Читать книгу "Случайные соседи"

Глава 4

День пятый начался с тишины.

Вера проснулась в полдень – поздно, даже для неё. Всю ночь возилась с макетом для интернет-магазина, уснула под утро. Вышла на кухню растрёпанная, в старой футболке и пижамных штанах, с мыслью только о кофе.

Дмитрия не было. На столе лежала записка:

«Уехал на день. Вернусь к вечеру. В холодильнике есть еда. Д.»

Вера открыла холодильник. Внутри – контейнеры с готовой едой, овощи, сыр, яйца. Аккуратно разложено, почти по линейке. Она усмехнулась. Даже холодильник у него был в армейском порядке.

Она сварила кофе, села у окна с ноутбуком. Работала до вечера – монотонно, механически. Мысли уплывали. К Дмитрию. К тому, как он стоял у окна ночью. К его шрамам. К его усталым глазам.

Она почти не знала этого человека. Неделя соседства – это ничто. Но что-то в нём цепляло. Притягивало. Будто под бронёй пряталось что-то живое, тёплое, что он отчаянно скрывал от всех.

В семь вечера хлопнула входная дверь. Вера услышала шаги, шуршание пакетов. Вышла из комнаты.

Дмитрий стоял на кухне, выкладывая продукты из сумок. Он был в джинсах и тёмной куртке, волосы растрёпаны, на щеке – след от чего-то острого, тонкая красная царапина.

– Привет, – сказала Вера.

Он обернулся, кивнул.

– Привет.

– Что с лицом?

Дмитрий машинально коснулся царапины.

– Ерунда. Зацепился за ветку на пробежке.

Вера не поверила, но не стала уточнять.

– Ты купил продукты?

– Да. Холодильник пустел. – Он достал упаковку мяса, овощи, зелень. – Собирался приготовить ужин. Если хочешь, могу на двоих.

Вера моргнула.

– Ты готовишь?

Дмитрий усмехнулся – коротко.

– Удивлена?

– Немного. Думала, ты из тех, кто питается готовой едой и кофе.

– Был таким. Потом понял, что так долго не протяну. – Он открыл холодильник, убрал продукты. – Научился готовить простые вещи. Мясо, овощи, пасту. Ничего изысканного.

– Я бы не отказалась, – призналась Вера. – Целый день на бутербродах.

– Тогда садись. Через полчаса будет готово.

Вера села за стол, наблюдая, как он двигается по кухне. Чётко, без суеты. Нарезал мясо, овощи, разогрел сковороду. Запахло чесноком, травами, жареным мясом. Желудок Веры заурчал.

Дмитрий налил два бокала красного вина, поставил один перед ней.

– Не за рулём? – спросила она, приподнимая бровь.

– Сегодня нет. – Он помешал овощи на сковороде. – Можно расслабиться.

Вера отпила вино. Терпкое, с привкусом вишни. Хорошее.

– Ты разбираешься в винах?

– Чуть-чуть. Марина научила. Она сомелье в прошлом.

– Серьёзно?

– Угу. Работала в ресторане, потом переквалифицировалась в PR. Говорит, устала от пьяных клиентов. – Дмитрий усмехнулся. – Но вкус остался.

Вера представила его сестру – блондинку с бокалом, которая устроила вечеринку в первый вечер. Яркая, шумная. Полная противоположность Дмитрию.

– Вы не похожи, – сказала она.

– Знаю. Марина – огонь. Я – лёд. – Он выключил плиту, разложил еду по тарелкам. – Но мы ладим. В основном.

Он поставил тарелку перед Верой. Курица с овощами в соусе, пахнущая так, что хотелось есть немедленно.

– Выглядит отлично, – сказала она.

– Посмотрим, каково на вкус.

Вера попробовала. Мясо было нежным, овощи – с хрустом, соус – в меру острым.

– Это вкусно, – выдохнула она. – Очень.

Дмитрий сел напротив, начал есть. На его лице мелькнула тень улыбки.

– Рад, что нравится.

