Читать книгу "Бывшие. Твоё потерянное счастье, босс!"

Глава 4

Разворачиваюсь и иду в ванную, не видя при этом совершенно ничего. Размытые пятна, не более того.

Включаю воду и смываю макияж, с которым утекают в воду мои слезы.

Внутри разгорается пламя боли, пожирающее мою любовь к нему, надежду и веру в нас двоих.

Вот тебе и сюрприз.

Тянусь за полотенцем и стерев с лица капли воды, опускаю руки.

Взгляд цепляется за кольцо.

Мне оно казалось символом чистоты, а теперь мне кажется, что оно марает меня своей ложью. Окунает с головой в эту огромную ошибку.

Снимаю его и оставляю на полке над раковиной.

– Зай? – слышу уже более спокойный голос Захара, а внутри словно буря атакует.

Цепляюсь за края белоснежной раковины чаши и смотрю на его отражение в зеркале.

Молчу. Жду, что скажет.

– Я знаю, что это все сейчас кажется ужасным решением, но просто давай подождем еще года четыре, пять. Ты сама сказала, что мы могли бы разработать бизнес-план и начать строить свое дело. Так давай, я готов.

– Я знаю, что я говорила, Захар. Жаль, что ты не запоминаешь все, что обещаешь и произносишь.

– Не нужно винить меня в том, что произошло.

– А что, собственно, произошло, скажи? – разворачиваюсь и складываю руки на груди.

– Да брось. Это на хрен не котенка завести, Олеся, – снова повышает голос, и я просто прохожу мимо него в спальню.

Начинаю сдирать платье со своего тела.

– Ты прав. И знаешь, что, люди, которые начинают заниматься сексом, в какой-то момент обязаны понимать, что риск забеременеть есть всегда. Таблетки, презервативы, спирали, все это оставляет чертов процент. Бинго, Захар, мы в этом проценте оказались и что мы делаем в итоге?

Бросаю чертову ткань и вытаскиваю джинсы с футболкой, которые начинаю одевать на себя.

– Олеся, я не говорю, что мы не будем заводить ребенка…

– Ты сказал даже больше, – натягиваю футболку через голову и беру сумку. – Ты хотел избавиться от него? Я это сделаю. Но и меня ты в своей жизни больше не увидишь.

Пересекаю гостиную и останавливаюсь в прихожей.

– Олеся, – орет он мне в спину и бежит за мной. – Зай, да прекрати ты…

– Прекращаю, можешь успокоиться. Мужчина, который так легко говорит о том, чтобы убить часть нас мне не нужен. Не ходи за мной, я напишу как…

Он хватает меня за руку и, видит бог, я хочу услышать только одно. Только то, что способно нас примирить если не сразу, то потом.

Я отчаянно жду его слов.

– Я… хочу поехать с тобой, – разбивает последнюю надежду и мое сердце вместе с ней.

Из груди вырывается рыдание, и я со всей силы толкаю его, вырвав руку.

Затем просто ухожу. Убегаю.

В лифте заказываю такси. Благо тут центр большой активности, и они на каждом углу стоят.

Поэтому жду буквально минуту и сажусь внутрь салона.

– Клиника на Соловьева, – говорю водителю сквозь непрекращающиеся слезы.

Набираю Марину и мне не приходится ничего говорить.

– Боже, что этот идиот сделал?

– Приезжай в больницу.

– Так стоп. Не входи туда и жди меня снаружи, Олеся. Слышишь?

– Приезжай…

Сбрасываю вызов и, растирая влагу по лицу, пытаюсь осознать, что вообще произошло. С ним, с нами обоими.

Конечно, это не то, что мы планировали, но такие вещи случаются. Я была уверена, что мы возьмемся за руку и просто примем ситуацию.

От этого становится так больно. От собственной глупости, надежды, которую я возлагала. Он никогда не будет готов, если сейчас сказал мне подобное.

– Приехали, – врывается в мой слезливый монолог мужчина и я вылезаю из машины, так как у меня оплата проходит сразу при заказе такси.

– Спасибо.

На улице не жду. Потому что в голове проносятся его злые слова и меня переполняет ярость.

Прихожу в себя, когда сажусь с бумажкой на кресло.

Рядом опускается Марина и обнимает.

