Текст книги "Всадник"
![](/books_files/covers/thumbs_240/vsadnik-202051.jpg)
Автор книги: Линар Ильясов
Жанр: Мифы. Легенды. Эпос, Классика
Возрастные ограничения: +12
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 6 страниц) [доступный отрывок для чтения: 2 страниц]
3. Шепчущее озеро
Крадущийся Лис, последний охотник племени Чёрного полоза, умирает. Зубр, убивший его, лежит поблизости громадою исполинской, даже в смерти источая величие необузданное. Лужа крови растекается под ним, хозяином степей, а из звериного горла его, прекратившего уже хрипы издыхающие, торчит обломок копья Крадущегося Лиса. Короткой, но неистово яростной была эта битва, прервавшая жизненный путь их обоих. И он, великий охотник, последний из Волков, уходит тропою тумана; и ждут его уже тени ушедших прежде.
«Путь мой, Крадущегося Лиса, закончен… Тропа последняя передо мной… и слух открыт для её зова…»
Жизнь его подошла к завершению: – владыки судеб решили, что произойти это должно здесь, на этом высохшем лугу у Шепчущего озера, в начале знойного дня конца лета. Хорошие место и время для завершения, и Крадущийся Лис благодарен, что умер он, как и жил – охотником великим, добывшим в последний свой день столь великого зверя.
«Сразил я в одиночку самого Степного Великана, зверя достойного… Бесстрашным и отважным я был всегда, Волк добывающий. Пока ходил я на добычу, мой род не голодал, не знал нужды… И вправе я ждать от них, остающихся, достойные дары Крадущемуся Лису удачливому».
Народ его оставался теперь без последнего своего охотника. Несколько женщин, малые дети, и два старика – это все, кто остался от детей Чёрного Полоза. Сумеют ли они этой осенью запасти достаточно припасов к зиме – не могло уже быть подвластным заботам Крадущегося Лиса. И поэтому не беспокоила его мысль о них – ведь он не в силах уже влиять на пути остающихся.
В тумане, окутывающем его неотвратимо, начали появляться искры сверкающие – слабые ещё, похожие на те, что поднимаются из затухающего уже костра… но постепенно усиливающиеся. И становится их всё больше…
«И это мой истинный дух… Чёрный Полоз, отец наш в вечности, услышь меня, услышь песнь моей жизни. Достойным сыном твоим был Крадущийся Лис».
Медленно, но неотвратимо, сверкание искр, окутавших его с духом тумана, блекнет, растворяясь во всё более проясняющемся свечении белом – ярком, но не ослепляющем… очищающим забвением… И слышим уже зов из страны волшебной, запредельной… скрываемой туманом светящимся…
«Я иду… без страха… не оглянусь назад с печалью расставания… Прямо и радостно буду идти, очищаясь в духе…»
И не страшны ему, Волку отважному, Псы сумрака, рыскающие в злобе. Рука его тверда, сжимает крепко боевой топор. Сразит он Псов, как всех врагов разил. Сразит он птиц огненнокрылых, и не отвратить им, плюющимся чёрной кровью, его с тропы прямой…
Появилось справа чёрное нечто, смутным и тёмным пятном проступившее в тумане. Один из неперешедших, оставшийся тенью, не помнящей себя. Туман для таких не светел, и они не видят Огня.
«Рука моя тверда, имя моё, гордое в каждом из дней, – Крадущийся Лис, видящий тропу ясно».
Но эта тень… становясь отчётливей во взоре Крадущегося Лиса, начинает вызывать в нём сомнение. Стоит она твёрдо, осматриваясь вокруг с настороженностью, словно впервые в этом тумане. Изучает окружающее как охотник. Или разведчик? В руке дротик, за спиной лук и стрелы, за поясом палица боевая… Что высматривает он в окружающем? Похоже, что видит он не туман… Ноги его сокрыты травой, а вокруг… Крадущийся Лис начинает осознавать, что вокруг такая же трава, и над нею синее небо, а свет, захвативший его – солнце на этом небе. И это юный охотник стоит здесь, иноплеменник на берегах Шепчущего озера. И нет более тумана,… Крадущийся Лис не ушёл – его остановил, зачем-то, этот пришелец неведомый.