Они ели молча какое-то время. Тишина была удивительно комфортной. Вера думала, что с ним всегда неловко молчать, но сейчас – нет. Сейчас было спокойно.

– Можно вопрос? – спросила она, доедая курицу.

Дмитрий поднял взгляд.

– Смотря какой.

– Почему ты оперативник?

Он замер, глядя на неё. Потом отпил вина, откинулся на спинку стула.

– Сложный вопрос.

– У тебя есть простые ответы?

Дмитрий усмехнулся – без веселья.

– Редко. – Он помолчал, покрутил бокал в руке. – Так получилось. После армии не знал, чем заняться. Друг позвал в полицию. Пошёл. Оказалось, получается.

– Получается ловить преступников?

– Получается видеть то, что другие не видят. Понимать мотивы. Предугадывать действия. – Он пожал плечами. – Говорят, у меня талант.

– Но ты не выглядишь счастливым.

Дмитрий посмотрел на неё остро.

– Счастье и работа – разные вещи.

– Не обязательно.

– В моём случае – обязательно. – Он допил вино, поставил бокал. – Моя работа – это грязь. Насилие. Смерть. Невозможно делать её и оставаться счастливым.

Вера молчала, переваривая его слова.

– Тогда почему продолжаешь?

– Потому что кто-то должен. – Его голос стал жёстче. – Потому что если не я, то кто? Потому что я видел слишком много, чтобы просто уйти и забыть.

– Даже если это разрушает тебя?

Дмитрий смотрел на неё долго, и в его глазах была боль – глубокая, старая.

– Я уже разрушен, – сказал он тихо. – Давно.

Вера чувствовала, как сердце сжимается. Она хотела что-то сказать, но не знала что. Слова «мне жаль» казались пустыми.

– Расскажи про напарника, – попросила она. – Марина говорила, что ты потерял его.

Дмитрий напрягся. Челюсти сжались, взгляд стал холодным.

– Марина много говорит.

– Она переживает за тебя.

– Напрасно.

– Дмитрий...

– Не надо, – оборвал он. – Не лезь туда, куда не просят.

Его голос был как удар. Вера отшатнулась, чувствуя, как внутри всё сжимается от обиды.

– Извини, – сказала она тихо. – Не хотела давить.

Дмитрий выдохнул, потёр лицо ладонями.

– Нет, это я извини. – Он поднял взгляд, и в нём была усталость. – Я не умею говорить об этом. Даже с психологом не смог. А ты... ты просто спросила. И я нахамил.

– Ничего.

Он качал головой.

– Макс. Его звали Макс. Мы работали вместе семь лет. Он был как брат. – Дмитрий замолчал, глядя в стену. – Два года назад мы вели дело. Крупное. Наркотики, оружие, связи с политиками. Опасное. Макс настаивал, что нужно действовать быстрее. Я хотел подождать, собрать больше доказательств. Мы поспорили. Он пошёл один на встречу с информатором. – Голос Дмитрия стал глухим. – Его убили. Выстрелом в затылок. Нашли в промзоне. Информатор оказался подставой.

Вера замерла, не дыша.

– Я должен был пойти с ним, – продолжал Дмитрий. – Или остановить. Я знал, что опасно. Но поддался его напору. Думал, он справится. – Он сжал кулаки. – Я ошибся. И он погиб из-за меня.

– Это не твоя вина, – тихо сказала Вера.

– Моя. – Дмитрий посмотрел на неё, и в его глазах была такая боль, что Вера едва сдержалась, чтобы не заплакать. – Я напарник. Я должен был защитить. Не смог.

– Ты не мог знать...

– Должен был. – Он встал резко, отошёл к окну. – Это моя работа – знать, предвидеть, предотвращать. Я облажался. И Макс заплатил за это жизнью.

Вера встала, подошла к нему. Он стоял спиной, плечи напряжены, руки сжаты в кулаки.

– Дмитрий, – сказала она. – Ты не можешь всё контролировать. Даже ты.

– Могу. Должен.

– Нет. – Она коснулась его плеча, осторожно. – Ты человек. Не бог. Ты не можешь знать всё наперёд.

