Текст книги "Голубой вальс"
![](/books_files/covers/thumbs_240/goluboy-vals-7566.jpg)
Автор книги: Линда Ли
Жанр: Зарубежные любовные романы, Любовные романы
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
Он хотел ее. Язык стремился познать тайны ее влажного нёба, ощутить вкус губ. Чтобы побороть это желание, Стивен крепко стиснул челюсти. Все его существо стремилось утолить вспыхнувшую в нем страсть, проникнуть в ее сокровенное лоно. Говоря проще, он хотел обладать ею. Мечтал разбудить ее. Заглянуть в необыкновенные голубые глаза и внушить ей ту же страсть, какую испытывал сам.
Но тут одеяло съехало на пол.
– О нет! – выдохнул он. И в его обычно бесстрастных глазах отразилось необъяснимое чувство, охватившее его.
Она лежала перед ним, словно изваянная из мрамора, но живая, дышащая, идеально прекрасная – если бы не ее нога.
Что-то крепко стиснуло ему горло, больно кольнуло глаза. И только тогда Стивен решился притронуться к изуродованной и так и не залеченной ноге.
По всему его телу прокатилась волна горького сострадания. Осторожно, даже ласково он провел ладонью по неровной поверхности. Как сильно отличалась эта нога от другой – безупречно красивой формы!
Чувство стыда и вины вытеснило сострадание. Он оглянулся, удивленный, что находится в этой комнате. И что незнакомка тоже находится здесь. Узнав о красоте ее тела, он сожалел о его несовершенстве.
Он собрался было уйти, чтобы избавиться от обуревавших его чувств, но ее пальцы неожиданно обвились вокруг его запястья. Веки, затрепетав, разомкнулись.
– Не оставляйте меня, – прошептала она. – Пожалуйста, не уходите!..
Стивен посмотрел на их сплетенные руки и, расслабившись, снова опустился на стул.
В комнате было тихо и спокойно. Пламя в камине отбрасывало на стены причудливые тени.
Стало быть, она не отпускает его. С усилием Стивен высвободил свою руку и стал поднимать с пола простыни. Сделать это одной рукой оказалось не так-то просто. Но даже после того как он укрыл ее, она продолжала горько стонать. Посмотрев на женщину, Стивен покорно вздохнул. Или, может быть, это была не покорность, а страх: что, если он никогда не сможет с ней расстаться? «Да нет, глупо даже предполагать такое», – сказал он себе, снова беря ее за руку.
Женщина мгновенно вцепилась в него. Ее хватка была на удивление сильной, она держалась за него так, как будто от этого зависела ее жизнь. И глядя на нее, Стивен подумал, что, может быть, так оно и есть.
Только после того как он откинулся на мягкий подголовник, оставив свою руку в ее руке, она немножко успокоилась.
Кто эта женщина – Холли Голубой Колокольчик? У нее и впрямь лицо небесного ангела. Можно подумать, что, позавидовав красоте своего творения, боги намеренно покалечили ее ногу. Что все-таки с ней случилось? Она упала с лошади? Свалилась с дерева? «Нет, – шепнул он, обращаясь к пламени в камине, – все было не так просто. Совсем не просто».
Глава 5
Белл неожиданно проснулась. Она почувствовала, что замерзла. Часы тем временем отбивали полночь.
Нахмурившись, она огляделась и поняла, что находится в незнакомом месте. Где ее натюрморты с цветами, рисунки деревьев? Где ее пышное кресло?
Быстро повернув голову, она увидела, что на стуле у ее кровати дремлет какой-то мужчина. Присмотревшись, она узнала того самого господина, который разговаривал с ней в ресторане. Только на этот раз его волосы были взлохмачены, суровый, даже беспощадный рот странно смягчился, даже стал привлекательным; пронзительные глаза были закрыты.
Белл откинулась на подушку и зажмурилась. «Боже милостивый, – взмолилась она, – сделай так, чтобы это было сном». Но когда она вновь открыла глаза, то обнаружила, что мужчина продолжает спать на том же месте.