В чём замысел духов всезнающих? Почему остановили они Крадущегося Лиса у самой тропы, поставив на пути его этого иноземца? Он должен понять это послание – всё это происходит по воле владык, и Крадущемуся Лису необходимо следовать ей, иначе путь его останется незавершённым, неисполненным. И Крадущийся Лис, отринув боль вернувшуюся, огнём сжигающую его, смотрит глазами и внутренним оком пристально, слушает ушами и внутренним слухом безмолвно, внимает забвенно всей чуткостью сердца своего отрешённого и духа своего успокоенного. Он ждёт…
Пришелец из стороны неведомой насторожен: собранно спокойно стоит на месте, изучая окружающее, осматриваясь внимательно по сторонам. Вот подошёл он к зубру убитому и, оглядев его тушу исполинскую, сказал что-то восхищённо удивлённое. Затем, повернув голову к Крадущемуся Лису, посмотрел на него уважительно, и направился к нему неторопливо, не выказывая враждебности или опасения. Приблизившись вплотную, опёрся о дротик свой гибкий и стал рассматривать израненного охотника, не предпринимая при этом никаких действий. Постояв так некоторое время, повернулся к озеру и зашагал в ту сторону, не оглядываясь.
В чём же суть была этой встречи странной? Крадущийся Лис стал ждать, собрав все силы духа своего утомлённого, – стараясь не открываться более внешнему туману, не поддаваясь зову из-за пределов снов. А сил уже так мало. И озеро рядом совсем, но не испить ему воды его живительной…
А затем, по прошествии времени, длительному в неизменности безмолвия, ожидание Крадущегося Лиса завершилось. С севера, со стороны озера, шаги людей услышал он приближающихся: – шаги торопливые, быстрые…
Спокойная, безлунная ночь, сверкающая над землёй в тиши мерцания звёзд серебряных. Волшебное сияние их, обитающих в небесном мире, пронизывает всё и отражается переливами в водах озера, – столь великого, что и за день кругом не обойти. А на краю чащи, у самого берега, стоят в ряд несколько длинных хижин, из которых лишь в одной были люди.
Жилище это просторное освещалось маленьким костром, горящим в огороженном камнями круге, в самом центре строения. Невдалеке, окуриваемый дымом защитником, исходящим из небольших каменных чаш, лежит на медвежьей шкуре человек; – и видно, что он очень болен. Это израненный в схватке с зубром охотник, Крадущийся Лис, Волк добывающий народа Чёрного Полоза. Рядом сидят два старых человека, убелённые сединами долгой, продолжительной жизни; и вся она прошла на берегах Шепчущего Озера. А в дальнем конце жилища – дети, давно уснувшие уже, и несколько женщин, большинство из которых тоже спят.
– Полночь миновала, – сказал один из стариков своему товарищу. – Я думаю, Сказитель, что Крадущийся Лис теперь просто спит.
– Да, Чёрная Птица, и к утру он может уже и проснуться.
– Но на ноги он встанет не скоро. Раны его глубоки.
В хижину вошла женщина.
– Ты вернулась, Таящаяся Рысь? Что же сказала Неспящая? – спросил её Сказитель.
– Я не смогла её как следует понять. Она говорила о пересечении сил, и что мы должны быть наготове. Так, как был готов Крадущийся Лис, отдавший силу в нужное время. Говорила о пришествии Волка. Это, наверное, тот иноземец.
– Он скорее волчонок, чем волк… Что он делает сейчас?
– Сидит у воды. Всё так же.
Тот, о ком зашла речь, был странный пришелец, слишком молодой для вражеского разведчика. В конце дня появившись, неведомо откуда, в поселении их, он смог жестами быстро и понятно объяснить, что у южного берега озера лежит раненый охотник их племени. Кем был он, из каких краёв явился, говорящий на неведомом языке? И почему он один?
