Читать книгу "Запретные отношения"
В эти моменты я сама не знаю, чего хочу. Иногда мне кажется, что от меня уже вообще ничего не зависит. Я ощущаю себя листиком, подхваченным ветром и уносимым в неведомую даль.
Сколько же ещё в моём теле скрыто неведомых мне ощущений, что я каждый раз открываю в себе что-то новое?
Нереальный кайф снова оглушает, и я вновь не чувствую ничего, кроме ощущений в своей матке. Кажется, что теперь она полностью завладела моим телом и мозгом.
Мой грозный Ангел снова останавливается, и схватив меня за волосы, тащит в сторону кровати. У меня замирает сердце от страха и предвкушения. Мы ещё не спали и не занимались любовью на этой кровати, мы собственно, только-только до неё добрались.
Грубо толкнув в меня в спину, он возвращается к ковру и поднимает ремень. Боже, неужели снова?! Я начинаю тихонько скулить, боясь очередной порки.
Александр встаёт надо мной и начинает скользить ремнём по моей коже, заставляя всё тело сжаться в комок от испуга.
Он поднимает одну ногу на кровать и пальцем показывает мне на свою ступню.
Я быстро подползаю к его ноге, извиваясь грудью как змея, и начинаю ласкать языком подъём ступни. Мой язык сегодня очень быстрый, он судорожно скользит между пальцами, и я вижу, что Александр на время зависает, словно оценивая мои старания и решая, стоит ли дальше продолжать порку или остановиться на достигнутом результате.
Через миг ремень снова начинает гулять по моему телу, медленно скользя по ягодицам и вызывая трепетание по всему телу.
Такая ласка мне нравится, но осознание того, что в любой момент этот нежный экспонат может превратиться в предмет пыток – не даёт расслабиться.
Каждый раз, когда Александр поднимает ремень, я с ужасом пытаюсь предугадать, что будет дальше? Может быть, он снова прикоснётся и нежно погладит, а может быть – это будет хлёсткий удар, который заставит испытать боль и наслаждение в одном флаконе.
– Тебе нравится, крошка? – слышу его нежный и торжествующий голос где-то далеко, словно из другой реальности.
Мычу что-то нечленораздельное. Сам факт порки ремнём меня не приводит в восторг, но Александр так искусно работает! Он то гладит меня этим кожаным монстром, то хлещет вполсилы, то начинает целовать моё разгоряченное тело – всё это сводит с ума и заставляет испытывать настоящую эйфорию!
Снова удар и стон, полный возбуждения и неприкрытого бесстыдного разврата, рассекает тишину полутёмной комнаты, эхом отражаясь от её стен и растворяясь в воздухе.
Это удовольствие – несомненно, оно самое! – неправильное, странное, местами даже пугающее. Разве можно получать наслаждение, испытывая боль?
Для меня этот вопрос до сих пор остаётся загадкой и даже иногда пугает… Александр связывает мне руки и я снова ощущаю эту беспомощность и отчаяние: теперь от меня вообще ничего не зависит…
Связанные над головой руки непроизвольно дёргаются; веревка, опутывающая запястья, неприятно врезается в кожу, заставляя поморщится. Где-то над ухом я слышу ласковый, но в то же время, до дрожи знакомый властный голос.
– Приподними бёдра выше.
Повинуюсь. Потому что надо. Потому что хочется. Смиряюсь с его желанием насладиться моей болью и готова вытерпеть пытку его любимым предметом экзекуции, но внезапно наша игра приобретает иной оттенок…
Обнаженных ягодиц касается язык плети! Моей любимой плётки, на которую любимый буквально “подсадил” меня, долго дрессируя и воспитывая.
Лёгкий удар – её грубая холодная кожа немыслимо приятно контрастирует с разгоряченным телом. Губу закусываю практически на автомате, пытаясь прислушаться к собственным, достаточно противоречивым чувствам – на что я вообще подписалась?
Если сомнения и терзали меня, то лишь до первого удара. Плеть звонко приземлилась на мои ягодицы, обдавая кожу жаром, смешанным с едва уловимыми нотками боли.
