Читать книгу "Во главе обмана"

– А меня не собираешься развязать? – ошарашенно спросила она, когда Элион спрятал отмычку и вернулся в расслабленную позу, откинувшись на стену. Даже прикрыл глаза, будто здесь удачное место вздремнуть. – Эй!

– Расслабься, малышка, нужно лишь чуток подождать. Кай скоро придёт, и мы будем на свободе.

– Что ещё за Кай?

– О-о-о… Это мой друг, которого лучше не раздражать.

До неприличия мстительная улыбка озарила лицо Элиона, словно он сам только этим и занимался.

2

Пять с половиной лет спустя

ПАНДЕЯ

Пандея открыла дверь своей квартиры и застыла на пороге, увидев свет в столовой. Она прикинула, могла ли забыть его выключить, но взгляд наткнулся на знакомую пару мужских туфель. Девушка переступила порог и случайно громко захлопнула дверь. А может, и неслучайно.

Десять вечера, на улице отвратная погода: вся красота осени сошла на нет, а лужи от утреннего дождя схватил мороз. Пандея задерживалась на работе уже третий день подряд, а ела она в последний раз часов семь назад. Не смертельно, но бесит.

Всё бесит.

Погода, работа, отсутствие повышения и незваные гости. Хотя ещё бесит этот город, жизнь, необходимость с кем-либо разговаривать, что-либо решать. Ахакор тоже бесит.

Пандея сняла сапоги и пальто, мысленное добавление пунктов в раздражающий список странным образом успокаивало. Занятие оказалось умиротворяющим. Конечно, она половину привирала. Санкт-Данам она любила, как и свою работу. Но даже любимое может выводить из себя. Так же, как и младший брат, безусловную любовь к которому хочется придушить при каждом взгляде на него.

– Я убью тебя, если ты доел мой рис с курицей, – с ходу предупредила Пандея, найдя брата роющимся в её холодильнике.

– Де-е-ея, – с тошнотворной жизнерадостностью отозвался Мениск и захлопнул дверцу. – Ты где пропадала? Я уже четыре часа жду.

– На работе, – буркнула она и сама заглянула в холодильник.

Мениск засмеялся, расслышав её стон облегчения: вчерашняя еда была на месте.

– Не утруждайся, я знаю, что к тебе лучше приходить с подношениями, тем более в пятницу. – Брат махнул рукой на заставленный едой обеденный стол.

Пандея принюхалась, догадываясь, что еда из роскошного ресторана. Была даже корзинка со свежей клубникой. Отложив сумку, Пандея подошла ближе, рассматривая стейк, жареную стручковую фасоль, салаты, пасту и стоявшую сбоку коробку с пирожными. Девушка подняла недоверчивый взгляд на брата. Мениск с самодовольным видом сел за стол и привычным движением уложил салфетку на колени, чтобы не испачкать свой дизайнерский костюм, который наверняка стоил, как её полугодовая зарплата.

– Присаживайся, Дея. Доставили минут пятнадцать назад, уже остывает.

Пандея скованно опустилась на стул напротив, не отрывая внимания от брата, который забавлялся, глядя на её недоумение. Дея нутром чуяла западню и приближающиеся дурные вести. Мениск действительно часто приносил угощения, но чтобы целый стол, да ещё и клубнику с её любимыми эклерами?

Желудок громко заурчал, тело мелко задрожало, напомнив, что она только пришла с холода. Пандея потёрла озябшие руки и, ненавидя слабо пульсирующую боль в голове, принялась за ужин. Победную улыбку Мениска она проигнорировала, затолкав в рот кусок мяса и листья салата одновременно. Увидь её такой мама, выдала бы замечание о неподобающем поведении во время еды, но сейчас Пандее не до приличий, да и никто не видит. А Мениск знает, что если ляпнет чего, то получит по шее. Пандея буквально видела вертящиеся, хорошо знакомые комментарии на лице брата:

Хватит упрямиться, Дея.

У нас тьма денег, Дея.

Зачем тебе эта скучная работа в газете? Хочешь что-то писать – напиши книгу, Дея.

Чем тебя привлекает человеческий город, Дея? Вернись в наш особняк.