– Никто никогда не слышал, чтобы на юге или на западе были люди, – сказал Чёрная Птица. – Но этот юноша явился оттуда, из открытой степи.
Сказитель сомневался.
– Думается мне, что Вернувший Лиса всё же из лесов. Но не из Медных Городов севера, и не из страны Укрима. Всё оружие его из камня, и сделано умело вполне и искусно.
Таящаяся Рысь подбросила дров в огонь и присоединилась к остальным женщинам, – и сразу же улеглась там, готовясь отойти ко сну.
Старики замолчали. Крадущийся Лис был совершенно бездвижен, и дыхание его было слабым. Тишина в длинной хижине нарушалась лишь потрескиванием углей в очаге.
А снаружи, под сверкающим звёздами небом, в тихой, сказочной ночи, сидел у воды Длинноволосый. Он был очарован красою столь огромного озера, вытянутого в длину с севера на юг на очень большое расстояние. Удачен его поиск – нашёл он прекраснейший край, годный для переселения народа Светлой Воды – но ещё не завершён он, и рано ему возвращаться.
Утомлён был Длинноволосый, совершивший многодневный переход по открытой равнине. Но утомление это не дало ему покоя: – и причиной тому то, что воздействие духов этого места не позволило ему завершить поиск благодарением. Ещё на закате, когда хотел он опустить камень Светлой Воды в воды этого озера, волнами ласково шепчущего, окликнула его женщина, из местных хозяек, принесшая ему еды. В самом действии духа прервала она его, не позволив свершить подношение, завершающее поиск. Возможно, это оттого, что он не попросил у этих людей дозволения на то, чтобы привести сородичей своих. Но ведь озеро огромно, и вокруг множество лесов, способных прокормить не одно племя. И стало ему, Длинноволосому, казаться, что подношение следует сделать не озеру, а этим людям: действия той женщины привели его к этому пониманию. Может, эти люди – выразители духа этого озера? Сколько же поколений прожили они здесь, чтобы так слиться с этим благословенным местом? Заметил он, что очень мало было здесь этих людей, гораздо меньше, чем могли бы вместить их жилища, которые в большинстве своём стояли необитаемые. Но, хоть и были они заброшены, всё же не имели следов разрушения, а значит не было вторжения врагов. А ведь, судя по всему, когда-то здесь было большое поселение многочисленного племени. Что за беда, какое страшное несчастье случилось с этим приозёрным народом? Скорее всего, злые духи чёрной, смертоносной болезни свирепствовали в этом краю, казавшимся таким благоденствующим в своё время. И народу этому не возродиться уже более: слишком мало их, а мужчин, не считая того раненного охотника, так и вовсе нет. Сородичи Длинноволосого, люди Светлой Воды, тоже в бедствующем положении, на грани исчезновения в ближайшем будущем. И, может быть, объединение этих двух народов даст им обоим возможность выживания, а затем и развития? Ведь страна эта, отделённая от северных лесов степными просторами пустынными, надёжно защищена от вражеских нашествий, и словно создана специально для мирного существования. Объединение же местного племени и племени Светлой Воды зависит от Длинноволосого, и если суждено этому свершиться волею Матери Земли, то значит он, Длинноволосый, является проводником изначальных сил, избравшим его в вершители. Какая выдающаяся ответственность, требующая тончайшего равновесия и совершенной ясности. Чистейший свет в колыхании волшебного потока проявления…
Пока же он должен ждать. Ждать и слушать…
И сейчас, в спокойной, тихой ночи, сидел Длинноволосый бездвижно и безмолвно у самого берега озера. Хотя и знал он, что это опасно: нельзя в темноте всматриваться и вслушиваться в воду.
Когда же миновала полночь, улёгся Длинноволосый спать далее от озера – под сенью раскидистой берёзы, завернувшись в предложенную ему ранее оленью шкуру.