Дёргаюсь, извиваюсь, машинально пытаясь ускользнуть от шлепка, но тут же получаю ещё один, ощутимо сильнее, отчего по телу проходит сладкая волна удовольствия. Между ног становится мокро, прикрытые веки подрагивают, сдерживать просящийся наружу стон невозможно.
Он чувствует это. Чувствует, словно хищник добычу. Чувствует запах страха и похоти… Чувствует… Касается горячими пальцами изгибов бёдер, поглаживает изнутри, ласкает, приручает, властвует.
Я выгибаюсь сильнее, всем своим нутром буквально льну к его рукам в надежде получить ещё, ещё больше удовольствия. Томительная сладкая мука прерывается очередным звонким шлепком.
Он бьёт, снова и снова – методично, ритмично, чередуя лёгкие, игривые поглаживания с резкими, болезненными ударами. Ягодицы горят, узоры оставленных отметин расцветают на коже, даря неописуемое удовольствие. Хочется прекратить, но хочется и продолжать, слёзно, на коленях умоляя о большем.
– Ещё, прошу… Ещё…
Я не узнаю свой голос. Сорванный, хриплый, едва ли не скулящий жалостливой просьбой. Он тоже замечает перемены; замечает, как дрожит мелкой судорогой моё тело; как дёргаются кончики пальцев на ногах и дрожат колени; как тяжёлое дыхание вырывается из груди. Странно, странно. Эти эмоции непривычны, сомнительны, но тело, находящееся практически на пике удовольствия, отказывается подчиняться сознанию.
Не замечаю, как практически в голос выкрикиваю просьбы и мольбы продолжать. Пошло виляю бёдрами, сжимаю пальцами верёвку, что фиксирует руки. Это так необходимо. Так нужно сейчас. Я готова поклясться, что он практически читает мои мысли – все его действия отзываются в теле ноющих чувством возбуждения.
Хочется коснуться себя, приласкать, запустить пальцы в собственное влажное лоно и стонать, стонать, стонать… Горячая волна вновь накрывает с головой. Плеть обнимает грубо, резко, звонко. С каждым разом – размашистым, мощным – шлепки становятся всё более болезненными, а стоны превращаются в громкие вскрикивания.
Не знаю, как долго это продолжается. Минуту, две, несколько часов. Единственное, на чём я могу сосредоточиться сейчас – тянущее чувство внизу живота, да не переносимая влага между ног.
Хочется прекратить наконец это безумие, это томительное удовольствие, переходящее уже все ранее установленные рамки приличия и дозволенности.
Сквозь боль, граничащую с наслаждением; сквозь тяжёлое дыхания и скулеж, продолжаю принимать удары. Я знаю, что он смотрит. Наблюдает. Рассматривает меня. Я знаю, что ему нравится, что он любит, когда я такая: возбуждённая, растрёпанная, покорная. Ему нравится. И, если бы честно, мне тоже.
Время замирает. Не существует более проблем, забот, насущных вопросов, вроде необходимости решить вопрос с Олегом касательно развода; решить вопрос с работой, помириться с сыном… Время замирает. И сейчас есть только он, мои стоны, тяжёлое дыхание и свист плети в воздухе.
Сил не остаётся, воздуха в лёгких тоже. Всё, что я могу – бессвязно шептать в подушку мольбы и просьбы, надеясь, что он будет достаточно снисходителен ко мне сейчас.
Плеть с приглушённым ударом приземляется куда-то перед моим лицом, и я могу получше рассмотреть её кожаные хвосты, отливающие своей поверхностью нежно-голубое свечение комнаты. Стало легче – болезненно-сладкие удары прекратились. Но, в то же время, тело требовательно сигналит о том, что ему просто необходимо нечто большее. Намного большее.
Безумно страшно не знать, что будет дальше. Он ходит где-то там, за спиной; возится с вещами; делает что-то, что я увидеть не в состоянии. Ещё одна плеть? Ремень? Стек? Слегка веду бёдрами, закусив губу – неведение пугает, но, в то же время, подогревает интерес к происходящему, то накрывая с головой, то позволяя немного вздохнуть.
Кровать страдальчески скрипит, а я чувствую его дыхание на своей шее. Горячее, обжигающее, возбуждённое. Его руки скользят вдоль талии, поглаживают, сжимают, заставляя кошкой выгибаться под этими умелыми прикосновениями.