Но наученный опытом брат помалкивал. Нагло улыбался и помалкивал.

Вся семья отреагировала на желание Пандеи переехать в Санкт-Данам по-разному: мать возмутилась, отец не придал значения, решив, что дочь всё ещё не наигралась. Она уже слишком выросла, чтобы таскать её на сомнительные сделки, строя заботливого родителя, который у возможных партнёров, уважающих семейные ценности, вызывал больше доверия, чем хладнокровный бизнесмен. Старшая сестра Немея поддержала мать, а младшая – близняшка Мениска – Месомена едва ли заострила внимание на новости.

Пандея покинула Палагеду в двадцать три года. Тогда она окончила университет в Пелесе и сразу поступила в магистратуру в Санкт-Данаме, а после нашла работу в газете. Писала статьи и редактировала чужие. Четыре года уже работает, а повышение дали лишь раз.

Мениск давно не пытался переубедить Пандею по-настоящему. Скорее дразнил, дожидаясь, когда у сестры лопнет терпение и она вернётся под родительское крыло. Сам-то он окончил университет в Пелесе и живёт как вздумается, изредка выполняя кое-какие не особо утомительные поручения родителей. Это на Немею, как на старшую, возлагают большую ответственность, а от Пандеи, Мениска и Месомены требуется не создавать проблем и вести себя прилично в обществе. В целом Мениск и Месомена так и делают. На любой встрече они представали буквально примером элегантности, образованности и обаяния, а за закрытыми дверьми становились двуличными демонами. Мама всё детство вздыхала, что будь у богини Апаты[1]1
  Апата – в древнегреческой мифологии богиня лжи и обмана.


[Закрыть] свой Дом Обмана, то Мениску и Месомене туда прямая дорога.

Близнецы выросли, ума понабрались. Так мама думает. Потому что теперь они и при ней с отцом приличные, но, по правде, Мениск и Месомена ни капли не изменились, просто стали хитрее, поняли: если хотят иметь деньги на веселье в безграничном количестве, значит, надо и от родителей свою непокорную натуру скрывать.

Пандея отбросила подозрительность и наслаждалась вкусной едой, изредка прислушиваясь к болтовне Мениска. Речь брата была плавной и гармоничной, с правильными расстановками пауз и интонаций, он много улыбался, привыкнув гипнотизировать собеседников своими повадками и жестикуляцией. Пандею всё это не очаровывало, ведь её с детства учили тому же. Однако личину светской персоны она надевала всё реже, пока Мениск в ней жил.

Брат болтал, рассказывая не самые интересные сплетни из Пелеса, и позволил сестре насладиться ужином. Мениск всё-таки умело пустил ей пыль в глаза, и Пандея позабыла о ловушке. Память вернулась, только когда она развалилась на диване, а Мениск протянул бокал шампанского и корзинку с клубникой.

Её точно ожидает какое-то дерьмо.

Прямо сквернейшее дерьмо.

– Тебя мама послала, – догадалась Пандея, сделав глоток.

У всех скверных новостей вкус дорогого шампанского и клубники.

– Нужно твоё присутствие, Дея, – не стал отпираться Мениск, пригубив свой бокал.

– Где?

– На открытии выставки.

Пандея скептически изогнула бровь. Брат издал весёлый смешок и качнул головой, из-за чего несколько светло-каштановых прядей выбились из причёски.

– Уверен, ты знаешь, что происходит с Даорией. Наверняка разузнала про те взрывы четырёхлетней давности, – сдался Мениск и посерьёзнел, переходя к делу. Брат сел в кресло, закинув ногу на ногу, и отставил шампанское, Пандея же свой бокал допила за пару глотков.

– Не всё, но выяснила, – призналась она.

Закрытие проходов в Даорию тщательно держали в тайне, да так, что Пандее понадобилось пару лет, чтобы выяснить причины. Она остервенело копала, чуя интересную загадку и шикарную тему для статьи на первую полосу в газете, но, добравшись до правды, с ужасом избавилась от всех собранных материалов.

Даория не дружественна Палагеде, и всё же конец мира, даже враждебного, не может не испугать. Пандея через проверенные источники выяснила детали: Гипнос со своими детьми открыл новый для даориев мир, и сейчас идёт подготовка к переселению. До гибели Даории осталось лет шесть. Кожа покрылась мурашками при мысли о таком малом сроке.