А вокруг, в волшебной ночи, в дрожании вечном и переплетении сил изначальных, назревает что-то…
И скоро уже в предрассветную мглу выйдет на охоту волк, движимый неведомым. И скоро уже будет новая заря, и озарит она землю новым светом, который изменит собою всё. Великие перемены начались уже в звенящем неощутимо безмолвии. Пути человека, волка и лошади соединились уже в месте, предназначенном изменить весь мир.
Пока же безмолвие ещё не нарушалось ничем, но… шум степного ветра горячего, яростно обдувающего лицо, ощущение невиданной быстроты и скорости, и ещё что-то, восхищающее совершенной новизной, беспокоили сон Длинноволосого, тревожа его, но не внушая страха.
А звёзды восточного края неба тускнели понемногу, растворяясь в еле заметном поначалу, но неотвратимо проясняющемся свете новой зари…
И наступила вскоре эта новая заря, осветившая незримые доселе пути…
4. Волшебный рассвет
В ночной степи, дремлющей в предрассветной тишине, раскинулся сосновый перелесок, глубины которого были сокрыты непроглядной тьмою. Беззвучно пролетела в темноте тень невидимая меж стволами сосен, и внизу, у корней дерева, сверкнули два огонька красных. Это глаза волка открылись, учуявшего полёт бесшумный совы. Но не эта ночная охотница встревожила его; – разве обращал он, когда либо, внимание на птиц?
Вокруг, в темноте непроглядной, происходит что-то, неуловимо тонкое. Настолько тонкое, что и острейшим волчьим чутьём не ухватить. И всё вокруг так, как и должно быть, но… Отчего ему хочется выть, как в зимнюю ночь полнолуния, сливаясь в одиночестве бесконечном с поднебесной пустотой? Что собирается там, на востоке, чтобы проявиться с наступлением света? Волк ждёт терпеливо: то, что назревает – случится; и надо быть наготове. Продолжая лежать неподвижно, с прикрытыми глазами, он внимательно слушает.
Ночь завершается…
А потом, когда острые глаза его стали различать стволы деревьев на самом конце перелеска, время настало… Волк – очень крупный, настоящий богатырь своего племени – бесшумно поднялся на четыре лапы, потянулся, растягивая тщательно каждую часть своего упругого тела, и задрал морду кверху, принюхиваясь. Надо идти в низину, за туманом которой скрывается озеро. И это будет не охота: цела ещё туша лани, задранной прошлой ночью. Прищурив глаза по привычке, и сверкнув ими во тьме перелеска, отправился волк в путь свой, но не им самим выбранный.
И уже розовым светит восток…
Не так уже черна ночь, и не ярки уже звёзды: – рождается на востоке свет утренней зари. В туманной дымке, невдалеке от берега озера, в траве высокой стоит понуро одинокий конь молодой, скорее жеребёнок. Шерсть его светло-коричневая, в белую крапину, без тёмной полосы на спине, характерной для животных его породы. Несколько дней уже, как остался он, Светлый, один. Случилось это далеко отсюда.
Косяк диких коней, в котором Светлый родился и вырос, испытывал тяжёлое время в этот месяц жары, завершающий лето. Выжжена трава в изнывающей жаждой степи, и мало стало воды в пересыхающих ручьях. Но косяк этот, в котором давно уже не слышалось игривого ржания, двигался упорно к западу, ведомый безошибочным чутьём вожака их, Быстроногого. Много дней длилось их путешествие в тяготах жажды и голода. И достигли они вершины холма высоко возвышающегося над степью, и видна стала вдали река широкая, вокруг которой зеленели маняще луга привольные и леса прохладные. Торжествующее ржание Быстроногого разнеслось звонко над просторами края этого, видом своим обещающего благоденствие.
Ведя косяк к воде, осторожный Быстроногий не учуял всё же опасности. С обычной своей опаской подошли лошади к реке, но не усмотрели угрозы в расположенных невдалеке длинных, прочных жердях. А в них была страшная угроза: жерди те, искусно установленные, представляли собою ограду, сооружённую человеком для ловли животных, спускающихся на водопой. Расслабившиеся лошади, всецело доверяющие чутью Быстроногого, спокойно утоляли жажду, стоя по колено в воде.
