Текст книги "Мироходец"
![](/books_files/covers/thumbs_240/mirohodec-7171.jpg)
Автор книги: Линн Абби
Жанр: Зарубежное фэнтези, Зарубежная литература
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
Глава 2
«Спустя почти пять лет после того, как Аргот был разрушен Войной Братьев, Тавнос пришел ко мне, чтобы поведать много такого, о чем я не знала и что опишу здесь. Он рассказал, что мой муж умер с моим именем на устах. Я хотела бы в это верить, но сомневаюсь, что Урза мертв, и знаю, что в свои последние минуты он вспомнил бы скорее Мишру, чем меня».
Прежде чем закрыть обтянутый кожей том «Войн древних времен», Ксанча дотронулась до хрупкого пергамента. Это была самая старая из ее копий эпоса Кайлы бин-Кроог. Переписчик, трудившийся над книгой почти двенадцать столетий назад, утверждал, что воспроизводит оригинал. У Ксанчи на этот счет возникали сомнения. Возможно, переписчик лгал сознательно, а может, просто был легковерен.
Но странным казалось другое: почему повесть, где не было Героев, и которая заканчивалась так грустно, столь ревностно оберегалась почти три тысячелетия? Как будто еще нужны были предостережения Кайлы: «Да сохранятся воспоминания Кайлы бин-Кроог, последней из Иотии, чтобы ошибки наши никогда не повторились!»
Ксанча задумалась. Стояла ясная ночь, и ее мысли унеслись сквозь открытое окно к звездам, мерцающим над хижиной, приютившейся между холмами там, где кончалась трава и начинались голые скалы. Вокруг деревья не росли, и для постройки дома их приходилось таскать издалека. В небольшом садике каждую весну обнаруживался новый урожай камней. Но и после того как она убирала камни, земля оставалась непригодной для выращивания зерна и овощей. Поэтому сейчас, когда дом уже был достроен, большую часть времени Ксанча проводила в долинах разоренного Терисиара в поисках еды и сплетен.
Доминария еще не полностью оправилась от последствий ледникового периода, неожиданно наступившего после Войны Братьев. Зимы стали долгими и суровыми, да и в остальное время стояла довольно прохладная погода. Вот и сейчас неожиданно переменившийся ветер принес дождь со снегом.
В комнате становилось все холоднее, и Ксанча отправилась к ящику с торфом. Швырнув пару горстей на жаровню под столом, она обнаружила остатки желудя – напоминание о том, как сильно Урза и его брат изменили мир своей войной. Целый желудь был бы не меньше ее кулака, а ствол дерева, с которого он упал, в обхвате был бы больше ее дома. Она раскрошила остатки желудя и смешала их с углем. Вскоре стало значительно теплее.
Забыв про стол, Ксанча выпрямилась и ударилась головой. Выругавшись и потерев ушибленное место, она вдруг вспомнила про подсвечник. К счастью, он стоял на прежнем месте, книга была в безопасности.
Девушка села на табурет и открыла рукопись наугад. На нее смотрела Кайла: смуглая и соблазнительная. У Ксанчи было четыре копии «Войн древних времен», и в каждой королева Иотии выглядела по-иному. В этой книге жена Урзы изображалась высокой, изящной и чувственной блондинкой. Ксанча не знала, какой из портретов больше соответствовал оригиналу. Подняв глаза, она попыталась представить лицо женщины, которая хорошо знала и, возможно, любила Урзу Изобретателя, когда тот еще был простым смертным.
Внешне Ксанча совсем не походила на Кайлу: небольшого роста, с тусклыми каштановыми волосами, обрамляющими угловатое, непривлекательное лицо. Обычно она выдавала себя за молодую девушку, стремящуюся поскорее повзрослеть. Однако Ксанча была уверена, что, встреть она Кайлу, они могли бы стать друзьями: слишком схож был их жизненный опыт.