Белл попыталась сосредоточиться, вспомнить, что же именно произошло. Однако в ее голове мелькали лишь отрывочные воспоминания. Она куда-то бежит. Холодно. Просто невыносимо! Почему она не может вспомнить? Появляется этот джентльмен, склоняется над ней, пытается согреть.
Поняв, что ничего больше не может вспомнить, она застонала. Но этот стон перешел в тревожный возглас, когда Белл заметила, что лежит совершенно обнаженная. Боже, что она натворила? Что произошло в этой странной комнате между ней и этим практически незнакомым ей человеком?
Поразмыслив, она немного успокоилась. Если бы и в самом деле произошло нечто, что она отказывается назвать словами, она бы помнила. Как можно забыть незабываемое? Причины, по которым она находится здесь, возможно, и не соответствуют правилам приличий, но ведь ты же не… «Боже милостивый, ты взрослая женщина, Белл Брэкстон, так называй же вещи своими именами… Так вот, никто тебя не насиловал. Это ясно как Божий день».
Но тут Белл подумала, что могло произойти нечто худшее, чем простое… совокупление. Что, если он видел ее ногу? Все поплыло у нее перед глазами. Наверное, потому-то она так уверена, что не произошло ничего выходящего за рамки пристойности. Они могли быть уже на пути к вершинам греховного экстаза, могли упиваться порочными наслаждениями, стонать от запретного восторга, и тут он увидел ее ногу. И все сразу закончилось. На собственном опыте она знала, что такое зрелище может сразу же испортить настроение, задуть все свечи желания, как если бы они никогда и не горели.
Белл посмотрела на сидящего на стуле мужчину и вспомнила, с какой благопристойной чинностью он вел себя в ресторане. Она попросила у него хлеба – сущий, казалось бы, пустяк, – но его это покоробило. Можно представить, как бы он оскорбился, предложи она ему разделить с ней постель. При этой мысли Белл чуть не рассмеялась. Вряд ли этот человек видел ее ногу или какую-нибудь другую часть тела. Несомненно, он сидит здесь, охраняя свои драгоценные владения. Раздела ее наверняка служанка, хотя и непонятно, зачем она это сделала. Но в конце концов какое это имеет значение? Ей надо как-то выбраться отсюда.
Белл сделала глубокий вдох-выдох, стараясь, однако, не разбудить спящего. Она должна незаметно покинуть эту комнату, этот дом, – желательно тайком от хозяина, даже если ей придется уйти, завернувшись в простыню.
Тихо-тихо, с ловкостью, которая могла бы сделать честь детективу из какого-нибудь десятицентового романа, Белл соскользнула с кровати. На цыпочках прошла по комнате, натянула платье, прямо на голое тело, надела туфельки, подхватила под мышку свои высохшие вещи, принесенные служанкой с кухни, и направилась к выходу. Миновав полутемный коридор, спустилась по длинной лестнице. Если кто ее и видел, то только изображения на портретах. Лишь после того как, повернув ручку, она открыла массивную парадную дверь, Белл вспомнила о том, что легко одета, а ведь она и понятия не имела, где находится. Но когда Белл пошла по красивой, мощенной битым кирпичом дорожке, она поняла, что все это время провела в доме человека, который постоянно устраивает многолюдные вечеринки с танцами.
Боже правый, оказывается, она, неизвестно почему, спала обнаженная в доме темноволосого, мрачного пирата – своего соседа.
Глава 6
– Тебе следовало бы лучше беречь руку, Стивен!
Сент-Джеймс выглянул из окна комнаты, расположенной рядом с вестибюлем. Окно выходило на Арлингтон-стрит и парк. Большинство людей разместили бы здесь свою приемную. Стивен же превратил ее в кабинет с плотными красными занавесками, восточными коврами, темными деревянными панелями и бесконечными рядами книг в кожаных переплетах.
Рядом с массивным, превосходной работы письменным столом красного дерева стоял его доктор.