А потом случилась беда. Страшный крик, ужасный в своей ярости, раздался неожиданно, неведомо откуда, сметя грозой спокойствие приречной тишины. Всё изменилось вокруг, стало чудовищно пугающим. Безумная паника овладела сердцами лошадей, заметавшихся в поисках спасения от неведомой беды. И из укрытия, небольшого оврага, выскочила группа двуногих, кричащих ужасающими голосами. Эти двуногие быстро образовали цепь широкую, приближающуюся постепенно, но неотвратимо, к коням перепуганным. Выпускаемые ими стрелы свистящие были подобны летающим змеям вследствие привязанных к ним красных лент, трепыхавшихся в полёте. Яркие красные молнии прочерчивая, усиливали они панику несчастных животных, и полётом своим преграждали пути, которыми можно было вырваться на открытый простор. А быстро вертящиеся дубинки, метаемые двуногими, причиняли боль нестерпимую. И оказался вскоре косяк в ограждённом жердями пространстве, и выхода оттуда уже не было. Лишь Светлый оказался вне его, но не мог он подойти к сородичам своим, со всех сторон окружённым страшными двуногими, кричащими теперь уже торжествующе. И видел Светлый, как пал под их ударами Быстроногий. И в самого его летели стрелы, и одна из них ужасной болью ранила его в шею.
Кошмарной, в непередаваемом диком отчаянии, была скачка Светлого, не разбирающего дороги.
И несколько дней уже, как оставался он в одиночестве, ужасающим безысходной обречённостью. А между той рекой губительной и берегами озера, где оказался теперь Светлый, простирались огромные пространства дикой степи…
Длинноволосый встал задолго до рассвета. А два старика, единственные мужчины племени, кроме того израненного охотника, были невдалеке, у берега, словно ожидая пробуждения Длинноволосого. Он подошёл к ним, смотрящим на него внимательно и изучающее. Ожидания чего-либо нет в их глазах, лишь спокойная доброжелательность и, несмотря на его молодость, почтительное уважение. Никто не произнёс ни слова.
Длинноволосый знал, что времени у него ещё достаточно. И провести его ему следует наполнив особым достоинством. Добыть для этих людей хорошую дичь? У них сейчас достаточные запасы мяса, добытого вчера их храбрым охотником – но, несмотря на это охота за особой добычей может стать для них хорошим подношением. Длинноволосый решил, во что бы то ни стало добыть зверя волшебного – хранителя чудес, вестника, носителя посланий духов. И он уже знал, заметив их изображения на одеждах, лицах, жилищах, изучив, проявляя достаточное почтение, их амулеты и различные предметы поклонения, что священны для них, береговых жителей – Змея Чёрная и Лягушонок, а враждебен – Медведь. Ещё они используют украшения из птичьих перьев, а значит, духи неба почитаемы тоже. Этих знаний достаточно будет Длинноволосому, чтобы суметь найти для них достойный дар – носитель силы. Но следует проявить уважение к их правам на берега озера и окружающие леса – заручиться их разрешением на эту охоту. Длинноволосый указал обоим старикам на своё оружие, лежащее у того места, где он провёл ночь, затем на лес, уходящий к северу вдоль восточного берега озера и изобразил руками, что прицеливается. Потом руками показал, что поднимает что-то с земли и с вопросительным ожиданием стал смотреть на них. Один их них сказал что-то другому. Тот, другой, похоже, согласился. И тогда первый показал Длинноволосому на лес, на который он до этого вопросительно указывал. Жест его явно разрешал юноше отправиться туда, взяв с собою оружие. Можно было идти. А потом, когда он вернётся с добычей, можно будет и просить их разрешения поселиться здесь и привести своих сородичей.