Но не только властительница Кроога занимала мысли Ксанчи. Еще больший интерес возбуждал другой персонаж эпоса – Мишра, брат Урзы. В трех копиях древней книги он изображался худощавым, подтянутым молодым человеком с тяжелым взглядом. В четвертой же Мишра выглядел совсем по-иному: мягкий и ленивый, словно довольный кот. Ни один из портретов не соответствовал описаниям Кайлы, в которых он представал высоким и широкоплечим, с огромной копной черных как смоль волос. Королева Иотии писала, что улыбка младшего брата была теплой и сияющей, как солнце в день летнего солнцестояния, а глаза всегда искрились остроумием, если их не омрачала подозрительность.
Не все копии «Войн древних времен» из собрания Ксанчи содержали это почти интимное описание Мишры. Некоторые из переписчиков не только вычеркнули его из книги, но и позволили себе высказывать личные суждения относительно описываемых событий. А один, писавший в 2657 году, открыто признавал, что сознательно исключил описание Мишры, дабы у молодого наследника сформировалось правильное представление об истории своей страны.
Ксанча задавалась вопросом: видел ли этот переписчик портрет Кайлы, лежащий сейчас на ее столе? Здесь она представала облаченной в золотистое покрывало, из украшений – только три нитки жемчуга. Редкий мужчина мог устоять перед таким очарованием. Одним из немногих был ее муж. Без сомнения, Урза почти не обращал внимания на свою жену. Изобретения интересовали его гораздо больше, чем женщины. Сколько раз, лежа одна в постели, Кайла упрекала судьбу за то, что та послала во дворец ее отца целомудренного Урзу, а не его обольстительного брата.
Урза никогда не ставил под сомнение верность своей жены. По крайней мере Ксанча никогда не слышала, чтобы он говорил об этом. Впрочем, человек, живущий с ней бок о бок вот уже несколько столетий, никогда не упоминал даже о своих сыне и внуке.
Зевая от усталости, Ксанча сложила книги в сундук. Замка на нем не было, да он был и не нужен. Мироходец обладал достаточной силой, чтобы оградить их от любой опасности. А тяжелая крышка служила достаточной защитой от мышей, которые иначе сожрали бы бесценную коллекцию, собиравшуюся почти два с половиной столетия.
– Ксанча, – позвал Урза из-за стены.
Их хижина делилась на две комнаты, каждая из которых имела отдельный вход с улицы. Меньшую комнатку занимала Ксанча, в другой, с подвалом и кладовой, обосновался Урза. Он путешествовал налегке, но если где-нибудь селился, то делал это основательно.
Глубоко вдохнув, Ксанча поднялась на ноги и подумала о том, что уже шестнадцать дней не слышала голоса Урзы, с тех самых пор, как он закрылся в своей мастерской, а она в поисках пропитания отправилась в долину по ту сторону горного хребта.
Ксанча вышла на крыльцо. Ледяной ветер осыпал ее дождем со снегом, и, поежившись, она поспешила толкнуть соседнюю дверь.
Великий Изобретатель даже не обернулся. Он сидел за рабочим столом, одетый в те же синие лохмотья, что и две недели назад. Его пепельные волосы все так же были собраны в хвост. Урза не потел и не мылся, как обыкновенные смертные. Он даже не дышал, когда исследования поглощали его целиком. И никогда не испытывал чувства голода, хотя ел иногда с удовольствием, особенно если когда Ксанче удавалось раздобыть что-нибудь вкусное. Урза никогда не уставал, и это было серьезной проблемой, ведь он все же оставался человеком, а людям необходим сон, хотя бы для того, чтобы очистить свой разум от мыслей. Иногда Ксанче очень хотелось, чтобы Изобретатель освободил свое сознание от навязчивых идей. Что-то подсказывало ей, что сейчас наступало именно такое время.
Растаявший снег холодной струйкой скатился за шиворот, и, передернув плечами, девушка подумала, что вполне могла бы сделать вид, будто ничего не слышала, и незаметно вернуться в свою комнату, но вместо этого произнесла:
– Я пришла. – Она говорила на языке, который знали только они двое. Основу его составляли аргивский и иотийский, но к ним примешивались слова из языков тысяч миров, где они побывали вместе.