Он обернулся резко, и Вера увидела его лицо вблизи – искажённое болью, гневом, отчаянием.

– Ты не понимаешь, – сказал он хрипло. – Я потерял его. Потом потерял жену – она ушла, потому что не выдержала моей работы. Все, кого я подпускаю близко, страдают или уходят. Все.

– Не все, – прошептала Вера.

– Все, – повторил он, глядя на неё так, будто видел в первый раз. – И ты уйдёшь. Рано или поздно.

– Откуда ты знаешь?

– Потому что так всегда.

Вера смотрела на него, чувствуя, как внутри что-то переворачивается. Он был так близко. Она видела каждую морщинку у его глаз, каждую тень на его лице. Чувствовала его тепло, его запах – терпкий, мужской, с примесью кофе и чего-то ещё.

– Дим, – начала она впервые обращаясь к нему так просто и ласково, но он перебил, поднимая руку и касаясь её щеки.

Его пальцы были тёплыми, чуть шершавыми. Он провёл большим пальцем по её скуле – медленно, будто боялся, что она исчезнет.

– Ты слишком хорошая для этого мира, – сказал он тихо. – Слишком светлая. А я... я весь в темноте.

– Мне не страшно, – прошептала Вера.

– Должно быть.

Но он не отнял руку. Смотрел на неё, и в его глазах была борьба – желание и страх, притяжение и отторжение.

Вера подалась вперёд – чуть-чуть, на миллиметр. Дмитрий замер. Потом наклонился, и их губы почти коснулись...

Он отшатнулся.

Резко, будто обжёгся.

– Нет, – сказал он хрипло. – Это... нет.

Вера стояла, не дыша, чувствуя, как внутри всё сжимается от стыда и боли.

– Извини, – выдавила она. – Я не хотела...

– Не ты. – Дмитрий отступил ещё на шаг. – Это я. Я не должен. Не имею права.

– Почему?

– Потому что я не могу дать тебе то, что ты заслуживаешь. – Его голос был жёстким, почти злым. – Я не умею любить наполовину. Если начну, не смогу остановиться. А потом потеряю тебя. Как всех.

– Ты не знаешь этого.

– Знаю. – Он развернулся, пошёл к двери. – Мне нужно выйти. Прогуляться.

– Дмитрий, подожди...

Но он уже ушёл. Хлопнула входная дверь.

Вера осталась стоять на кухне, глядя на пустое место, где он стоял секунду назад. Она подняла руку, коснулась щеки – там, где были его пальцы, всё ещё чувствовалось тепло.

Внутри что-то болело. Остро. Непривычно.

Она поняла: это не просто притяжение. Не просто интерес.

Это что-то большее.

И это пугало до чёртиков.

Дмитрий вернулся через два часа. Вера слышала, как он вошёл, как прошёл в свою комнату, как закрылась дверь.

Она лежала в постели, не в силах уснуть. Прокручивала в голове их разговор, его прикосновение, почти-поцелуй.

Почему он отстранился?

Потому что боялся. Она видела это в его глазах. Он боялся привязаться, боялся потерять, боялся снова остаться с виной и пустотой.

Но она не хотела быть ещё одной потерей.

Она хотела быть той, кто останется.

Вера закрыла глаза, зная, что две недели превратились в испытание. Для них обоих.

Глава 5

Следующие два дня Дмитрий избегал её.

Он уходил рано, возвращался поздно. Оставлял записки на кухне – короткие, сухие. «Буду поздно», «Ужин в холодильнике», «Не жди». Вера видела его мельком – в коридоре, когда он проходил мимо её комнаты, не останавливаясь. На кухне, когда он наливал кофе и уходил, бросив лишь «доброе утро».

Он возвёл между ними стену. Толстую. Непроницаемую.

Вера злилась. На него – за трусость. На себя – за то, что подалась вперёд тогда, на кухне. За то, что хотела его поцеловать. За то, что до сих пор хотела.