Длинноволосый, подобрав оружие, повернулся к северу, куда ему было дозволено идти старцами. Встав прямо, юный выслеживатель воткнул дротик справа от себя, освобождая руки, и свесил голову вниз, глядя в землю у своих ног – начало пути в охоте за духом. Постоял так некоторое время, задержав дыхание в неподвижности освобождения. Затем он, Выслеживающий Пёс, охотник за духом, воспитанный Головным Волком, единым медленным движением поднял голову и руки, вытянув их прямо перед собой, во вдохе глубоком наполняясь открывающимся путём. И ясность глубочайшая высветилась в нём, охватывающая всё и завораживающая волшебной проникновенностью. Это было небывалое, никогда им до этого не испытанное ощущение.
И Длинноволосый отправился в путь, открыв ему своё сердце.
Волк, двигаясь к западу, направляется к низине прибрежной. Идёт он прямо, не крадучись и не прячась в зарослях, держа голову высоко. Серая шерсть зверя отливает синевой, превращая его в Волка Небесного. И алеет за ним небо, пылая зарёй возгорающейся. Чувства зверя обострены необычайно: сверх пределов обычного восприятия волка, лучшего из охотников степей.
В повседневности внимание хищника всегда устремлено только вперёд и лежащее перед его взглядом пространство, даже если сокрыто туманом или темнотою ночи, никогда не таит неведомого, неразличимого. Но в этот рассвет суть Волка стала иной: раскинутые впереди прибрежные заросли, размытые белым туманом озёрным, воспринимались с прежней отчетливостью, но уже не захватывали всего его внимания, которое распространялось теперь во все стороны без какого-либо предпочтения. И внимание это, в котором зрение вдруг перестало быть определяющим звеном, изменилось неузнаваемо: ни зрительное, ни слуховое, ни даже обонятельное восприятие уже не являлись ведущими. С необычайной силой возросло в Волке то, что раньше проявлялось в редких случаях, когда от глаз, ушей и носа было мало пользы: – тончайшее чутьё, усиленное в этот рассвет многократно, пронизало Волка Небесного, обретшего способность в дрожании воздуха улавливать серебряный звон запредельного. Чистейшая, ничем не замутнённая ясность… Настолько прозрачная, что за её безмолвием звенящим слышалась песнь небесная, нисходящая шёпотом проникновенным… И в песне той – волшебный зов манящий, уверенностью наполняющий Небесного Волка, дающий силу и устремлённость. Направление же пути – к лесу приозёрному – не вызывало сомнений…
Спокойно было Светлому на этом месте. Рассеется дымка тумана, взойдёт солнце, и останутся беды позади. Что-то в наступлении зари говорило об этом, давало уверенность несомненную… и отступал страх предыдущих дней, наполненных кошмаром безысходным. Восток всё светлее. Рядом воды озера, и они манят, обещая избавление от гнёта печалей. Надо идти туда, к озеру… а позади возгорается в небе рассвет алым огнём… Что за тайна в свете этого огня? Почему он так успокаивает, даря надежду и отраду безмятежную?
И закончилась уже тёмная ночь…
Проходя по открытой поляне, пересекаемой маленьким ручьём, Длинноволосый увидел сооружённые из длинных жердей тальника старые ограждения, выглядевшие давно заброшенными. Здесь же были и две огромные кучи высушенной, почерневшей уже травы, собранной, скорее всего, прошлым летом, а вернее того и ещё раньше. Эти люди держали здесь когда-то животных, наверное туров или зубров, а может быть лошадей.
Слева, где-то очень далеко от берега, раздался плеск рыбы, судя по шуму очень крупной. Гладь водной поверхности и близлежащие окрестности, буйно поросшие ивовыми зарослями, просматривались отчётливо, но впереди, на немалом расстоянии к северной части озера, различимо было в предрассветных сумерках белое пятно утреннего тумана. Значит там низина, а может быть даже и болото. И похоже, что к восходу солнца Длинноволосый будет в том месте.
Воздух совершенно недвижим.