Урза стал крутиться на табурете с такой скоростью, что Ксанча практически не улавливала его движений. Так он обычно изменял свою внешность. То, что Мироходец забывал про свое тело, никогда не сулило ничего хорошего. Наконец он остановился, и взгляд его сияющих каким-то особым светом глаз подтвердил самые худшие опасения Ксанчи.
– Ты звал меня?
Урза прикрыл веки, и через секунду на девушку смотрели уже вполне обычные карие глаза.
– Да, да! Иди, посмотри. Я кое-что обнаружил…
Она скорее бы вступила в девятую сферу Фирексии, чем добровольно подошла бы к столу. «Хорошо, не в девятую… в седьмую…»
Из-за плеча Изобретателя Ксанча разглядела уже знакомый ландшафт. Над столом возвышались горы, искусно сделанные из обожженной глины. Между ними серебристым потоком струилась река, стекавшая в зеленую долину.
– Подойди поближе! Не бойся. Будет не так, как в прошлый раз.
«По крайней мере он помнит, что в прошлый раз эти горы взорвались…»
Нехотя девушка пересекла комнату и остановилась на расстоянии вытянутой руки от стола.
– Мне кажется, здесь ничего не изменилось… – Ей не нужно было подходить ближе, чтобы понять, что Урза опять воссоздал на своем столе долину реки Кор. Великий Изобретатель заполнил ее крошечными существами, в точности повторяющими всех персонажей, участвовавших когда-то в «огненном рассвете», о котором Ксанча читала в мемуарах Кайлы бин-Кроог.
– Подойди поближе, – повторил Урза и протянул ей стеклянные линзы, посаженные на костяное кольцо.
Ксанча не двигалась, тогда Мироходец силой притянул ее к столу и усадил на табурет. Девушке ничего не оставалось, как покорно склониться над воссозданной миниатюрой.
Несмотря на страх и нежелание вновь смотреть на тысячи раз виденный пейзаж, из груди девушки вырвался вздох восхищения. Урза Изобретатель был бесподобен. Сквозь линзы она разглядела искусно выполненные крошечные механизмы, не похожие друг на друга и двигающиеся совершенно самостоятельно. Кроме фигурок мужчин и женщин Ксанча различила лошадей, запряженных в маленькие тележки. Животные отгоняли хвостами оводов, и Ксанча не сомневалась, что вокруг лошадей вьются тучи комаров, просто линзы не дают возможности увидеть их. Но ни одно существо на этом столе не было живым и мыслящим. Все они являлись механизмами, созданными по технологии древних транов.
Среди ярких шатров, пестреющих на столе, двигались миниатюрные боевые машины, точные копии тех, что Урза и его брат привели в тот день в долину. Ксанча узнала среди них механического дракона Мишры, казавшегося блестящим шмелем среди муравьев, и орнитоптеры Урзы. Вдруг летательные аппараты расправили крылья и взмыли в воздух. Ксанча подумала, что Урза позвал ее именно затем чтобы продемонстрировать их, ведь уменьшить более ранние механизмы было куда сложнее, чем создать мужчин и женщин, столпившихся вокруг них.
– Они же улетят!
Урза отстранил ее и нахмурился, взглянув на стол. Ему не нужна была помощь линз, чтобы видеть происходящее.
– Все очень хорошо, – попыталась ободрить его Ксанча, но не была уверена, что ее слова прозвучали достаточно искренне.
– Нет, нет! Ты не туда смотришь! Смотри сюда. – Он поднес ее руку с увеличительным прибором к самому большому шатру. – Что ты теперь видишь?
– Синюю ткань, – ответила Ксанча, прекрасно зная, что в этом шатре сейчас находится крошечный механизм, представляющий самого Изобретателя. Все это она видела уже тысячи раз, но ей было интересно, насколько эта версия произошедшего в долине реки Кор отличается от версии Кайлы бин-Кроог.