Мгновение – всего миг – и я ощущаю его в себе! Горячая плоть пульсирует внутри, заставляя застонать в голос, комкая одеяло пальцами. Кайф. Чистый неприкрытый кайф. Мне так этого не хватало, я готова умолять его снова и снова, лишь бы как можно дольше ощущать в себе его горячий крепкий член!
Первый, словно пробный, дразнящий толчок сопровождается игривым прикусыванием мочки уха. Едва ли не хнычу, точно нетерпеливая капризная принцесса, подаюсь бёдрами назад, ему навстречу, ища больше, больше необходимой глубины проникновения. Резкий шлепок обжигает и без того измученную кожу ягодицы, вскрикиваю, дёргаюсь. Он шлёпает снова. Это становится практически невыносимо. Если он не трахнет меня прямо сейчас, я просто умру от возбуждения!
Но тихий, довольный смешок безжалостно разрушает последнюю надежду на скорую разрядку.
– Рано.
Удивительно, как ему удается сохранять стойкость, когда член обволакивают тесные влажные стенки? Удивительно и обидно – ведь я уже едва-едва держусь.
– Зачем?… Чего ты ждёшь?…
Вновь предпринимаю попытку насадиться глубже, вновь ягодицу обдает жаром от удара. На этот раз ощутимо сильнее. Я не послушна. Я не выполняю требования. Но как это возможно? Он буквально во мне! Пара секунд и пара сантиметров отделяют меня от безумного секса и оргазма, а он поступает со мной так… Нечестно! Это лютое издевательство, смазка течёт по бёдрам, и я слегка морщусь – неприятная липкая полоса.
Он мнет мои ягодицы, поглаживает копчик, срывая с моих губ всё новые и новые стоны и вздохи. Всё моё тело – как натянутая струна, как оголённый нерв. Его ласки – точно соль на открытую рану. Настоящее издевательство.
Когда он обещал мне мир, который откроет новые грани удовольствий и сотрёт годами сформированные стереотипы, он явно забыл упомянуть, что это будет настолько мучительно.
С другой стороны, был в этом какой-то особый шарм, особое удовольствие – просить, умолять дать мне это. Вероятнее всего, меня не поняло бы большинство моих приятельниц-сверстниц – что это за унижение такое, терпеть издевательства ради сомнительного минутного оргазма?
Но это ничего страшного. Им никогда не получить того удовлетворения, что сейчас получаю я. Их мужчина никогда не посмотрит на них взглядом, полным возбуждения и желания; они не испытают сладкую дрожь в ногах и онемение кончиков пальцев. Теперь я понимаю, что, пожалуй, не знала настоящего удовольствия до этого опыта.
Он начинает двигаться. Медленно, плавно, больше дразня, нежели желая довести до оргазма. Между ног настолько влажно, что, кажется, от первого же интенсивного толчка член просто выскользнет, заставив жалобно проскулить. Подаюсь навстречу, больше не встречаю сопротивления в виде шлепков – благодарно выдыхаю, упираюсь лбом в матрас – чёрт возьми, наконец-то! Наконец-то!
Движения сладостно-тягучие, неторопливые. Подмахиваю бёдрами в ответ, но этого всё-равно недостаточно, мне необходимы именно его движения, именно его толчки… Мне необходима именно его власть над моим измученным этим нездоровым удовольствием телом.
Хорошо…
Невероятно сладко, необходимо, неописуемо… Он двигается всё быстрее, член трётся о влажные стенки, наши разгоряченные тела сплетаются, его тазовые кости с пошлым шлепком бьются о мои ягодицы, заставляя вздрагивать всем телом и выгибаться в пояснице.
Спина ноет от неудобной позы, но это настолько правильно и приятно, что не вызывает негативных эмоций. От мысли о том, как завтра я стыдливо буду закусывать губу, сидя на твёрдом стуле на кухне за завтраком, вспоминая сегодняшний вечер и предвкушая новый, лишь добавляет впечатлений.