– Он сказал, чтобы я записалась в клинику, – шепчу, не веря сама в свои слова, будто и не он мне это говорил, а я сама придумала. – Сказал, что еще слишком рано, а вот потом…

– Что за идиот, боже.

– Я думала… была уверена, что это все изменит, но не так, Марин…

– Я понимаю, дорогая.

Но она не понимала. Я была уверена, что она не понимала меня, потому что ее не просили о подобном. Мужчина не может произносить подобных слов если и правда ценит свою женщину.

– Разве могу я это сделать? – сую бумажку ей в руки. – Как я буду жить после этого?

– Послушай, я… У меня нет слов, чтобы тебя даже просто успокоить, но Захар… Думаю, он тогда за ужином все-таки говорил правду.

– Он так и сказал мне недавно. Что извинял только потому, что я обижалась, а на самом деле считает, что это рано.

– И что ты… В самом деле хочешь это сделать?

– Я разозлилась на него, вот и приехала. Сказала, что как закончу, напишу, но и меня он больше не увидит. А сейчас остыла и… Я не хочу… не могу убить его? Не могу, понимаешь?

Падаю в ее объятия и обнимаю.

– Значит, не делай этого. Ты мать. И никто не имеет права тебя заставлять избавиться от ребенка. Это же варварство. А Захар скотина.

– Ты права… – бормочу, не отрываясь от нее, а наоборот сильнее обнимая. – Я не могу этого сделать, просто не могу…

– И я полностью тебя поддерживаю. А если Захар скажет…

– Не скажет, – резко сажусь. – Я больше не буду его слушать. Он хотел, чтобы я избавилась от малыша, пусть думает, что я это сделала.

– Ох…

– Когда рожу, потом и поговорим.

– Но ты ведь понимаешь, что он увидит даже раньше твой живот, Олесь.

– Не увидит, потому что я здесь не останусь. Я планировала тут жить только потому, что у меня был он. Теперь у меня есть только ребенок. Я поеду к родителям. Ведь изначально я ехала учиться сюда, чтобы потом вернуться и помочь им с бизнесом.

– Уверена?

– Более чем.

Глава 5

Мы идем к выходу, когда нас окликает вышедший в коридор врач.

– Сафронова?

– Нет такой, – отвечаю я и скрываюсь за углом длинного коридора.

Я пытаюсь отдышаться, словно убегала последние полчаса без остановки. Потому что… я же только что чуть не сотворила самую большую ошибку своей жизни.

Как я могла даже подумать о том, чтобы сделать это?

Невольно возвращается наш разговор в память, слова Захара и грудь стягивает жестким узлом.

– Погоди, – останавливаю Марину, – я сейчас в туалет сбегаю. Возьми, пожалуйста, сумку.

Она садится на белый стул и молчаливо берет мои вещи грустно улыбаясь.

Включив прохладную воду, я набираю ее в ладони и брызгаю в лицо.

Остужаю немного жар, который внезапно захватил все тело.

– Все в порядке, – шепчу, смотря на свое отражение. – Все будет в порядке. Он принял это решение за двоих. Ты тоже.

Взяв пару полотенец, насухо вытираю кожу и, взяв под контроль эмоции, выхожу.

– Ну как ты?

– Нормально. Слушай, – подхожу ближе, и Марина встает. – Я могу остаться сегодня у тебя? Завтра я планирую забрать вещи из квартиры Захара и поехать домой.

– Так быстро?

– Не вижу смысла оставаться в городе. Он был единственной причиной. Теперь эта причина исчезла.

– Ох… Может, не стоит так скоро все это, – она жестикулирует руками явно не зная, как объяснить свою точку зрения.

– Марин, прошу тебя, – беру ее за руки, – не говори ему ничего. Сегодня я сделала аборт, как он того и просил. Я хочу спокойную беременность несмотря на то, как она началась.

– Конечно. Тут можешь даже не сомневаться, я буду молчать. Я скорее имела в виду поговорить вам.

– Уверена, мы еще поговорим, пока я буду собирать вещи.

– М-да уж. Ну, поехали тогда.

– Спасибо, что ты со мной, – улыбаюсь ей, и мы разворачиваемся к дверям клиники.

Квартира у Марины двухкомнатная. И я здесь уже бывала. Но не при таких обстоятельствах.

– Точно удобно на диване будет? Смотри, могу в спальню, если что…

– Прекрати. У тебя диван обалденный.