Урза пробормотал что-то, Ксанча не разобрала что, и синяя ткань сделалась прозрачной настолько, что через нее стали ясно видны механизмы внутри шатра. Там был и сам Изобретатель, облаченный в ту же синюю рубаху и потертые штаны. Рядом стоял его ученик Тавнос, на голову выше всех остальных. Властитель Кроога, кадир фалладжи и их свита двигались, словно живые, не обращая внимания на огромное бледное лицо, пристально наблюдающее за происходящим сверху. Был там и Мишра, но, в отличие от остальных персонажей, имеющих черты простых смертных, его тело представляло собой нагромождение металлических пластин.
– Это второе утро? – спросила Ксанча.
Урза дышал ей в затылок. Он ждал решающего разговора. Девушка надеялась, что хоть на этот раз он не станет мучить ее, воспроизводя сцены бойни. Страдания, пусть даже неживых механизмов, всегда внушали ей отвращение.
– Посмотри на Ашнод! – проворчал Урза. Согласно «Войнам древних времен», Ашнод Бессердечная не участвовала в «огненном рассвете», но Урза упорно делал фигурку с ее внешностью и помещал ее на стол, где она обычно только мешала двигаться другим механизмам.
Чтобы успокоить Изобретателя, Ксанча отыскала рыжую точку в тени соседней палатки.
– Это ты поместил ее сюда?
– Еще чего! – взревел Урза, блеснув глазами, и Ксанча почувствовала, как воздух в комнате наполнился напряжением. – Раз за разом я пытаюсь понять, что двигало ими. Каждый раз я создаю новые возможности для выяснения правды. Время, Ксанча, время расставит все по местам. Я называю их пылинками времени, которые заново проигрывают прошлое. Они знают то, чего нет в моей памяти. В конце концов, правда коснется и Ашнод. Ее обман будет разоблачен. Смотри, она делает то, в чем я ее всегда подозревал!
Урза прищелкнул пальцами – этот жест выдавал и восхищение и отвращение одновременно. Ксанча видела, как Ашнод прокралась вдоль палатки и остановилась за спиной Мишры. Встав на колени, она стала что-то делать. Линзы были недостаточно сильны, чтобы разобрать, что именно, как вдруг крошечная искорка вырвалась из ее рук, и металлические пластины на фигурке Мишры вспыхнули зеленым огнем.
Крошечные создания на столе казались такими реальными, что Ксанча почти забыла, что перед ней просто механизмы.
– Что она сделала?
– А ты как думаешь? Ты видела? Или мне заставить их повторить все сначала?
Урза был деспотичен с ближними, и Ксанча поражалась, как Тавнос выдерживал его тяжелый характер, хотя, возможно, Мироходец с тех пор сильно изменился.
– Я не знаю. – Она положила линзы на полку под столом. – Объясни мне, и я пойму.
Он проник в ее сознание, и на мгновение Ксанча смогла взглянуть на происходящее сквозь волшебные глаза Мироходца.
– Вот доказательство! Смотри на Ашнод! – Урза схватил увеличительный прибор и сунул его в руки Ксанчи. – Я всегда подозревал, что именно ее первую подкупили фирексийцы. Теперь посмотри на механического дракона. Видишь? Он уже двигается. Это не иотийцы первыми выступили против кадира. Ашнод напала на моего брата. Он защищался!
Но Ксанча уже не смотрела на стол. Яркий свет пролился из пылающих огнем глаз Урзы, осветив миниатюрную долину реки Кор.
– Мишра, Мишра! – шептал Урза. – О если бы ты только мог видеть и слышать меня! Обрати свое сердце ко мне, и я открою тебе глаза на предательство!
Ксанча не сомневалась в гениальности Урзы Изобретателя, но опасалась за его рассудок всякий раз, когда он начинал разговаривать с механической фигуркой своего брата. Мироходец полагал, что каждый момент времени содержит в себе все предыдущие, и был уверен, что когда-нибудь научится не только воссоздавать прошлое, но и, проникая в него изменять события. Он сможет говорить с механическими миниатюрами, раскроет Мишре все тайны своего сердца, и младший брат ответит ему. В этом он был так же уверен, как в том, что солнце всходит на востоке.