– Тебе в самом деле следует беречь руку. Стивен не стал убеждать доктора в том, что неукоснительно соблюдал его предписания вплоть до последней ночи.
– Я уже слышал это, Гаролд.
– Если ты не будешь осторожен, твое плечо никогда не заживет.
– Я не спрашиваю, заживет оно или нет, а хочу знать, смогу ли когда-нибудь двигать рукой.
Доктор со смущенным видом начал собирать свои инструменты в черную кожаную сумку.
– Гаролд!..
Доктор погрузился в размышления. Его и без того морщинистое лицо сморщилось еще сильнее. Гаролд Мейфилд был домашним врачом Стивена и Адама с раннего детства. Лечил он и их отца. Именно Гаролд двадцать лет назад известил мальчиков о смерти родителей.
Беда случилась в морозную зимнюю ночь. Старый деревянный мост покрылся скользкой коркой льда. Разъезжаясь с встречной каретой, экипаж родителей ударился о деревянные перила и, проломив их, рухнул с моста.
Стивену было тогда семнадцать лет. И он помнил, какого труда ему стоило понять, что родители никогда не вернутся.
Адаму тогда было двенадцать. Случившееся неузнаваемо изменило его.
Управление всеми делами вместо отца взял на себя Стивен. Но и в семнадцать, и в двадцать семь, и сейчас, в тридцать семь, он знал, что не со всем справился достаточно хорошо. Особенно в том, что касалось Адама.
Джон Сент-Джеймс, или, как все его звали, Джек, был рослым благодушным человеком, который знал всех по имени, общался со множеством людей. Он любил жизнь, и та отвечала ему взаимностью, по крайней мере до того дня, когда удача изменила ему. Даже сейчас, по прошествии двадцати лет, Стивен тосковал по отцу, может быть, даже сильнее, чем в первые дни.
Закрыв наконец свою сумку, Гаролд вздохнул:
– Если говорить откровенно, Стивен, я не думаю, что рука сможет полностью восстановить свою работоспособность. Во всяком случае, так, как ты себе это представляешь. Но ты свыкнешься со своим положением. Тело приспосабливается. Живет же собака на трех ногах и даже не очень страдает от своего увечья.
Стивен посмотрел на него с каменным лицом. Гаролд, видимо, понял, что сравнение с трехногим псом никак нельзя назвать обнадеживающим.
Хмыкнув, он сказал:
– Ты должен радоваться, что уцелел, сынок. Двумя дюймами ниже, и пуля прошла бы прямо через сердце. – Он покачал головой. – Поэтому нечего жаловаться, что не можешь двигать рукой. Благодари Бога, что остался жив!..
Стивен рассеянно выслушал его слова, не желая мириться с горькой реальностью. Привыкнет ли он когда-нибудь жить, пользуясь одной рукой?
– Стивен!
Сосредоточившись, он увидел, что доктор пристально смотрит на него.
– Спасибо за откровенность, Гаролд, – сдержанно произнес он. – А теперь, если ты не против, я бы хотел заняться делами.
Гаролд не обиделся, пожав плечами, взял сумку и вышел.
Стивен повернулся к окну. День стоял ясный и холодный. Зима уже вошла в свои права. Отныне не будет осенних дней, поддразнивающих возвращением тепла. До апреля – и это в лучшем случае – в городе будет царить лютый холод. Он наблюдал, как доктор сел в свой древний одноконный экипаж, кучер взмахнул кнутом, и коляска, подпрыгивая, покатила по булыжной мостовой. Стивен уже хотел вернуться к делам, как подъехал наемный экипаж. Из него вышел Адам, расплатился, рассмешил возницу какой-то шуткой и направился к двери.
После злополучного инцидента со стрельбой Стивен редко видел Адама, во всяком случае, того никогда не оказывалось дома, если Стивен собирался побеседовать с ним.
Тихо открыв дверь и так же тихо затворив ее, Адам направился к лестнице, стремясь, видимо, избежать встречи с братом.
– Адам! – крикнул Стивен. На этот раз железное самообладание изменило ему, и в его голосе послышалось раздражение.