– Умоляю, быстрее…
Слова еле-еле срываются с губ. Кажется, что даже дышать уже невозможно, а его руки всё сжимают и царапают порядком измученные ягодицы. Стоны мешаются с болезненными вскриками и приглушённым одеялом сбивчивым шёпотом. Не хочется, чтобы он останавливался. Ни на секунду, ни на миг. Хочется, чтобы он был ещё глубже, ещё жёстче, хочется ощутить в полной мере ту страсть, что недавно плескалась в его глазах, когда он привязывал мои запястья к изголовью кровати.
Будто прочитав мои мысли, он ускоряет темп. Верёвка на запястьях врезается в кожу от интенсивного трения – я всегда была довольно активной в постели.
Чувствую, как он усиливает хватку, как ритм сбивается то и дело, а внутри всё скручивает от понимания, что он вот-вот кончит. Хочется дотянутся до себя, сжать пальцами клитор, приласкать собственное тело, приблизить этот долгожданный момент удовлетворения.
Секунды до пика тянутся, точно вечность, он изливается внутрь, горячее семя заполняет меня изнутри. Вскрикнув, кончаю следом, до боли закусив губу. Хочется просто лежать и не двигаться. Дышать, приходя в себя и вслушиваться в тиканье часов на тумбочке или в ритм собственного сердцебиения.
Нега. Блаженство.
Круговорот
Месяц удивительной жизни пролетел, как один день. За это время много чего произошло, например Олег, наконец-то, дал согласие на развод, и мы оба договорились, что отказываемся от своей доли квартиры в пользу сына.
Если честно, не ожидала от него такого жеста милосердия. И сын порадовал, поставив отцу условие, чтобы тот не смел приводить в эту квартиру другую женщину. В этом плане я с ним солидарна – если Олег хочет жить вместе со своей любовницей, пусть снимают квартиру, также как и мы с Александром.
Сыну я так и не смогла признаться, что встречаюсь с его другом. Да и с тех пор, как я ушла из дома, Александр и Валерка больше не видятся. Мой сын весь в своих любовных делах, а мой возлюбленный сам перестал навещать друга. Да и смысла теперь уже нет, в общем-то, он приходил туда ради меня.
Валерка продолжает строить из себя обиженного мальчика и разговаривает со мной только в случае острой необходимости. Теперь мы с ним почти не видимся и почти не общаемся даже по телефону.
За это время он очень сблизился со своей девушкой, и я думаю, скоро они захотят жить вместе.
Про нашу же совместную жизнь с Александром – можно писать мемуары, длиною в четырёхтомник “Война и мир”. Столько нового и столько удивительного я узнала за этот месяц – сложно описать словами! С Александром я снова начала жить, ощущая себя молодой и востребованной.
Я научилась отличать все оттенки боли и научилась наслаждаться ими. Единственной нерешенной проблемой для меня до сих пор остаётся порка ремнём, но Александр перестал настаивать. Конечно же, он применяет его время от времени, но учитывая мои пожелания, мой Ангел бьёт теперь вполсилы.
Всё было идеально, жизнь превратилась в сказку, и я на время даже забыла про нашу разницу в возрасте. Мы с любимым часто выходили в парк и гуляли там, как парочка влюблённых, ловя осуждающие взгляды прохожих.
Мне было плевать на всех, я была счастлива. Но было кое-что, о чём я не говорила Александру и сама пыталась не обращать внимание. Пару раз во время наших прогулок в парке, я видела странного человека. В отличие от других прохожих, мне показалось, что он как-то особенно заинтересовался нами.
Может быть, я бы забыла про него, как и обо всём остальном, но я стала встречать его в разных местах, что было весьма странно. У меня возникло подозрение, что он следит за мной. Но я старалась не думать о нём, мало ли психов встречается в мире? Возможно, хочет подкатить ко мне и предложить руку и сердце.
Решив, что мне беспокоиться не о чем, я слегка расслабилась. Увидев его в кафе напротив работы, я даже однажды думала подойти к нему и спросить напрямую, что ему надо. Но затем всё же передумала.
И вот однажды он сам подошёл ко мне…
– Добрый вечер, вас зовут Ольга? – довольно вежливо спросил он.
– Да, – растерянно ответила я, – А вы, собственно, по какому вопросу?