Ксанча боялась этого дня. Опустив линзы, она попыталась отвлечь Урзу вопросом:
– Итак, твоя сторона?
Урза метнул на нее страшный взгляд.
– Моя сторона?! Я не участвовал ни в чем из того, что случилось в тот день! Я ничего не знал! Мне лгали! Они знали, что я никогда не соглашусь на предательство. Я мог бы остановить их и предупредить брата!
– Конечно. Но финал все равно остался бы прежним. – Ксанча попыталась сказать это как можно мягче. – Подкупив Ашнод, фирексийцы хотели уничтожить кадира, вождя, тебя и твоего брата. Ни один из вас не должен был остаться в живых.
– Да, – задыхаясь от ненависти проговорил Урза. – Ни кадир, ни вождь иотийцев не должны были выжить. Они хотели поймать меня, так же как они поймали моего брата. Мы должны были поговорить!
Он повернулся к столу.
– Я понял, брат! Я простил. Мужайся, Мишра! Я сделаю все, чтобы спасти тебя.
Ксанча вздрогнула. В ее копиях «Войн древних времен» были противоречия, но не там, где их видел Урза.
– Ты считаешь, что в тот день фирексийцы уже изменили тело и душу твоего брата?
Урза отпрянул от стола. Его глаза снова стали обыкновенными.
– Я узнаю это в следующий раз. Они подкупили его. Посмотри, как он разговаривает с Ашнод. Должно быть, они понимали: поговори мы с глазу на глаз, и я непременно почувствую в нем перемену… Я спас бы его, если, конечно, еще оставалось что спасать. – Он тяжело вздохнул и продолжал: – Они знали, что меня нельзя подкупить, Ксанча, потому что я обладал Камнем силы. Фирексийцы никогда не смогли бы меня победить. Будь проклят тот день, когда нас разлучили! Если бы не это, мы бы объединились и загнали их обратно в Койлос. Но они узнали о нашей силе раньше, чем мы сами стали догадываться о ней.
Они… У Урзы всегда все сводилось к ним, к фирексийцам. Вполне возможно, что они подкупили и Ашнод, и Мишру. Но она знала и то, что, пока Урза играет в своих механических солдатиков здесь, за этим столом, другие фирексийцы, вполне реальные, высаживаются на берег Доминарии.
– Все это уже не имеет никакого значения, – возразила Ксанча. – Мишра лежит в земле уже три тысячи лет! И теперь совершенно не важно, подвел его ты, предала его Ашнод или подкупили фирексийцы и произошло это все до «огненного рассвета» или после. Урза, ты воссоздаешь прошлое, которое теперь не имеет никакого значения.
– Не имеет значения?! По их милости мы с братом стали злейшими врагами! Нет, Ксанча, для меня это всегда будет иметь значение. Я должен узнать, что они сделали, как и когда! Ведь можно же было остановить их. – Он тяжело вздохнул. – Я не должен больше ошибаться.
Урза вновь пододвинулся к столу. Ксанче не нужны были линзы, чтобы разглядеть сверкающую фигурку Мишры.
– Нет, Мишра, я больше не совершу ошибки. Я понял смысл предостережения транов. Теперь меня никто не обманет, даже ты…
В те далекие времена, когда они вместе скитались по мирам, еще до того, как Урза вновь привел Ксанчу в Доминарию, она с большим пониманием относилась к его навязчивым идеям.
– Даже ты не в силах изменить прошлое! – Теперь, когда его безумие стало для нее очевидным, она осмелилась сказать это, не боясь, что он ударит ее за дерзость. – Ты так и будешь играть здесь в свои игрушки, в то время как фирексийцы крадут у тебя родину! Они вернулись. Я почувствовала их запах в Базерате и Морверне. Их жители воюют друг с другом, так же как когда-то Иотия воевала с фалладжи. И фирексийцы поддерживают обе стороны. Тебе не кажется, что где-то это уже было?