Нехотя остановившись у подножия лестницы, Адам со вздохом повернулся и пошел к кабинету. В несколько неспешных шагов он пересек мраморный вестибюль и вошел в дверь. Глядя на его растрепанные белокурые волосы, можно было подумать, что Адам причесывал их пальцами, а не расческой. Он устало улыбнулся и небрежно развалился на кожаном диване:
– У тебя что, новый диван? Удобный.
– Что у тебя за вид?
– Должен сказать, что и ты выглядишь не лучшим образом, дорогой брат. – Едва Адам произнес эти слова, как тут же раскаялся и пожалел, что не может взять их обратно.
– Возможно, ты и прав! – резко рассмеялся Стивен.
– Извини, – повинился Адам. – Мне не следовало так говорить: нет ничего удивительного в том, что ты выглядишь…
– Расскажи мне лучше, как обстоят дела с нашим домом? – перебил его Стивен, не желая обсуждать последствия ранения. – Уже две недели я жду подробностей о заключенной тобой сделке.
Адам вздохнул и запустил пальцы в волосы:
– Но с этим покончено, Стивен! Сделка заключена и подписана. Забудь о ней наконец.
– Нет, я о ней не забуду. – В словах Стивена прозвучала стальная решимость. – Почему ты продал свою половину дома?
Казалось, что Адам сейчас просто вскочит с дивана и уйдет. Вместо этого он провел пальцем по шву подушки.
– Мне нужны были деньги.
– Опять?
– Да, черт возьми, опять! – Адам встал и подошел вплотную к брату. – Мне нужны были деньги. Опять! Ты знаешь, деньги нужны всегда.
Стивен зажмурил глаза, его чувственные губы вытянулись в ниточку.
– Кто составил бумаги? Адам с проклятием отшатнулся:
– Почему ты не хочешь оставить все как есть?
– Мы оба знаем ответ на этот вопрос.
Адам стоял неподвижно, в тишине было слышно, как стучат часы. Наконец он вздохнул:
– Документы составлял ее агент.
– Как его зовут?
– Уилкинс. Или, может быть, Уокер. – Адам мрачно пожал плечами. – Черт его знает, как его зовут!
С трудом сдерживаясь, Стивен сжал кулак здоровой руки:
– А кто помогал тебе при совершении сделки? Натан?
– Твой помощник не назовет мне который час! – фыркнул Адам. – А уж тем более не станет помогать с продажей дома.
– Потому что знает мое неодобрительное отношение к твоим забавам.
– Ну уж который час, он мог бы сказать.
– Не ждешь ли ты, что я одобрю твою дерзость?
– А ты никогда этого не одобрял! – огрызнулся Адам.
Чтобы успокоиться, Стивен провел рукой по волосам.
– Скажи мне, кто представлял твои интересы?
– Ну что ты привязался ко мне, Стивен? Оставь все как есть!
– Кто представлял твои интересы? – скрипнув зубами, повторил Стивен.
– Питер Мейбри, – понурившись, ответил Адам.
– Питер Мейбри? Но он же мошенник!
На лице Адама появилась скептическая улыбка.
– Такие мне и нравятся.
Стивен поджал губы: ему было крайне неприятно, что всякий раз общение с братом, его единственным родственником, кончалось таким неутешительным образом. Но он уже давно усвоил, что досада – плохой помощник.
– Я попрошу, чтобы Натан занялся этим делом. Нет такого контракта, который нельзя было бы расторгнуть. А уж Мейбри прославился своей никчемностью. – Повернувшись, Стивен подошел к своему столу.
– Это все? – дерзким тоном осведомился Адам. – Разрешите идти, сэр?
Обернувшись, Стивен пристально посмотрел на брата.
– Да, – наконец произнес он, не зная, что сказать. Но когда Адам подошел к двери, Стивен примирительно добавил:
– Когда ты отправляешься на прием к Эбботам? Мы могли бы поехать вместе.
– Я не собирался туда ехать, – не оборачиваясь, отозвался Адам.