Она работала до изнеможения, брала все заказы подряд, сидела за компьютером по двенадцать часов. Пыталась не думать о нём. Не получалось. Он был повсюду – в запахе кофе по утрам, в шагах за стеной, в тишине ночной квартиры.

На восьмой день соседства Вера поняла: она влипла.

***

Было половина второго ночи, когда хлопнула входная дверь.

Вера сидела за ноутбуком, дорабатывала макет. Вздрогнула от звука – громкого, резкого. Потом услышала шаги – тяжёлые, неровные. Что-то грохнуло в коридоре, Дмитрий выругался – глухо, невнятно.

Вера выглянула из комнаты.

Он стоял у стены, опираясь на неё плечом. Куртка расстёгнута, рубашка вытащена из джинсов, волосы растрёпаны. Он поднял голову, увидел её – и усмехнулся. Криво, пьяно.

– Привет, соседка, – сказал он, и голос был хриплым, вязким. – Не спишь?

Вера подошла ближе, разглядывая его. От него пахло виски и сигаретами. Глаза красные, взгляд расфокусированный.

– Ты пьян, – констатировала она.

– Очень наблюдательно. – Дмитрий оттолкнулся от стены, пошёл на кухню, пошатываясь. – Хочу воды.

Вера пошла за ним. Он налил воду из-под крана, выпил залпом, налил ещё. Оперся о раковину, опустив голову.

– Где ты был? – спросила Вера.

– С коллегами. Встречались. Выпивали. – Он повернулся к ней, прислонился спиной к столешнице. – Макса вспоминали.

Вера замерла.

– Сегодня... какая-то дата?

– Два года. – Дмитрий засмеялся – коротко, горько. – Два года, как его нет. А я всё ещё здесь. Живой. Здоровый. – Он провёл рукой по лицу. – Несправедливо, правда?

– Дима...

– Знаешь, что самое смешное? – Он смотрел на неё, и в его глазах была такая боль, что Вера физически почувствовала её. – Я пытался забыть. Работал, пил, трахался с незнакомками. Ничего не помогало. Он всё равно здесь. – Дмитрий ткнул себя в грудь. – Сидит внутри, как заноза. Напоминает, что я облажался.

– Ты не облажался.

– Облажался. – Он оттолкнулся от стола, прошёл мимо неё в гостиную. – Я должен был пойти с ним. Или остановить. Но я поддался. Думал, он прав. Что нужно рисковать, чтобы получить результат. – Дмитрий опустился на диван, уронил голову в ладони. – А получил труп напарника и чувство вины, которое не заглушить ничем.

Вера подошла, села рядом. Не касаясь, просто рядом.

– Ты сделал, что мог, – сказала она тихо.

– Мог больше.

– Ты не бог.

– Должен был быть. – Дмитрий поднял голову, посмотрел на неё. Глаза мокрые, красные. – Это моя работа – предотвращать. Спасать. Я не спас.

Вера чувствовала, как внутри всё сжимается. Она видела его без брони впервые. Сломленного. Потерянного. Человека, который нёс груз вины два года и не мог положить его.

– Дима, – сказала она, касаясь его руки. – Это не твоя вина. Ты не мог знать.

– Мог. – Он сжал её пальцы – сильно, почти больно. – Я всё анализировал потом. Раз сто. Были признаки. Информатор вёл себя странно. Торопился. Макс тоже торопился. Я должен был увидеть. Остановить. Но не сделал. Потому что устал. Потому что хотел закрыть дело быстрее. – Его голос сорвался. – Я предпочёл результат жизни напарника.

– Нет, – твёрдо сказала Вера. – Ты предпочёл доверие. Ты доверился Максу. Это не преступление.

Дмитрий смотрел на неё долго, и по его щеке скатилась слеза. Одна. Он вытер её резко, зло.

– После этого жена ушла, – сказал он. – Не выдержала. Я стал невыносимым. Злым. Закрытым. Она пыталась помочь, я отталкивал. Говорила, что любит, я не верил. Думал, что рано или поздно она устанет и уйдёт. Так и вышло. – Он засмеялся – глухо. – Я сам её выгнал. Сказал, что она мне мешает. Что работа важнее.