– Я знаю вашу историю, – внезапно сообщил он. – Нам надо поговорить.
Меня словно сковало от холода. Стало трудно дышать. Что ему надо? Шантажировать вздумал? Что он такого может обо мне знать, я ничего криминального не делала, за что можно было бы шантажировать….
– Я вас слушаю, – сдерживая себя, произнесла я.
– Не здесь. В машине.
– Простите, но я тороплюсь, если у вас есть что сказать, то я вас выслушаю, если нет – то извините.
– Ты бросила мужа и спуталась с малолеткой. – бросил он мне в след, когда я попыталась уйти.
Я невольно остановилась, словно пытаясь осмыслить, ЧТО он сказал и ЗАЧЕМ.
– Моя личная жизнь вас не касается! – бросила я ему и снова попыталась уйти.
– Ты вся погрязла во вранье! – снова бросил он.
Нет, этот кретин определённо начинал действовать мне на нервы.
– Повторяю, моя жизнь – вас не касается! Оставьте меня в покое! – злобно прошипела я. А у самой поджилки затряслись от страха.
– А твой парень знает, чем ты подрабатывала на работе? – снова крикнул он, заставив меня полностью развернуться.
Моё сердце бешено забилось. Не хочу, чтобы Александру кто-то левый рассказывал подробности моей жизни. Я сама говорила ему вкратце о моём боссе, но не вдавалась в мельчайшие подробности. Столько грязи вылилось на меня, меньше всего хотелось бы ворошить прошлое.
– А сын твой знает о твоих приключениях? Они ведь дружат, разве не так? Александр и Валерий. Со школы дружат, не ошибаюсь?
– Что вам нужно?! – снова подходя к нему, спросила я. Было очевидно, что просто так он не отстанет.
– Пойдемте в машину, я вам всё рассказу, а затем вы меня больше никогда не увидите.
Предложение было заманчивым. Тяжело вздохнув, я подумала, что этот козёл наверняка хочет, чтобы я сделала ему минет. Ну что ж, если такова цена его молчания, то я согласна!
– Пойдемте! – злобно скривив лицо, сказала я, давая ему понять, что последнее слово останется за мной.
Сев в машину, он заблокировал двери, а затем я провалилась в пустоту. Не знаю, что он сделал со мной, то ли ударил, то ли дал что-то понюхать, а может быть вколол снотворное или наркотик…
Очнулась я в темноте, ощущая холод и дикую головную боль. Ничего не было видно, кричать я не могла, рот был словно заклеен. Много раз я просыпалась и сразу же проваливалась в сон. Ощущения были просто жуткие!
Я даже не сразу вспомнила последние часы своей жизни, как я оказалась в этом жутком месте. Кое-как собрав по крупицам события, я поняла, что этот ублюдок, преследовавший меня, усыпил меня и похитил. Только зачем?
Маньяк
Голова по прежнему гудит, я не могу понять, что со мной… Уже наступило утро, но в подвале по-прежнему темно, лишь тонкий лучик света пробивается через решётку, которая покрыта жутким слоем грязи.
По комнате плывут частички пыли, они проходят через лучик, переливаясь светом. В подвале очень холодно. Откуда-то сверху звучит классическая музыка, кажется это Бетховен, Лунная соната… Боже, как я любила всегда это произведение! Но сейчас оно меня не радует, а даже наоборот.
Без конца открываю и закрываю глаза, пытаясь поскорее прийти в себя, но всё по-прежнему расплывается, и ко всему прочему, я вся продрогла от холода.
Страшно… Сложно выразить словами этот страх… Меня начинают посещать мысли, в которые погружаюсь всё глубже… Эти четыре тёмные стены – это всё, что меня ждёт? Суждено ли мне здесь умереть? Зачем рождена и в чём моё предназначение?
Я почти убеждена, что никаких законов любви и бога нет. Боль и разочарование внутри меня. Душа разрывается до физических страданий. Никому не пожелаю увидеть эту сторону медали.
Этот грязный подвал стал моей тюрьмой. Некуда бежать, нет смысла кричать. Тебя не услышат, никто не придёт на помощь. Здесь всё пропитано страхом.
