Читать книгу "Последняя любовь капитана Громова"

Глава 15

Борис

– Не газуй, – шепотом произносит Пашка.

– Я знаю.

Мы зависли над ямой. Одно колесо практически провалилось, второе вращается в воздухе, центр тяжести ушел вбок, кабина опасно накренилась. Если сейчас газануть – перевернемся.

Зрители затаили дыхание. Надеюсь, Инга не смотрит. Мы за холмом, может не увидит наше бесславное падение в яму.

– А, давай, газуй, – внезапно машет рукой мой бесшабашный штурман. – Облажаемся красиво. Будем лежать на дне ямы кверху пузом и дрыгать колесами. Никогда так не делали. Прикольно же!

– Не сегодня, – отвечаю я.

И – выключаю двигатель. Чтобы машина осела.

Зрители, в непонятках, ревут. Думают, мы сдались.

– Ну да, ну да, – стебется Пашка. – Сегодня нельзя облажаться. Там дама сердца из башни платочком машет.

– Сечешь.

– Проиграешь – она будет тебя будет жалеть, утешать. По головке погладит, спинку помассирует, пивко принесет, – мечтательно произносит Пашка.

– Не надо меня жалеть.

– Ага, ага. Бесстрашный неуязвимый кэп! А я люблю, когда меня Маруся утешает.

– Все, – говорю я. – Погнали.

И начинаю медленно выворачивать колеса в сторону вероятного падения.

– Теперь я погнал, – произносит Пашка.

– Давай.

Он медленно и осторожно открывает дверь, вылезает из кабины и – встает на подножке, перевешивая массой. А масса у него немаленькая! И я чувствую, как центр тяжести постепенно занимает нужное положение.

Зрители беснуются. Я завожу двигатель, аккуратно трогаю сцепление, газ… Все! Колеса нашли опору. Мы несемся дальше под восторженные вопли публики.

Где там Инга? Она видела?

Победа. Чистая и красивая. Мы с Пашкой в центре внимания. У него грудь колесом, у меня, видимо тоже. Нас окружили, жмут руки, фотографируют, даже пытаются брать интервью. Где-то тут моя женщина. И она видит меня на вершине триумфа. Приятно…

Но я ее не вижу.

Сегодня на гонках много старых знакомых. Кое-кто из пилотов, пара стюардесс, еще несколько сотрудников аэропорта. Я сам их всех на это и подсадил. Увлекся гонками лет восемь назад, так воодушевленно всем рассказывал, что многие из наших ребят тоже загорелись. И кто-то до сих пор гоняет, а коллеги приходят поболеть.

Где же Инга? Я пробираюсь на то место, где оставил ее.

Но ее здесь нет.

Сейчас будет награждение. Я хочу, чтобы она увидела меня на пьедестале во всей красе. Куда она подевалась? Набираю её – не берет. Разве в этом шуме услышишь телефон?

– Ты куда? – ловит меня за рукав Пашка.

– Инга…

– Не потеряется. Пошли на награждение.

– Подожди.

Что-то мне как то неспокойно. Где Инга?

– Нас по громкой связи ищут, – сообщает Пашка минут через пятнадцать бесплодных поисков.

Похрен. Я ищу Ингу.

– Я тебя сейчас взвалю на плечо и… Да вон она!

– Где?

– У пьедестала почета. Ждет тебя. Погнали!

Вот теперь погнали.

Мы с Пашкой влетаем на пьедестал, на почетное первое место. Нам вручают кубок. А я смотрю лишь на Ингу. Она хлопает вместе со всеми, улыбается, кричит:

– Поздравляю!

Но мне все равно кажется: что-то не так. Где она была?

Я наклоняюсь и протягиваю руку. Она неуверенно вкладывает в нее свою. Я обхватываю ее ладошку поплотнее и – рывком затягиваю ее к себе. На пьедестал. Она смущенно улыбается. Я обнимаю ее и шепчу на ушко:

– Я тебя потерял.

– Йу-у-ху-у-у!

Пашка открывает шампанское.

– Ай! – визжит Инга.

Пена льется прямо на нас.

У Инги губы со вкусом шампанского.

Да, я целую ее на глазах у всех.