Справа, за ивняком, простирались перелески из деревьев разных пород, образуя пейзаж прекраснейший для юноши, выросшего под сенью подобных же лесов. Эти леса не таили никакой угрозы в своих зелёных сводах. Слева – озеро, западный край которого только начал проявляться в свете наступающего утра. Два белых пятна виднеются там, вдали. Лебеди… Волшебная страна…
В своём пути Длинноволосый прошёл уже значительное расстояние, и места вокруг ничем не напоминали о близости людского поселения. Здесь уже стал возможен поиск добычи. Шаги юного охотника, и так всегда бесшумные, стали ещё более острожными.
Пятно тумана впереди бледнеет, рассеиваясь постепенно.
В белесой дымке показалась полоса северного берега, но леса за ней видно не было. Длинноволосый решил идти правее, в чащи леса, к которым был более привычен и в которых охотничье мастерство его должно проявиться полнее. Тем более, что там, в той стороне, пылала заря алым огнём за кронами деревьев, что создавало сказочную картину необычайной силы, шепчущей о тайнах великих, готовых к проявлению. Древний лес в это предрассветное время полон был очарования и великолепия загадочного.
Но не удалился Длинноволосый далеко от озера…
И учуял Волк запах коня впереди, и мигом позже увидел его – молодого ещё жеребчика, в одиночестве пребывающего у берега озера. В другое время припал бы Волк мгновенно к земле, выискивая возможность незамеченным подобраться к добыче как можно ближе, чтобы рвануться затем прыжком стремительным в погоню смертоносную. Но не затаился он, готовый красться бесшумно; не возгорелся дух охотничий в Волке, что пропитан сиянием светлеющего в заре неба безграничного. Не сбавил он прямого шага своего, твёрдого и уверенного; не пригнул голову, неся её высоко в красе безупречной новой своей сути.
Заря волшебная… небесная песнь, исполненная силы… И зверь безжалостный, беспощадный охотник, пропитан ею весь… Окутан он красою и светом… и вышел он из этой зари…
И волшебная эта краса Небесного Волка пронизывает всё: – так, что Светлый, заметив извечного своего врага, не испытал пронзительного дикого ужаса, который должен был охватить его при виде серого охотника степей, убийцы безжалостного. Зверь производил ощущение завершённости и наполненности, и от него не веяло угрозой смертельной. Из глаз волка изливалась вся безбрежность небес умиротворяющая, неведомым ощущением наполняющая, изменившая Светлого в самой его сути, избавившая от страха и беспокойства тревожного, сжигающего сердце его в последние дни. Светлый замер в настороженном ожидании, поражённый необычным ощущением. И это не страх… Изумление? Никогда не испытывал Светлый ничего подобного. Но ведь перед ним волк, беспощадный хищник… И развернулся конь молодой, и медленным шагом, постепенно убыстряющимся, стал отходить назад, к воде, не срываясь всё же в отчаянную скачку. А там, перед ним… длинная коса прямой полосой уходит в открытое пространство озера…
Появление Волка Небесного вынудило Светлого, дикого коня степного, ступить на эту косу, собирающую в этот рассвет начала великих изменений…
За огромным высоким тополем, широко раскинувшим свои величавые ветви, открывалась ровная поляна, круглая, правильных очертаний без изъяна. Место средоточия… одно из заветных, поддерживающих равновесие… Трепетно, но без малейшей нерешительности, совершенно неуместной в этом месте и в это время, Длинноволосый осторожно обогнул ствол тополя великана, и выглянул на поляну.