Сейчас, оглядываясь назад, мне трудно поверить, где та женщина, стремящаяся к любви и новым ощущениям? Как я сюда попала? И где мои друзья, которые себя так называли?
Кто меня здесь запер? Почему я стала заключенной? В чём моя вина? Как меня могли наказать без суда и следствия?
Никто…
Не имеет…
Права!
Я свободный человек и меня держат здесь против моей воли!
Перед лицом смерти все равны. Нет ни богатых, ни бедных. Для неё нет плохого или хорошего. И мне хочется выть от отчаяния! Хочу кричать, что это ошибка и меня держат здесь не справедливо. Каждый имеет право на свободу слова, даже заключённый.
Тело источает неприятный аромат. Так пахнет животный страх. Мне уже ничего не нужно, ни еды, ни света… Только ощутить снова свободу, вдохнуть воздух полной грудью!
От этих мыслей мне хочется скрыться, потому, что здесь, в заточении, они мне только разрывает душу. Это как трясти новой игрушкой перед лицом ребёнка, но не давать возможности дотронуться до неё.
Хочется одного: объятий любимого человека. Я переживу любую тюрьму если рядом будет любовь… Но всё, что у меня осталось – это воспоминания. Это запах весны, когда идёшь по улице и вдыхаешь мокрую землю, распустившуюся зелень, как самый приятный и дорогой аромат французских духов. Это чувство свободы, когда ты бежишь по тёплому полю одуванчиков или идёшь с работы домой, заходя по пути в любимое кафе. Но теперь ни в чём нет смысла, даже в еде.
С одной стороны моя ситуация доказывает, что нет справедливости в этой жизни, что всё это похоже на выживание, где нет понятий, что плохо, а что хорошо – это убивает. Как же хочется защиты…
С другой стороны я бы никогда не поняла, как цены самые обычные моменты нашей жизни! Можно сравнить это с проведением или просветлением. Ты вдруг осознаёшь: всё, что тебе нужно – это проснуться рядом с людьми, которых любишь, заварить вкусный травяной чай, как в детстве, а потом выйти на улицу босиком, ощущая свежесть утра и холодные капельки росы под ногами. Поднять голову на небо, к солнцу и понять… я счастлива! Я живу!
Сейчас хочется сказать спасибо моему любимому за то что встретился на моём пути, за то что был со мной рядом, пусть даже и не долго, за слёзы счастья на моих глазах.
Возможно ещё случится чудо… удивительно… я всё ещё продолжаю верить, как маленький ребёнок. Меня это всегда отличало от моих подруг, а учителя жаловались родителям, что я слишком мечтательна и вечно витаю где-то в облаках. Но я их не слушала и правильно. Ведь я – это я. И никто больше. Сейчас мечты и надежда – это единственное моё спасение, единственный смысл жить дальше…
В какой-то момент приходит уверенность, что я могу изменить обстоятельства. Нужно только сильно захотеть! Я решила, что буду бороться, буду драться за свою жизнь столько – сколько понадобится.
И придёт тот час, когда я выберусь отсюда и построю жизнь по своим правилам. Я уйду не только из этого подвала, я полностью перестрою свою жизнь, сожгу старые мосты, перестану переживать из-за родственников, которые постоянно только и делают, что манипулируют мной. Пошлю подальше Олега с его претензиями, всю его родню, которые меня уже окрестили шлюхой и разрушительницей семьи. Всех к чёрту!
Уходя, не буду тратить ни силы, ни время на тех, кто более не имеет места и смысла в моей жизни. Оставлю всё, что давит на меня. А если и не получится – останусь верна себе, своей правде. Ведь можно спорить о чём угодно, но точно, что имеет весомость в нашем неизведанном мире – это правда и свобода.
Моя жизнь заиграла новыми красками после моей вспыхнувшей как факел любви. И если бы у меня спросили, хотела бы ты поменяться с кем-то своей судьбой? Мой ответ – нет. Моя судьба – это мой опыт, это самое дорогое, что у меня есть.
Я лежу тихо на старой грязной кровати, мёрзну и испытываю жуткую головную боль. У меня отобрали всё, но нельзя отнять надежду на будущее.