– Ты не думал так на самом деле.

– Думал. – Дмитрий стиснул зубы. – Потому что так проще. Если никого не подпускать близко, никого не потеряешь. Если не любить, не будет больно.

– Но тебе больно, – тихо сказала Вера. – Прямо сейчас. Ты один, и тебе больно.

Он посмотрел на неё, и в его взгляде было столько отчаяния, что Вера не выдержала. Обняла его – просто так, крепко, не спрашивая разрешения.

Дмитрий замер. Потом обнял в ответ – отчаянно, будто она была спасательным кругом в шторм. Уткнулся лицом ей в шею, и Вера чувствовала, как его плечи дрожат.

Он плакал. Тихо, сдержанно, но плакал.

Вера гладила его по спине, по волосам, шептала:

– Всё хорошо. Ты не один. Я здесь.

Они сидели так долго. Минут десять, двадцать – Вера не считала. Дмитрий постепенно успокаивался, дыхание выравнивалось.

Он поднял голову, посмотрел на неё – глаза красные, но взгляд яснее.

– Прости, – сказал он хрипло. – Не хотел вываливать на тебя всё это.

– Не извиняйся. – Вера коснулась его щеки. – Тебе нужно было выговориться.

– Я не умею.

– Теперь умеешь.

Дмитрий смотрел на неё долго, и что-то в его взгляде изменилось. Потеплело. Смягчилось.

– Ты странная, – сказал он.

– Почему?

– Потому что не сбежала. Любой нормальный человек сбежал бы от пьяного опера, который ревёт на диване.

Вера усмехнулась.

– Я не нормальная.

– Вижу.

Он поднял руку, коснулся её волос – осторожно, будто боялся спугнуть. Провёл пальцами по пряди, убирая её за ухо.

– Вера, – начал он, и голос был тихим, надломленным. – Я не хочу делать тебе больно. Но боюсь, что сделаю. Потому что я... я сломан. Весь в трещинах. И не знаю, можно ли меня починить.

– Не нужно чинить, – прошептала Вера. – Нужно просто быть.

– Я не умею просто быть.

– Научишься.

Дмитрий смотрел на неё, и в его глазах была буря – желание, страх, сомнение. Потом он наклонился – медленно, давая ей время отстраниться.

Вера не отстранилась.

Их губы встретились – мягко, осторожно. Он целовал её так, будто она была хрупкой, драгоценной. Вера ответила, и что-то вспыхнуло между ними – искра, которая копилась дни.

Дмитрий углубил поцелуй, притянул её ближе. Вера обвила руками его шею, чувствуя, как мир исчезает. Есть только он – его губы, его руки на её талии, его тепло.

Он оторвался, прижался лбом к её лбу, дыша тяжело.

– Если мы продолжим, я не смогу остановиться, – сказал он хрипло.

– Тогда не останавливайся, – прошептала Вера.

Дмитрий замер, смотрел на неё – долго, изучающе.

– Ты уверена?

– Да.

Он поднял её на руки – легко, будто она ничего не весила. Понёс в свою комнату. Вера обвила его за шею, целуя в шею, в скулу, в угол губ.

Дмитрий опустил её на кровать, навис сверху. Смотрел так, будто видел в первый раз.

– Ты красивая, – сказал он. – Я хотел сказать раньше, но не мог.

– Почему?

– Боялся, что не удержусь.

Вера улыбнулась, притянула его к себе.

– Не удерживайся.

И он не удержался.

Он целовал её – жадно, требовательно, будто пытался запомнить каждый изгиб её губ. Руки скользили по её телу – сначала поверх одежды, потом под ней. Вера выгнулась, когда его пальцы коснулись её кожи – горячие, чуть шершавые.

– Дима, – выдохнула она.

– Я здесь, – прошептал он, целуя её шею. – Я с тобой.

Одежда исчезла – её футболка, его рубашка, джинсы. Вера видела его тело – мускулистое, со шрамами, каждый из которых рассказывал историю. Она касалась их пальцами, губами, и Дмитрий замирал, глядя на неё с таким выражением, будто не верил, что это происходит.