Под тяжелым взглядом его волшебных глаз она вдруг почувствовала, как в голове начинает пульсировать боль. Ксанча не обладала силой и тысячелетней мудростью Урзы, но и упрямства ей было не занимать.
– Почему мы здесь, если ты не собираешься выступить против Фирексии? – нарушила она звенящую тишину. – Ты мог бы играть в свои солдатики где угодно…
Урза глубоко вдохнул, опустив плечи, облизнул губы и сделал еще несколько обычных человеческих движений. Напряжение последних минут растаяло.
– Это не игрушки, Ксанча. Просто я не могу позволить себе повторять прошлые ошибки. Доминария не забыла и не простила меня. Я должен быть осторожен. Слишком многие погибли, и еще больше было разрушено именно потому, что я был слеп и глух. Я не увидел, что моего брата окружают враги, и не слышал его просьб о помощи…
– Ты не слышал его, потому что он не просил о помощи! И никогда не узнаешь, почему он так поступил. Что бы ты ни делал здесь, в этой комнате, на этом столе, ты не сможешь вернуть его! Теперь ты знаешь, что Ашнод пряталась за палаткой. Ты превратил ее в фирексийку, оправдав Мишру. Иотийцы хотели устроить засаду, фирексийцы тоже. Один ты ничего не знал! И потом, если они подкупили Ашнод еще до «огненного рассвета», то как ей удалось через тридцать лет передать Тавносу силекс? Или это тоже была часть заговора? Настоящий фирексинец не имеет совести, Урза. Он не может чувствовать раскаяния. И Мишра был таким.
– Неправда! Его обманули! Они подчинили себе его волю и извратили тело. Он уже не был человеком, когда я встретил его в Арготе.
– А как же Ашнод? Как она смогла передать тебе чашу? Или ее воля оказалась сильнее воли твоего брата?
Ксанча вела опасную игру. Урза замер, не мигая, и даже перестал дышать, будто сам превратился в один из своих механизмов.
– Может, Ашнод оказалась сильнее тебя? – продолжала наступать Ксанча. – Настолько сильнее, чтобы вести двойную игру? Ведь если разобраться, это она спасла Доминарию.
– Нет, – прошептал Урза.
– Нет? Что – нет? Ты готов всех записать в фирексийцев. Где ты остановишься? Ашнод прячется за палаткой перед «огненным рассветом», потом она передает Тавносу силекс. То она марионетка в руках фирексийцев, то нет. Ты уверен, что понимаешь, где правда? Предположим, что оба раза она действовала не по своей воле, что это меняет? Силекс все равно использовал ты.
Урза сжал кулаки:
– Хватит!
Но Ксанчу уже было не остановить:
– Фирексия пыталась уничтожить тебя три тысячи лет. Мне кажется, что они бросили это дело, потому что нашли способ получше. Они оставили тебя одного в горах играть в солдатики.
Урза медленно поднял сжатый кулак. Ксанча понимала, что даже без помощи волшебных камней он достаточно силен, чтобы убить ее. Но пока она видела его руку, она была в безопасности. Урза коснулся ее волос. Девушка замерла.
– Урза, – прошептала Ксанча, – ты меня слышишь? Посмотри на меня, скажи мне что-нибудь. – Она коснулась его руки.
Вдруг Мироходец пошатнулся и, закрыв глаза, ухватился за ее плечо, но не смог соизмерить свою силу, и девушка задохнулась от боли. Казалось, сознание Урзы возвращается из каких-то далеких миров.
– Ксанча! – Он отдернул руку, будто обжегся. – Что это?
Урза уставился на стол, словно видел его впервые. Ксанча перевела дух. Подобные «возвращения» девушка наблюдала уже не раз.
– Ты звал меня, – сказала она твердым голосом, – ты хотел что-то показать мне.
– А это? – Он указал на миниатюрную долину реки Кор. – Что это? Опять?..