Стараюсь успокоить себя и настроить на позитивный лад. А что ещё делать в моей ситуации? Быть, а не казаться… я сильная, я смогу, я буду бороться…
Вдруг скрипит тяжёлая железная дверь, и затем распахивается, где-то из-за головы слышатся тяжелые шаги, которые стремительно приближаются, и вскоре я вижу перед собой массивную фигуру, так как дверь остаётся открытой, в комнату сразу заливает ярким светом, наконец мне удаётся сфокусировать зрение, и рассмотреть незнакомца.
Это тот же самый мужчина, который украл меня. Что этот ублюдок собирается со мной делать? Зачем я ему?
В таком беспомощном состоянии я смотрю на него, и он мне кажется гораздо крупнее, чем он казался до этого.
Крупный мужчина с карими, глубоко посаженными глазами, и внушительным подбородком, но больше всего мне бросается в глаза шрам, начинающийся от подбородка, и пересекающий правую бровь. Одет он более, чем странно. Вчера он выглядел, как обычный человек, а сегодня… Сегодня он напялил чёрный болоньевый плащ до пола, а из-под плаща видны чёрные резиновые сапоги, которые, как и низ плаща испачканы в грязи.
Он смотрит на меня, а затем проводит рукой по моей щеке. Меня от его прикосновения передёргивает. Страшно. Противно. Ненавистно…
Дрожа от страха и ужаса, я отворачиваю лицо в другую сторону, на что от него следует незамедлительная реакция. Он хватает меня за подбородок, и впервые за всё это время произносит:
– Не смей отворачивать от меня свою моську, блудница.
Ещё сильнее сжав мой подбородок, и приблизившись к моему лицу он начинает кричать:
– Смотри мне в глаза, тварь!
Его голос окончательно доводит меня до исступления, и я начинаю буквально выть от страха. Моя решимость сразу же испаряется, словно её и не было и я снова превращаюсь в маленького забитого ребёнка. Мысли путаются, хаотично бегая по закоулкам моего разума. Хочется сбежать, спрятаться, исчезнуть, но я не могу. Я в плену.
Рыдая и дрожа от страха я пытаюсь выяснить у него причину своего похищения:
– Что я тут делаю? Зачем я вам?
В ответ он только ухмыляется и показывает ряд кривых зубов. Мерзко и жутко…
– Что я вам сделала? Отпустите меня!
Он внимательно смотрит, а затем я слышу:
– Что сделала, говоришь? Ты виновата в том, что на свет родилась.
– Прошу вас, если вам нужны деньги, то мы можем договориться, у меня есть кое-какие сбережения…
– Заткнись! Мне не нужны твои грязные деньги! Я знаю, как ты их заработала! Такие, как ты, приближают конец света своими нечестивыми делами.
С ужасом смотрю на него, неужели меня похитил религиозный фанатик? Откуда он так много знает обо мне? Он заранее спланировал это похищение? Ему не нужны деньги, так что же ему нужно?
– Я помню вас, вы постоянно следили за мной.
Мужчина игнорирует меня и продолжает:
– Каждый день шляешься со своим молодым ублюдком. Ненавижу вас, блудниц. Все вы ответите, перед моим судом, а мой суд страшен.
От страха у меня снова начинает крутить желудок. Кажется, меня сейчас вырвет… Дрожащим голосом я шепчу ему:
– Отпустите меня, я никому не скажу, кляну…
Но я успеваю договорить, он нависает надо мной, замахиваясь, и в следующую секунду я получаю увесистым кулаком в висок, затем я кажется, теряю сознание.
Очнувшись от жуткой боли в виске, я снова не сразу понимаю, где я и что со мной. Судорожно осматриваюсь и меня охватывает настоящий ужас. Перед кроватью я вижу столик с медицинскими инструментами, а похититель раскладывает приборы, затем произносит:
– Ах, уже очнулась?
Я, с ужасом в глазах, и дрожью в голосе спрашиваю его:
– Что вы собираетесь делать?
Мужчина, смотря на меня безумными глазами отвечает:
– Я буду тебя медленно резать, пока ты не истечёшь кровью, и начну я с глаз.