– Чтобы заручиться поддержкой людей, цари не только заплатили за помощь своим металлом, но и пожертвовали местным музеям произведения искусства из частных коллекций. Люди в восторге, в таком большом восторге от их скульптур и картин, что это дошло до архонтов и, разумеется, до мамы. – Улыбка Мениска становилась шире, пока Пандея мрачнела. Она догадывалась, к чему всё идёт, но позволила брату закончить. – Долго она не выдержала и сама организовала выставку в Санкт-Данаме. Впервые будет позволено взглянуть на редкие древние скульптуры и коллекцию современного искусства.

Да уж.

Весьма ожидаемый ход от матери, которая не раз делами доказывала принадлежность к Дому Зависти.

– Цари отдают людям свои коллекции ради выживания, – не удержавшись от гримасы, напомнила Пандея.

– Не имеет значения. Мама считает, что это не повод позволять им нас затмить. И ради приличия все деньги будут отданы на благотворительность приютам Санкт-Данама. – Мениск пожал плечами.

– Отец поддержал идею?

– Ему всё равно. В дела матери он не вмешивается.

– Из-за того что выставка организована нашей семьёй, я тоже должна присутствовать? Родители будут?

– Нет, – со снисходительной улыбкой отмёл глупый вопрос Мениск. – Мама жаждет восхищения и внимания, но не настолько, чтобы сделать ахакор и ступить на эти… земли людей. – Заминкой брат явно скрыл нелестный эпитет, в последний момент подобрав нечто более нейтральное. – Немея будет их представлять, а наши отказы от присутствия не обсуждаются.

Пандея фыркнула, но сникла. Выбора у неё не было. Она уже ходила по краю родительского терпения. Могла делать что угодно, пока это не позорило род Лазарисов. Именно поэтому в Санкт-Данаме она жила под вымышленной фамилией, скрывая свою настоящую родословную. Однако это помогало сдерживать слухи разве что среди местных, в Пелесе же аристократы видят и знают о соседях больше, чем кому-либо хотелось.

Змеевы сплетники.

– Когда мероприятие?

– В воскресенье на следующей неделе.

Пандея поморщилась: воскресенье – единственный день недели, который ей удавалось провести без чьейлибо компании. Вообще чем старше она становилась, тем сильнее ценила тишину.

– Мама выбрала тебе платье. Я оставил подарки в спальне.

Пандея шумно выдохнула, но опять напряглась, заметив выжидающий взгляд брата. Ей не хотелось ничего спрашивать, не хотелось знать, что ещё он намеревался сказать, но пристальное внимание Мениска буквально вынуждало.

– Это не всё? – нехотя, через силу выдавила Пандея.

– Я хочу пожить у тебя.

Пандея во все глаза уставилась на брата, не понимая ни слова. Она ожидала разного, но только не этого. Она издала сдавленный звук, отдалённо похожий на смешок.

– У тебя есть свободная спальня. Вдвоём нам будет весело, ты же знаешь. Как в старые времена! Да и вряд ли ты сильно заметишь моё присутствие, постоянно пропадая на работе. Приходишь… – выдал Мениск, но Пандея оборвала его речь взмахом руки, сумев справиться с оцепенением.

Вставая с места, она замотала головой:

– Нет.

– Да ладно тебе, Дея.

– Ни за что.

Она заторопилась в спальню, надеясь сбежать от разговора, но Мениск преследовал, забавляясь её реакцией.

Брат знал, что Пандея сломается под его раздражающим напором, и она это знала, но всё равно надеялась сбежать.

– Дея, я лучший сосед, – продолжал нагло врать Мениск.

Включив свет в своей спальне, она замерла. На кровати лежали несколько подарочных упаковок. Похоже, мать приготовила для неё не только платье, но и туфли вместе с украшениями. Пандея не стала к ним прикасаться, не сомневаясь, что там даже есть парфюм, потому что Дея должна выглядеть и пахнуть под стать вкусам матери.

– В любом случае свой чемодан я уже прикатил.