– Как это? Элден и Луиза – наши друзья детства. Их родители были друзьями наших родителей, дружили и наши деды, и бабушки. Боюсь, что я тебя не понимаю.
– Чего именно ты не понимаешь? – Голос Адама был полон сарказма.
– Да что с тобой? – взорвался Стивен.
На лице Адама отразилось изумление, тут же сменившееся выражением покорности судьбе.
– Чего ты от меня хочешь, Стивен?
– Я хочу, чтобы ты стал достойным нашего имени, только и всего.
– В этом-то и проблема, дорогой брат. Я не тот человек, который может командовать флотилией судов или торговать недвижимостью. Все, на что я способен, – это прожить доставшееся мне наследство, а затем выпрашивать помощь у своего куда более умного старшего брата. Между тем, кого ты хочешь видеть во мне, и тем, кто я есть на самом деле, – большая разница. Когда ты наконец смиришься с этим?
– Никогда, слышишь? Никогда! Я никогда не смирюсь с тем, что ты вырос ленивым, никчемным, расточительным человеком, который не питает уважения к своему происхождению и пренебрегает обязательствами, налагаемыми его положением!
– Тогда ты никогда не обретешь покоя. Пойми: я такой, каким ты меня описываешь, и даже хуже.
В окно струился тусклый зимний свет, но Стивену казалось, что на дворе ночь. Одна из тех ночей, когда в ожидании рассвета он мучился томительной бессонницей, а в его мыслях не было обычной стройности.
– Что с тобой? Ты ведь не был таким равнодушным. Чего же ты все-таки хочешь от жизни?
– То, чего я хочу, не имеет ничего общего с честью или долгом, тут ты просто не в состоянии меня понять. Увы, я не такой идеальный человек, как ты. Все, что я делаю, не в ладах с благопристойностью, не говоря уже о чести.
Совершенно неожиданно для себя Стивен мысленно представил полоску обнаженной белой кожи. Кожа была шелковистая, гладкая, необыкновенно нежная. На какой-то миг в комнате воцарилась гнетущая тишина.
– Неужели ты никогда не мечтал сделать что-нибудь, что не отвечало бы твоим строгим понятиям о пристойности и чести?
Стивен как будто бы ничего не слышал. Смотрел на брата, но не замечал его. Он видел самого себя, сидящего у кровати, на которой покоилась нагая женщина. Стивен тяжело вздохнул.
– Ты такой образец благопристойности, что о тебе можно написать книгу.
В своем воображении Стивен видел, как порывается погладить молочно-белую кожу.
– Ни один человек не мог бы оправдать твоих ожиданий, – говорил брат.
А Стивен тем временем представлял себе полные груди, стройную талию, округлые бедра. И ощущал обжигающее до боли желание.
– И меньше всех я.
Как она хороша, если не считать искалеченной ноги. Стивен зажмурился и отвернулся к столу. Открыв глаза, он увидел красную ленту, найденную им на полу спальни для гостей… Проснулся Стивен одеревеневший и растерянный. Сначала он не мог даже понять, почему сидит на стуле с высокой спинкой в комнате, о существовании которой даже не вспоминал долгие годы? Но увидев смятые простыни, все вспомнил. Голубой Колокольчик! Холли Голубой Колокольчик – с такими голубыми глазами, что в них даже больно заглянуть.
Соскочив со стула, Стивен принялся ее искать. Возможно, она стоит у окна или свернулась клубком в кресле и ждет его пробуждения. Но никто не смотрел на парк из окна, и кресло было пусто. Незнакомка исчезла.
Его душу пронизал жестокий холод. Много лет он жил замкнуто, но никогда еще не чувствовал себя таким одиноким. «Да нет, это просто смешно!» – убеждал он себя. Холодно ему потому, что огонь в камине погас, что же до одиночества, то он ощущает его так остро потому, что слуги еще не проснулись. Стивен должен радоваться, что эта женщина незаметно ускользнула и ему не придется встретиться с ней утром. Да он и радуется. Ведь он не хочет иметь ничего общего с Холли Голубым Колокольчиком. Ему нет до нее дела.