На миг у меня снова всё закружилось в голове и я куда-то лечу, не видя и не слыша ничего вокруг себя. Это кажется каким-то кошмаром. А может быть, я сплю? Может, мне это снится?
– Ты слышала? – Продолжает он. – Говорят, что глаза – это зеркало души.
В моих глазах отражается лишь панический страх.
Он продолжает свою речь:
– Смотрю я в твои глаза, и не вижу в них души, лишь одну похоть.
В этот момент я внезапно начинаю осознавать, что мне конец. Я – обречена.
Маньяк берёт не спеша со стола скальпель, и шагает в мою сторону.
Начинаю истерически кричать, и изо всех сил дёргаться, понимаю, он это реально сделает, и мне никто не поможет, никто не спасёт!
Не могу понять, чем он связал мне руки, пытаюсь выдернуть запястья, но не удаётся, чувствую, от моих сильных толчков по рукам течёт кровь.
Мучитель подходит ко мне и сдирает простынь, частично обнажая моё бледное от холода тело. Затем комкает угол простыни, и затыкает мне рот.
Кроме простыни на мне ничего не было, и я остаюсь лежать в чём мать родила, но его, кажется, не интересует моё тело в сексуальном плане. У него в глазах явно другой интерес.
Со скальпелем в руках он прыгает ко мне и схватив меня за скулы, подносит скальпель к правому глазу.
Внезапно ощущаю нестерпимую боль, и истошно мычу сквозь простынь затыкающую рот. Затем ощущение тепла на лице, и глаза начинает заливать кровью.
Боже, он выколол мне глаз! Не может этого быть! Острая боль и всё внезапно прошло… Почему я ничего не чувствую? Что с моим глазом? Столько крови!
Мозг отказывается работать. Всё перепуталось, ужас полностью поглощает меня и я чувствую, что от страха описалась.
Не вижу уже ничего, кроме струящейся справа крови. Что он сделал? За что? Почему? Что я ему сделала плохого? Как судьба так сложилась, что я оказалась здесь?
Мужчина со скальпелем, еле касаясь моей головы опускается ниже, подцепив скальпелем простынь, которая затыкает мне рот, и отбросив наслюнявленную текстильную тряпку в сторону, осторожно проводит острием по моей шее.
Сердце замирает от страха. Не могу понять, я вижу одним глазом или двумя? Он останавливает своё скольжение на моей груди.
Обессиленная и пребывающая в ужасе, я уже не могу кричать, лишь хрипло вою, и изредка, еле слышным, хриплым голосом повторяю:
– Умоляю. Не надо…
Мужчина скальпелем водит кругами по соску, не причиняя вреда, но словно выбирая, где порезать, и произносит:
– Какое красивое тело, жаль, что очень скоро оно тебе будет ни к чему.
И продолжает:
– Все вы – одинаковые. Ты такая же шлюха, как и моя покойная жена. Она тоже думала, что останется безнаказанной, но она ошиблась.
– Прошу вас, отпустите! Я не такая, клянусь!
Бесполезно, он неумолим…
Прощаюсь с жизнью, плачу и вспоминаю всё то, что я хотела сделать и не успела. А у меня оказывается была такая никчемная жизнь, что и вспомнить нечего, кроме моей новой безумной жизни с Александром.
Почему я раньше этого не видела? Пытаюсь смотреть на мужчину и понять, могу ли я видеть правым глазом, но кровь продолжает застилать и щипать лицо и область глаза. Боже, неужели он реально решил лишить меня зрения?
Моё состояние можно охарактеризовать как шок. Потому что я уже не чувствую того страха, что вначале. И мне почему-то уже не жаль глаза, я понимаю, что через минуту я умру, и я жалею только об одном: что я всю жизнь отказывала себе в удовольствии, всегда пытаясь угодить людям, которые мне не нравились и не имели для меня значения. Всю жизнь боялась сделать шаг, чтобы изменить что-то для себя, и в итоге: мне даже вспомнить не о чем…
Если бы не эта случайная встреча с Александром, которая сделала из нас любовников, то я бы никогда даже и не поняла, что зря живу.
Жаль, что так мало успела насладиться минутами радости. Жаль, что во многом отказывала любимому из-за тупых предрассудков, сейчас это кажется совсем нелепым.