Толпа взрывается бурными аплодисментами. Кто-то даже орет: “Горько!”

Вот это, я понимаю, победа…

* * *

Надолго мы задерживаться не стали. Пашка рвется домой, у него там Маруся, которая помассирует спинку и разрешит пить пиво с вонючими сушеными кальмарами прямо в гостиной.

– Поехали ко мне, – говорю Инге.

– Поехали, – кивает она.

Уф… Мне почему-то казалось, что она откажется под каким-нибудь предлогом. К счастью, я ошибся. Все хорошо.

* * *

– Это мое жилище, – демонстрирую Инге свой дом.

– А где кухня? – сразу спрашивает она.

Какая хозяйственная…

– Пойдём лучше на второй этаж. Там офигенный вид. Очень хочу тебе показать.

Но Инга упрямо идет на кухню. Да что такое?

Я за ней. Вхожу – она открывает шкафы, как будто что-то ищет.

– А где у тебя сковородка?

– Внизу, под плитой.

Меня терзают смутные сомнения…

Инга достает сковородку. Берет ее в руку поудобнее. Не как кухонную утварь. А как оружие. Ну чисто валькирия!

И я невольно пячусь назад. Походу, моей крепкой тыковке пришел капец. Но я вообще не понимаю…

– Где я накосячил?

Глава 16

Инга

А ты чего хотела? На что надеялась? Замуж собралась в свои сорок восемь? Не смеши людей. Это просто интрижка. Он наиграется и бросит. У него вон целый гарем молодых привлекательных…

Девушки куда-то убежали. Видимо, помчались поздравлять Громова с победой. На правах близких подружек.

Да, мне уже поздно. Да, это не навсегда. Да, мы расстанемся и я еще наплачусь…А я замерла на месте, как столб. Стою, слушаю ворчливый голос своей внутренней бабки.

Ну и пусть!

Сейчас он со мной. И я не буду портить то, что у нас есть, обидами и претензиями.

Конечно, Борис не жил монахом. Он свободный привлекательный мужчина. У него были женщины. Много женщин…

Каждая вторая стюардесса?!

Да хотя бы и так. Это не имеет ко мне отношения. Я не буду из-за этого загоняться.

Легко сказать….

Я решила просто пропустить это мимо ушей. И пошла к месту награждения. А там Борис… Затащил меня на пьедестал. Поцеловал на глазах у всех!

Те девушки, наверное, тоже это видели. И подумали что я очередная… Не такая юная, как у него бывают обычно… Плевать!

Мне плевать кто что обо мне думает. Даже моя внутренняя бабка, которая вечно сидит у моего внутреннего подъезда и осуждает меня по любому поводу.

Борис сейчас со мной. Возбужденный недавней победой, счастливый, и – влюбленный… Смотрит только на меня. Во взгляде – восхищение и немного тревоги.

Мы едем к нему домой.

– Ты чего такая? – спрашивает Борис.

– Какая?

– Как будто думаешь о чем-то неприятном. Что-то случилось?

– Все хорошо.

Все просто прекрасно!

Но… да. Он прав. Я думаю о неприятном. Об этих девушках и многих других. Я то ли злюсь, то ли обижаюсь. И это отражается на моем лице. Я очень плохо умею притворяться.

И… что мне делать? Молчать? Подавить эти эмоции и закопать в себе? Выплеснуть их на него?

Первое чревато, второе глупо.

Мы приезжаем к Борису. И я неожиданно вспоминаю… Да он сам дал мне инструмент! Сам сказал, что делать, когда мне что-то не нравится.

Это вроде как шутка, но… можно отвести душу.

И я беру в руку сковородку.

– Где я накосячил?

Борис, с нарочитым испугом, пятится назад.

Я замахиваюсь сковородкой.

– Да нигде…

Моя рука опускается.

– Что случилось?

Борис отбирает у меня сковородку, обнимает и заглядывает в глаза.

– Да просто… Я стояла в толпе, передо мной две девушки. И они обсуждали тебя.

– Надеюсь хвалили? – ухмыляется он.

– Ага. Одна очень хвалила твое достоинство.

На лице Бориса появляется крайне растерянное выражение.

– Писец… – вырывается у него. – Прости!

– За что?

– За то, что тебе пришлось это слушать.