Стивен схватил ленту со стола и скомкал ее, собираясь бросить в камин, когда Адам вдруг с силой ударил кулаком по столу:
– Когда ты наконец смиришься? Когда поймешь, что все старания напрасны: я никогда не стану твоей копией!
Стивен устремил взгляд на брата. Он с трудом вспоминал, о чем они беседовали.
– Я говорил тебе, что принял меры для установления личности человека, стрелявшего в меня из пистолета?
Адам широко открыл глаза и весь как-то подобрался:
– О чем ты? Я думал, ты не собираешься давать делу ход.
– Почему у тебя сложилось такое впечатление?
– Мы до сих пор ничего не сообщали властям. Никаких публикаций в газетах!
– Я не хотел посвящать в наши проблемы весь город. Не хватало еще, чтобы бостонцы обсуждали то, что у нас произошло, за послеполуденным чаем. Я не хочу давать повод для пересудов. Но я нанял человека, который займется розыском. Сведений у него, конечно, мало, – тут он с подозрением посмотрел на брата, – если, конечно, кроме его имени, ты не сообщишь еще что-нибудь. Остальное он сможет выяснить сам. Ты и в самом деле плохо знаешь того человека?
– Я уже говорил тебе, – глухим голосом ответил Адам, – что познакомился с ним в таверне. Все, что я знаю, это его имя – Том. Мы повздорили за картами.
– А я думал, это было на скачках. Мужчины в упор смотрели друг на друга.
– Пусть все остается как есть! – Голос Адама был полон суровой решимости. – Оставь все как есть. Все необходимые меры приняты.
– Кто-то врывается в мой дом, пытается тебя убить, вместо этого ранит меня, а я должен прикидываться, будто ничего не произошло?
– Оставь все как есть, – повторил Адам.
– Черта с два!
– А я говорю тебе: оставь все как есть! – На этот раз выдержка изменила Адаму. – Пусть я ничтожество, но я не остановлюсь ни перед чем, чтобы предотвратить твое вмешательство!
Темная бровь взметнулась ввысь.
– Уж не угроза ли это, брат?
С громким проклятием Адам отвернулся:
– Иногда я даже жалею, что мы – родственники. Ты как будто неживой, Стивен. Лишен каких бы то ни было чувств. Холоден, суров, беспощаден. Ничего не знаешь о реальной жизни, в сущности, не любишь людей. Единственное, что тебя волнует, – это благопристойность.
Слова брата больно ранили Стивена. Случись это в какой-нибудь другой день, он бы, вероятно, сильно рассердился. Сколько раз он пытался втолковать Адаму, что ему нет дела до приличий, главное для него – ответственность. Но сегодня в его голове перемешалось столько противоречивых чувств, что Стивен не стал затевать спор. На него вдруг навалилась страшная усталость. Что бы там ни считал Адам, Стивен не мог уклониться от своих обязанностей и выполнял их по мере сил.
Сквозь густые тучи пробился слабый, неяркий луч солнца. Упав в лужу под окном, он засверкал всеми цветами радуги. И Стивен почему-то вспомнил о радугах, горшках с золотыми монетами и кладах с драгоценностями. Он давным-давно перестал верить, что такие находки случаются. Но ведь было время, когда верил.
– А ты помнишь холм Саттера? – громким, но спокойным голосом спросил он брата.
– Холм Саттера? – удивленно откликнулся Адам.
– Ну да, ты знаешь…
– На земле старого Уилбера?
– Да, на земле старого Уилбера. – Стивен засмеялся: – Это был скупец, каких свет не видывал!
Адам слегка улыбнулся:
– Ты называл его старым пнем. Стивен искренне расхохотался:
– Я? Неужели я мог такое сказать?
– Да, ты, – ответил Адам.
– А ты помнишь, – спокойно продолжил Стивен, – как мы однажды вскарабкались на дерево старого Уилбера?