– Я сказала нет, Ник, – строго напомнила Пандея, вытаскивая серёжки из ушей. – Как прикатил, так и заберёшь обратно. Иди домой.

Дея всеми силами игнорировала брата и потянула вверх свитер, надеясь, что Мениск проявит хоть каплю манер и оставит её одну. Однако тот замер на пороге и, сложив руки на груди, плечом привалился к косяку. В подростковом возрасте он удирал или смущался и отворачивался, не желая видеть сестру в нижнем белье, теперь же не двинулся с места, оставаясь расслабленным. Вырос в самодовольного засранца, видевшего десятки раздетых женщин. Посмей он нагло окинуть её взглядом, Пандея вышвырнула бы его пинком под зад, но Ник предусмотрительно не опускал глаз.

Пандея всё-таки старше, и в Доме Зависти девочки ценятся больше, но именно Ника, единственного мальчика в окружении трёх сестёр, с детства лелеяли мать и все слуги.

Пандея швырнула свитер на коробки с подарками и стянула носки, бросив косой взгляд на брата, который что-то достал из-за пазухи пиджака. Ник протянул ей чек, Дея разинула от удивления рот.

– Моя арендная плата.

Не сразу, но ей удалось справиться с изумлением, и Дея выхватила у него чек.

– Ах ты плутовской Долос, – привычно выругалась Пандея, прочитав сумму втрое выше её месячной платы за всю квартиру.

– Мне всегда нравилось, что ты сравниваешь меня с божеством обмана и коварства, – усмехнулся Мениск, зная, что победил.

Дея фыркнула, не найдя уместного ответа. Мама всё время называла Мениска и Месомену помощниками Апаты, но у этой богини был мужской аналог – Долос, поэтому Пандея дала каждому из близнецов по кличке.

– Долос скорее дух, а не бог, – попыталась сбить с него спесь Дея, но Мениск расслабленно пожал плечами.

Ник знал, что Пандее деньги никогда не помешают. Работа приносила достаточно, чтобы жить, но не шиковать. Из собственного глупого упрямства Дея старалась как можно реже брать деньги у родителей, хотя именно они купили ей эту роскошную квартиру.

Когда-то она считала, что с лёгкостью сама заработает нужные суммы, а в итоге наивное самомнение разбилось о реальность. При в целом неплохой зарплате такую квартиру она смогла бы приобрести не раньше, чем ещё лет через пятнадцать. Да и все её дорогие вещи, сумки и туфли были куплены на родительские деньги. Покупай она сама, её гардероб был бы втрое меньше.

Что ж… ей уже двадцать девять, и жизнь среди людей в качестве журналистки с требовательными начальниками давно научила Пандею засовывать гордость подальше в угоду необходимому прагматизму.

– Зачем тебе переезжать ко мне? Ты не любишь Санкт-Данам.

– Не знаю, захотелось сменить обстановку, – неоднозначно ответил Ник. Дея упёрла в брата недоверчивый взгляд. – Нет, правда. В Пелесе скучно. Если появление архонта Кассии встряхнуло весь высший свет, то сейчас её место заняла Хлоя, и всё медленно вернулось к норме. Все придерживаются нейтралитета и перемирия. Никаких заговоров или вызовов в круг. А вечеринки, по которым меня таскает Месомена, одна тоскливее другой.

Скучно ему.

Пандея едва удержалась от гримасы и предложения найти работу, но проглотила замечание, решив через сестёр узнать, нет ли у Ника других причин для временного бегства из дома. В том, что Мениск не выдержит в СанктДанаме дольше нескольких месяцев, она не сомневалась.

– Хорошо. Оставайся. Но за еду тоже платишь ты, – поставила условие Пандея, спрятав чек в ящике стола.

Ник, как пиявка, живёт за счёт семейных счетов, так что денег у него в достатке. Губы брата растянулись в победной улыбке.

– Меньшего я и не ждал.

Пандея открыла свою узкую гардеробную и там уже впопыхах стянула джинсы.

– Завтра я достану тебе мобильный телефон, а до этого не смей никуда ходить. И чтобы никаких подружек в дом не приводил. Захочешь поразвлечься – через дорогу прекрасный отель, – заявила она, натягивая домашнюю одежду. – Друзей приводи, когда меня не будет, но лучше предупреди заранее.