– Ты настоящая? – спросил он хрипло.

– Настоящая, – ответила Вера, притягивая его к себе.

Он вошёл в неё медленно, глядя в глаза, и Вера ахнула – от ощущений, от искр между ними, от того, как он заполнял её целиком. Дмитрий замер, давая ей привыкнуть.

– Хорошо? – спросил он.

– Да, – выдохнула Вера. – Не останавливайся.

Он двигался – сначала медленно, потом быстрее. Вера обвила его ногами, чувствуя, как внутри всё сжимается, напрягается, готовится взорваться. Как оргазм обещает быть умопомрачительным. Дмитрий целовал её – в губы, в шею, в плечо, шептал её имя, как молитву.

– Вера... Вера... моя...

Она сорвалась первой – с его именем на губах, сжимаясь вокруг него. Дмитрий последовал за ней через секунду, застывая, роняя голову ей на плечо.

Они лежали, тяжело дыша, сплетясь телами. Дмитрий перекатился на бок, притянул её к себе, обнимая так, будто боялся отпустить.

– Я не хотел, чтобы так вышло, – сказал он тихо.

– Почему?

– Потому что теперь не смогу отпустить тебя.

Вера повернулась к нему, посмотрела в глаза.

– Тогда не отпускай.

Дмитрий коснулся её щеки, провёл большим пальцем по губам.

– Я сломаю тебе сердце, – сказал он. – Рано или поздно.

– Или я сломаю твоё.

Он усмехнулся – грустно.

– Моё уже сломано.

– Тогда я соберу осколки.

Дмитрий смотрел на неё долго, потом притянул к себе, целуя в макушку.

– Ты слишком хорошая для меня, – прошептал он.

– А ты слишком упрямый для меня, – ответила Вера. – Но мы справимся.

Они уснули в обнимку, под утро. Вера слушала его дыхание – ровное, спокойное – и думала, что, возможно, впервые за два года он спал без кошмаров.

И это было важнее всего.

***

Вера проснулась от света. Открыла глаза, увидела Дмитрия. Он сидел на краю кровати, одетый в джинсы, спиной к ней. Плечи напряжены, голова опущена.

– Дим? – позвала она, садясь.

Он обернулся. Лицо закрытое, глаза холодные.

– Доброе утро, – сказал он ровно.

Вера почувствовала, как внутри всё сжимается от предчувствия.

– Что случилось?

Дмитрий встал, отошёл к окну.

– То, что было вчера... это ошибка.

Вера замерла, не веря своим ушам.

– Что?

– Я был пьян. Не контролировал себя. – Его голос был жёстким, почти злым. – Не должен был этого делать.

– Ты не был настолько пьян, – возразила Вера, чувствуя, как внутри поднимается гнев. – Ты знал, что делаешь.

– Знал. И всё равно сделал. Потому что эгоист. – Дмитрий развернулся, посмотрел на неё. – Вера, я не могу дать тебе то, что ты заслуживаешь. Я не умею быть в отношениях. Моя работа, моё прошлое – это всё мешает.

– Я не прошу тебя быть идеальным, – Вера встала, накинув простыню. – Я прошу просто быть честным.

– Я честен. – Дмитрий сжал кулаки. – Честно говорю: я не смогу. Я подведу тебя. Как подводил всех.

– Ты не знаешь этого.

– Знаю. – Он подошёл к двери. – Извини. Не стоило этого начинать.

Он вышел, закрыв дверь.

Вера стояла посреди его комнаты, завернувшись в простыню, и чувствовала, как внутри всё разваливается на части.

Он снова отстранился. После всего. После откровений, после близости, после того, как она видела его настоящего.

Он испугался. И сбежал.

Вера села на кровать, обхватив колени руками. Не плакала. Просто сидела, чувствуя пустоту.

А потом поняла: она не отступит.

Даже если он будет бежать, строить стены, отталкивать.

Она не отступит.

Потому что видела его. Настоящего. Сломанного. Живого.

И он стоил того, чтобы бороться.