Адам пожал плечами и скорчил гримасу:
– Каждый раз, когда я вспоминаю об этом, у меня начинает болеть задница.
– А я не мог сидеть целую неделю! – со смехом отозвался Стивен. – До чего же он взбесился, когда мы принялись швырять в него ягодами!
– Он бы ни о чем не догадался, если бы с дерева не свалилась та проклятая корзинка.
Братья тихо рассмеялись. Но их веселый смех оборвался, когда они вспомнили, как стояли на крыльце своего дома, а старый Уилбер грязными пальцами крепко держал их за уши.
Стивен скривился:
– Все это показалось нашему отцу не очень смешным.
– Да, но знаешь ли… – Адам подумал, затем добавил: – Мне кажется, мама была довольна этой нашей выходкой.
– Не может быть! – с сомнением произнес Стивен. – В самом деле?
– Да. А как ты думаешь, кто подал мне мысль нарвать ягод?
– Мама? – недоверчиво спросил Стивен. Адам кивнул.
– Она подсказала, чтобы мы закидали ягодами старого Уилбера?
– Нет, так прямо она не говорила. Просто рассказала, как делала это, когда была девочкой. – Адам нахмурил брови. – Я думаю, что ее жертвой был старый Кэбот. Однако ее не поймали, а если и поймали, то, во всяком случае, она умолчала о последствиях.
– Что-то мне не верится… – Стивен покачал головой.
– А ты помнишь, что после того как папа нас высек и ушел в контору, она велела повару приготовить для нас какао со взбитыми сливками?
В голове Стивена замелькали воспоминания. В частности, он вспомнил, как мать сперва причесала его, Стивена, а затем Адама, потом поставила перед ними чашки с какао. Тогда Стивен не задумался над этим. Он только сильно переживал, что разочаровал отца. Но теперь, оглядываясь на прошлое, Стивен вспомнил, как лукаво улыбалась мать, угощая их какао со взбитыми сливками.
Адам всегда был ближе к матери. Ничего удивительного, что она рассказывала ему о своем детстве. Стивен почувствовал сожаление: его воспоминания об отце до сих пор сохраняли живость, а вот о матери он почти ничего не помнил. Отец был главной силой, управлявшей его жизнью, тогда как мать всегда стояла в стороне.
– Кажется, я вспомнил, – наконец произнес Стивен.
– А помнишь, как мы разыгрывали разные пьески?
– Как я могу забыть? – воскликнул Стивен. На самом же деле он забыл, а вспомнил только сейчас.
– Весело мы жили, – сказал Адам.
– Пока отец и мать не умерли. Адам вздохнул:
– Наши жизни как бы разделены надвое: до их смерти и после нее.
Они не смотрели друг на друга, только на улицу и парк. Они стояли близко, плечо к плечу, и при всей их несхожести никто бы не усомнился, что они родственники.
– Ну так пойдешь ты или нет на прием к Эбботам? – наконец спросил Стивен.
Широкие плечи Адама на какой-то миг опустились, затем он грустно улыбнулся:
– Постараюсь там быть.
– Хорошо, – живо отозвался Стивен. Он хотел бы о многом поговорить с братом, да не знал, с чего начать.
В этот момент каминные часы пробили полдень.
– Я очень устал, – сказал Адам, отворачиваясь от окна. – Думаю, мне надо немного отдохнуть. – Он засмеялся, чувствуя, как к нему возвращается обычное расположение духа. – Я должен отдохнуть, если мне предстоит провести вечер с Луизой Эббот и ее подругами.
Стивен ничего не ответил, молча проводив брата взглядом. Внезапно перспектива провести вечер в обществе таких, как Луиза Эббот, показалась ему столь же малоприятной, какой она, очевидно, представлялась и Адаму. Стивен чуть не засмеялся. Как странно, что в этом отношении он полностью согласен с братом! Однако дело было, пожалуй, в том, что он вновь задумался об этой странной женщине – Холли Голубом Колокольчике.
Где она сейчас? Что с ней случилось? А самое любопытное, увидит ли он ее когда-нибудь опять?..
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?