– Ты не всегда ночуешь дома?

Дея замерла, уловив знакомые нотки тревоги в голосе Ника. Едва различимую смену интонации, но она всё же расслышала. За мгновение в горле встал ком, внезапно вспотевшие ладони она потёрла о штаны и натянула на лицо улыбку, прежде чем выйти из гардеробной.

– Очень редко, Ник. Только если на работе завал, – ласково заверила она, заметив животный испуг во взгляде брата. Мениск прочистил горло, торопливо заморгал и взял себя в руки.

Тень воспоминаний исчезла так же быстро, как и появилась. Пандея сделала вид, что ничего не заметила.

– Выходит, у тебя никого нет? – Мениск умело перевёл разговор на тему, в которую ему совать нос не следует.

– Не твоё дело.

– Как всегда, печально у тебя с этим, Дея. Если хочешь, я познакомлю тебя с подходящими кандидатами. Брак с ними рассматривать бесполезно, но они поднимут тебе настроение на пару ночей.

Мениск натянуто, но засмеялся, когда Пандея вытолкала его из своей комнаты и направила к гостевой спальне, чтобы взглянуть, как много сумок он в действительности принёс.

– Снова твои дружки надеются на что-то?

– Ты бунтарка, Дея. Ни у кого из них нет твоей храбрости – так в открытую бросить достаток ради… хм… работы. Напомни, но вроде твой начальник слабее тебя по гулу? – иронично поддел Мениск и увернулся от подзатыльника благодаря быстрой реакции.

Он вновь рассмеялся.

– А ты, значит, мою честь не защищаешь?

– Ты сама справляешься. Исон до сих пор заикается на твоём имени. Ты буквально легенда, которую всем хочется укротить.

Глаза Ника заискрились весельем, наглая улыбка стала привычной и живой. Лишь поэтому Дея позволила такую тему для подтрунивания. Главное, что Ник опять забыл. И её руки перестали потеть и дрожать. Пропало желание вытереть их о штаны, хотя взгляд то и дело возвращался к ладоням, убеждаясь, что на них нет крови брата.

Всё давно в прошлом.

Всё, кроме страха Мениска ночевать одному в доме.

В Пелесе в поместье всегда кто-то был. Родители, сёстры или хотя бы слуги. Пандея же жила одна.

– Пойдём. Покажу, где что лежит в ванной, а затем найду тебе постельное бельё, – перевела тему Пандея и тряхнула головой, решив разбираться с новыми проблемами постепенно.

3

ПАНДЕЯ

Нервно переминающаяся с ноги на ногу Дамали заражала Пандею своей тревогой. Дея взглянула на циферблат часов: полдевятого вечера. Уже стемнело, город зажёгся неоновыми огнями.

– Я не хочу, чтобы ты шла одна, – не первый раз повторила Дамали.

Дея ласково улыбнулась подруге:

– Всё будет хорошо, я ненадолго. Это просто встреча, ничего больше.

– Я сто раз прокляла себя, что вообще подсказала, где искать нужных людей.

– Согласна. Ты всё дальше лезешь в опасные дела, – поддержала Дамали Аэлла, натянув на короткие чёрные волосы шапку.

Сколько Пандея её знала, Аэлла никогда не отращивала волосы, регулярно обрезая прямые пряди до ровного каре. Дея и ей ответила схожей улыбкой.

Подруги остались хмурыми.

За все годы жизни в Санкт-Данаме Пандея не раз заводила связи и знакомства, тем более работа в газете обязывала к этому. Однако лишь с Дамали и Аэллой ей удалось сблизиться до искренней дружбы.

Сперва Дея познакомилась с Аэллой – низшей из Дома Гордыни, она переехала в Санкт-Данам с родителями в юности. Аэлла старше Пандеи на пять лет и работает в той же газете, но в качестве дизайнера. Газета принадлежит людям, и палагейцев среди коллег можно пересчитать по пальцам.