– Ну ладно. Я планировала ужинать в ресторане, поэтому давай закажем что-нибудь сюда. Отказ не принимается.

– Я планировала отказаться.

– Ты не можешь, у тебя ребенок.

– Это так странно звучит.

– Нормально звучит. Пошла найду меню.

Я сажусь на диван и с какой-то там призрачной надеждой, вытаскиваю из сумочки телефон.

Однако…

Встаю и хочу пойти за девушкой, но она возвращается сама с ярким буклетом ресторана в руках.

– А можешь мне еще зарядку дать. Телефон вырубился, видимо, еще в больнице. Хотя, казалось, полная была батарея.

– Бывает, что заглючит и все.

Приносит мне зарядное устройство и садится в кресло.

Я подключаю устройство. Выжидаю пару секунд, и он быстро включается. Батарея показывает семьдесят процентов.

– И правда, заглючил. Говорю же, заряд был.

– Бывает, – жмет плечами Марина и отворачивает, начав быстро диктовать заказ.

Когда сеть начинает работать, я жду, что мне посыплются пропущенные звонки. Смс. Хоть что-то… Толика его не бессердечия, которая покажет, что это было настоящим, реальным. То, что скажет мне: «Он сожалеет, Олеся…»

Но проходят длинные, выжигающие в груди дыру минуты, а я пялюсь на яркий экран, с которого смотрим мы оба, счастливые. Только что окончившие университет и получившие дипломы.

Это было совсем недавно. Я и не подумала бы что началу августа нас больше не будет.

По щеке катится слеза и падает на «лицо» Захара, делая его размытым.

– Не позвонил? – спрашивает Марина.

– Даже чтобы узнать, как все прошло. Разве он всегда был таким бессердечным?

– Возможно, к другим, но не к тебе, Олесь. Наверное, это просто та тема, которая его пугала больше всего.

– Но разве я не боюсь? Разве я из титана сделана? И он… Мужчина, который должен был сказать, что все получится, что мы справимся. Он должен был многое сделать, а в итоге не сделал ничего, кроме сказанных слов. Разочаровываться в людях очень больно оказывается. Особенно в любимых.

Этот вечер был таким тягучим. Что ужин, что дальнейший душ и длительный просмотр фильмов по телевизору. Марина сидела со мной почти до двенадцати ночи, но потом ушла.

Я вышла на балкон и вдохнула приятный августовский воздух. Загазованный, но все же летние ночи полны своего очарования.

У нас их было не счесть. И теперь им присвоено прошедшее время.

Впервые за этот день я опускаю голову вниз и смотрю на свой живот. Впервые прикасаюсь и будто чувствую. Нутром или на каком-то ином уровне. Но я просто ощущаю это тепло. И я знаю, что поступила правильно. Мне ни о чем не придется сожалеть. А ему? Возможно, тоже.

Из-за того, что поздно легла, я проснулась аж в половине одиннадцатого. Марины дома не было, поэтому я отправилась хозяйничать сама.

Заварила ароматный чай. Нашла мягкие вафли, сгущенку и вдоволь объелась.

Бросила взгляд на скучающий телефон и решила, что самое большое разочарование в нем уже было вчера. Куда уж больше?

Собравшись, я уже почти вышла, как вернулась сестра Захара.

– О, привет, а ты все? Поехала?

– Да. Я даже маме с папой не звонила. Решила сначала с вещами разобраться. Не уверена, что смогу все забрать с собой, но и папу звать сюда не буду. Он у меня в этом плане конфликтный.

– Это как?

– Ну, пойдет разбираться и с Захаром, и с его отцом, не дай бог.

– А может, стоило бы? Пусть надерет уши обоим.

Мы смеемся и внезапно замолкаем.

– Он не звонил?

– Нет. Телефон так и молчит. И я решила, что это говорит так же много, как и он говорил мне вчера.

– Я уже говорила, что мне жаль?

– Мне было жаль, но, по сути, он меня потерял, а я осталась в выигрыше. У меня ребенок.

– Так ты расскажешь о малыше потом?

– Да. Но сначала девять месяцев покоя и морского воздуха.

– Я уже тебе завидую.

– Поехали со мной.

– Я обещаю приехать в гости, но вряд ли останусь. Мама сказала, чтобы я начинала работать в фирме отца.