Там был волк. Зверь, должный вызвать тревогу и готовность к схватке, поразил Длинноволосого своей безупречной красотой и гордым достоинством. И он повернул голову, и посмотрел на юношу взглядом, казавшимся сиянием запредельного. Это не хищник, и не враг, с которым следует сразиться. Исполнен достоинства и силы чудесной был этот волк, небесный посланник, сотворённый в заре… Прохладная свежесть утра рождающегося… С востока алый свет, и шелест листьев волшебной песней приветствует его, посланника столь дивного явившего…
В восторженном восхищении замерло сердце Длинноволосого, но в действиях остался он безупречен: не таясь, открыто вышел он на поляну, глядя на Волка, Сотворённого В Заре, ожидая увидеть или услышать… Дротик в правой руке возвещает о том, что он воин; левая рука, прижатая к груди, говорит этим жестом, что сила его в сердце, а голова, чуть направленная к земле, выражает готовность слушать и слышать. Выставленная же на шаг вперёд левая нога – это его стремление и готовность идти на зов духа. Сама это поза – волшебная, принимаемая лишь в исключительных случаях – пропитывает Длинноволосого силой, изменяющей его…
Волк, повернув голову в прежнем направлении, продолжил свой путь, предначертанный небом… Но вот оглянулся он, приглашая взглядом, говоря в безмолвии: «Иди за мной», и направился дальше…
Странное, совершенно невозможное и нереальное шествие: волк, ступающий уверенно и спокойно, а далее – идущий так же спокойно за ним, извечным врагом и соперником, юный охотник с дротиком в руке. Редчайшее, особенное в значимости стечение потоков сил, небесных и земных, вызвали последовательность, предназначенную изменить всё… И осознаёт Длинноволосый, что встреча эта – важнейшее событие, но всех последствий для будущего представить он не может, как не смог бы и никто из мудрейших и проницательнейших. Но он, Длинноволосый, и не стремится к этому: – не время сейчас думать о последствиях или причинах.
Заканчивается путь их через поляну эту, западным краем своим переходящую в прогалину, ведущую в сторону озера. И за прогалиной этой увидел Длинноволосый то, что ранее принял за северный берег озера, который на самом деле был ещё очень далеко. А то, что ему показалось берегом, была просто полоса земли, уходящая к середине озера этого великого.
Именно к ней, к этой косе и вывел Волк Длинноволосого, и здесь, остановившись, оглянулся ещё раз, словно прощаясь, и направился к северу, где за остатками тумана, почти уже развеявшегося, начинался лес. Волк, Сотворённый В Заре, выведший Длинноволосого, отважного выслеживателя народа Светлой Воды к дару духов сокровенному, свершив предназначенное Небом, скрылся тенью в последних остатках тумана. А на востоке поднялось уже солнце, показалось над дальним лесом…
Длинноволосый, восхищением наполненный без остатка, стоял, ощущая спиной тепло солнца раннего, и смотрел на запад, на невиданную, совершенную красоту, не сравнимую ни с чем. Гладь рассветного озера, огромной водной поверхности в тиши и красе, в лёгкой белесой дымке, затуманивающей дальний берег. Ровная полоса земли, зелёной травой покрытая, уходит прямо в этот водный простор, словно путь, приглашающий юношу ступить на него. И на этой косе, ближе к её дальнему концу, стоит, освещаемый поднявшимся уже солнцем, разгоняющим тончайшие остатки тумана вокруг него, чудной красоты дивный молодой конь. Он в одиночестве, что совершенно необычно для лошадей, и окраска его также отличается от окраски остальных его сородичей. Намного светлее обычных лошадей, к тому же покрыт белыми крапинами, похожими на хлопья снега.
«Я назову тебя Буран».
Светлый, стоявший неподвижно, насторожился, услышав тихий голос человека. Но этот голос, хоть и человеческий, не похож на те, которыми кричали люди у той страшной реки. Так же, как и чуть раньше при виде волка, Светлый не воспылал пронизывающим беспредельным страхом при виде человека, направляющегося к нему. Что-то в этом рассвете (или тумане?) изменило его, лишило прежних страхов.
Длинноволосый ступил медленно на косу, и сделал несколько осторожных шагов, приближаясь к светлому коню. Он слегка подёргивает ушами, напуган, конечно же, но продолжает стоять на месте, а глаза его не горят страхом. В них Длинноволосый видит странное сияние. Понимание, недоступное своей глубиной осмыслению.
И никому, даже самому неумелому охотнику, не способному видеть соответствий, не могла бы прийти на ум мысль воспринять это чудо как охотничью добычу. Это великий дар, знак благоволения духов и сил земли и неба. Дар, посланный с восходом солнца. Небесный посланник привёл к нему, и теперь знал Длинноволосый, что он может привести сюда свой народ.
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?