Аэлла была единственной, кто сразу распознал, что Пандея не та, за кого себя выдаёт. Как бы она ни старалась, её повадки и стиль речи отличались от низших, одной из которых она пыталась притворяться. Дея довольно долго убеждала Аэллу в своём низком суле. Подруга смеялась и не верила. Однажды они выпивали в баре, и Пандея всё-таки призналась – с тех пор они стали ближе. Аэлла научила её скрываться лучше, пить пиво в барах и ругаться, хотя выходило всё равно недостаточно грубо. Воспитание оказалось сильнее, и Аэлла хохотала, видя, как тяжело Дее даже под градусом выдавить из себя хоть что-то серьёзнее, чем «хрень» или «керовы понедельники».

Дамали и вовсе выделялась в их компании. Невысокая очаровательная даорийка с зелёными глазами из Клана Металлов. Кудрявые светлые волосы она прятала под капюшоном толстовки, кутаясь в тёплое пальто, – было непривычно холодно, изо рта шёл пар, казалось, вот-вот пойдёт первый снег, несмотря на то что до зимы ещё целый месяц.

Пандея не думала, что когда-либо станет дружить с даориями, но Санкт-Данам в какой-то мере стирал границы. Да и после новостей о приближающемся конце цари позволили желающим переехать жить к людям. Не сказать, чтобы даории в панике повалили в Санкт-Данам, но количество выросло стократно. В основном низшие. Перебрались в страхе и поиске лучшей жизни. Дамали как раз оказалась везучей. Её внешность и чарующий голос сделали её весьма популярной певицей.

Пандея познакомилась с даорийкой благодаря интервью для газеты. Слово за слово, и они нашли много общего. Как раз от Дамали Пандея немало выяснила о ситуации с приближающимся концом и поняла, насколько важно помалкивать о происходящем, чтобы не сеять панику. Поэтому сколько бы в газете ей ни давали заданий разузнать что-нибудь о переменах в Даории, Пандея всегда отводила их внимание, скармливая ложные сведения. Есть много вещей, которые лучше не выносить на публику.

– Ты обещала, что сегодня мы проведём вечер вместе, – напомнила Дамали, потерев краснеющий нос.

– И мы проведём! – заверила Дея, ещё раз глянув на часы. – Я буквально ненадолго. На полчаса. И у меня есть к вам просьба. Это важно, – сбила подруг с мысли Пандея и достала запасные ключи от квартиры. – У меня временно живёт брат, можете его отвлечь до моего возвращения?

Дамали и Аэлла замерли с разинутыми ртами. Дея немного растерялась, догадываясь, что их смутило. Хоть они обе и знали её настоящую фамилию, но Дея при любом удобном случае избегала разговоров о семье, а теперь вот просила присмотреть за братом.

– Он совсем не знает Санкт-Данам и как бы не ушёл куда или не спалил мне квартиру, – озвучила первую же пришедшую в голову причину Дея. Говорить настоящую она не собиралась.

Всего три дня как он в городе. Стемнело, и ей было тревожно оставлять Ника в одиночестве дома. Да, она прекрасно осознавала, что Мениск вырос, ему уже двадцать шесть. Он больше не тот девятилетний мальчик, который едва не умер у неё на руках. С тех пор Ник много лет обучался воинскому искусству. Если дать ему меч, брат, как и любой сын древнего рода, сумеет защитить себя и будет достойным противником. Но в тот день у него не было меча, не было таких мускулов и нынешних знаний. Тогда рядом была только Пандея.

Первой пришла в себя Аэлла – она выхватила ключи и спрятала в карман.

– Тот самый брат, что на фото? – промямлила Дамали с восторженным блеском в глазах.

– Тот самый, – нехотя буркнула Дея, причина их изумления стала понятнее. – Мой брат самый настоящий Долос. Что бы он вам ни плёл – не верьте. Он мастер вешать лапшу на уши, ясно? – строго предупредила Пандея, переводя взгляд с одной подруги на другую, но уже видела, что все предупреждения без толку.

Они давно хотели увидеть Мениска, не верили, настолько ли он красив, как на фото. И всё бы ничего, но Дея действительно слишком хорошо знала Ника. Долгие отношения не его конёк. Пандея упёрла упрямый взгляд в Дамали, больше беспокоясь о ней. Ник вскружит ей голову за полчаса, а то, что она даорийка, лишь подстегнёт его интерес затащить её в постель на раз или два.