– В смысле твоего?

– Да.

– А ты не хочешь?

– Я понимаю, что у них свои разборки. Но для меня он нас кинул. Вот и весь разговор.

– Понимаю.

– У тебя деньги есть? Может, на самолет надо или что еще?

– Нет, спасибо. Все в порядке. Может быть, с вещами попрошу тебя потом помочь. Не знаю. Или выкину старье.

– С тобой поехать?

– Не стоит.

– Ну ты звони, ладно?

– Конечно. Спасибо за гостеприимство.

– Было бы за что. Ну пока.

– Пока.

Я спускаюсь, как раз когда такси паркуется у многоэтажки. И назвав адрес, нервничаю весь путь.

И я была готова ко всему, что могла бы увидеть.

Но только не встретившую меня… ненависть, что явно читалась на его лице в глазах.

Да как он смеет так смотреть на меня?

Глава 6

Я игнорирую эту ненависть, которая льется патокой мне на голову. Только это скорее лава, пожирающая меня живьем.

– Я за вещами, – все, что мне удается сказать, да и большего не желаю произносить.

– Вовремя. Я уже начал их собирать.

Снимаю обувь и ступаю в спальню, предчувствуя что-то нехорошее. Но как только открываю дверь, передо мной картинка предстает весьма неприятная.

– Что это такое? Что ты сделал?

Оглядываю пол, усыпанный моими вещами и открытые шкафы.

– Собирал твои вещи, Олеся. Думаю, дальше ты справишься сама.

Поворачиваюсь к нему лицом и смотрю в глаза. Я ошиблась, там была не только ненависть.

Боль?

Откуда?

В моих он не увидел ее, когда отправил на аборт?

– Какой же ты мерзкий, – чувствую, как по щеке катится слеза от обиды.

– Да, – невозмутимо кивает, засовывая руки в карманы. – Я именно такой, Олеся. Ты права.

Поджимает губы и уходит, оставляя одну с колотящимся сердцем.

Ну и плевать.

Я не стану выяснять, что заставило его вот так опуститься. Не после того, как он бросил меня одну и провел через ад, который мог меня сожрать живьем.

Снова глажу живот, в тысячный раз радуясь, что не совершила эту ужасную ошибку.

Сбор вещей длится долго. Я слышу, как Захар все это время в комнате для гостей. Он включил громко музыку, но вибрации от его перемещений до меня доходят.

Я укладываю вещи так, чтобы поместилось как можно больше в два моих огромных чемодана. Сворачиваю каждую "колбаской", и это почти спасает.

Но ведь у меня еще куртки и обувь.

– Проклятье, – опускаюсь на угол кровати и думаю, что делать. Затем вспоминаю, как мы сюда въезжали.

Нахожу в кладовой коробки, собираю их и распределяю габаритные вещи.

Смотрю на три штуки упакованных и замотанных уже скотчем.

– И все же, их стоит забрать сейчас, а не потом.

У меня не остается выбора.

Я встаю и, прошагав до двери, закрываю ее. Конечно, Захар не услышит мой разговор, но все же.

– Алло, пап.

– Привет, Олесь. Как ты дочь?

– Могу я попросить тебя? – с трудом сдерживаю слезы, которые едва высохли на глазах.

– Конечно. Что с голосом?

– Я в порядке. И знаю, сейчас сезон и ты не можешь кататься туда-обратно, но можешь приехать за мной?

– Приехать? – слышу, как он озадачен моей просьбой.

И мама, спрашивает в чем дело.

– Да. У меня много вещей, я не смогу их увезти сама.

– Не понял, вещи хочешь домой отправить? Или сама приехать?

– И я и вещи, папуль.

– Так, – басит его голос, переполненный гневом. – Что он сделал?

Узнаю моего папу.

– Прошу, пообещай никаких звонков, и никаких выяснений, это важно пап. Я серьезно.

– Олеська, ты мне не прикрывай его. Если он…

– Я не прикрываю. Я все расскажу сама. Но мне важно, чтобы ты не выяснял ничего у Захара.

Он пыхтит и злится, но я не могу обсуждать такую тему по телефону.

– Пап, умоляю.

– Ладно. Но расскажешь, пока будем в городе, чтобы я смог добраться до него и надрать ему не только уши, но и… – он прокашливается.

– Хорошо.