Ксанча кивнула.
– Я сидел на крыльце и смотрел на тихий закат. Я думал о прошлом, когда это началось снова. – Он весь сжался. – А тебя не было…
– Я ходила за едой. Ты был в доме, когда я вернулась. – Ксанча пыталась говорить как можно мягче. – Урза, ты должен отпустить свое прошлое. Это нехорошо. Даже для тебя…
Они посмотрели друг другу в глаза. Такое случалось уже столько раз, что смысла разговаривать не было. Даже тот момент, когда Изобретатель смел все со стола, был полностью предсказуем.
– Война началась, Урза. Настоящая война. На юге, – еле слышно проговорила Ксанча.
Облака пыли клубились над разбитыми остатками глиняных гор, серебристые шарики ртути, бывшие секунду назад рекой, растекались по полу. Повсюду копошились крошечные металлические фигурки.
– Фирексийцы?
– Я видела тритонов. Они поддерживают обе стороны. Это не местный конфликт. Это война Доминарии с Фирексией.
Мироходец проник в ее сознание, чтобы узнать подробности. Если она не противилась, это было почти не больно.
– Базерат и Морверн. Я не знаю этих названий.
– Это не могущественные королевства со славной историей, а всего лишь небольшие селения, имеющие другим на зависть несколько золотых рудников. Как раз для фирексийцев. Они становятся все смелее. Но Базерат и Морверн не единственные места, где я почувствовала запах маслянистой крови.
– Ты не вмешивалась? – Его голос стал резким, глаза сверкнули.
– Ты запретил, и я подчиняюсь. Урза, приди в себя. Настало время…
– Возможно. Но я не должен торопиться. Земля Доминарии хранит память обо всем, что произошло, и не простит ошибок. Мы должны все тщательно продумать.
Ксанча хотела возразить, что никакого «мы» не существует, что он всегда все решал один, но вместо этого произнесла:
– Торопиться? Ты давно стал героем легенд. Прошло так много времени! Никто не поверит, что ты существуешь, даже если ты не станешь менять свою внешность и назовешься своим именем.
Странная улыбка промелькнула по лицу Мироходца. Между тем Ксанча продолжала:
– Пожалуйста, пойди в Базерат и Морверн. Местный спор перерастет в войну. Именно так все начиналось у Иотии и фалладжи. Кто знает, может быть, там тоже есть братья…
Урза снова проник в ее сознание, чтобы узнать дороги и языки, и уже через секунду шагнул в межмирие.
– Удачи, – прошептала ему вслед Ксанча и опустилась на колени.
Множество крохотных механизмов оказалось погребено под осколками глиняных скал. Некоторые очутились внутри ртутных шариков. Остальные беспорядочно кружились по полу. До полуночи Ксанча собирала их в маленькую коробочку, а затем отнесла ее в чулан, где Урза хранил свои материалы.
В кладовой царил идеальный порядок. На всех шкатулках и колбах имелись ярлыки с надписями на языке, которого Ксанча не знала. Да ей и не нужно было его знать. Колба, за которой она пришла, единственная сияла особым светом. Это был настоящий флотон, очищенный огнем и звездным светом. Крохотные фигурки, помещенные во флотон, вспыхивали и исчезали. Ксанча запечатала колбу, поставила ее на полку и вернулась в свою комнату.
У нее имелся свой собственный план, который она поклялась привести в исполнение, как только настанет подходящее время. Если Урза не сумеет помочь жителям Базерата и Морверна из-за того, что случилось с Мишрой в прошлом, то ей ничего не остается, как привести к нему и брата и прошлое. Она все тщательно продумала: надо найти молодого человека, похожего на описание Кайлы, научить его, как правильно отвечать на вопросы, а затем убрать его подальше с глаз Мироходца.
Новый Мишра не излечит Урзу от безумия, да и никому это не под силу, пока его драгоценные глаза служат ему. Но если удастся отвлечь Изобретателя от его стола, уже этого будет достаточно.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?