– Я присмотрю и за ней тоже, не переживай, – верно догадалась Аэлла, приобняв Дамали за плечи.

– Идите, а я подойду через час. Если Ник спросит, скажите, что я задержалась на работе.

Веселье вновь испарилось. Аэлла качнула головой, а улыбка Дамали мигом сошла с лица. Она порылась в сумочке и вложила в руку Пандеи свой перцовый баллончик.

– Держи его в кармане. Если тебе что-то не понравится, не раздумывая прыскай в глаза. Это плохие люди, Дея. Ты не соображаешь насколько. Там даже у самого низшего лакея пушка, – зашептала она, чтобы немногочисленные прохожие не услышали.

– Я не лезу в такие дела, Дамали, не бойся, – заверила Дея, но спрятала баллончик в карман ради спокойствия подруги.

– Там все дела связаны, Дея. Тебе только кажется, что ты в них не лезешь.

Твёрдая уверенность в тоне и тени в глазах были не свойственными её образу вечно улыбающейся звезды с нежным голосом. Дея знала, что карьера у Дамали была непростой. Начала подруга с низов, попала под влияние одной из местных мафиозных группировок. Очаровательный голос, милейшая внешность и удача уберегли её от притона. Шлюх было в достатке, и главарь быстро понял, что с Дамали можно заработать больше денег, если протолкнуть её в шоу-бизнес. Ей удалось откупиться и полностью вернуть себе свободу лишь три года назад. Дея же познакомилась с ней четыре года назад и пришла в ужас, когда даорийка всё рассказала. Дея целый год ничего не замечала, а после у неё будто открылись глаза. Она взглянула на мир по-новому, наконец заметив бедность, коррупцию, контрабанду, махинации и финансовые сговоры. Переехав в Санкт-Данам, она думала, что сбежала от всего этого, но на самом деле просто верила в иллюзии. На фоне происходящего в Даории проблемы и вовсе выросли.

– Обещаю, что всё будет хорошо. Правда, – упрямо заверила Дея.

Подруги что-то недовольно пробурчали, но пошли ловить такси. Дамали ещё пару раз бросила на Дею встревоженный взгляд, но та расслабленно махнула рукой и продолжила улыбаться. Стоило подругам забраться в машину и уехать, как Дея развернулась на каблуках и торопливо зашагала по улице.

Хлопья снега закружили в воздухе. Слишком мало, чтобы припорошить, но пальто может промокнуть. Дея зябко повела плечами, потёрла покрасневшие ладони друг о друга. Она шагала как можно быстрее, зная, что опаздывает. Такси брать не стоило. Она могла спугнуть человека: встреча была назначена в переулке, а машина привлекла бы нежелательное внимание.

Что, если Дамали права и Дея не понимает, во что ввязывается?

Она тряхнула головой, сбрасывая с себя осевшие снежинки и тревоги. Пандея не единожды проанализировала эти сомнения, но раз за разом возвращалась к одному и тому же выводу.

Девушка свернула на улицу поменьше, а там через сто метров – в слабо освещённый переулок. Чем дальше она углублялась во дворы, тем меньше людей встречала. Большинство уже добрались домой, поужинали и теперь отдыхают. Тем более так резко похолодало, что вряд ли кто-то захочет ошиваться снаружи. Это было на руку, но в то же время…

…никто не услышит, если она будет кричать.

Слюна стала вязкой. Сердцебиение ускорилось, и Дея словно наяву вспомнила свою клетку, скотч на лице, Элиона из Дома Чревоугодия. Всё закончилось трупами и чужими мозгами на её коленях.

Где-то упала бутылка. Дея всем телом вздрогнула и обернулась. Она настороженно замерла, прислушиваясь. В одной из квартир залаяла собака.

Эти улицы не считались опасными – простой спальный район. И всё же ей здесь было неуютно. Скорее всего, люди чувствуют себя так же в районе палагейцев. Дея годы прожила среди людей и вроде бы не видела никакой разницы, но сейчас, в полумраке, на незнакомой улице она ощутила себя не на своём месте.