– Сейчас матери помогу и соберусь за тобой. Но только утром буду в городе тут полторы тысячи километров почти.

– Я и забыла, как далеко ехать.

– Давай садись на самолет ближайший, а вещи отправляй компанией по доставке.

– Думаешь?

– Да. За деньги не переживай, все оплачу сам.

– Деньги есть. Ты прав. Я не подумала просто об этом варианте. Ладно, тогда поищу номер и отправлю все так.

– Олеся, – строго зовет отец.

– М?

– Я могу приехать, если это необходимо.

– Все в порядке, пап. Честно. Сейчас разберусь с вещами и в аэропорт.

Он тяжело вздыхает, но не спорит.

– Прости, что потревожила…

– Я тебе дам, прости, – улыбаюсь его суровости.

– Маме привет. Скоро увидимся.

– Мы тебя любим.

– А я люблю вас.

Заканчиваю разговор и быстро нахожу номер компании по перевозкам и доставкам меж городами.

Вызываю сюда курьера и остаюсь ждать, снова проверяя, все ли забрала.

Но комната пуста, будто меня тут никогда и не было. Так и в жизни его не останется следа от меня. Не будет вещей, запаха, фото я уверена, он удалит. Не будет и продолжения нашего. Вот только я, как бы ни хотела забыть, никогда не смогу, потому что с собой у меня будет наше «мы».

Я смотрю на свою руку и вспоминаю о кольце. Оно нравилось мне. И восхищало это чувство, что я теперь его. Что он считает меня важной частью своей жизни и не планирует отпускать, а думает о будущем.

Как жестоко порой мы ошибаемся.

Тяну его с пальца, и это становится таким раздирающим моментом, что я снова начинаю плакать.

Я правда его любила. Мне казалось, что я видела, как мы оба взрослели в этих отношениях. Я видела, как наши стремления объединялись в одно направление. Думала, что это была крепкая любовь. Из тех, что длится до самой старости с кучей воспоминаний о проведенных днях вместе рука об руку. Но вот он итог.

Я забеременела, и все сломалось.

За дверью послышались шаги, и я резко выпрямилась и стерла слезы, оставив кольцо на прикроватной тумбочке.

Взяла чемоданы и покатила их на выход.

Открыла дверь и встретилась с внимательным взглядом Захара, который входил в гостиную из кухни. Покатила вещи и оставила у двери. Вернулась за несколькими пакетами, выдохнула и, снова выпрямив спину, пошла туда, но на этот раз он стоял в дверях спальни и смотрел на коробки.

Без слов он взял две, поставив одну на другую, и вынес туда же к остальным вещам. Сделал второй ход за третьей.

Все в диком молчании. Без взглядов. Без прежних эмоций. Плоско, ровно, но с замиранием сердца. Морщусь от подкатывающих слез и разворачиваюсь спиной, чтобы выйти.

– Значит, ты сделала это?

– Это? Страшно назвать аборт своими словами? – язвлю намеренно, чувствуя разрастающуюся злость и боль.

– Сделала? – повышает голос.

– Да, – громко и четко.

Все. Я это сделала.

Хватит.

– Я понял, – отвечает осипшим голосом и пронзает насквозь болью, что ощутима в воздухе и не дает дышать.

Я оборачиваюсь и вижу это в его глазах. Или… хочу видеть, я уже ничего не понимаю.

– Прощай, Захар.

– Просто уходи, Олеся, – он поворачивается спиной и уходит.

Я забираю вещи. Отдаю большую часть в перевозку. Еду в аэропорт. Покупаю билет и спустя три часа улетаю домой.

Хватит с меня.

Глава 7

Папа встретил меня в аэропорту вместе с Машей – моей сестрой.

Она не смогла приехать на вручение диплома, поэтому кажется, что мы не виделись с ней целую вечность.

Она побежала ко мне будто сумасшедшая, вереща и выставив руки для объятий. Что сказать, ей шестнадцать. Я привыкла к этой девчонке и не хочу, чтобы она взрослела, а тем более менялась.

– Привет, – ее объятия были удивительно крепкими.

– Привет, я соскучилась.

– А я? – выпятила губу и снова прильнула ко мне.

– Только сильно не сжимай и прекрати трепать будто куклу, – смеюсь.

– Почему? – ее взгляд становится подозрительным.