происходило вокруг. Внезапно прекрасные розы словно «ожили» и приобрели объем. Их лепестки трепетали, листья дрожали, а сами бутоны начали распускаться.

Завороженная происходящим, не могла отвести взгляд от этого «чуда». Разве подобное возможно? Это что? Хитрый механизм, спрятанный умелым мастером? Или что-то другое?

А потом сквозь музыку, послышался шепот: «Где же ты? Где?! Я не вижу тебя, но слышу зов. Покажись! Покажись».

Услышав это, вздрогнула. Очарование момента моментально улетучилось.

Спешно закрыв крышку, вскочила и огляделась. На чердаке я была одна, только вот за маленьким окошком окончательно стемнело. Тусклая лампочка над потолком едва рассеивала полумрак.

Музыка так меня заворожила, что я даже не заметила, как пролетело время.

Быстро закрыв сундук, вытащила ключ и поспешила покинуть странное место.

Уже оказавшись в гостиной, присела на диван и прижала ладони к щекам. Кровь пульсировала в висках.

Музыка из ларца, «танцующие» цветы, шепот… Что это все значило? Может, Капитолина Ивановна непросто так меня не пускала на чердак?

Я попыталась вспомнить, что пожилая женщина говорила мне в тот день, и внезапно в голове «всплыла» странная фраза: «Деточка, мой жизненный путь скоро подойдет к закату. Годы стремительно бегут вперед. Мне не о чем сожалеть, кроме одного… Нет у меня наследника или наследницы, некому передать тайну рода, некому оставить ключ от дверей».

Сжав цепочку в кулаке, только сейчас осознала, что у меня в руках большая тайна, с которой еще предстоит разбираться.

***

Я брела по бесконечному лабиринту, стены которого были сделаны из живых, шевелящихся теней. Они что-то безмолвно шептали, словно пытались предупредить. Но сколько бы ни старалась, не смогла разобрать ни слова. Ужас сковал изнутри. Сердце так тревожно билось, что я слышала только его стук. Страх сжимал горло, лишая дыхания. Накатывающая волнами паника была подобна ледяной волне. Я не знала, куда бежать и кого просить о помощи. Осознание беспомощности охватило как никогда.

«Ты не выйдешь отсюда», – внезапно раздалось эхо над головой, и именно это подтолкнуло меня бежать.

Я мчалась вперед, сама не зная куда, натыкаясь то на один тупик, то на другой. И вдруг откуда-то издалека послышалась музыка – нежная, мелодичная, ласковая, как колыбельная. Она словно обещала мне «спасение». Не разбирая дороги, спотыкаясь и периодически падая, бросилась на звук и внезапно выбежала на золотистое побережье. Море искрилось и переливалось. Мягкий песок под ногами дарил свою теплоту. Солнечные лучи ослепляли. Волны приятно шелестели, окутывая все вокруг спокойствием. На мгновение на меня нахлынуло облегчение, которое моментально сменилось тревогой. Где я? Как тут оказалась? Зажмурившись, закрыла глаза… и проснулась.