Выбросив страхи из головы, она вновь заторопилась. Ещё один поворот, и она вышла к арке между домами. В конце переулка её ждал человек. Дея расправила плечи, на всякий случай нащупала в кармане перцовый баллончик и направилась к мужчине. Тот хоть время от времени озирался по сторонам, но не выглядел испуганным.

– Ты опоздала.

– И тебе привет, Марко, – с нарочитой расслабленностью ответила Дея.

Тот тихо фыркнул, взял сигарету и прикурил. Всё-таки Марко выглядел напряжённее, чем ей показалось сперва, но пару затяжек никотина его успокоили.

– Принесла?

– Ага. А ты достал то, что нужно?

Марко извлёк из-за пазухи сложенные документы, протянул, но когда Дея попыталась взять, не позволил. Она вздохнула и достала из своей сумки конверт. Играть в игры Марко она не стала и отдала ему, демонстрируя уверенность. Она вспомнила все трюки отца, которые подглядела, будучи маленькой.

Расслабленная властность – вот что необходимо излучать. Развёрнутые плечи, приподнятый подбородок, убедительно раскрытая поза, никакой зажатости или сомнений. Все эти невербальные сигналы действуют лучше любых слов. Подыгрывать мелочным уловкам ниже её достоинства. Марко вытащил из конверта билеты на поезд.

– На троих, как и обещала. Они настоящие, бронь можешь проверить через интернет, – заверила она, когда Марко, сведя брови, сверял данные.

Она не врала Дамали. Марко был мелкой сошкой, каким-то посыльным, и она попросила его достать лишь несколько документов. Ничего серьёзного. Она в этом убедилась, раз в качестве платы ему хватило такой мелочи. Билеты были недорогие, на какие-то неизвестные Дее имена. Скорее всего, поддельные. Марко и его то ли близких, то ли друзей.

На Марко ей помогла выйти Дамали, парню едва исполнилось двадцать семь, и если раньше он радовался быть частью подпольного рынка, то, видимо, что-то изменилось и он захотел уйти. К несчастью, уйти из такого бизнеса можно разве что в мешке, но парень решил попытать счастья и сбежать в другой город, а может, и на другой континент. Дея была не прочь помочь тем, кто хотел начать жизнь сначала. А билеты купить было несложно, тем более она приобрела их в кассе и за наличку, чтобы не оставлять следов.

– Хорошо. Вот то, что ты искала. – Марко отдал ей документы и предупредил: – Но такое ни в одной газете не опубликуют, зная, что с ними потом станет.

Дея бегло взглянула на данные о грузоперевозках и спрятала бумаги в сумку.

– Я не собираюсь это публиковать, – заверила она.

Марко выпустил сизый дым и снова затянулся, в глазах отразилась заинтересованность. Эту информацию действительно не опубликовать и не продать. Ей не нужны были ни деньги, ни популярность. Тем более та, после которой её захочет пристрелить как минимум один из трёх синдикатов.

– Мой тебе бесплатный совет: не лезь туда, куда не следует. Я видел, как убивали просто за вопросы об этих поставках.

– Я уйду первой, – предупредила Пандея, игнорируя волну мурашек, пробежавших по спине, и направилась дальше, зная, что не стоит возвращаться той же дорогой.

Марко хмыкнул и щелчком пальцев отбросил недокуренную сигарету. Пандея позволила себе обернуться и зашагать быстрее, только когда скрылась от Марко за поворотом. Никто за ней не шёл.

***

Чем дальше Дея уходила, тем больше тряслись ноги, словно она израсходовала всю имеющуюся уверенность на краткосрочный разговор с Марко. Переданные документы включали всего шесть листов информации, но казалось, что сумочка из-за них потяжелела вдвое. Дея замерла у своей квартиры, отдышалась, избавляясь от любых следов испуга во взгляде и дыхании. Заставила себя успокоиться и открыла дверь. Сразу раздался смех Дамали и Мениска, Дея невольно улыбнулась, наконец ощутив себя в безопасности.

– Милосердный Танатос, я знала, что ваш род древний, но чтобы настолько! – восторженно воскликнула Аэлла, в её голосе чувствовалось несколько бокалов вина. – То, что фамилия Лазарис взята не от вашего отца, а от матери, всё объясняет.